Церковный календарь
Новости


2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
2018-10-10 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Соврем. экуменическое обновленчество (1992)
2018-10-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 102-е (12 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 16 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція V.
Начальная лѣтопись, какъ основной источникъ для изученія перваго періода нашей исторіи. — Лѣтописное дѣло въ древней Руси; первичныя лѣтописи и лѣтописные своды. — Древнѣйшіе списки Начальной лѣтописи. — Слѣды древняго кіевскаго лѣтописца въ начальномъ лѣтописномъ сводѣ. — Кто этотъ лѣтописецъ? — Главныя составныя части Начальной лѣтописи. — Какъ онѣ соединены въ цѣльный сводъ. — Хронологическій планъ свода. — Несторъ и Сильвестръ.

Начальная лѣтопись. Обращаясь къ изученію перваго періода нашей исторіи, нельзя не исполнить еще одного подготовительнаго дѣла, необходимо разсмотрѣть составъ и характеръ Начальной лѣтописи, основного источника нашихъ свѣдѣній объ этомъ поріодѣ.

Мы имѣемъ довольно разнообразныя и разностороннія свѣдѣнія о первыхъ вѣкахъ нашей исторіи. Таковы особенно иноземныя извѣстія патріарха Фотія IX в., императора Константина Багрянороднаго и Льва Діакона X в., сказанія скандинавскихъ сагъ и цѣлаго ряда арабскихъ писателей тѣхъ же вѣковъ, Ибнъ-Хордадбе, Ибнъ-Фадлана, Ибнъ-Дасты, Масуди и другихъ. Не говоримъ о туземныхъ памятникахъ письменныхъ, которые тянутся все расширяющейся цѣпью съ XI в., и памятникахъ вещественныхъ, объ уцѣлѣвшихъ отъ тѣхъ временъ храмахъ, монетахъ и другихъ вещахъ. Все это — отдѣльныя подробности, не складывающіяся ни во что цѣльное, разсѣянныя, иногда яркія точки, не освѣщающія всего пространства. Начальная лѣтопись даетъ возможность объединить и объяснить эти отдѣльныя данныя. Она представляетъ сначала прерывистый, но чѣмъ далѣе, тѣмъ все болѣе послѣдовательный разсказъ о первыхъ 2½ вѣкахъ нашей исторіи и не простой разсказъ, а освѣщенный цѣльнымъ, тщательно выработаннымъ взглядомъ составителя на начало отечественной исторіи.

Лѣтописное дѣло въ древней Руси. Лѣтописаніе было любимымъ занятіемъ нашихъ древнихъ книжниковъ. Начавъ послушнымъ подражаніемъ внѣшнимъ пріемамъ византійской хронографіи, они скоро усвоили ея духъ и понятія, съ теченіемъ времени выработали нѣкоторыя особенности лѣтописнаго изложенія, свой стиль, твердое и цѣльное историческое міросозерцаніе съ однообразной оцѣнкой историческихъ событій и иногда достигали замѣчательнаго искусства въ своемъ дѣлѣ. Лѣтописаніе считалось богоугоднымъ, душеполезнымъ дѣломъ. Потому не только частныя лица записывали для себя на память, иногда въ видѣ отрывочныхъ замѣтокъ на рукописяхъ, отдѣльныя событія, совершавшіяся въ отечествѣ, но и при отдѣльныхъ учрежденіяхъ, церквахъ и особенно монастыряхъ, велись на общую пользу погодныя записи достопамятныхъ происшествій. Сверхъ такихъ частныхъ и церковныхъ записокъ велись при княжескихъ дворахъ и лѣтописи офиціальныя. Изъ сохранившейся въ Волынской лѣтописи грамоты волынскаго князя Мстислава, относящейся къ 1289 году, видно, что при дворѣ этого князя велась такая офиціальная лѣтопись, имѣвшая какое-то политическое назначеніе. Наказавъ жителей Берестья за крамолу, Мстиславъ прибавляетъ въ грамотѣ: «а вопсалъ есмь въ лѣтописецъ коромолу ихъ». Съ образованіемъ Московскаго государства офиціальная лѣтопись при государевомъ дворѣ получаетъ особенно широкое развитіе. Лѣтописи велись преимущественно духовными лицами, епископами, простыми монахами, священниками, офиціальную московскую лѣтопись вели приказные дьяки. Рядомъ съ событіями, важными для всей земли, лѣтописцы заносили въ свои записи преимущественно дѣла своего края. Съ теченіемъ времени подъ руками древнерусскихъ книжниковъ накоплялся значительный запасъ частныхъ и офиціальныхъ мѣстныхъ записей. Бытописатели, слѣдовавшіе за первоначальными мѣстными лѣтописцами, собирали эти записи, сводили ихъ въ цѣльный сплошной погодный разсказъ о всей землѣ, къ которому и со своей стороны прибавляли описаніе нѣсколькихъ дальнѣйшихъ лѣтъ. Такъ слагались вторичныя лѣтописи или общерусскіе лѣтописные своды, составленные послѣдующими лѣтописцами изъ записей древнихъ, первичныхъ. При дальнѣйшей перепискѣ эти сводныя лѣтописи сокращались или расширялись, пополняясь новыми извѣстіями и вставками цѣлыхъ сказаній объ отдѣльныхъ событіяхъ, житій святыхъ и другихъ статей, и тогда лѣтопись получала видъ систематическаго лѣтописнаго сборника разнообразнаго матеріала. Путемъ переписыванія, сокращеній, дополненій и вставокъ накопилось трудно обозримое количество списковъ, доселѣ еще не вполнѣ приведенныхъ въ извѣстность и содержащихъ въ себѣ лѣтописи въ разныхъ составахъ и редакціяхъ, съ разнообразными варіантами въ текстѣ родственныхъ по составу лѣтописей. Таковъ въ общихъ и потому не совсѣмъ точныхъ чертахъ ходъ русскаго лѣтописнаго дѣла. Разобраться въ этомъ довольно хаотическомъ запасѣ русскаго лѣтописанія, группировать и классифицировать списки и редакціи, выяснить ихъ источники, составъ и взаимное отношеніе и свести ихъ къ основнымъ лѣтописнымъ типамъ — такова предварительная сложная критическая работа надъ русскимъ лѣтописаньемъ, давно начатая, дѣятельно и успѣшно продолжаемая цѣлымъ рядомъ изслѣдователей и еще не законченная.

Первичныя записи, веденныя въ разныхъ мѣстахъ нашего отечества, почти всѣ погибли; но уцѣлѣли составленные изъ нихъ лѣтописные своды. Эти своды составлялись также въ разныя времена и въ разныхъ мѣстахъ. Если соединить ихъ въ одинъ цѣльный общій сводъ, то получимъ почти непрерывный погодный разсказъ о событіяхъ въ нашемъ отечествѣ за 8 столѣтій, разсказъ не вездѣ одинаково полный и подробный, не отличающійся одинаковымъ духомъ и направленіемъ, съ однообразными пріемами и одинаковымъ взглядомъ на историческія событія. И дѣлались опыты такого полнаго свода, въ которыхъ разсказъ начинается почти съ половины IX в. и тянется неровной, изрѣдка прерывающейся нитью чрезъ цѣлыя столѣтія, останавливаясь въ древнѣйшихъ сводахъ на концѣ XIII или началѣ XIV в., а въ сводахъ позднѣйшихъ теряясь въ концѣ XVI столѣтія и порой забѣгая въ XVII, даже въ XVIII в. Археографическая Коммиссія, особое ученое учрежденіе, возникшее въ 1834 году съ цѣлью изданія письменныхъ памятниковъ древней русской исторіи, съ 1841 года начала издавать Полное собраніе русскихъ лѣтописей и издала 12 томовъ этого сборника.

Древнѣйшіе списки Начальной лѣтописи. Въ такомъ же составномъ, сводномъ изложеніи дошло древнѣйшіе до насъ и древнѣйшее повѣствованіе о томъ, чтó случилось въ нашей землѣ въ IX, X, XI и въ началѣ XII в. по 1110 годъ включительно. Разсказъ о событіяхъ этого времени, сохранившійся въ старинныхъ лѣтописныхъ сводахъ, прежде было принято называть Лѣтописью Нестора, а теперь чаще называютъ Начальной лѣтописью. Въ библіотекахъ не спрашивайте Начальной лѣтописи — васъ, пожалуй, не поймутъ и переспросятъ: «какой списокъ лѣтописи нуженъ вамъ?» Тогда вы въ свою очередь придете въ недоумѣніе. До сихъ поръ не найдено ни одной рукописи, въ которой Начальная лѣтопись была бы помѣщена отдѣльно въ томъ видѣ, какъ она вышла изъ-подъ пера древняго составителя. Во всѣхъ извѣстныхъ спискахъ она сливается съ разсказомъ ея продолжателей, который въ позднѣйшихъ сводахъ доходитъ обыкновенно до конца XVI вѣка. Если хотите читать Начальную лѣтопись въ наиболѣе древнемъ ея составѣ, возьмите Лаврентьевскій или Ипатьевскій ея списокъ. Лаврентьевскій списокъ — самый древній изъ сохранившихся списковъ общерусской лѣтописи. Онъ писанъ въ 1377 году «худымъ, недостойнымъ и многогрѣшнымъ рабомъ Божіимъ мнихомъ Лаврентіемъ» для князя суздальскаго Димитрія Константиновича, тестя Димитрія Донского, и хранился потомъ въ Рождественскомъ монастырѣ въ городѣ Владимирѣ на Клязьмѣ. Въ этомъ спискѣ за Начальной лѣтописью слѣдуютъ извѣстія о южной Кіевской и о сѣверной Суздальской Руси, прерывающіяся на 1305 году. Другой списокъ, Ипатьевскій, писанъ въ концѣ XIV или въ началѣ XV столѣтія и найденъ въ костромскомъ Ипатьевскомъ монастырѣ, отъ чего и получилъ свое названіе. Здѣсь за Начальной лѣтописью слѣдуетъ подробный и превосходный по простотѣ, живости и драматичности разсказъ о событіяхъ въ Русской землѣ, преимущественно въ южной Кіевской Руси XII в., а съ 1201 по 1292 годъ идетъ столь же превосходный и часто поэтическій разсказъ волынской лѣтописи о событіяхъ въ двухъ смежныхъ княжествахъ, Галицкомъ и Волынскомъ. Разсказъ съ половины IX столѣтія до 1110 года включительно по этимъ двумъ спискамъ и есть древнѣйшій видъ, въ какомъ дошла до насъ Начальная лѣтопись. Прежде, до половины прошлаго столѣтія, критика этого капитальнаго памятника исходила изъ предположенія, что весь онъ — цѣльное произведеніе одного писателя, и потому сосредоточивали свое вниманіе на личности лѣтописца и на возстановленіи подлиннаго текста его труда. Но всматриваясь въ памятникъ ближе, замѣтили, что онъ не есть подлинная древняя кіевская лѣтопись, а представляетъ такой же лѣтописный сводъ, каковы и другіе позднѣйшіе, а древняя кіевская лѣтопись есть только одна изъ составныхъ частей этого свода.

Слѣды древняго лѣтописца. До половины XI в. въ Начальной лѣтописи не встрѣчаемъ слѣдовъ этого древняго кіевскаго лѣтописца; но во второй половинѣ вѣка онъ нѣсколько разъ выдаетъ себя. Такъ подъ 1065 годомъ, разсказывая о ребенкѣ-уродѣ, вытащенномъ рыбаками изъ рѣчки Сѣтомли близъ Кіева, лѣтописецъ говоритъ: «его же позоровахомъ до вечера». Былъ ли онъ тогда уже инокомъ Печерскаго монастыря, или бѣгалъ мальчикомъ смотрѣть на диковину, сказать трудно. Но въ концѣ XI в. онъ жилъ въ Печерскомъ монастырѣ: разсказывая подъ 1096 годомъ о набѣгѣ половцевъ на Печерскій монастырь, онъ говоритъ: «и пріидоша на монастырь Печерскій, намъ сущимъ по кельямъ, почивающимъ по заутрени». Далѣе узнаёмъ, что лѣтописецъ былъ еще живъ въ 1106 году: въ этомъ году, пишетъ онъ, скончался старецъ добрый Янъ, жившій 90 лѣтъ, въ старости маститой, жилъ онъ по закону Божію, не хуже былъ первыхъ праведниковъ, «отъ него же и азъ многа словеса слышахъ, еже и вписахъ въ лѣтописаньи семъ». На основаніи этого можно составить нѣкоторое понятіе о начальномъ кіевскомъ лѣтописцѣ. Въ молодости онъ жилъ уже въ Кіевѣ, въ концѣ XI и въ началѣ XII вѣка былъ навѣрное инокомъ Печерскаго монастыря и велъ лѣтопись. Съ половины XI вѣка, даже нѣсколько раньше, и лѣтописный разсказъ становится подробнѣе и теряетъ легендарный отпечатокъ, какой лежитъ на извѣстіяхъ лѣтописи до этого времени.

Кто онъ былъ? Кто былъ этотъ лѣтописецъ? Уже въ началѣ XIII столѣтія существовало преданіе въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ, что это былъ инокъ того же монастыря Несторъ. Объ этомъ Несторѣ, «иже написа лѣтописецъ», упоминаетъ въ своемъ посланіи къ архимандриту Акиндину (1224-1231) монахъ того же монастыря Поликарпъ, писавшій въ началѣ XIII столѣтія. Исторіографъ Татищевъ откуда-то зналъ, что Несторъ родился на Бѣлоозерѣ. Несторъ извѣстенъ въ нашей древней письменности, какъ авторъ двухъ повѣствованій, житія преподобнаго Ѳеодосія и сказанія о святыхъ князьяхъ Борисѣ и Глѣбѣ. Сличая эти памятники съ соотвѣтствующими мѣстами извѣстной намъ Начальной лѣтописи, нашли непримиримыя противорѣчія. Напримѣръ, въ лѣтописи есть сказаніе объ основаніи Печерскаго монастыря, гдѣ повѣствователь говоритъ о себѣ, что его принялъ въ монастырь самъ преподобный, а въ житіи Ѳеодосія біографъ замѣчаетъ, что онъ, «грѣшный Несторъ», былъ принятъ въ монастырь уже преемникомъ Ѳеодосія игуменомъ Стефаномъ. Эти противорѣчія между лѣтописью и названными памятниками объясняются тѣмъ, что читаемыя въ лѣтописи сказанія о Борисѣ и Глѣбѣ, о Печерскомъ монастырѣ и преподобномъ Ѳеодосіи не принадлежатъ лѣтописцу, вставлены въ лѣтопись составителемъ свода и писаны другими авторами, первое монахомъ XI вѣка Іаковомъ, а два послѣднія, помѣщенныя въ лѣтописи подъ 1051 и 1074 годами, вмѣстѣ съ третьимъ разсказомъ подъ 1091 годомъ о перенесеніи мощей преподобнаго Ѳеодосія представляютъ разорванныя части одной цѣльной повѣсти, написанной постриженникомъ и ученикомъ Ѳеодосіевымъ, который, какъ очевидецъ, зналъ о Ѳеодосіи и о монастырѣ его времени больше Нестора, писавшаго по разсказамъ старшихъ братій обители. Однако эти разнорѣчія подали поводъ нѣкоторымъ ученымъ сомнѣваться въ принадлежности Начальной лѣтописи Нестору, тѣмъ болѣе, что за разсказомъ о событіяхъ 1110 года въ Лаврентьевскомъ спискѣ слѣдуетъ такая неожиданная приписка: «Игуменъ Сильвестръ святого Михаила написахъ книгы си лѣтописецъ надѣяся отъ Бога милость пріяти, при князи Володимерѣ, княжащю ему Кыевѣ, а мнѣ въ то время игуменящю у святого Михаила, въ 6624». Сомнѣваясь въ принадлежности древней кіевской лѣтописи Нестору, нѣкоторые изслѣдователи останавливаются на этой припискѣ, какъ на доказательствѣ, что начальнымъ кіевскимъ лѣтописателемъ былъ игуменъ Михайловскаго Выдубицкаго монастыря въ Кіевѣ Сильвестръ, прежде жившіи инокомъ въ Печерскомъ монастырѣ. Но и это предположеніе сомнительно. Если древняя кіевская лѣтопись оканчивалась 1110 годомъ, а Сильвестръ сдѣлалъ приписку въ 1116 году, то почему онъ пропустилъ промежуточные годы, не записавши совершившихся въ нихъ событій, или почему сдѣлалъ приписку не одновременно съ окончаніемъ лѣтописи, а пять-шесть лѣтъ спустя? Съ другой стороны, въ XIV-XV вѣкѣ въ нашей письменности повидимому отличали начальнаго кіевскаго лѣтописателя отъ Сильвестра, какъ его продолжателя. Въ одномъ изъ позднихъ сводовъ, Никоновскомъ, послѣ сенсаціоннаго разсказа о несчастномъ для русскихъ нашествіи ордынскаго князя Эдигея въ 1409 году, современникъ-лѣтописецъ дѣлаетъ такое замѣчаніе: «Я написалъ это не въ досаду кому-нибудь, а по примѣру начальнаго лѣтословца кіевскаго, который, не обинуясь, разсказываетъ "вся временна бытства земская" (всѣ событія, совершавшіяся въ нашей землѣ); да и наши первые властодержцы безъ гнѣва позволяли описывать все доброе и недоброе случавшееся на Руси, какъ при Владимирѣ Мономахѣ, не украшая, описывалъ новый великій Сильвестръ Выдубицкій». Значитъ, Сильвестръ не считался въ началѣ XV в. начальнымъ лѣтословцемъ кіевскимъ.

Разбирая составъ Начальной лѣтописи, мы, кажется, можемъ угадать отношеніе къ ней этого Сильвестра. Эта лѣтопись есть сборникъ очень разнообразнаго историческаго матеріала, нѣчто въ родѣ исторической хрестоматіи. Въ ней соединены и отдѣльныя краткія погодныя записи, и пространные разсказы объ отдѣльныхъ событіяхъ, писанные разными авторами, и дипломатическіе документы, напримѣръ договоры Руси съ греками X в. или посланіе Мономаха къ Олегу черниговскому 1098 года, спутанное съ его же Поученіемъ къ дѣтямъ (подъ 1096 год.), и даже произведенія духовныхъ пастырей, напримѣръ поученія Ѳеодосія Печерскаго. Въ основаніе свода легли, какъ главныя его составныя части, три особыя цѣльныя повѣствованія. Мы разберемъ ихъ по ихъ порядку въ сводѣ.

Составныя части лѣтописи. I. Повѣсть временныхъ лѣтъ. Читая первые листы лѣтописнаго свода, замѣчаемъ, что это связная и цѣльная повѣсть, лишенная лѣтописныхъ пріемовъ. Она разсказываетъ о раздѣленіи земли послѣ потопа между сыновьями Ноя съ перечнемъ странъ, доставшихся каждому, о разселеніи народовъ послѣ столпотворенія, о поселеніи славянъ на Дунаѣ и разселеніи ихъ оттуда, о славянахъ восточныхъ и ихъ разселеніи въ предѣлахъ Россіи, о хожденіи апостола Андрея на Русь, объ основаніи Кіева съ новымъ очеркомъ разселенія восточныхъ славянъ и сосѣднихъ съ ними финскихъ племенъ, о нашествіи разныхъ народовъ на славянъ съ третьимъ очеркомъ разселенія славянъ восточныхъ и съ описаніемъ ихъ нравовъ, о нашествіи на нихъ хозаръ, о дани, которую одни изъ нихъ платили варягамъ, а другіе хозарамъ, объ изгнаніи первыхъ, о призваніи Рюрика съ братьями изъ-за моря, объ Аскольдѣ и Дирѣ и объ утвержденіи Олега въ Кіевѣ въ 882 г. Повѣсть составлена по образцу византійскихъ хронографовъ, обыкновенно начинающихъ свой разсказъ ветхозавѣтной исторіей. Одинъ изъ этихъ хронографовъ — Георгія Амартола (IX вѣка съ продолженіемъ до 948 г.) сталъ рано извѣстенъ на Руси въ славянскомъ, именно въ болгарскомъ переводѣ. Его даже прямо называетъ Повѣсть, какъ одинъ изъ своихъ источниковъ; отсюда, между прочимъ, заимствованъ разсказъ о походѣ Аскольда и Дира на грековъ подъ 866 годомъ. Но вмѣстѣ съ выдержками изъ Георгія она передаетъ о восточныхъ славянахъ рядъ преданій, въ которыхъ, несмотря на прозаическое изложеніе, уцѣлѣли еще черты исторической народной пѣсни, напримѣръ преданіе о нашествіи аваровъ на славянъ-дулѣбовъ. Въ началѣ Повѣсть представляетъ сплошной разсказъ безъ хронологическихъ помѣтокъ. Хронологическія указанія являются съ 852 года, но не потому, что Повѣсть имѣетъ что-нибудь сказать о славянахъ подъ этимъ годомъ: она не помнитъ ни одного событія, касавшагося славянъ въ этомъ году, и мы увидимъ, что вся статья подъ этимъ годомъ вставлена въ Повѣсть позднѣе чужой рукой. Далѣе, первое русское извѣстіе, помѣченное въ Повѣсти годомъ, таково, что его нельзя пріурочить въ какому-либо одному году: именно подъ 859 годомъ Повѣсть разсказываетъ о томъ, что варяги брали дань съ сѣверныхъ племенъ, а хозары съ южныхъ. Когда началась та и другая дань, когда и какъ варяги покорили сѣверныя племена, о чемъ здѣсъ узнаемъ впервые, — объ этомъ Повѣсть ничего не помнитъ. Еще болѣе неловко поставленъ 862 годъ. Подъ этимъ годомъ мы читаемъ длинный рядъ извѣстій: объ изгнаніи варяговъ и усобицѣ между славянскими родами, о призваніи князей изъ-за моря, о прибытіи Рюрика съ братьями и о смерти послѣднихъ, объ уходѣ двухъ бояръ Рюрика, Аскольда и Дира, въ Кіевъ изъ Новгорода. Здѣсь подъ однимъ годомъ, очевидно, соединены событія нѣсколькихъ лѣтъ: сама Повѣсть оговаривается, что братья Рюриковы умерли спустя два года послѣ ихъ прихода. Разсказъ о 862 годѣ кончается такими словами: «Рюрику же княжащу въ Новѣгородѣ, — въ лѣто 6371, 6372, 6373, 6374 — иде Аскольдъ и Диръ на греки», т.-е. вставка пустыхъ годовъ оторвала главное предложеніе отъ придаточнаго. Очевидно, хронологическія помѣтки, встрѣчающіяся въ Повѣсти при событіяхъ IX вѣка, не принадлежатъ автору разсказа, а механически вставлены позднѣйшею рукой. Въ этой Повѣсти находимъ указаніе на время, когда она была составлена. Разсказывая, какъ Олегъ утвердился въ Кіевѣ и началъ устанавливать дани съ подвластныхъ племенъ, повѣствователь добавляетъ, что и на новгородцевъ была наложена дань въ пользу варяговъ по триста гривенъ въ годъ, «еже до смерти Ярославлѣ даяше варягомъ». Такъ написано въ Лаврентьевскомъ спискѣ; но въ одномъ изъ позднѣйшихъ сводовъ, Никоновскомъ, встрѣчаемъ это извѣстіе въ другомъ изложеніи: Олегъ указалъ Новгороду давать дань варягамъ, «еже и нынѣ даютъ». Очевидно, это первоначальная, подлинная форма извѣстія. Слѣдовательно, Повѣсть составлена до смерти Ярослава, т.-е. раньше 1054 года. Если это такъ, то авторомъ ея не могъ быть начальный кіевскій лѣтописецъ. Трудно сказать, чѣмъ оканчивалась эта Повѣсть, на какомъ событіи прерывался ея разсказъ. Пересчитывая народы, нападавшіе на славянъ, повѣствователь говоритъ, что послѣ страшныхъ обровъ, такъ мучившихъ славянское племя дулѣбовъ, пришли печенѣги, а потомъ уже при Олегѣ прошли мимо Кіева угры. Дѣйствительно, въ самомъ разсказѣ Повѣсти это событіе отнесено ко времени Олега и поставлено подъ 898 годомъ. Итакъ, печенѣги по Повѣсти предшествовали венграмъ. Но далѣе въ сводѣ мы читаемъ, что только при Игорѣ въ 915 году, т.-е. послѣ прохода угровъ мимо Кіева, печенѣги впервые пришли на Русскую землю. Итакъ, повѣствователь о временахъ Игоря имѣлъ нѣсколько иныя историческія представленія, чѣмъ повѣствователь о временахъ, предшествовавшихъ княженію Игоря, т.-е. событія 915 года и слѣдующихъ лѣтъ описаны уже не авторомъ Повѣсти. Эта Повѣсть носитъ въ сводѣ такое заглавіе: «Се повѣсти временныхъ лѣтъ, откуду есть пошла Русская земля, кто въ Кіевѣ нача первѣе княжити и откуду Русская земля стала есть». Итакъ, авторъ обѣщаетъ разсказать, какъ началась Русская земля. Разсказывая объ утвержденіи Олега въ Кіевѣ въ 882 году, повѣствователь замѣчаетъ: «бѣша у него варязи и словѣни и прочи, прозвашася Русью». Вотъ и начало Руси, Русской земли — исполненіе обѣщанія, даннаго повѣствователемъ. Итакъ, «Повѣсть временныхъ лѣтъ» есть заглавіе, относящееся не къ цѣлому своду, а только къ разсказу, составляющему его начало и прерывавшемуся повидимому на княженіи Олега. Эта Повѣсть составлена не позже смерти Ярослава; призваніе князей и утвержденіе Олега въ Кіевѣ — ея главные моменты.

II. Сказаніе о крещеніи Руси при Владимірѣ. Оно разбито на три года: 986, 987 и 988. Но это также не лѣтописный разсказъ: онъ лишенъ лѣтописныхъ пріемовъ, отличается полемической окраской, желаніемъ охулить всѣ вѣры кромѣ православной. И это сказаніе, очевидно, не принадлежитъ начальному лѣтописцу, а вставлено въ сводъ его составителемъ. Въ немъ уцѣлѣлъ намекъ на время его составленія. Когда ко Владиміру пришли евреи съ предложеніемъ своей вѣры, князь спросилъ ихъ: «гдѣ земля ваша?» Миссіонеры отвѣчали: «въ Іерусалимѣ». — «Полно, такъ ли?» переспросилъ ихъ князь. Тогда миссіонеры сказали напрямки: «разгнѣвался Богъ на отцовъ нашихъ и расточилъ насъ по странамъ грѣховъ ради нашихъ, и предана была земля наша христіанамъ». Если бы повѣствователь разумѣлъ первыхъ, кто покорилъ землю евреевъ, онъ долженъ былъ бы назвать язычниковъ римлянъ; если бы онъ разумѣлъ властителей Іерусалима, современныхъ Владиміру, то онъ долженъ былъ бы назвать магометанъ; если же онъ говоритъ о христіанахъ, ясно, что онъ писалъ послѣ завоеванія Іерусалима крестоносцами, то есть въ началѣ XII столѣтія (послѣ 1099 года). Основнымъ источникомъ сказанія о крещеніи Руси и о христіанской дѣятельности кн. Владиміра служило рядомъ съ неуспѣвшимъ еще завянуть народнымъ преданіемъ древнее житіе святого князя, написанное неизвѣстно кѣмъ немного лѣтъ спустя послѣ его смерти, судя по выраженію житія о времени его княженія: «Сице убо бысть малымъ прежде сихъ лѣтъ». Это житіе — одинъ изъ самыхъ раннихъ памятниковъ русской литературы, если только оно написано русскимъ, а не грекомъ, жившимъ въ Россіи.

III. Кіево-печерская лѣтопись. Ее писалъ въ концѣ XI и въ началѣ XII вѣка монахъ Печерскаго монастыря Несторъ, какъ гласитъ раннее монастырское преданіе, отвергать которое нѣтъ достаточныхъ основаній. Лѣтопись прервалась на 1110 году; но какимъ годомъ она начиналась? Можно только догадываться, что лѣтописецъ повелъ свою повѣсть съ событій, совершившихся задолго до его вступленія въ монастырь, куда онъ вступилъ не ранѣе 1074 года. Такъ ему, повидимому, принадлежитъ помѣщенный въ сводѣ разсказъ о событіяхъ 1044 года. Говоря о вступленіи князя Всеслава полоцкаго на отцовскій столъ, лѣтописецъ упоминаетъ о повязкѣ, которой этотъ князь прикрывалъ язву на своей головѣ. Объ этой повязкѣ лѣтописецъ замѣчаетъ: «еже носить Всеславъ и до сего дне на собѣ», а онъ умеръ въ 1101 году. Если такъ, то можно предполагать, что лѣтопись Нестора начиналась временами Ярослава I. Съ большей увѣревностью можно думать, что лѣтопись прервалась именно на 1110 годъ и что заключительная приписка Сильвестра не случайно помѣщена подъ этимъ годомъ. На это указываетъ самое описаніе 1110 года въ Лаврентьевскомъ спискѣ, сохранившемъ Сильвестрову приписку. Потому ли, что вѣсть о случившемся не всегда скоро доходила до лѣтописца, или по другимъ причинамъ, ему иногда приходилось записывать событія извѣстнаго года уже въ слѣдующемъ году, когда становились извѣстны ихъ слѣдствія или дальнѣйшее развитіе, о чемъ онъ и предувѣдомлялъ при описаніи предыдущаго года какъ будто ante factum. Онъ, впрочемъ, иногда оговаривался, что это не предвидѣніе, а только опозданіе записи: «еже и бысть, якоже скажемъ послѣ въ пришедшее лѣто», т.-е. когда будемъ описывать наступившій годъ. То же случилось и съ 1110 годомъ. Надъ Печерскимъ монастыремъ явилось знаменіе, столпъ огненный, который «весь міръ видѣ». Печерскій лѣтописецъ истолковалъ явленіе такъ: огненный столпъ — это видъ ангела, посылаемаго волею Божіей вести людей путями Промысла, какъ во дни Моисея огненный столпъ ночью велъ Израиля. Такъ и это явленіе, заключаетъ лѣтописецъ, предзнаменовало, «ему же бѣ быти», чему предстояло сбыться, и чтó сбылось: на слѣдующее лѣто не этотъ ли ангелъ былъ (нашимъ) вождемъ на иноплеменниковъ и супостатовъ? Лѣтописецъ писалъ это уже въ 1111 году, послѣ страшнаго мартовскаго пораженія, нанесеннаго русскими половцамъ, и слышалъ разсказы побѣдителей объ ангелахъ, видимо помогавшихъ имъ въ бою, но почему-то, вѣроятно за смертію, не успѣлъ описать этихъ событій 1111 года, на которыя намекалъ въ описаніи 1110 года. Въ Ипатьевскомъ спискѣ то же знаменіе изображено, какъ въ Лаврентьевскомъ, лишь съ нѣкоторыми отступленіями въ изложеніи. Но подъ 1111 годомъ въ разсказѣ о чудесной побѣдѣ русскихъ то же знаменіе описано вторично и иначе, другими словами и съ новыми подробностями, хотя и ссылкой на описаніе предыдущаго года, и притомъ пріурочено къ лицу Владиміра Мономаха, являющагося главнымъ дѣятелемъ подвига, въ которомъ участвовало 9 князей. Этотъ 1111 годъ описанъ, очевидно, другимъ лѣтописцемъ и, можетъ быть, уже по смерти Святополка, когда великимъ княземъ сталъ Мономахъ. Итакъ лѣтопись Нестора была дописана въ 1111 году и кончалась 1110 годомъ. Какъ могъ лѣтописецъ вести свою лѣтопись? Такъ же, какъ онъ писалъ житіе преп. Ѳеодосія, котораго не зналъ при его жизни, — по разсказамъ знающихъ людей, очевидцевъ и участниковъ событій. Печерскій монастырь былъ средоточіемъ, куда притекло все властное и вліятельное въ тогдашнемъ русскомъ обществѣ, все, чтó дѣлало тогда исторію Русской земли: князья, бояре, епископы, съѣзжавшіеся на соборъ къ кіевскому митрополиту, купцы, ежегодно проходившіе по Днѣпру мимо Кіева въ Грецію и обратно. Янъ, бояринъ, бывшій кіевскимъ тысяцкимъ, другъ и чтитель преп. Ѳеодосія и добрый знакомый лѣтописца, сынъ Вышаты, которому Ярославъ I поручалъ большія дѣла, — одинъ этотъ Янъ Вышатичъ, умершій въ 1106 году 90 лѣтъ отъ роду, былъ для лѣтописца живой столѣтней лѣтописью, отъ которой онъ слышалъ «многа словеса», записанныя имъ въ своей лѣтописи. Всѣ эти люди приходили въ монастырь преп. Ѳеодосія за благословеніемъ предъ началомъ дѣла, для благодарственной молитвы по окончаніи, молились, просили иноческихъ молитвъ, жертвовали «отъ имѣній своихъ на утѣшеніе братіи и на строеніе монастырю», разсказывали, размышляли вслухъ, исповѣдуя игумену и братіи свои помыслы. Печерскій монастырь былъ собирательнымъ фокусомъ, объединявшимъ разсѣянные лучи русской жизни, и при этомъ сосредоточенномъ освѣщеніи наблюдательный инокъ могъ видѣть тогдашній русскій міръ многостороннѣе, чѣмъ кто-либо изъ мірянъ.

Соединеніе частей лѣтописи въ сводъ. Таковы три основныя части, изъ которыхъ составленъ начальный лѣтописный сводъ: 1) Повѣсть временныхъ лѣтъ, прерывающаяся на княженіи Олега и составленная до 1054 года; 2) сказаніе о крещеніи Руси, помѣщенное въ сводѣ подъ годами 986-988 и составленное въ началѣ XII в., и 3) Кіево-печерская лѣтопись, въ которой описаны событія XI и XII вв. до 1110 года включительно. Вы видите, что между этими составными частями свода остаются обширные хронологическіе промежутки. Чтобы видѣть, какъ пополнялись эти промежутки, разсмотримъ княженіе Игоря, составляющее часть 73-лѣтняго промежутка, отдѣляющаго княженіе Олега отъ момента, которымъ начинается сказаніе о крещеніи Руси (913-985). Наиболѣе важныя для Руси событія разсказаны подъ годами: 941, къ которому отнесенъ первый походъ Игоря на грековъ, изложенный по хронографу Амартола и частію по греческому житію Василія Новаго, подъ 944 — годомъ второго похода, въ описаніи котораго очевидно участіе народнаго сказанія, и подъ 945, гдѣ помѣщенъ текстъ Игорева договора съ греками и потомъ разсказано такъ же по народному кіевскому преданію о послѣднемъ древлянскомъ хожденіи Игоря за данью, о смерти князя и о первыхъ актахъ Ольгиной мести. Подъ восемью другими годами помѣщены не касающіяся Руси извѣстія о византійскихъ, болгарскихъ и угорскихъ отношеніяхъ, взятыя изъ того же хронографа Амартола, и между ними четыре краткія замѣтки объ отношеніяхъ Игоря къ древлянамъ и печенѣгамъ, чтó могло удержаться въ памяти кіевскаго общества. Рядъ этихъ 11 описанныхъ лѣтъ въ нѣсколькихъ мѣстахъ прерывается большимъ или меньшимъ количествомъ годовъ пустыхъ, хотя и проставленныхъ по поридку въ видѣ табличекъ: для этихъ годовъ, которыхъ въ 33-лѣтнее княженіе Игоря оказалось 22, составитель свода не могъ найти въ своихъ источникахъ никакого подходящаго матеріала. Подобнымъ образомъ восполнена и другая половииа этого промежутка, какъ и промежутокъ между сказаніемъ о крещеніи Руси и предполагаемымъ началомъ Печерской лѣтописи. Источниками при этомъ служили кромѣ греческихъ переводныхъ и южно-славянскихъ произведеній, обращавшихся на Руси, еще договоры съ греками, первые опыты русской повѣствовательной письменности, а также народное преданіе, иногда развивавшееся въ цѣлое поэтическое сказаніе, въ историческую сагу, напримѣръ объ Ольгиной мести. Эта народная кіевская сага проходитъ яркой нитью, какъ одинъ изъ основныхъ источниковъ свода, по IX и всему X вѣку; слѣды ея замѣтны даже въ началѣ XI столѣтія, именно въ разсказѣ о борьбѣ Владиміра съ печенѣгами. По этимъ уцѣлѣвшимъ въ сводѣ обломкамъ кіевской былины можно заключать, что въ половинѣ XI вѣка уже сложился въ кіевской Руси цѣлый циклъ историко-поэтическихъ преданіи, главное содержаніе которыхъ составляли походы Руси на Византію; другой, позднѣйшій циклъ богатырскихъ былинъ, воспѣвающій борьбу богатырей Владиміра со степными кочевниками, также образовался въ кіевской Руси и до сихъ поръ кой-гдѣ еще держится въ народѣ, между тѣмъ какъ обломки перваго уцѣлѣли только въ лѣтописномъ сводѣ и изрѣдка встрѣчаются въ старинныхъ рукописныхъ сборникахъ.

Хронологическій планъ свода. Ряды пустыхъ годовъ наглядно обнаруживаютъ способъ составленія свода по перечисленнымъ источникамъ. Въ расположеніи собраннаго лѣтописнаго матеріала составитель руководился хронологическимъ планомъ, положеннымъ въ основу всего свода. Для постройки этого плана составитель располагалъ, съ одной стороны, указаніями византійскихъ хронографовъ и датами русскихъ договоровъ съ греками, а съ другой — числомъ лѣтъ кіевскихъ княженій, хранившимся въ памяти кіевскаго общества. Въ Повѣсти о началѣ Русской земли вслѣдъ за преданіемъ о нашествіи хозаръ на полянъ встрѣчаемъ такую вставку подъ 852 годомъ: сказавъ, что при императорѣ Михаилѣ III «нача ся прозывати Русская земля», потому что тогда Русь напала на Царьградъ, какъ повѣствуется о томъ въ греческомъ лѣтописаньи, авторъ вставки продолжаетъ: «тѣмже отселѣ почнемъ и числа положимъ». Эта вставка, очевидно, сдѣлана составителемъ свода. Хронологію свою онъ ведетъ отъ потопа, указывая, сколько лѣтъ прошло отъ потопа до Авраама, отъ Авраама до исхода евреевъ изъ Египта и т. д. Высчитывая различные хронологическіе періоды, составитель свода доходитъ до того времени, когда (въ 882 г.) Олегъ утвердился въ Кіевѣ: «отъ перваго лѣта Михаилова до перваго лѣта Олгова, русскаго князя, лѣтъ 29, а отъ перваго лѣта Олгова, понелиже сѣде въ Кіевѣ, до перваго лѣта Игорева лѣтъ 31» и т. д. Пересчитывая лѣта по княженіямъ, составитель свода доходитъ до смерти великаго князя кіевскаго Святополка: «а отъ смерти Ярославли до смерти Святополчи лѣтъ 60». Смерть Святополка, случившаяся въ 1113 году, служитъ предѣломъ хронологическаго разсчета, на которомъ построенъ сводъ. Итакъ сводъ составленъ уже при преемникѣ Святополка Владимірѣ Мономахѣ, не раньше 1113 года. Но мы видѣли, что Кіево-печерская лѣтопись прерывается еще при Святополкѣ 1110 годомъ; слѣдовательно, хронологическій разсчетъ свода не принадлежитъ начальному кіевскому лѣтописцу, не дожившему до смерти Святополка или, по крайней мѣрѣ, раньше ея кончившему свою лѣтопись, а сдѣланъ рукою, писавшею въ княженіе Святополкова преемника Владиміра Мономаха, т.-е между 1113 и 1125 гг. На это именно время и падаетъ приведенная мною Сильвестрова приписка 1116 года. Этого Сильвестра я и считаю составителемъ свода.

Несторъ и Сильвестръ. Теперь можно объяснить отношеніе этого Сильвестра и къ Начальной лѣтописи, и къ лѣтописцу Нестору. Такъ-называемая Начальная лѣтопись, читаемая нами по Лаврентьевскому и родственнымъ ему спискамъ, есть лѣтописный сводъ, а не подлинная лѣтопись кіево-печерскаго инока. Эта Кіево-печерская лѣтопись не дошла до насъ въ подлинномъ видѣ, а частью сокращенная, частью дополненная вставками, вошла въ начальный лѣтописный сводъ, какъ его послѣдняя и главная часть. Значитъ, нельзя сказать ни того, что Сильвестръ былъ начальнымъ кіевскимъ лѣтописцемъ, ни того, что Несторъ составилъ читаемую нами древнѣйшую лѣтопись, т.-е. начальный лѣтописный сводъ: Несторъ былъ составителемъ древнѣйшей кіевской лѣтописи, недошедшей до насъ въ подлинномъ видѣ, а Сильвестръ — составителемъ начальнаго лѣтописнаго свода, который не есть древнѣйшая кіевская лѣтопись; онъ былъ и редакторомъ вошедшихъ въ составъ свода устныхъ народныхъ преданій и письменныхъ повѣствованій, въ томъ числѣ и самой Несторовой лѣтописи.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 80-98.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.