Церковный календарь
Новости


2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 4-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 3-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (1-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Неправильный отвѣтъ (1996)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 37-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 36-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ день Богоявленія (1883)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ навечеріе Новаго года (1883)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила св. Кирилла, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила Ѳеофила, архіеп. Александрійскаго (1974)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 15 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція IV.
Вліяніе природы страны на исторію ея народа. — Схема отношенія человѣка къ природѣ. — Значеніе почвенныхъ и ботаническихъ полосъ и рѣчной сѣти русской равнины. — Значеніе окско-волжскаго междурѣчья, какъ узла колонизаціоннаго, народно-хозяйственнаго и политическаго. — Лѣсъ, степь и рѣки: значеніе ихъ въ русской исторіи и отношеніе къ нимъ русскаго человѣка. — Можно ли по современнымъ впечатлѣніямъ судить о дѣйствіи природы страны на настроеніе древняго человѣка? — Нѣкоторыя угрожающія явленія въ природѣ равнины.

Въ прошлый часъ мы все собирали матеріалъ для отвѣта на поставленный вопросъ о вліяніи природы нашей страны на исторію нашего народа. Теперь разбираясь въ собранномъ матеріалѣ, попытаемся отвѣтить на этотъ вопросъ.

Природа страны и исторія народа. Здѣсь не будетъ излишней одна предварительная оговорка. Поставленный вопросъ не свободенъ отъ нѣкоторыхъ затрудненій и опасностей, противъ которыхъ необходимы методологическія предосторожности. Наше мышленіе привыкло расчленять изучаемый предметъ на составныя его части, а природа ни въ себѣ самой, ни въ своемъ дѣйствіи на людей не любитъ такого расчлененія; у нея всѣ силы ведутъ совокупную работу, въ каждомъ дѣйствіи господствующему фактору помогаютъ незамѣтные сотрудники, въ каждомъ явленіи участвуютъ разнородныя условія. Въ своемъ изученіи мы умѣемъ различить этихъ участниковъ, но намъ съ трудомъ удается точно опредѣлить долю и характеръ участія каждаго сотрудника въ общемъ дѣлѣ и еще труднѣе понять, какъ и почему вступили они въ такое взаимодѣйствіе. Жизненная цѣльность историческаго процесса — наименѣе податливый предметъ историческаго изученія. Несомнѣнно то, что человѣкъ поминутно и поперемѣнно то приспособляется къ окружающей его природѣ, къ ея силамъ и способамъ дѣйствія, то ихъ приспособляетъ къ себѣ самому, къ своимъ потребностямъ, отъ которыхъ не можетъ или не хочетъ отказаться, и на этой двусторонней борьбѣ съ самимъ собой и съ природой вырабатываетъ свою сообразительность и свой характеръ, энергію, понятія, чувства и стремленія, а частію и свои отношенія къ другимъ людямъ. И чѣмъ болѣе природа даетъ возбужденія и пищи этимъ способностямъ человѣка, чѣмъ шире раскрываетъ она его внутреннія силы, тѣмъ ея вліяніе на исторію окружаемаго ею населенія должно быть признано болѣе сильнымъ, хотя бы это вліяніе природы сказывалось въ дѣятельности человѣка, ею возбужденной и обращенной на нее же самое.

Законами жизни физической природѣ отведена своя сфера вліянія въ исторической судьбѣ человѣчества и не всѣ стороны его дѣятельности въ одинаковой мѣрѣ подчинены ея дѣйствію. Здѣсь необходимо предположить извѣстную постепенность или, какъ бы сказать, разностепенность вліянія; но очень трудно установить это отношеніе хотя съ нѣкоторой научной отчетливостію. Разсуждая теоретически, не на точномъ основаніи историческаго опыта, казалось бы, что физическая природа съ особенной силой должна дѣйствовать на тѣ стороны человѣческой жизни, которыми самъ человѣкъ непосредственно входитъ въ ея область, какъ физическое существо, или которыми близко съ нею соприкасается. Таковы матеріальныя потребности человѣка, для удовлетворенія которыхъ средства даетъ физическая природа и изъ которыхъ рождается хозяйственный бытъ; сюда же относятся и способы, которыми регулируется удовлетвореніе этихъ потребностей, обезпечивается необходимая для того внутренняя и внѣшняя безопасность, т.-е. отношенія юридическія и политическія.

Переходя отъ этихъ общихъ соображеній къ поставленному вопросу, не будемъ усиленно искать въ нашей исторіи подтвержденія только что изложенной схемы, а отмѣтимъ явленія, которыхъ нельзя объяснить безъ участія природы страны или въ которыхъ степень ея участія достаточно очевидна. Здѣсь прежде всего слѣдуетъ отмѣтить три географическія особенности или, точнѣе, три сложившихся изъ этихъ особенностей сочетанія благопріятныхъ для культуры условій исторической жизни страны: 1) ея дѣленіе на почвенныя и ботаническія полосы съ неодинаковымъ составомъ почвы и неодинаковой растительностью, 2) сложность ея водной сѣти съ разносторонними направленіями рѣкъ и взаимной близостью рѣчныхъ бассейновъ и 3) общій или основной ботаническій и гидрографическій узелъ на центральномъ алаунско-московскомъ пространствѣ.

Значеніе почвенныхъ и ботаническихъ полосъ. Почвенныя полосы и указанныя свойства рѣчныхъ бассейновъ оказали сильное дѣйствіе на исторію страны и дѣйствіе неодинаковое на различныя стороны быта ея населенія. Различіемъ въ составѣ почвы разныхъ частей равнины съ неодинаковой растительностыо опредѣлялись особенности народнаго хозяйства, вырабатывались мѣстные экономическіе типы, смотря по тому, на какой полосѣ, лѣсной или степной, сосредоточивалась главная масса русскаго населенія. Но дѣйствіе этого условія сказалось не сразу. Восточные славяне при своемъ разселеніи по равнинѣ заняли обѣ смежныя полосы средней Россіи, лѣсной суглинокъ и сѣверную часть степного чернозема. Можно было бы ожидать, что въ той и другой полосѣ сложатся различные типы народнаго хозяйства, охотничій и земледѣльческій. Однако наша древняя лѣтопись не замѣчаетъ такого различія. Правда, Кій съ братьями, основавшіе городъ Кіевъ среди «лѣса и бора великаго», были звѣроловы, «бяху ловяща звѣрь». Но всѣ племена южнаго пояса славянскаго разселенія, поселившіяся въ лѣсахъ, занимаясь звѣроловствомъ и платя дань кіевскимъ князьямъ или хозарамъ мѣхами, въ то же время по лѣтописи были и хлѣбопашцами. Вятичи, забившіеся въ глухіе лѣса между Десной и верхней Окой, платили хозарамъ дань «отъ рала», съ сохи. Лѣсовики по самому своему названію, древляне, съ которыхъ Олегъ бралъ дань мѣхами, вмѣстѣ съ тѣмъ «дѣлали нивы своя и землѣ своя». Въ первые вѣка незамѣтно хозяйственнаго различія по почвеннымъ и ботаническимъ полосамъ.

Вліяніе рѣчной сѣти. Рѣчная сѣть, повидимому, оказала болѣе раннее и сильное дѣйствіе на раздѣленіе народнаго труда по мѣстнымъ естественнымъ условіямъ. По большимъ рѣкамъ, какъ главнымъ торговымъ путямъ, сгущалось населеніе, принимавшее наиболѣе дѣятельное участіе въ торговомъ движеніи, рано здѣсь завязавшемся; по нимъ возникали торговыя средоточія, древнѣйшіе русскіе города; населеніе, отъ нихъ удаленное, оставалось при хлѣбопашествѣ и лѣсныхъ промыслахъ, доставлявшихъ вывозныя статьи прирѣчнымъ торговцамъ, медъ, воскъ, мѣха. При такомъ вліяніи на народно-хозяйственный обмѣнъ рѣки рано получили еще болѣе важное политическое значеніе. Рѣчными бассейнами направлялось географическое размѣщеніе населенія, а этимъ размѣщеніемъ опредѣлялось политическое значеніе страны. Служа готовыми первобытными дорогами, рѣчные бассейны своими разносторонними направленіями разсѣивали населеніе по своимъ вѣтвямъ. По этимъ бассейнамъ рано обозначались различныя мѣстныя группы населенія, племена, на которыя древняя лѣтопись дѣлитъ русское славянство IX-X вв.; по нимъ же сложились потомъ политическія области, земли, на которыя долго дѣлилась страна, и съ этимъ дѣленіемъ соображались князья въ своихъ взаимныхъ отношеніяхъ и въ своемъ управленіи. Въ первоначальномъ племенномъ, какъ и въ смѣнившемъ его областномъ, земско-княжескомъ дѣленіи древней Руси легко замѣтить это гидрографическое основаніе. Древняя лѣтопись размѣщаетъ русско-славянскія племена на равнинѣ прямо по рѣкамъ. Точно такъ же древняя Кіевская земля — это область средняго Днѣпра, земля Черниговская — область его притока Десны, Ростовская — область верхней Волги и т. д. То же гидрографическое основаніе еще замѣтнѣе въ послѣдующемъ удѣльномъ дѣленіи XIII-XV вѣковъ, довольно точно согласовавшемся со сложнымъ развѣтвленіемъ бассейновъ Оки и верхней Волги. Но это центробѣжное дѣйствіе рѣчной сѣти сдерживалось другой ея особенностью. Взаимная близость главныхъ рѣчныхъ бассейновъ равнины при содѣйствіи однообразной формы поверхности не позволяла размѣщавшимся по нимъ частямъ населенія обособляться другъ отъ друга, замыкаться въ изолированныя гидрографическія клѣтки, поддерживала общеніе между ними, подготовляла народное единство и содѣйствовала государственному объединенію страны.

Окско-волжское междурѣчье и его значеніе. Подъ совмѣстнымъ дѣйствіемъ изложенныхъ условій, ботаническихъ и гидрографическихъ, съ теченіемъ времени на равнинѣ обозначился сложный узелъ разнообразныхъ народныхъ отношеній. Мы уже видѣли, что Алаунское плоскогорье служило узловымъ пунктомъ рѣчной сѣти нашей страны. Смежныя части этого плоскогорья и центральной Московской котловины, образовавшія область Оки и верхней Волги, и стали такимъ бытовымъ народнымъ узломъ. Когда начала передвигаться сюда масса русскаго населенія изъ днѣпровскаго бассейна, въ этомъ окско-волжскомъ междурѣчьи образовался центръ разселенія, сборный пунктъ переселенческаго движенія съ Ю.-З.: здѣсь сходились колонисты и отсюда расходшшсь въ разныхъ направленіяхъ, на С. за Волгу, а потомъ на В. и Ю.-В. за Оку. Здѣсь же со временемъ завязался и народно-хозяйственный узелъ. Когда раздѣленіе народнаго труда стало пріурочиваться къ естественнымъ географическимъ различіямъ, въ этомъ краю встрѣтились завязывавшіеся типы хозяйства лѣсного и степного, промысловаго и земледѣльческаго. Внѣшнія опасности, особенно со стороны степи, вносили новый элементъ раздѣленія. Когда усилилось выдѣленіе военно-служилаго люда изъ народной массы, въ томъ же краю рабочее сельское населеніе перемѣшивалось съ вооруженнымъ классомъ, который служилъ степнымъ сторожемъ земли. Отсюда онъ разсаживался живой оборонительной изгородью по помѣстьямъ и острожкамъ сѣверной степной полосы, по мѣрѣ того какъ ее отвоевывали у татаръ. Берегъ, какъ звали въ старину теченіе Оки, южнаго предѣла этого узлового края, служилъ операціоннымъ базисомъ степной борьбы и вмѣстѣ опорной линіей этой степной военной колонизаціи. Переселенцы изъ разныхъ областей старой Кіевской Руси, поглотивъ туземцевъ-финновъ, образовали здѣсь плотную массу, однородную и дѣловитую, со сложнымъ хозяйственнымъ бытомъ и все осложнявшимся соціальнымъ составомъ, — ту массу, которая послужила зерномъ великорусскаго племени. Какъ скоро въ этомъ географически и энтографически центральномъ пространствѣ утвердилось средоточіе народной обороны, изъ разнообразныхъ отношеній и интересовъ, здѣсь встрѣчавшихся и переплетавшихся, завязался и политическій узелъ. Государственная сила, основавшись въ области истоковъ главныхъ рѣкъ равнины, естественно стремилась расширить сферу своего владычества до ихъ устьевъ, по направленію главныхъ рѣчныхъ бассейновъ двигая и населеніе, необходимое для ихъ защиты. Такъ центръ государственной территоріи опредѣлился верховьями рѣкъ, окружность — ихъ устьями, дальнѣйшее разселеніе — направленіемъ рѣчныхъ бассейновъ. На этотъ разъ наша исторія пошла въ достаточномъ согласіи съ естественными условіями: рѣки во многомъ начертали ея программу.

Основныя стихіи природы русской равнины. До сихъ поръ мы разсматривали совокупное дѣйствіе различныхъ формъ поверхности нашей равнины, условій орографическихъ, почвенныхъ и гидрографическихъ, оказавшихъ вліяніе на хозяйственный бытъ и политическій строй русскаго народа. Лѣсъ, степь и рѣка — это, можно сказать, основныя стихіи русской природы по своему историческому значенію. Каждая изъ нихъ и въ отдѣльности, сама по себѣ приняла живое и своеобразное участіе въ строеніи жизни и понятій русскаго человѣка. Въ лѣсной Россіи положены были основы русскаго государства, въ которомъ мы живемъ: съ лѣса мы и начнемъ частичный обзоръ этихъ стихій.

Лѣсъ. Лѣсъ сыгралъ крупную роль въ нашей исторіи. Онъ былъ многовѣковой обстановкой русской жизни: до второй половины XVIII в. жизнь наибольшей части русскаго народа шла въ лѣсной полосѣ нашей равнины. Степь вторгалась въ эту жизнь только злыми эпизодами, татарскими нашествіями да казацкими бунтами. Еще въ XVIII в. западному европейцу, ѣхавшему въ Москву на Смоленскъ, Московская Россія казалась сплошнымъ лѣсомъ, среди котораго города и села представлялись только большими или малыми прогалинами. Даже теперь болѣе или менѣе просторный горизонтъ, окаймленный синеватой полосой лѣса — наиболѣе привычный пейзажъ средней Россіи. Лѣсъ оказывалъ русскому человѣку разнообразныя услуги хозяйственныя, политическія и даже нравственныя: обстраивалъ его сосной и дубомъ, отапливалъ березой и осиной, освѣщалъ его избу березовой лучиной, обувалъ его лыковыми лаптями, обзаводилъ домашней посудой и мочаломъ. Долго и на сѣверѣ, какъ прежде на югѣ, онъ питалъ народное хозяйство пушнымъ звѣремъ и лѣсной пчелой. Лѣсъ служилъ самымъ надежнымъ убѣжищемъ отъ внѣшнихъ враговъ, замѣняя русскому человѣку горы и замки. Само государство, первый опытъ котораго на границѣ со степью не удался по винѣ этого сосѣдства, могло укрѣпиться только на далекомъ отъ Кіева сѣверѣ подъ прикрытіемъ лѣсовъ со стороны степи. Лѣсъ служилъ русскому отшельнику Ѳиваидской пустыней, убѣжищемъ отъ соблазновъ міра. Съ конца XIV в. люди, въ пустынномъ безмолвіи искавшіе спасенія души, устремлялись въ лѣсныя дебри сѣвернаго Заволжья, куда только они могли проложить тропу. Но убѣгая отъ міра въ пустыню, эти лѣсопроходцы увлекали съ собою міръ туда же. По ихъ слѣдамъ шли крестьяне, и многочисленныя обители, тамъ возникавшія, становились опорными пунктами крестьянскаго разселенія, служа для новоселовъ и приходскими храмами, и ссудодателями, и богадѣльнями подъ старость. Такъ лѣсъ придалъ особый характеръ сѣверно-русскому пустынножительству, сдѣлавъ изъ него своеобразную форму лѣсной колонизаціи. Несмотря на всѣ такія услуги лѣсъ всегда былъ тяжелъ для русскаго человѣка. Въ старое время, когда его было слишкомъ много, онъ своей чащей прерывалъ пути-дороги, назойливыми зарослями оспаривалъ съ трудомъ расчищенные лугъ и поле, медвѣдемъ и волкомъ грозилъ самому и домашнему скоту. По лѣсамъ свивались и гнѣзда разбоя. Тяжелая работа топоромъ и огнивомъ, какою заводилось лѣсное хлѣбопашество на пали, расчищенной изъ-подъ срубленнаго и спаленнаго лѣса, утомляла, досаждала. Этимъ можно объяснить недружелюбное или небрежное отношеніе русскаго человѣка къ лѣсу: онъ никогда не любилъ своего лѣса. Безотчетная робость овладѣвала имъ, когда онъ вступалъ подъ его сумрачную сѣнь. Сонная, «дремучая» тишина лѣса пугала его; въ глухомъ, беззвучномъ шумѣ его вѣковыхъ вершинъ чуялось что-то зловѣщее; ежеминутное ожиданіе неожиданной, непредвидимой опасности напрягало нервы, будоражило воображеніе. И древнерусскій человѣкъ населилъ лѣсъ всевозможными страхами. Лѣсъ — это темное царство лѣшаго одноглазаго, злаго духа-озорника, который любитъ дурачиться надъ путникомъ, забредшимъ въ его владѣнія. Теперь лѣсъ въ южной полосѣ средней Россіи — все рѣдѣющее напоминаніе о когда-то бывшихъ здѣсь лѣсахъ, которое берегутъ, какъ роскошь, а сѣвернѣе — доходная статья частныхъ хозяйствъ и казны, которая выручаетъ отъ эксплоатаціи своихъ лѣсныхъ богатствъ по 57-58 милл. ежегодно.

Степь. Степь, поле, оказывала другія услуги и клала другія впечатлѣнія. Можно предполагать раннее и значительное развитіе хлѣбопашества на открытомъ черноземѣ, скотоводства, особенно табуннаго, на травянистыхъ степныхъ пастбищахъ. Доброе историческое значеніе южно-русской степи заключается преимущественно въ ея близости къ южнымъ морямъ, которыя ее и создали, особенно къ Черному, которымъ днѣпровская Русь рано пришла въ непосредственное соприкосновеніе съ южно-европейскимъ культурнымъ міромъ; но этимъ значеніемъ степь обязана не столько самой себѣ, сколько тѣмъ морямъ да великимъ русскимъ рѣкамъ, по ней протекающимъ. Трудно сказать, насколько степь широкая, раздольная, какъ величаетъ ее пѣсня, своимъ просторомъ, которому конца-краю нѣтъ, воспитывала въ древнерусскомъ южанинѣ чувство шири и дали, представленіе о просторномъ горизонтѣ, окоемѣ, какъ говорили въ старину; во всякомъ случаѣ не лѣсная Россія образовала это представленіе. Но степь заключала въ себѣ и важныя историческія неудобства: вмѣстѣ съ дарами она несла мирному сосѣду едва ли не болѣе бѣдствій. Она была вѣчной угрозой для древней Руси и нерѣдко становилась бичемъ для нея. Борьба со степнымъ кочевникомъ, половчиномъ, злымъ татариномъ, длившаяся съ VIII почти до конца XVII в., — самое тяжелое историческое воспоминаніе русскаго народа, особенно глубоко врѣзавшееся въ его памяти и наиболѣе ярко выразившееся въ его былевой поэзіи. Тысячелѣтнее и враждебное сосѣдство съ хищнымъ степнымъ азіатомъ — это такое обстоятельство, которое одно можетъ покрыть не одинъ европейскій недочетъ въ русской исторической жизни. Историческимъ продуктомъ степи, соотвѣтствовавшимъ ея характеру и значенію, является козакъ, по общерусскому значенію слова бездомный и бездольный, «гулящій» человѣкъ, не приписанный ни къ какому обществу, не имѣющій опредѣленныхъ занятій и постояннаго мѣстожительства, а по первоначальному и простѣйшему южно-русскому своему облику человѣкъ «вольный», тоже бѣглецъ изъ общества, не признававшій никакихъ общественныхъ связей внѣ своего «товариства», удалецъ, отдававшій всего себя борьбѣ съ невѣрными, мастеръ все разорить, но не любившій и не умѣвшій ничего построить, — историческій преемникъ древнихъ кіевскихъ богатырей, стоявшихъ въ степи «на заставахъ богатырскихъ», чтобы постеречь землю Русскую отъ поганыхъ, и полный нравственный контрастъ сѣверному лѣсному монаху. Со Смутнаго времени для Московской Руси козакъ сталъ ненавистнымъ образомъ гуляки-«вора».

Рѣка. Такъ и лѣсъ, и особенно степь дѣйствовали на русскаго человѣка двусмысленно. Зато никакой двусмысленности, никакихъ недоразумѣній не бывало у него съ русской рѣкой. На рѣкѣ онъ оживалъ и жилъ съ ней душа въ душу. Онъ любилъ свою рѣку, никакой другой стихіи своей страны не говорилъ въ пѣснѣ такихъ ласковыхъ словъ, — и было за чтó. При переселеніяхъ рѣка указывала ему путь, при поселеніи она — его неизмѣнная сосѣдка: онъ жался къ ней, на ея непоемномъ берегу ставилъ свое жилье, село или деревню. Въ продолженіе значительной постной части года она и кормила его. Для торговца она — готовая лѣтняя и даже зимняя ледяная дорога, не грозила ни бурями, ни подводными камнями: только во-время поварачивай руль при постоянныхъ капризныхъ извилинахъ рѣки да помни мели, перекаты. Рѣка является даже своего рода воспитательницей чувства порядка и общественнаго духа въ народѣ. Она и сама любитъ порядокъ, закономѣрность. Ея великолѣпныя половодья, совершаясь правильно, въ урочное время, не имѣютъ ничего себѣ подобнаго въ западно-европейской гидрографіи. Указывая, гдѣ не слѣдуетъ селиться, они превращаютъ на время скромныя рѣчки въ настоящіе сплавные потоки и приносятъ неисчислимую пользу судоходству, торговлѣ, луговодству, огородничеству. Рѣдкіе паводки при маломъ паденіи русской рѣки не могутъ идти ни въ какое сравненіе съ неожиданными и разрушительными наводненіями западно-европейскихъ горныхъ рѣкъ. Русская рѣка пріучала своихъ прибрежныхъ обитателей къ общежитію и общительности. Въ древней Руси разселеніе шло по рѣкамъ и жилыя мѣста особенно сгущались по берегамъ бойкихъ судоходныхъ рѣкъ, оставляя въ междурѣчьяхъ пустыя лѣсныя или болотистыя пространства. Если бы можно было взглянуть сверху на среднюю Россію, напримѣръ XV вѣка, она представилась бы зрителю сложной канвой съ причудливыми узорами изъ тонкихъ полосокъ вдоль водныхъ линій и со значительными темными промежутками. Рѣка воспитывала духъ предпріимчивости, привычку къ совмѣстному, артельному дѣйствію, заставляла размышлять и изловчаться, сближала разбросанныя части населенія, пріучала чувствовать себя членомъ общества, обращаться съ чужими людьми, наблюдать ихъ нравы и интересы, мѣняться товаромъ и опытомъ, знать обхожденіе. Такъ разнообразна была историческая служба русской рѣки.

Впечатлѣніе отъ русской равнины. Изучая вліяніе природы страны на человѣка, мы иногда пытаемся въ заключеніе уяснить себѣ, какъ она должна была настраивать древнее населеніе, и при этомъ нерѣдко сравниваемъ нашу страну по ея народно-психологическому дѣйствію съ Западной Европой. Этотъ предметъ очень любопытенъ, но несвободенъ отъ серіозныхъ научныхъ опасностей. Стараясь проникнуть въ таинственный процессъ, какимъ древній человѣкъ воспринималъ впечатлѣнія окружавшей его природы, мы вообще расположены переносить на него наши собственныя опущенія. Припоминая, какъ мы съ высоты нижегородскаго кремля любовались видомъ двигавшагося передъ нашими глазами могучаго потока и перспективой равнинной заволжской дали, мы готовы думать, что и древніе основатели Нижняго, русскіе люди XIII вѣка, выбирая опорный пунктъ для борьбы съ мордвой и другими поволжскими инородцами, тоже давали себѣ досугъ постоять передъ этимъ ландшафтомъ и между прочимъ подъ его обаяніемъ рѣшили основать укрѣпленный городъ при сліяніи Оки съ Волгой. Но очень можетъ статься, что древнему человѣку было не до эстетики, не до перспективы. Теперь путникъ съ восточно-европейской равнины, впервые проѣзжая по Западной Европѣ, поражается разнообразіемъ видовъ, рѣзкостью очертаній, къ чему онъ не привыкъ дома. Изъ Ломбардіи, такъ напоминающей ему родину своимъ рельефомъ, онъ черезъ нѣсколько часовъ попадаетъ въ Швейцарію, гдѣ уже другая поверхность, совсѣмъ ему непривычная. Все, чтó онъ видитъ вокругъ себя на Западѣ, настойчиво навязываетъ ему впечатлѣніе границы, предѣла, точной опредѣленности, строгой отчетливости и ежеминутнаго, повсемѣстнаго присутствія человѣка съ внушительными признаками его упорнаго и продолжительнаго труда. Вниманіе путника непрерывно занято, крайне возбуждено. Онъ припоминаетъ однообразіе родного тульскаго или орловскаго вида ранней весной: онъ видитъ ровныя пустынныя поля, которыя какъ будто горбятся на горизонтѣ подобно морю съ рѣдкими перелѣсками и черной дорогой по окраинѣ, — и эта картина провожаетъ его съ С. на Ю. изъ губерніи въ губернію, точно одно и то же мѣсто движется вмѣстѣ съ нимъ сотни верстъ. Все отличается мягкостью, неуловимостью очертаній, нечувствительностью переходовъ, скромностью, даже робостью тоновъ и красокъ, все оставляетъ неопредѣленное, спокойно-неясное впечатлѣніе. Жилья не видно на обширныхъ пространствахъ, никакого звука не слышно кругомъ — и наблюдателемъ овладѣваетъ жуткое чувство невозмутимаго покоя, безпробуднаго сна и пустынности, одиночества, располагающее къ безпредметному унылому раздумью безъ ясной, отчетливой мысли. Но развѣ это чувство — историческое наблюденіе надъ древнимъ человѣкомъ, надъ его отношеніемъ къ окружающей природѣ? Это — одно изъ двухъ: или впечатлѣніе общаго культурнаго состоянія народа, насколько оно отражается въ наружности его страны, или же привычка современнаго наблюдателя перелагать географическія наблюденія на свои душевныя настроенія, а эти послѣднія ретроспективно превращать въ нравственныя состоянія, возбуждавшія или разслаблявшія энергію давно минувшихъ поколѣній. Другое дѣло — видъ людскихъ жилищъ: здѣсь меньше субъективнаго и больше исторически-уловимаго, чѣмъ во впечатлѣніяхъ, воспринимаемыхъ отъ внѣшней природы. Жилища строятся не только по средствамъ, но и по вкусамъ строителей, по ихъ господствующему настроенію. Но формы, разъ установившіяся по условіямъ времени, обыкновенно переживаютъ ихъ въ силу косности, свойственной вкусамъ не меньше, чѣмъ прочимъ расположеніямъ человѣческой души. Крестьянскіе поселки по Волгѣ и во многихъ другихъ мѣстахъ Европейской Россіи доселѣ своей примитивностью, отсутствіемъ простѣйшихъ житейскихъ удобствъ производятъ, особенно на путешественника съ Запада, впечатлѣніе временныхъ, случайныхъ стоянокъ кочевниковъ, не нынче — завтра собирающихся бросить свои едва насиженныя мѣста, чтобы передвинуться на новыя. Въ этомъ сказались продолжительная переселенческая бродячесть прежнихъ временъ и хроническіе пожары, — обстоятельства, которыя изъ поколѣнія въ поколѣніе воспитывали пренебрежительное равнодушіе къ домашнему благоустройсту, къ удобствамъ въ житейской обстановкѣ.

Угрожающія явленія. Разсматривая вліяніе природы на человѣка, надобно видѣть и дѣйствіе человѣка на природу: въ этомъ дѣйствіи также обнаруживаются нѣкоторыя особенности послѣдней. Культурная обработка природы человѣкомъ для удовлетворенія его потребностей имѣетъ свои предѣлы и требуетъ извѣстной осмотрительности: увеличивая и регулируя энергію физическихъ силъ, нельзя истощать ихъ и выводить изъ равновѣсія, нарушая ихъ естественное соотношеніе. Иначе природа станетъ въ противорѣчіе сама съ собой и будетъ противодѣйствовать видамъ человѣка, одной рукой разрушая то, чтó создала другой, и географическія условія, сами по себѣ благопріятныя для культуры, при неосмотрительномъ съ ними обращеніи могуть превратиться въ помѣхи народному благосостоянію. Природа нашей страны при видимой простотѣ и однообразіи отличается недостаткомъ устойчивости: ее сравнительно легко вывести изъ равновѣсія. Человѣку трудно уничтожить источники питанія горныхъ рѣкъ въ Западной Европѣ; но въ Россіи стоитъ только оголить или осушить верховья рѣки и ея верхнихъ притоковъ, и рѣка обмелѣетъ. Въ черноземныхъ и песчанистыхъ мѣстахъ Россіи есть два явленія, которыя, будучи вполнѣ или отчасти продуктами культуры, точнѣе говоря, человѣческой непредусмотрительности, стали какъ бы географическими особенностями нашей страны, постоянными физическими ея бѣдствіями: это овраги и летучіе пески. Рыхлая почва, съ которой распашка сдернула скрѣплявшій ее дерновой покровъ, легко размывается скатывающимися съ возвышеній дождевыми и снѣговыми ручьями, и образуются овраги, идущіе въ самыхъ разностороннихъ направленіяхъ. Уже самыя старыя поземельныя описи, до насъ дошедшія, указываютъ на обиліе такихъ овраговъ и отвершковъ. Теперь они образуютъ обширную и запутанную сѣть, которая все болѣе расширяется и усложняется, отнимая у хлѣбопашества въ сложности огромную площадь земледѣльческой почвы. На югѣ овраги особенно многочисленны именно въ обработанной части степи, въ губерніяхъ Волынской, Подольской, Бессарабской, Херсонской, Екатеринославской и въ Области Войска Донского. Причиняя великій вредъ сельскому хозяйству сами по себѣ, своею многочисленностью, овраги влекутъ за собой еще новое бѣдствіе: составляя какъ бы систему естественнаго дренажа и ускоряя стокъ осадковъ съ окрестныхъ полей, они вытягиваютъ влагу изъ почвы прилегающихъ къ нимъ мѣстностей, не даютъ времени этой почвѣ пропитаться снѣговой и дождевой водой и такимъ образомъ вмѣстѣ съ оскуденіемъ лѣсовъ содѣйствуютъ пониженію уровня почвенныхъ водъ, которое все выразительнѣе сказывается въ учащающихся засухахъ. Летучіе пески, значительными полосами прорѣзывающіе черноземную Россію, не менѣе бѣдственны. Переносясь на далекія разстоянія, они засыпаютъ дороги, пруды, озера, засоряютъ рѣки, уничтожаютъ урожаи, цѣлыя имѣнія превращаютъ въ пустыни. Площадь ихъ въ Европейской Россіи исчисляютъ слишкомъ въ 2½ мил. десятинъ, и эта площадь по сдѣланнымъ наблюденіямъ ежегодно расширяется на одинъ процентъ, т.-е. приблизительно на 25 тыс. десятинъ. Пески постепенно засыпаютъ черноземъ, подготовляя южной Россіи со временемъ участь Туркестана. Этому процессу помогаетъ пасущійся въ степяхъ скотъ: онъ своими копытами разрываетъ верхній твердый слой песка, а вѣтеръ выдуваетъ изъ него скрѣпляющія его органическія вещества, и песокъ становится летучимъ. Съ этимъ бѣдствіемъ борются разнообразнымии дорогими мѣрами, изгородями, плетнями, насажденіями. Въ послѣдніе годы Министерство Земледѣлія повело систематическое укрѣпленіе песковъ посадками древесныхъ и кустарныхъ растенійи въ пять лѣтъ (1898-1902) укрѣпило болѣе 30 тыс. десятинъ песковъ. Эти цифры убѣдительно говорятъ о трудности и медленности борьбы съ песками.

Мы окончили предварительныя работы, которыя пригодятся намъ при изученіи русской исторіи, условились въ задачахъ и пріемахъ изученія, составили планъ курса и повторили нѣкоторые уроки по географіи Россіи, имѣющіе близкое отношеніе къ ея исторіи. Теперь можемъ начать самый курсъ.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 64-79.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.