Церковный календарь
Новости


2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (26-30) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (21-25) преп. Макарія Египетскаго (1904)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 13 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 3.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція VII.
Главные факты перваго періода русской исторіи. — Два взгляда на ея начало. — Народы, обитавшіе въ южной Россіи до восточныхъ славянъ, и ихъ отношеніе къ русской исторіи. — Какіе факты можно признавать начальными въ исторіи народа? — Преданіе Начальной лѣтописи о разселеніи славянъ съ Дуная. — Іорнандъ о размѣщеніи славянъ въ VI в. — Военный союзъ восточныхъ славянъ на Карпатахъ. — Разселеніе восточныхъ славянъ по русской равнинѣ, его время и признаки. — Обособленіе восточнаго славянства, какъ слѣдствіе разселенія.

Приступая къ изученію перваго періода нашей исторіи, напомню его предѣлы и то господствующее сочетаніе общественныхъ элементовъ, которое направляло русскую жизнь въ это время.

Первый періодъ русской исторіи. Я веду этотъ періодъ съ древнѣйшихъ временъ до конца XII или до начала XIII в. Не могу точнѣе обозначить его конечнаго предѣла. Никакое поворотное событіе не отдѣляетъ рѣзко этого періода отъ послѣдующаго. Нашествіе монголовъ нельзя признать такимъ раздѣльнымъ событіемъ: монголы застали Русь на походѣ, во время передвижки, которую ускорили, но которой не вызвали; новый складъ жизни завязался до нихъ. Около половины XI в. территорія, на которой сосредоточивалась главная масса русскаго населенія, тянулась длинной и довольно узкой полосой по среднему и верхнему Днѣпру съ его притоками и далѣе на сѣверъ черезъ водораздѣлъ до устьевъ Волхова. Эта территорія политически раздроблена на области, «волости», въ каждой изъ которыхъ политическимъ средоточіемъ служилъ большой торговый городъ, первый устроитель и руководитель политическаго быта своей области. Эти города мы будемъ называть волостными, а руководимыя ими области городовыми. Вмѣстѣ съ тѣмъ эти же волостные города служили средоточіями и руководителями и экономическаго движенія, направлявшаго хозяйственный бытъ тогдашней Руси, внѣшней торговли. Всѣ другія явленія этого времени, учрежденія, соціальныя отношенія, нравы, успѣхи знанія и искусства, даже нравственно-религіозной жизни, были прямыми или отдаленными послѣдствіями совокупнаго дѣйствія двухъ указанныхъ факторовъ, волостного торговаго города и внѣшней торговли. Первый и самый трудный вопросъ, представляющійся при изученіи этого періода, касается того, какъ и какими условіями созданъ былъ обозначенный складъ политическихъ и экономическихъ отношеній, когда появились на указанной полосѣ славянское населеніе и чѣмъ вызваны были къ дѣйствію оба указанные фактора.

Два взгляда на ея начало. Въ нашей исторической литературѣ преобладаютъ два различные взгляда на начало нашей исторіи. Одинъ изъ нихъ изложенъ въ критическомъ изслѣдованіи о древнерусскихъ лѣтописяхъ, составленномъ членомъ русской Академіи Наукъ XVIII в., знаменитымъ ученымъ нѣмцемъ Шлёцеромъ на нѣмецкомъ языкѣ и изданномъ въ началѣ прошлаго вѣка. Вотъ основныя черты Шлёцерова взгляда, котораго держались Карамзинъ, Погодинъ, Соловьевъ. До половины IX в., т.-е. до прихода варяговъ, на обширномъ пространствѣ нашей равнины отъ Новгорода до Кіева по Днѣпру направо и налѣво все было дико и пусто, покрыто мракомъ: жили здѣсь люди, но безъ правленія, подобно звѣрямъ и птицамъ, наполнявшимъ ихъ лѣса. Въ эту обширную пустыню, заселенную бѣдными, разбросанно жившими дикарями, славянами и финнами, начатки гражданственности впервые были занесены пришельцами изъ Скандинавіи варягами около половины IX в. Извѣстная картина нравовъ восточныхъ славянъ, какъ ее нарисовалъ составитель Повѣсти о началѣ Русской земли, повидимому оправдывала этотъ взглядъ. Здѣсь читаемъ, что восточные славяне до принятія христіанства жили «звѣринскимъ образомъ, скотски» въ лѣсахъ, какъ всѣ звѣри, убивали другъ друга, ѣли все нечистое, жили уединенными, разбросанными и враждебными одинъ другому родами: «живяху кождо съ своимъ родомъ и на своихъ мѣстѣхъ, владѣюще кождо родомъ своимъ». Итакъ, нашу исторію слѣдуетъ начинать не раньше половины IX в. изображеніемъ тѣхъ первичныхъ историческихъ процессовъ, которыми вездѣ начиналось человѣческое общежитіе, картиной выхода изъ первобытнаго дикаго состоянія. Другой взглядъ на начало нашей исторіи прямо противоположенъ первому. Онъ началъ распространяться въ нашей литературѣ нѣсколько позднѣе перваго, писателями XIX в. Наиболѣе полное выраженіе его можно найти въ сочиненіяхъ профессора Московскаго университета Бѣляева и г. Забѣлина въ I томѣ его «Исторіи русской жизни съ древнѣйшихъ временъ». Вотъ основныя черты ихъ взгляда. Восточные славяне искони обитали тамъ, гдѣ знаетъ ихъ наша Начальная лѣтопись; здѣсь, въ предѣлахъ русской равнины, они поселились, можетъ быть, еще за нѣсколько вѣковъ до Р. X. Обозначивъ такъ свою исходную точку, ученые этого направленія изображаютъ долгій и сложный историческій процессъ, которымъ изъ первобытныхъ мелкихъ родовыхъ союзовъ выростали у восточныхъ славянъ цѣлыя племена, среди племенъ возникали города, изъ среды этихъ городовъ поднимались главные или старшіе города, составлявшіе съ младшими городами или пригородами племенные политическіе союзы полянъ, древлянъ, сѣверянъ и другихъ племенъ, и, наконецъ, главные города разныхъ племенъ приблизительно около эпохи призванія князей начали соединяться въ одинъ общерусскій союзъ. При схематической ясности и послѣдовательности эта теорія нѣсколько затрудняетъ изучающаго тѣмъ, что такой сложный историческій процессъ развивается ею внѣ времени и историческихъ условій: не видно, къ какому хронологическому пункту можно было бы пріурочить начало и дальнѣйшіе моменты этого процесса и какъ, въ какой исторической обстановкѣ онъ развивался. Слѣдуя этому взгзяду, мы должны начинать нашу исторію задолго до Р. Х., едвали не со временъ Геродота, во всякомъ случаѣ за много вѣковъ до призванія князей, ибо уже до ихъ прихода у восточныхъ славянъ успѣлъ установиться довольно сложный и выработанныи общественный строй, отлившійся въ твердыя политическія формы. Войдемъ въ разборъ уцѣлѣвшихъ извѣстій и преданій о нашихъ славянахъ и тогда получимъ возможность оцѣнить оба сейчасъ изложенные взгляда.

Дославянское заселеніе южной Россіи. Что разумѣть подъ началомъ исторіи какого-либо народа?

Съ чего начинать его исторію? Древніе греческіе и римскіе писатели сообщаютъ намъ о южной степной Россіи рядъ извѣстій, неодинаково достовѣрныхъ, полученныхъ ими черезъ посредство греческихъ колоній по сѣвернымъ берегамъ Чернаго моря отъ купцовъ или по личнымъ наблюденіямъ. До нашей эры разные кочевые народы, приходившіе изъ Азіи, господствовали здѣсь одинъ за другимъ, нѣкогда киммеріане, потомъ при Геродотѣ скиѳы, позднѣе, во времена римскаго владычества, сарматы. Около начала нашей эры смѣна пришельцевъ учащается, номенклатура варваровъ въ древней Скиѳіи становится сложнѣе, запутаннѣе. Сарматовъ смѣнили или изъ нихъ выдѣлились геты, языги, роксаланы, аланы, бастарны, даки. Эти народы толпятся къ нижнему Дунаю, къ сѣвернымъ предѣламъ Имперіи, иногда вторгаются въ ея области, скучиваются въ разноплеменныя разсыпчатыя громады, образуютъ между Днѣпромъ и Дунаемъ обширныя, но скоропреходящія владѣнія, каковы были передъ Р. X. царства гетовъ, потомъ даковъ и роксаланъ, которымъ римляне даже принуждены были платить дань или откупъ. Видно, что подготовлялось великое переселеніе народовъ. Южная Россія служила для этихъ азіатскихъ проходцевъ временной стоянкой, на которой они готовились сыграть ту или другую европейскую роль, пробравшись къ нижнему Дунаю или переваливъ за Карпаты. Эти народы, цѣпью прошедшіе на протяженіи вѣковъ по южно-русскимъ степямъ, оставили здѣсь послѣ себя безчисленные курганы, которыми усѣяны обширныя пространства между Днѣстромъ и Кубанью. Надъ этими могильными насыпями усердно и успѣшно работаетъ археологія и открываетъ въ нихъ любопытныя историческія указанія, пополняющія и проясняющія древнихъ греческихъ писателей, писавшихъ о нашей странѣ. Нѣкоторые народы, подолгу заживавшіеся въ припонтійскихъ степяхъ, напримѣръ, скиѳы, входили черезъ здѣшнія колоніи въ довольно тѣсное соприкосновеніе съ античной культурой. Вблизи греческихъ колоній появлялось смѣшанное эллино-скиѳское населеніе. Скиѳскіе цари строили дворцы въ греческихъ городахъ, скиѳская знать ѣздила въ самую Грецію учиться; въ скиѳскихъ курганахъ находятъ вещи высоко-художественной работы греческихъ мастеровъ, служившія обстановкой скиѳскихъ жилищъ.

Его значеніе. Всѣ эти данныя имѣютъ большую общеисторическую цѣну; но они относятся больше къ исторіи нашей страны, чѣмъ къ исторіи нашего народа. Наука пока не въ состояніи уловить прямой исторической связи этихъ азіатскихъ посѣтителей южной Руси съ славянскимъ населеніемъ, позднѣе здѣсь появляющимся, какъ и вліянія ихъ художественныхъ заимствованій и культурныхъ успѣховъ на бытъ полянъ, сѣверянъ и проч. Присутствія славянъ среди этихъ древнихъ народовъ не замѣтно. И сами эти народы остаются этнографическими загадками. Историческая этнографія, изучая происхожденіе всѣхъ этихъ народовъ, пыталась выяснить, какіе изъ нихъ принадлежали къ кельтскому и какіе къ германскому или славянскому племени. Въ такой постановкѣ вопроса есть, кажется, нѣкоторое методологическое недоразумѣніе. Эти племенныя группы, на которыя мы теперь дѣлимъ европейское населеніе, не суть какое-либо первобытное извѣчное дѣленіе человѣчества: онѣ сложились исторически и обособились въ свое время каждая. Искать ихъ въ скиѳской древности значитъ пріурочивать древнія племена къ позднѣйшей этнографической классификаціи. Если эти племена и имѣли общую генетическую связь съ позднѣйшимъ населеніемъ Европы, то отдѣльнымъ европейскимъ народамъ трудно найти среди нихъ своихъ прямыхъ спеціальныхъ предковъ и съ нихъ начинать свою исторію.

Начальные факты въ исторіи народа. Начало исторіи народа должно обозначаться какими-либо болѣе явственными, уловимыми признаками. Ихъ надобно искать прежде всего въ памяти самого народа. Первое, чтó запомнилъ о себѣ народъ, и должно указывать путь къ началу его исторіи. Такое воспоминаніе не бываетъ случайнымъ, безпричиннымъ. Народъ есть населеніе, не только совмѣстно живущее, но и совокупно дѣйствующее, имѣющее общій языкъ и общія судьбы. Потому, въ народной памяти обыкновенно надолго удерживаются событія, которыя впервые коснулись всего народа, въ которыхъ весь онъ принялъ участіе и черезъ это совокупное участіе впервые почувствовалъ себя единымъ цѣлымъ. Но такія событія обыкновенно не проходятъ безслѣдно не только для народной памяти, но и для народной жизни: они выводятъ составныя части народа изъ разрозненнаго состоянія, соединяютъ его силы для какой-либо общей цѣли и закрѣпляютъ это соединеніе какой-либо связующей, для всѣхъ обязательной, формой общежитія. Таковы, по моему мнѣнію, два тѣсно связанные между собою признака, обозначающіе начало исторіи народа: самое раннее воспоминаніе его о самомъ себѣ и самая ранняя общественная форма, объединившая его въ какомъ-либо совокупномъ дѣйствіи. Найдемъ ли такіе признаки въ исторіи нашего народа?

Разселеніе славянъ съ Дуная. Составитель Начальной лѣтописи не поможетъ намъ въ этомъ исканіи. У него другая точка зрѣнія: онъ панславистъ; исходя изъ своей идеи первобытнаго единства славянства, онъ прежде всего старается связать раннія судьбы родной Руси съ общей исторіей славянъ. Начальная лѣтопись не помнитъ времени прихода славянъ изъ Азіи въ Европу. Въ ученомъ этнографическомъ очеркѣ, поставленномъ во главѣ Повѣсти временныхъ лѣтъ, она застаетъ славянъ уже на Дунаѣ. Изъ этой придунайской страны, которую она называетъ землею Венгерской и Болгарской, славяне разселились въ разныя стороны. Оттуда же вышли и тѣ славяне, которые поселились по Днѣпру, его притокамъ и далѣе къ сѣверу. Лѣтопись разсказываетъ, что когда волхи напали на славянъ дунайскихъ, сѣли среди нихъ и начали ихъ угнетать, одни славяне ушли и сѣли по Вислѣ, прозвавшись ляхами, другіе пришли на Днѣпръ и прозвались полянами, а поселившіеся въ лѣсахъ — древлянами и т. д. Волхи или волохи — это, по мнѣнію изслѣдователей, римляне. Рѣчь идетъ о разрушеніи императоромъ Траяномъ царства даковъ, которымъ его предшественникъ Домиціанъ принужденъ былъ платить дань. Это указаніе на присутствіе славянъ въ составѣ Дакійскаго царства и о передвиженіи части ихъ съ Дуная на сѣверо-востокъ отъ римскаго нашествія въ началѣ II в. по Р. X. — одно изъ самыхъ раннихъ историческихъ воспоминаній славянства и отмѣчено, если не ошибаюсь, только нашей лѣтописью; трудно лишь догадаться, изъ какого источника оно заимствовано. Но его нельзя принять за начало нашей исторіи: оно касалось не однихъ восточныхъ славянъ и притомъ говоритъ о разбродѣ славянства, а не о сформированіи среди него какого-либо союза.

Извѣстіе Іорнанда. Наша лѣтопись не помнитъ явственно, чтобы восточные славяне гдѣ-либо надолго останавливались по пути съ Дуная къ Днѣпру; но сопоставляя ея смутныя воспоминанія съ иноземными извѣстіями, узнаемъ о такой промежуточной остановкѣ. Въ III в. по Р. X. наша страна подверглась новому нашествію, но съ необычной стороны, не съ востока, изъ Азіи, а изъ Европы, съ Балтіискаго моря: это были отважные мореходы готы, которые по рѣкамъ нашей равнины проникали въ Черное море и громили Восточную имперію. Въ IV в. ихъ вождь Германарихъ завоеваніями образовалъ изъ обитателей нашей страны обширное царство. Это было первое исторически извѣстное государство, основанное европейскимъ народомъ въ предѣлахъ нынѣшней Россіи. Въ составъ ея входили различныя племена восточной Европы, въ названіяхъ которыхъ можно распознать эстовъ, мерю, мордву — все будущихъ сосѣдей восточныхъ славянъ. Были покорены Германарихомъ и венеты или венеды, какъ называли западные латинскіе писатели славянъ съ начала нашей эры. Историкъ готовъ Іорнандъ, который сообщаетъ эти извѣстія о царствѣ Германариха, не указываетъ, гдѣ тогда жили эти венеты, собственное имя которыхъ (Σκλάβοι) въ византійскихъ извѣстіяхъ появляется съ конца V в. Зато этотъ латинскій писатель VI в., хорошо знакомый съ міромъ задунайскихъ варваровъ и самъ варваръ по происхожденію, родомъ изъ Мизіи, съ нижняго Дуная, обстоятельно очерчиваетъ современное ему географическое размѣщеніе славянъ. Описывая Скиѳію своего времени, онъ говоритъ, что по сѣвернымъ склонамъ высокихъ горъ отъ истоковъ Вислы на обширныхъ пространствахъ сидитъ многолюдный народъ венетовъ. Хотя теперь, продолжаетъ Іорнандъ, они зовутся различными именами по разности родовъ и мѣстъ поселенія, но главныя ихъ названія склавены и анты. Первые обитаютъ на сѣверъ до Вислы, а на востокъ до Днѣстра (usque ad Danastrum); лѣса и болота замѣняютъ имъ города. Вторые, самые сильные изъ венетовъ, простираются по изогнутому побережью Чернаго моря отъ Днѣстра до Днѣпра. Значитъ, славяне собственно занимали тогда Карпатскій край. Карпаты были общеславянскимъ гнѣздомъ, изъ котораго впослѣдствіи славяне разошлись въ разныя стороны. Эти карпатскіе славяне съ конца V в., когда греки стали знать ихъ подъ ихъ собственнымъ именемъ, и въ продолженіе всего VI в. громили Восточную имперію, переходя за Дунай: не даромъ тотъ же Іорнандъ съ грустью замѣчаетъ, что славяне, во времена Германариха столь ничтожные, какъ ратники, и сильные только численностью, «нынѣ по грѣхамъ нашимъ свирѣпствуютъ всюду». Слѣдствіемъ этихъ усиленныхъ вторженій, начало которыхъ относятъ еще къ III в., и было постепенное заселеніе Балканскаго полуострова славянами. Итакъ, прежде чѣмъ восточные славяне съ Дуная попали на Днѣпръ, они долго оставались на карпатскихъ склонахъ; здѣсь была промежуточная ихъ стоянка.

Военный союзъ славянъ на Карпатахъ въ VI в. Продолжительный вооруженный напоръ карпатскихъ славянъ на Империо смыкалъ ихъ въ военные союзы. Карпатскіе славяне вторгались въ предѣлы Восточной имперіи не цѣлыми племенами, какъ германцы наводняли провинціи Западной имперіи, а вооруженными ватагами или дружинами, выдѣлявшимися изъ разныхъ племенъ. Эти дружины и служили боевой связью отдѣльныхъ разобщенныхъ племенъ. Находимъ слѣды такого союза, въ составъ котораго входили именно восточные славяне. Повѣсть временныхъ лѣтъ по всѣмъ признакамъ составлена въ Кіевѣ: составитель ея съ особеннымъ сочувствіемъ относится къ кіевскимъ полянамъ, отличая ихъ «кроткій и тихій обычай» отъ звѣринскихъ нравовъ всѣхъ другихъ восточныхъ славянскихъ племенъ, да и знаетъ о нихъ больше, чѣмъ о другихъ племенахъ. Она ничего не говоритъ ни о готахъ Германариха, ни о гуннахъ, вскорѣ послѣ него затопившихъ его царство. Но она помнитъ рядъ болѣе позднихъ вражескихъ нашествій, испытанныхъ славянами, говоритъ о болгарахъ, обрахъ, хозарахъ, печенѣгахъ, уграхъ. Однако до хозаръ она ничего не запомнила о своихъ любимыхъ полянахъ, кромѣ преданія объ основаніи Кіева. Народные потоки, пронесшіеся по южной Россіи и часто дававшіе больно чувствовать себя восточнымъ славянамъ, какъ будто ничѣмъ не задѣвали восточнаго славянскаго племени, ближе всѣхъ къ нимъ стоявшаго, полянъ. Въ памяти кіевскаго повѣствователя XI в. уцѣлѣло отъ тѣхъ далекихъ временъ преданіе только объ одномъ восточномъ славянскомъ племени, но такомъ, которое жило далеко отъ Кіева и въ XI в. не принимало виднаго участія въ ходѣ событій. Повѣсть разсказываетъ о нашествіи аваровъ на дулѣбовъ (въ VI-VII вв.):

«Тѣ же обры воевали со славянами и покорили дулѣбовъ, тоже славянъ, и притѣсняли женщинъ дулѣбскихъ: собираясь ѣхать, обринъ не давалъ запрягать ни коня, ни вола, а приказывалъ заложить въ телѣгу 3, 4, 5 женщинъ, и онѣ везли его; такъ мучили они дулѣбовъ. Были обры тѣломъ велики, а умомъ горды, и истребилъ ихъ Богъ, перемерли всѣ, не осталось ни единаго обрина, и есть поговорка на Руси до сего дня: погибоша аки обрѣ».

Вѣроятно, благодаря этой исторической поговоркѣ и попало въ Повѣсть преданіе объ обрахъ, которое носитъ на себѣ черты былины, исторической пѣсни, составляющей, можетъ-быть, отдаленный отголосокъ цѣлаго цикла славянскихъ пѣсенъ объ аварахъ, сложившагося на карпатскихъ склонахъ. Но гдѣ были во время этого нашествія поляне, и почему однимъ дулѣбамъ пришлось такъ страдать отъ обровъ? Неожиданно съ другой стороны идетъ къ намъ отвѣтъ на этотъ вопросъ. Въ сороковыхъ годахъ X в., лѣтъ за сто до составленія Повѣсти временныхъ лѣтъ, писалъ о восточныхъ славянахъ арабъ Масуди въ своемъ географическомъ сочиненіи Золотые луга. Здѣсь онъ разсказываетъ, что одно изъ славянскихъ племенъ, коренное между ними, нѣкогда господствовало надъ прочими, верховный царь былъ у него, и этому царю повиновались всѣ прочіе цари; но потомъ пошли раздоры между ихъ племенами, союзъ ихъ разрушился, они раздѣлились на отдѣльныя колѣна, и каждое племя выбрало себѣ отдѣльнаго царя. Это господствовавшее нѣкогда славянское племя Масуди называетъ валинана (волыняне), а изъ нашей Повѣсти мы знаемъ, что волыняне — тѣ же дулѣбы и жили по Западному Бугу. Можно догадываться, почему кіевское преданіе запомнило однихъ дулѣбовъ изъ временъ аварскаго нашествія. Тогда дулѣбы господствовали надъ всѣми восточными славянами и покрывали ихъ своимъ именемъ, какъ впослѣдствіи всѣ восточные славяне стали зваться Русью по имени главной области въ Русской землѣ, ибо Русью первоначально называлась только Кіевская область. Во время аварскаго нашествія еще не было ни полянъ, ни самого Кіева, и масса восточнаго славянства сосредоточивалась западнѣе, на склонахъ и предгорьяхъ Карпатъ, въ краю обширнаго водораздѣла, откуда идутъ въ разныя стороны Днѣстръ, оба Буга, притоки верхней Припети и верхней Вислы.

Итакъ мы застаемъ у восточныхъ славянъ на Карпатахъ въ VI в. большой военный союзъ подъ предводительствомъ князя дулѣбовъ. Продолжительная борьба съ Византіей завязала этотъ союзъ, сомкнула восточное славянство въ нѣчто цѣлое. На Руси во времена Игоря еще хорошо помнили объ этой первой попыткѣ восточныхъ славянъ сплотиться, соединить свои силы для общаго дѣла, такъ что арабскій географъ того времени успѣлъ записать довольно полное извѣстіе объ этомъ. Сто лѣтъ спустя, во времена Ярослава I, русскій повѣствователь отмѣтилъ только поэтическій обрывокъ этого историческаго воспоминанія. Этотъ военный союзъ и есть фактъ, который можно поставить въ самомъ началѣ нашей исторіи: она, повторю, началась въ VI в. на самомъ краю, въ юго-западномъ углу нашей равнины, на сѣверо-восточныхъ склонахъ и предгорьяхъ Карпатъ.

Разселеніе по русской равнинѣ. Отсюда, съ этихъ склоновъ восточные славяне въ VII в. постепенно разселялись по равнинѣ. Это разселеніе можно признать вторымъ начальнымъ фактомъ нашей исторіи. И этотъ фактъ оставилъ нѣкоторые слѣды въ нашей Повѣсти, такъ же значительно проясняющіеся при сопоставленіи ихъ съ иноземными извѣстіями. Византійскіе писатели VI и начала VII в. застаютъ задунайскихъ славянъ въ состояніи необычайнаго движенія. Императоръ Маврикій (582-602 г.), долго боровшійся съ этими славянами, пишетъ, что они живутъ точно разбойники, всегда готовые подняться съ мѣста, поселками, разбросанными по лѣсамъ и по берегамъ многочисленныхъ рѣкъ ихъ страны. Прокопій, писавшій нѣсколько ранѣе, замѣчаетъ, что славяне живутъ въ плохихъ хижинахъ, разбросанныхъ поодиночкѣ, на далекомъ одна отъ другой разстояніи, и постоянно переселяются. Причина этой подвижности открывается изъ ея слѣдствій. Византійцы говорятъ о вторженіяхъ задунайскихъ славянъ въ предѣлы Имперіи до второй четверти VII в.; приблизительно съ этого времени одновременно прекращаются и эти вторженія, и византійскія извѣстія о задунайскихъ славянахъ: послѣдніе исчезаютъ куда-то и снова появляются въ византійскихъ сказаніяхъ уже въ IX в., когда они опять начинаютъ нападать на Византію съ другой стороны, морскимъ путемъ, и подъ новымъ именемъ Руси. О судьбѣ восточныхъ славянъ въ этотъ длинный промежутокъ VII-IX вѣковъ находимъ у византійцевъ мало надежныхъ извѣстій. Превращеніе славянскихъ набѣговъ на Имперію было слѣдствіемъ отлива славянъ съ Карпатъ, начавшагося или усилившагося со второй четверти VII в. Этотъ отливъ совпадаетъ по времени съ аварскимъ нашествіемъ на восточныхъ славянъ, въ которомъ можно видѣть его причину.

Его признаки. Наша Повѣсть временныхъ лѣтъ не говоритъ ни о пятивѣковои карпатскои стоянкѣ славянъ, ни объ этой вторичной ихъ передвижкѣ оттуда въ разныя стороны; но она отмѣчаетъ нѣкоторые отдѣльные ея признаки и слѣдствія. Въ очеркѣ разселенія славянъ съ Дуная она отчетливо отличаетъ западныхъ славянъ, мораву, чеховъ, ляховъ, поморянъ, отъ восточныхъ — хорватовъ, сербовъ и хорутанъ. Славянъ, разселившихся по Днѣпру и другимъ рѣкамъ нашей равнины, она ведетъ отъ восточной вѣтви, а мѣстопребываніемъ племенъ, ее составлявшихъ, гдѣ потомъ знаютъ византійскіе писатели этихъ хорватовъ и сербовъ, была страна Карпатъ, нынѣшняя Галиція съ областью верхней Вислы. Хорватовъ здѣсь знаетъ и наша Начальная лѣтопись даже въ X в.: они участвуютъ въ походѣ Олега на грековъ 907 года; съ ними воюетъ Владиміръ въ 992 году. Не помня ясно о приходѣ днѣпровскихъ славянъ съ Карпатъ, лѣтопись однако запомнила одинъ изъ послѣднихъ моментовъ этого разселенія. Размѣщая восточно-славянскія племена по Днѣпру и его притокамъ, она разсказываетъ, что были въ ляхахъ два брата Радимъ и Вятко, которые пришли со своими родами и сѣли Радимъ на Сожѣ, а Вятко на Окѣ; отъ нихъ и пошли радимичи и вятичи. Поселеніе этихъ племенъ за Днѣпромъ даетъ нѣкоторое основаніе думать, что ихъ приходъ былъ однимъ изъ позднихъ приливовъ славянской колонизаціи: новые пришельцы уже не нашли себѣ мѣста на правой сторонѣ Днѣпра и должны были продвинуться далѣе на востокъ, за Днѣпръ. Съ этой стороны вятичи очутились самымъ крайнимъ племенемъ русскихъ славянъ. Но почему эти племена лѣтопись выводитъ «отъ ляховъ»? Это значитъ, что они пришли изъ прикарпатской страны: область указаннаго водораздѣла, Червонная Русь, древняя страна хорватовъ въ XI в., когда написана разсказывающая объ этомъ Повѣсть временныхъ лѣтъ, считалась уже ляшской страной и была предметомъ борьбы Руси съ Польшей.

Его время. Такъ, сопоставляя смутныя воспоминанія этой Повѣсти съ иноземными извѣстіями, не безъ усилій и не безъ участія предположеній получаемъ нѣкоторую возможность представить себѣ, какъ подготовлялись оба начальные факта нашей исторіи. Приблизительно ко II в. по Р. X. народные потоки прибили славянъ къ среднему и нижнему Дунаю. Прежде они терялись въ разноплеменномъ населеніи Дакійскаго царства и только около этого времени начали выдѣляться изъ сарматской массы, обособляться въ глазахъ иноземцевъ, какъ и въ собственныхъ воспоминаніяхъ. Тацитъ еще недоумѣваетъ, кому сроднѣе венеды: германцамъ, или кочевникамъ-сарматамъ, и Іорнандъ припоминаетъ, что Никополь на Дунаѣ основанъ Траяномъ послѣ побѣдъ надъ сарматами. Но наша лѣтопись помнитъ, что отъ волоховъ, т.-е. отъ римлянъ Траяна, тяжко пришлось славянамъ, которые вынуждены были покидать свои дунайскія жилища. Но восточные славяне, принесшіе на Днѣпръ это воспоминаніе, пришли сюда не прямо съ Дуная, совершивъ непрерывную перекочевку: это была медленная передвижка съ остановкой на Карпатахъ, длившейся со II до VII в. Авары дали толчокъ дальнѣйшему движенію карпатскихъ славянъ въ разныя стороны. Въ V и VI вв. въ средней и восточной Европѣ очистилось много мѣстъ, покинутыхъ германскими племенами, которыхъ гуннское нашествіе двинуло на югъ и западъ въ римскія провинціи. Аварское нашествіе оказало подобное же дѣйствіе на славянскія племена, двинувъ ихъ на опустѣлыя мѣста. Разсказъ Константина Багрянороднаго о призывѣ сербовъ и хорватовъ на Балканскій полуостровъ импер. Иракліемъ въ VII в. для борьбы съ аварами заподозрѣнъ исторической критикой и наполненъ сомнительными подробностями; но въ основѣ его, кажется, лежитъ нѣчто дѣйствительное. Во всякомъ случаѣ VII в. былъ временемъ, когда въ той или другой связи съ аварскимъ движеніемъ возникъ рядъ славянскихъ государствъ (Чешское, Хорватское, Болгарское). Въ этотъ же вѣкъ по мѣстамъ, гдѣ прежде господствовали готы, стали разселяться восточные славяне, какъ въ странѣ, гдѣ прежде сидѣли вандалы и бургунды, тогда же разселялись ляхи.

Обособленіе славянъ восточныхъ. Изучая начало нашей исторіи, мы сейчасъ видѣли, какъ выдѣлялись славяне изъ этнографическои массы съ неопредѣленными племенными обликами, нѣкогда населявшей восточную припонтійскую Европу. Въ VII в., когда уже было извѣстно собственное родовое имя славянъ, мы замѣчаемъ признаки ихъ внутренняго видового раздѣленія, мѣстнаго и племенного. Трудно обозначить съ точностью время, къ которому можно было бы пріурочить обособленіе ихъ западной и восточной вѣтви; но до VII в. видимъ, что ихъ судьбы складываются въ тѣсной взаимной связи, въ зависимости отъ одинаковыхъ или сходныхъ обстоятельствъ и вліяній. Съ этого вѣка, когда въ жизни восточныхъ славянъ обозначились явленія, которыя можно признать начальными фактами нашей исторіи, эти славяне, разселяясь съ Карпатъ, вступаютъ подъ дѣйствіе особыхъ мѣстныхъ условій, сопровождающихъ и направляющихъ ихъ жизнь на протяженіи многихъ дальнѣйшихъ столѣтій. Наблюдая, какъ они устроялись на новыхъ мѣстахъ жительства, мы будемъ слѣдить за происхожденіемъ и дѣйствіемъ этихъ новыхъ условій.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 115-130.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.