Церковный календарь
Новости


2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. 60-лѣтіе священнослуженія митр. Анастасія (1976)
2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свѣтильникъ Русской Церкви блаж. митр. Антоній (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Св. Обитель и духовная школа на служеніи Церкви (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Чѣмъ каждый изъ насъ долженъ служить Церкви? (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 18 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція IX.
3) Политическія слѣдствія разселенія восточныхъ славянъ по русской равнинѣ. — Печенѣги въ южнорусскихъ степяхъ. — Русскіе торговые города вооружаются. — Варяги; вопросъ объ ихъ происхожденіи и времени появленія на Руси. — Образованіе городовыхъ областей и ихъ отношеніе къ племенамъ. — Варяжскія княжества. — Сказаніе о призваніи князей; его историческая основа. — Поведеніе скандинавскихъ викинговъ IX в. въ Западной Европѣ. — Образованіе великаго княжества Кіевскаго, какъ первой формы русскаго государства. — Значеніе Кіева въ образованіи государства. — Обзоръ изученнаго.

Печенѣги. Изложенными въ прошлый часъ экономическими послѣдствіями разселенія восточныхъ славянъ по русской равнинѣ были подготовлены и послѣдствія политическія, которыя становятся замѣтны нѣсколько позднѣе, съ начала IX в. Съ этого времени хозарское владычество, казавшееся столь прочнымъ дотолѣ, начало видимо колебаться. Причиной этого было то, что съ востока въ тылу у хозаръ появились новыя орды печенѣговъ и слѣдовавшихъ за ними узовъ-торковъ. Хозары съ трудомъ сдерживали напоръ этихъ новыхъ пришельцевъ. Чтобы сдержать этотъ напоръ, около 835 года, по просьбѣ хозарскаго кагана, византійскіе инженеры построили гдѣ-то на Дону, вѣроятно тамъ, гдѣ Донъ близко подходитъ къ Волгѣ, крѣпость Саркелъ, извѣстную въ нашей лѣтописи подъ именемъ Бѣлой Вежи. Но этотъ оплотъ не сдержалъ азіатскаго напора. Въ первой половинѣ IX в. варвары, очевидно, прорвались сквозь хозарскія поселенія на западъ за Донъ и засорили дотолѣ чистыя степныя дороги днѣпровскихъ славянъ. Есть два указанія на это, идущія съ разныхъ сторонъ. Въ одной западной латинской лѣтописи IX в., такъ называемой Бертинской, подъ 839 годомъ есть любопытный разсказъ о томъ, какъ послы отъ народа Руси, приходившіе въ Константинополь для подтвержденія дружбы, т.-е. для возобновленія торговаго договора, не хотѣли возвращаться «домой прежней дорогой по причинѣ жившихъ по ней варварскихъ жестокихъ народовъ (qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant). Изъ нашего источника узнаемъ, какіе это были варварскіе попутные народы. Одно изъ первыхъ извѣстій о Кіевѣ въ нѣкоторыхъ редакціяхъ Повѣсти о началѣ Русской земли говоритъ, что Аскольдъ и Диръ въ 867 году избили множество печенѣговъ. Значитъ, печенѣги уже около половины IX в. успѣли придвинуться близко къ Кіеву, отрѣзывая среднее Поднѣпровье отъ его черноморскихъ и каспійскихъ рынковъ. Другимъ врагомъ кіевской Руси были тогда Черные болгары, бродившіе по приморскимъ степямъ между Дономъ и Днѣпромъ: сохранилось извѣстіе, что въ 864 году въ войнѣ съ ними погибъ сынъ Аскольда. Хозарская власть, очевидно, уже не была въ состояніи оберегать русскихъ купцовъ на востокѣ.

Вооруженіе городовъ. Главные торговые торода Руси должны были сами взять на себя защиту своей торговли и торговыхъ путей. Съ этой минуты они начали вооружаться, опоясываться стѣнами, вводить у себя военное устройство, запасаться ратными людьми. Такъ промышленные центры, склады товаровъ, превращались въ укрѣпленные пункты, вооруженныя убѣжища.

Варяги. Одно внѣшнее обстоятельство помогло скопленію военно-промышленнаго люда въ этихъ городахъ. Съ начала IX в., съ конца царствованія Карла Великаго, по берегамъ Западной Европы начинаютъ рыскать вооруженныя шайки пиратовъ изъ Свандинавіи. Такъ какъ эти пираты выходили преимущественно изъ Даніи, то они стали извѣстны на Западѣ подъ именемъ дановъ. Около этого же времени и на рѣчныхъ путяхъ нашей равнины стали появляться заморскіе пришельцы съ Балтійскаго моря, получившіе здѣсь названіе варяговъ. Въ X и XI вв. эти варяги постоянно приходили на Русь или съ торговыми цѣлями, или по зову нашихъ князей, набиравшихъ изъ нихъ свои военныя дружины. Но присутствіе варяговъ на Руси становится замѣтно гораздо раньше X в.: Повѣсть временныхъ лѣтъ знаетъ этихъ варяговъ по русскимъ городамъ уже около половины IX в. Кіевское преданіе XI столѣтія наклонно было даже преувеличивать численность этихъ заморскихъ пришельцевъ. По этому преданію варяги, обычные обыватели русскихъ торговыхъ городовъ, издавна наполняли ихъ въ такомъ количествѣ, что образовали густой слой въ составѣ ихъ населенія, закрывавшій собою туземцевъ. Такъ, по словамъ Повѣсти, новгородцы сначала были славянами, а потомъ стали варягами, какъ бы оваряжились вслѣдствіе усиленнаго наплыва пришельцевъ изъ-за моря. Особенно людно скоплялись они въ Кіевской землѣ. По лѣтописному преданію Кіевъ даже былъ основанъ варягами, и ихъ въ немъ было такъ много, что Аскольдъ и Диръ, утвердившись здѣсь, могли набрать изъ нихъ цѣлое ополченіе, съ которымъ отважились напасть на Царьградъ.

Время ихъ появленія. Такъ смутное воспоминаніе нашей лѣтописи какъ будто отодвигаетъ появленіе варяговъ на Руси еще въ первую половину IX в. Встрѣчаемъ иноземное извѣстіе, изъ котораго видимъ, что дѣйствительно варяги или тѣ, кого такъ звали у насъ въ XI в., стали извѣстны Восточной Европѣ еще въ первой половинѣ IX в., задолго до того времени, къ которому наша Начальная лѣтопись пріурочиваетъ появленіе Рюрика въ Новгородѣ. Упомянутые послы отъ народа Руси, не хотѣвшіе изъ Константинополя возвратиться домой прежней дорогой, отправлены были въ 839 году съ византійскимъ посольствомъ къ германскому императору Людовику Благочестивому и тамъ по разслѣдованіи дѣла, по удостовѣреніи ихъ личности, оказажсь свеонами, шведами, т.-е. варягами, къ которымъ наша Повѣсть причисляетъ и шведовъ. Вслѣдъ за этимъ свидѣтельствомъ западной хроники идутъ навстрѣчу темному преданію нашей лѣтописи съ византійскаго и арабскаго Востока извѣстія о томъ, что уже въ первой половинѣ IX в. тамъ хорошо знали Русь по торговымъ дѣламъ съ нею и по ея нападеніямъ на сѣверные и южные берега Чернаго моря. Образцовыя критическія излѣдованія академика Васильевскаго о житіяхъ свв. Георгія Амастридскаго и Стефана Сурожскаго выяснили этотъ важный въ нашей исторіи фактъ. Въ первомъ изъ этихъ житій, написанномъ до 842 года, авторъ разсказываетъ, какъ Русь, народъ, который «всѣ знаютъ», начавъ опустошеніе южнаго черноморскаго берега отъ Пропонтиды, напала на Амастриду. Во второмъ житіи читаемъ, что по прошествіи немногихъ лѣтъ отъ смерти св. Стефана, скончавшагося въ исходѣ VIII в., большая русская рать съ сильнымъ княземъ Бравлиномъ, плѣнивъ страну отъ Корсуня до Керчи, послѣ десятидневннго боя взяла Сурожъ (Судакъ въ Крыму). Другія извѣстія ставятъ эту Русь первой половины IX в. въ прямую связь съ заморскими пришельцами, которыхъ наша лѣтопись помнитъ среди своихъ славянъ во второй половинѣ того же вѣка. Русь Бертинской хроники, оказавшаяся шведами, посольствовала въ Константинополѣ отъ имени своего царя хакана, всего вѣроятнѣе, хозарскаго кагана, которому тогда подвластно было днѣпровское славянство, и не хотѣла возвращаться на родину ближайшей дорогой по причинѣ опасностей отъ варварскихъ народовъ — намекъ на кочевниковъ днѣпровскихъ степей. Арабъ Хордадбе даже считаетъ «русскихъ» купцовъ, которыхъ онъ встрѣчалъ въ Багдадѣ, прямо славянами, приходящими изъ отдаленнѣйшихъ концовъ страны славянъ. Наконецъ, патріархъ Фотій называетъ Русью нападавшихъ при немъ на Царьградъ [1-я, 2-я], а по нашей лѣтописи это нападеніе было произведено кіевскими варягами Аскольда и Дира. Какъ видно, въ одно время съ набѣгами дановъ на Западѣ ихъ родичи варяги не только людно разсыпались по большимъ городамъ греко-варяжскаго пути Восточной Европы, но и такъ уже освоились съ Чернымъ моремъ и его берегами, что оно стало зваться Русскимъ, и по свидѣтельству арабовъ никто кромѣ Руси по нему не плавалъ въ началѣ X в.

Ихъ происхожденіе. Эти балтійскіе варяги, какъ и черноморская Русь, по многимъ признакамъ были скандинавы, а не славянскіе обитатели южно-балтійскаго побережья или нынѣшней южной Россіи, какъ думаютъ нѣкоторые ученые. Наша Повѣсть временныхъ лѣтъ признаетъ варяговъ общимъ названіемъ разныхъ германскихъ народовъ, обитавшихъ въ сѣверной Европѣ, преимущественно по Варяжскому (Балтійскому) морю, каковы шведы, норвежцы, готы, англы. Названіе это, по мнѣнію нѣкоторыхъ ученыхъ, есть славяно-русская форма скандинавскаго слова vaering или varing, значеніе котораго недостаточно выяснено. Византійцы XI в. знали подъ именемъ βάραγγοι норманновъ, служившихъ наемными тѣлохранителями у византійскаго императора. Въ началѣ XI в. нѣмцы, участвовавшіе въ походѣ польскаго короля Болеслава на князя русскаго Ярослава въ 1018 году, приглядѣвшись къ населенію Кіевской земли, разсказывали потомъ епископу мерзебургскому Титмару, дописывавшему тогда свою хронику, что въ Кіевской землѣ несмѣтное множество народа, состоящаго преимущественно изъ бѣглыхъ рабовъ и «проворныхъ дановъ» (ex velocibus danis), а нѣмцы едва ли могли смѣшать своихъ соплеменниковъ скандинавовъ съ балтійскими славянами. Въ Швеціи находятъ много древнихъ надписей на могильныхъ камняхъ, которыя говорятъ о древнихъ морскихъ походахъ изъ Швеціи на Русь. Скандинавскія саги, восходящія иногда къ очень древнему времени, разсказываютъ о такихъ же походахъ въ страну Гардарикъ, какъ называютъ они нашу Русь, т.-е. въ «царство городовъ». Самое это названіе, такъ мало идущее къ деревенской Руси, показываетъ, что варяжскіе пришельцы держались преимущественно въ большихъ торговыхъ городахъ Руси. Наконецъ, имена первыхъ русскихъ князей-варяговъ и ихъ дружинниковъ почти всѣ скандинавскаго происхожденія; тѣ же имена встрѣчаемъ и въ скандинавскихъ сагахъ: Рюрикъ въ формѣ Hrörekr, Труворъ Thorvardr, Олегъ по древне-кіевскому выговору на «о» Helgi, Ольга Helga, у Константина Багрянороднаго Ἔλγα, Игорь Ingvarr, Оскольдъ Höskuldr, Диръ Dyri, Фрелафъ Frilleifr, Свѣнальдъ Sveinaldr и т. п. Что касается до Руси, то арабскіе и византійскіе писатели X в. отличаютъ ее, какъ особое племя, отъ славянъ, надъ которыми она господствовала, и Константинъ Багрянородный въ перечнѣ днѣпровскихъ пороговъ отчетливо различаетъ славянскія и русскія ихъ названія, какъ слова, принадлежащія совсѣмъ особымъ языкамъ.

Образованіе военно-промышленнаго класса въ городахъ. Эти варяги-скандинавы и вошли въ составъ военно-промышленнаго класса, который сталъ складываться въ IX вѣкѣ по большимъ торговымъ городамъ Руси подъ вліяніемъ внѣшнихъ опасностей. Варяги являлись къ намъ съ иными цѣлями и съ иной физіономіей, не съ той, какую носили даны на Западѣ: тамъ данъ — пиратъ, береговой разбойникъ; у насъ варягъ — преимущественно вооруженный купецъ, идущій на Русь, чтобы пробраться далѣе въ богатую Византію, тамъ съ выгодой послужить императору, съ барышомъ поторговать, а иногда и пограбить богатаго грека, если представится къ тому случай. На такой характеръ нашихъ варяговъ указываютъ слѣды въ языкѣ и въ древнемъ преданіи. Въ областномъ русскомъ лексиконѣ варягъ — разнощикъ, мелочной торговецъ, варяжить — заниматься мелочнымъ торгомъ. Любопытно, что когда неторговому вооруженному варягу нужно было скрыть свою личность, онъ прикидывался купцомъ, идущимъ изъ Руси или на Русь: это была личина, внушавшая наибольшее довѣріе, наиболѣе привычная, къ которой всѣ приглядѣлись. Извѣстно, чѣмъ обманулъ Олегъ своихъ земляковъ Аскольда и Дира, чтобы выманить ихъ изъ Кіева. Онъ послалъ сказать имъ: «я купецъ, идемъ мы въ Грецію отъ Олега и княжича Игоря: придите къ намъ, землякамъ своимъ». Превосходная скандинавская сага о св. Олафѣ, полная историческихъ чертъ, разсказываетъ, какъ этотъ скандинавскій герой, долго и усердно служившій русскому конунгу Вальдамару, т.-е. св. Владиміру, возвращаясь съ дружиной на корабляхъ домой, былъ занесенъ бурею въ Померанію, во владѣнія вдовствующей княгини Гейры Буриславны, и не желая открывать свое званіе, выдалъ себя за купца гардскаго, т.-е. русскаго. Осаживаясь въ большихъ торговыхъ городахъ Руси, варяги встрѣчали здѣсь классъ населенія, соціально имъ родственный и нуждавшійся въ нихъ, классъ вооруженныхъ купцовъ, и входили въ его составъ, вступая въ торговое товарищество съ туземцами или нанимаясь за хорошій кормъ оберегать русскіе торговые пути и торговыхъ людей, т.-е. конвоировать русскіе торговые караваны.

Города и окрестное населеніе. Какъ скоро изъ туземныхъ и пришлыхъ элементовъ образовался такой классъ въ большихъ торговыхъ городахъ и они превратились въ вооруженные пункты, должно было измѣниться и ихъ отношеніе къ окрестному населенію. Когда стало колебаться хозарское иго, эти города у племенъ, платившихъ дань хозарамъ, сдѣлались независимыми. Повѣсть временныхъ лѣтъ не помнитъ, какъ поляне освободились отъ хозарскаго ига. Она разсказываетъ, что Аскольдъ и Диръ, подошедши Днѣпромъ къ Кіеву и узнавъ, что городокъ этотъ платитъ дань хозарамъ, остались въ немъ и набравъ много варяговъ, начали владѣть землею полянъ. Повидимому этимъ и обозначился конецъ хозарскаго владычества въ Кіевѣ. Мы не знаемъ, какъ Кіевъ и другіе города управлялись при хозарахъ; но можно замѣтить, что взявши въ свои руки защиту торговаго движенія, они скоро подчинили себѣ свои торговые округа. Это политическое подчиненіе торговыхъ районовъ промышленнымъ центрамъ, теперь вооруженнымъ, повидимому началось еще до призыва князей, т.-е. раньше половины IX вѣка. Повѣсть о началѣ Русской земли, разсказывая о первыхъ князьяхъ, вскрываетъ любопытный фактъ: за большимъ городомъ идетъ его округъ, цѣлое племя или часть его. Олегъ, отправившись по смерти Рюрика изъ Новгорода на югъ, взялъ Смоленскъ и посадилъ въ немъ своего намѣстника: въ силу этого безъ дальнѣйшей борьбы смоленскіе кривичи стали признавать власть Олега. Олегъ занялъ Кіевъ, и кіевскіе поляне вслѣдствіе этого также признали его власть. Такъ цѣлые округа являются въ зависимости отъ своихъ главныхъ городовъ и эта зависимость повидимому установилась помимо и раньше князей. Трудно сказать, какъ она устанавливалась. Можетъ-быть, торговые округа добровольно подчинялись городамъ, какъ укрѣпленнымъ убѣжищамъ, подъ давленіемъ внѣшней опасности; еще вѣроятнѣе, что при помощи вооруженнаго класса, скопившагося въ торговыхъ городахъ, послѣдніе силой завладѣвали своими торговыми округами; могло быть въ разныхъ мѣстахъ и то, и другое.

Образованіе городовыхъ областей. Какъ бы то ни было, въ неясныхъ извѣстіяхъ нашей Повѣсти обозначается первая мѣстная политическая форма, образовавшаяся на Руси около половины IX в.: это — городовая область, т.-е. торговый округъ, управляемый укрѣпленнымъ городомъ, который вмѣстѣ съ тѣмъ служилъ и промышленнымъ средоточіемъ для этого округа. Эти области и звались по именамъ городовъ. Когда образовалось княжество Кіевское, вобравшее въ себя племена восточныхъ славянъ, эти древнія городовыя области Кіевская, Черниговская, Смоленская и другія, прежде независимыя, вошли въ его составъ, какъ его административные округа, послужили готовыми единицами областного дѣленія, установившагося на Руси при первыхъ кіевскихъ князьяхъ къ половинѣ XI в. Возникаетъ вопросъ: дѣйствительно ли эти области образовались подъ вліяніемъ торговыхъ городовъ, не имѣли ли онѣ племенного происхожденія? Наша древняя Повѣсть о началѣ Руси, какъ мы видѣли, дѣлитъ восточныхъ славянъ на нѣсколько племенъ и довольно точно указываетъ ихъ размѣщеніе. Можетъ-быть, области Кіевскаго княжества X-XI вв. были политически объединившіяся племена полянъ, сѣверянъ и пр., а не промышленные округа древнихъ торговыхъ городовъ Руси? Разборъ этнографическаго состава древнихъ городовыхъ областей даетъ отрицательный отвѣтъ на этотъ вопросъ. Еслибы эти области имѣли племенное происхожденіе, сложились изъ племенныхъ связей, безъ участія экономическихъ интересовъ, каждое племя образовало бы особую область или, иначе говоря, каждая область составилась бы изъ одного племени. Но этого не было на дѣлѣ: не было ни одной области, которая бы состояла только изъ одного и притомъ цѣльнаго племени; большинство областей составилось изъ разныхъ племенъ или ихъ частей; въ иныхь областяхъ къ одному пѣльному племени примкнули разорванныя части другихъ племенъ. Такъ Новгородская область состояла изъ славянъ ильменскихъ съ вѣтвью кривичей, центромъ которой былъ городокъ Изборскъ. Въ составъ Черниговской области вошла сѣверная половина сѣверянъ съ частыо радимичей и съ цѣлымъ племенемъ вятичей, а Переяславскую область составила южная половина сѣверянъ. Кіевская область состояла изъ всѣхъ полянъ, почти всѣхъ древлянъ и южной части дреговичей съ городомъ Туровомъ на Припети. Сѣверная часть дреговичей съ городомъ Минскомъ оторвана была западной вѣтвью кривичей и вошла въ составъ Полоцкой области. Смоленская область составилась изъ восточной части кривичей со смежной частью радимичей. Такимъ образомъ древнее племенное дѣленіе не совпадало съ городовымъ или областнымъ, образовавшимся къ половинѣ XI в. Значитъ, не размѣщеніемъ племенъ очертились предѣлы городовыхъ областей. По племенному составу этихъ областей не трудно замѣтить, какая сила стягивала ихъ. Если среди племени возникало два большихъ города, оно разрывалось на двѣ области (кривичи, сѣверяне). Если среди племени не оказывалось и одного такого города, оно не образовывало и особой области, а входило въ составъ области чужеплеменнаго города. Замѣчаемъ при этомъ, что появленіе значительнаго торговаго города среди племени зависѣло отъ географическаго положенія послѣдняго: такіе города, становившіеся центрами областей, возникали среди населенія, жившаго по главнымъ рѣчнымъ торговымъ линіямъ Днѣпра, Волхова и Западной Двины. Напротивъ, племена, удаленныя отъ этихъ линій, не имѣли своихъ значительныхъ торговыхъ городовъ и потому не составили особыхъ областей, но вошли въ составъ областей чужеплеменныхъ торговыхъ городовъ. Такъ не видно большихъ торговыхъ городовъ у древлянъ, дреговичей, радимичей и вятичей: не было и особыхъ областей этихъ племенъ. Значитъ, силой, которая стягивала всѣ эти области, были именно торговые города, какіе возникали по главнымъ рѣчнымъ путямъ русской торговли и какихъ не было среди племенъ, отъ нихъ удаленныхъ. Если мы представимъ себѣ восточныхъ славянъ, какъ они устроились во второй половинѣ IX в., и сопоставимъ это устройство съ древнимъ племеннымъ дѣленіемъ ихъ, то найдемъ на всемъ пространствѣ отъ Ладоги до Кіева восемь славянскихъ племенъ. Четыре изъ нихъ (дреговичи, радимичи, вятичи и древляне) постепенно, частью уже при первыхъ кіевскихъ князьяхъ, а частью еще до нихъ, вошли въ составъ чужеплеменныхъ областей, а четыре другихъ племени (славяне ильменскіе, кривичи, сѣверяне и поляне) образовали шесть самостоятельныхъ городовыхъ областей, изъ коихъ ни одна кромѣ Переяславской не имѣла цѣльнаго, одноплеменнаго состава, каждая вобрала въ себя сверхъ одного господствуюшаго племени или господствующей части одного племени еще подчиненныя части другихъ племенъ, не имѣвшихъ своихъ большихъ городовъ. Это были области Новгородская, Полоцкая, Смоленская, Черниговская, Переяславская и Кіевская. Итакъ, повторю, большіе вооруженные города, ставшіе правителями областей, возникли именно среди тѣхъ племенъ, которыя принимали наиболѣе дѣятельное участіе во внѣшней торговлѣ. Города эти подчинили себѣ соплеменныя имъ окрестныя населенія, для которыхъ они прежде служили торговыми средоточіями, и образовали изъ нихъ политическіе союзы, области, въ составъ которыхъ втянули, частью еще до появленія князей кіевскихъ, а частью при нихъ, и сосѣднія поселенія чужихъ безгородныхъ племенъ.

Варяжскія княжества. Образованіе этой первой политической формы на Руси сопровождалось въ иныхъ мѣстахъ появленіемъ другой, вторичной и тоже мѣстной формы, варяжскаго княжества. Въ тѣхъ промышленныхъ пунктахъ, куда съ особенной силой приливали вооруженные пришельцы изъ-за моря, они легко покидали значеніе торговыхъ товарищей или наемныхъ охранителей торговыхъ путей и превращались во властителей. Во главѣ этихъ заморскихъ пришельцевъ, составлявшихъ военно-промышленныя компаніи, становились вожди, получавшіе при такомъ переворотѣ значеніе военныхъ начальниковъ охраняемыхъ ими городовъ. Такіе вожди въ скандинавскихъ сагахъ называются конингами или викингами. Оба эти термина перешли и въ нашъ языкъ, получивъ славяно-русскія формы князя и витязя. Эти слова есть и у другихъ славянъ, которые заимствовали ихъ у германскихъ племенъ средней Европы; въ нашъ языкъ они перешли отъ болѣе близкихъ къ намъ въ древности скандинавовъ, сѣверныхъ германцевъ. Превращеніе варяговъ изъ союзниковъ во властителей при благопріятныхъ обстоятельствахъ совершалось довольно просто. Извѣстенъ разсказъ Начальной лѣтописи о томъ, какъ Владиміръ, одолѣвъ кіевскаго брата своего Ярополка въ 980 году, утвердился въ Кіевѣ съ помощью призванныхъ изъ-за моря варяговъ. Заморскіе его соратники, почувствовавъ свою силу въ занятомъ ими городѣ, сказали своему наемщику: «князь, вѣдь городъ-то нашъ, мы его взяли; такъ мы хотимъ брать съ горожанъ окупъ — контрибуцію — по двѣ гривны съ человѣка». Владиміръ только хитростью сбылъ съ рукъ этихъ назойливыхъ наемниковъ, выпроводивъ ихъ въ Царьградъ. Такъ иные вооруженные города со своими областями при извѣстныхъ обстоятельствахъ попадали въ руки заморскихъ пришельцевъ и превращались во владѣнія варяжскихъ конинговъ. Такихъ варяжскихъ княжествъ мы встрѣчаемъ на Руси нѣсколько въ IX и X в. Такъ являются во второй половинѣ IX в. на сѣверѣ княжества Рюрика въ Новгородѣ, Синеусово на Бѣломъ Озерѣ, Труворово въ Изборскѣ, Аскольдово въ Кіевѣ. Въ X в. становятся извѣстны два другихъ княжества такого же происхожденія, Рогволодово въ Полоцкѣ и Турово въ Туровѣ на Припети. Наша древняя лѣтопись не помнитъ времени возникновенія двухъ послѣднихъ княжествъ; самое существованіе ихъ отмѣчено въ ней лишь мимоходомъ, кстати. Отсюда можно заключать, что такія княжества появлялись и въ другихъ мѣстахъ Руси, но исчезали безслѣдно. Подобное явленіе совершалось въ то время и среди славянъ южно-балтійскаго побережья, куда также проникали варяги изъ Скандинавіи. Стороннему наблюдателю такія варяжскія княжества представлялись дѣломъ настоящаго завоеванія, хотя основатели ихъ варяги являлись обыкновенно безъ завоевательной цѣли, искали добычи, а не мѣстъ для поселенія. Еврей Ибрагимъ, человѣкъ бывалый въ Германіи, хорошо знакомый съ дѣлами средней и восточной Европы, записка котораго сохранилась въ сочиненіи арабскаго писателя XI в. Аль-Бекри, около половины X в. писалъ, что «племена сѣвера (въ числѣ ихъ и Русь) завладѣли нѣкоторыми изъ славянъ и до сей поры живутъ среди нихъ, даже усвоили ихъ языкъ, смѣшавшись съ ними». Это наблюденіе? очевидно, прямо схвачено со славяно-варяжскихъ княжествъ, возникавшихъ въ то время по берегамъ Балтійскаго моря и по рѣчнымъ путямъ на Руси.

Сказаніе о призваніи князей. Появленіемъ этихъ варяжскихъ княжествъ вполнѣ объясняется и занесенное въ нашу Повѣсть о началѣ Руси сказаніе о призваніи князей изъ-за моря. По этому сказанію, еще до Рюрика варяги какъ-то водворились среди новгородцевъ и сосѣднихъ съ ними племенъ славянскихъ и финскихъ, кривичей, чуди, мери, веси, и брали съ нихъ дань. Потомъ данники отказались ее платить и прогнали варяговъ назадъ за море. Оставшись безъ пришлыхъ властителей, туземцы перессорились между собою; не было между ними правды, одинъ родъ возсталъ на другой и пошли между ними усобицы. Утомленные этими ссорами, туземцы собрались и сказали: «поищемъ себѣ князя, который бы владѣлъ нами и судилъ насъ по праву». Порѣшивъ такъ, они отправили пословъ за море къ знакомымъ варягамъ, къ Руси, приглашая желающихъ изъ нихъ придти владѣть пространной и обильной, но лишенной наряда землей. Три родные брата откликнулись на зовъ и пришли «съ роды своими», т.-е. съ дружинами земляковъ. Если снять нѣсколько идиллическій покровъ, которымъ подернуто это сказаніе, то предъ нами откроется очень простое, даже грубоватое явленіе, не разъ повторявшееся у насъ въ тѣ вѣка. По разнымъ редакціямъ начальнаго лѣтописнаго свода разсѣяны черты преданія, позволяющія возстановить дѣло въ его дѣйствительномъ видѣ. Собравъ ихъ, узнаемъ, что пришельцы призваны были не для одного внутренняго наряда, т.-е. устройства управленія. Преданіе говоритъ, что князья-братья, какъ только усѣлись на своихъ мѣстахъ, начали «города рубить и воевать всюду». Если призванные принялись прежде всего за стройку пограничныхъ укрѣпленій и всестороннюю войну, значитъ, они призваны были оборонять туземцевъ отъ какихъ-то внѣшнихъ враговъ, какъ защитники населенія и охранители границъ. Далѣе, князья-братья повидимому не совсѣмъ охотно, не тотчасъ, а съ раздумьемъ приняли предложеніе славяно-финскихъ пословъ, «едва избрашась, — какъ записано въ одномъ изъ лѣтописныхъ сводовъ, — боясь звѣринаго ихъ обычая и нрава». Съ этимъ согласно и уцѣлѣвшее извѣстіе, что Рюрикъ не прямо усѣлся въ Новгородѣ, но сперва предпочелъ остановиться вдали отъ него, при самомъ входѣ въ страну, въ городѣ Ладогѣ, какъ будто съ разсчетомъ быть поближе къ родинѣ, куда можно было бы укрыться въ случаѣ нужды. Въ Ладогѣ же онъ поспѣшилъ «срубить городъ», построить крѣпость тоже на всякій случай, для защиты туземцевъ отъ земляковъ-пиратовъ или же для своей защиты отъ самихъ туземцевъ, еслибы не удалось съ ними поладить. Водворившись въ Новгородѣ, Рюрикъ скоро возбудилъ противъ себя недовольство въ туземцахъ: въ томъ же лѣтописномъ сводѣ записано, что черезъ два года по призваніи новгородцы «оскорбились, говоря: быть намъ рабами и много зла потерпѣть отъ Рюрика и земляковъ его». Составился даже какой-то заговоръ: Рюрикъ убилъ вождя крамолы, «храбраго Вадима» и перебилъ многихъ новгородцевъ, его соумышленниковъ. Чрезъ нѣсколько лѣть еще множество новгородскихъ мужей бѣжало отъ Рюрика въ Кіевъ къ Аскольду. Всѣ эти черты говорятъ не о благодушномъ приглашеніи чужаковъ властвовать надъ безнарядными туземцами, а скорѣе о военномъ наймѣ. Очевидно, заморскіе князья съ дружиною призваны были новгородцами и союзными съ ними племенами для защиты страны отъ какихъ-то внѣшнихъ враговъ и получали опредѣленный кормъ за свои сторожевыя услуги. Но наемные охранители повидимому желали кормиться слишкомъ сытно. Тогда поднялся ропотъ среди плательщиковъ корма, подавленный вооруженною рукою. Почувствовавъ свою силу, наемники превратились во властителей, а свое наемное жалованье превратили въ обязательную дань съ возвышеніемъ оклада. Вотъ простой прозаическій фактъ, повидимому скрывающійся въ поэтической легендѣ о призваніи князей: область вольнаго Новгорода стала варяжскимъ княжествомъ.

Скандинавскіе викинги въ Зап. Европѣ. Событія, о которыхъ повѣствуетъ наше сказаніе о призваніи князей, не заключали въ себѣ ничего особеннаго, небывалаго, чтó случилось только въ нашей странѣ. Они принадлежали къ порядку явленій, довольно обычныхъ въ тогдашней западной Европѣ. Девятый вѣкъ былъ временемъ усиленнаго опустошительнаго разгула морскихъ пиратовъ изъ Скандинавіи. Достаточно прочитать хроники IX в. монастырей Бертинскаго и Ваастскаго, чтобы видѣть, что на Востокѣ съ нѣкоторыми мѣстными измѣненіями повторялось то же, чтó происходило тогда на Западѣ. Съ 830 годовъ до конца вѣка тамъ не проходило почти ни одного года безъ норманскаго нашествія. На сотняхъ судовъ рѣками, впадающими въ Нѣмецкое море и Атлантическій океанъ, Эльбой, Рейномъ, Сеной, Луарой, Гаронной, даны проникали въ глубь той или другой страны, опустошая все вокругъ, жгли Кельнъ, Триръ, Бордо, самый Парижъ, проникали въ Бургундію и Овернь, иногда на много лѣтъ водворялись и хозяйничали въ странѣ изъ укрѣпленныхъ стоянокъ гдѣ-нибудь на островѣ въ устьѣ рѣки и отсюда выходили собирать дань съ покоренныхъ обывателей или, взявъ окупъ, сколько хотѣли, въ одномъ мѣстѣ, шли за тѣмъ же въ другую страну. Въ 847 году послѣ многолѣтнихъ вторженій въ Шотландію они заставили страну платить имъ дань, усѣвшись на ближнихъ островахъ; но черезъ годъ скотты не дали имъ дани и прогнали ихъ, какъ поступили съ ихъ земляками новгородцы около того же времени. Безсильные Каролинги заключали съ ними договоры, нѣкоторыми условіями живо напоминающіе договоры кіевскихъ князей X в. съ греками, откупались отъ нихъ тысячами фунтовъ серебра или уступали ихъ вождямъ въ ленъ цѣлыя пограничныя области съ обязательствомъ защищать страну отъ своихъ же соплеменниковъ: такъ возникали и на Западѣ своего рода варяжскія княжества. Бывали случаи, когда партія дановъ, хозяйничавшая по одной рѣкѣ Франціи, обязывалась франкскому королю за извѣстную плату прогнать или перебить соотчичей, грабившихъ по другой рѣкѣ, нападала на нихъ, брала и съ нихъ окупъ, потомъ враги соединялись и партіями расходились по странѣ на добычу, какъ Аскольдъ и Диръ, слуги мирно призваннаго Рюрика, отпросившись у него въ Царьградъ, по пути засѣли въ Кіевѣ, набрали варяговъ и начали владѣть полянами независимо отъ Рюрика. Во второй половинѣ IX в. много шумѣлъ по Эльбѣ и Рейну современникъ и тезка нашего Рюрика, можетъ-быть, даже землякъ его, датскій бродяга-викингъ Рорихъ, какъ называетъ его Бертинская хроника. Онъ набиралъ ватаги норманновъ для побережныхъ грабежей, заставилъ импер. Лотаря уступить ему въ ленъ нѣсколько графствъ во Фрисландіи, не разъ присягалъ ему вѣрно служить и измѣнялъ присягѣ, былъ изгоняемъ фризами, добивался королевской власти на родинѣ и, наконецъ, гдѣ-то сложилъ свою обремененную приключеніями голову. И достойно замѣчанія, что подобно дружинамъ первыхъ кіевскихъ князей эти ватаги пиратовъ состояли изъ крещеныхъ и язычниковъ; первые при договорахъ переходили на службу къ франкскимъ королямъ, владѣнія которыхъ только что опустошали.

Балтійскіе варяги на Волховѣ и Днѣпрѣ. Этими западными дѣлами проясняются событія на Волховѣ и Днѣпрѣ. Около половины IX в. дружина балтійскихъ варяговъ проникла Финскимъ заливомъ и Волховомъ къ Ильменю и стала брать дань съ сѣверныхъ славянскихъ и финскихъ племенъ. Туземцы, собравшись съ силами, прогнали пришельцевъ и для обороны отъ ихъ дальнѣйшихъ нападеній наняли партію другихъ варяговъ, которыхъ звали Русью. Укрѣпившись въ обороняемой странѣ, нарубивъ себѣ «городовъ», укрѣпленныхъ стоянокъ, наемные сторожа повели себя завоевателями. Вотъ все, чтó случилось. Фактъ состоялъ изъ двухъ моментовъ, изъ наемнаго договора съ иноземцами о внѣшней оборонѣ и изъ насильственнаго захвата власти надъ туземцами. Наше сказаніе о призваніи князей поставило въ тѣни второй моментъ и изъяснительно изложило первый, какъ актъ добровольной передачи власти иноземцамъ туземцами. Идея власти перенесена изъ второго момента, съ почвы силы, въ первый, на основу права, и вышла очень недурно комбинированная юридическая постройка начала русскаго государства. На то были свои причины. Не забудемъ, что сказаніе о призваніи князей, какъ и всѣ древнѣйшія преданія о Русской землѣ, дошло до насъ въ томъ видѣ, какъ его знали и понимали русскіе книжные, ученые люди XI и начала XII вѣка, къ которымъ принадлежали неизвѣстный авторъ Повѣсти временныхъ лѣтъ и игуменъ Сильвестръ, составитель начальнаго лѣтописнаго свода, обработавшій эту Повѣсть и поставившій ее во главѣ своего ученаго историческаго труда. Въ XI в. варяги продолжали приходить на Русь наемниками, но уже не превращались здѣсь въ завоевателей, и насильственный захватъ власти, переставъ повторяться, казался маловѣроятнымъ. Притомъ, русское общество XI в. видѣло въ своихъ князьяхъ установителей государственнаго порядка, носителей законной власти, подъ сѣнію которой оно жило, и возводило ея начало къ призванію князей. Авторъ и редакторъ Повѣсти временныхъ лѣтъ не могли довольствоваться уцѣлѣвшими въ преданіи мало назидательными подробностями того, чтó случилось нѣкогда въ Новгородѣ: какъ мыслящіе бытописатели, они хотѣли осмыслить фактъ его слѣдствіями, случай освѣтить идеей. Фактически государства основываются различнымъ образомъ, но юридическимъ моментомъ ихъ возникновенія считается общественное признаніе властвующtй силы властью по праву. Идея такой правомѣрной власти и внесена въ легенду о призваніи. Вѣче сѣверныхъ союзныхъ племенъ, какъ-то собравшееся среди родовой усобицы и постановившее искать князя, который бы «владѣлъ и судилъ по праву», и обращенное къ Руси депутатами вѣча приглашеніе итти «княжить и володѣть» великой и обильной, но безнарядной землей — чтó это такое, какъ не стереотипная формула идеи правомѣрной власти, возникающей изъ договора, — теоріи очень старой, но постоянно обновляющейся по ея доступности мышленію, дѣлающему первые опыты усвоенія политическихъ понятій? Сказаніе о призваніи князей, какъ оно изложено въ Повѣсти, совсѣмъ не народное преданіе, не носитъ на себѣ его обычныхъ признаковъ: это — схематическая притча о происхожденіи государства, приспособленная къ пониманію дѣтей школьнаго возраста.

Образованіе вел. княжества кіевскаго. Изъ соединенія варяжскихъ княжествъ и сохранившихъ самостоятельность городовыхъ областей вышла третья политическая форма, завязавшаяся на Руси: то было великое княжество Кіевское. Образованіе этого княжества было подготовлено указанными выше экономическими и политическими фактами. На какихъ бы пунктахъ русскаго промышленнаго міра ни появлялись варяжскіе князья, ихъ постоянно тянуло къ городу на южной окраинѣ этого міра, замыкавшему цѣпь торговыхъ русскихъ городовъ по греко-варяжской рѣчной линіи Днѣпра-Волхова, — къ Кіеву. Здѣсь заморскіе искатели выгоднаго найма и торговаго барыша могли поживиться всего болѣе. Кіевъ былъ сборнымъ пунктомъ русской торговли; къ нему стягивались торговыя лодки отовсюду, съ Волхова, Западной Двины, верхняго Днѣпра и его притоковъ. Отсюда, въ лѣтописномъ разсказѣ о событіяхъ IX и X вв. довольно явственно выступаютъ два факта: тяготѣніе варяжскихъ пришельцевъ съ Балтійскаго моря къ Кіеву и экономическая зависимость русскихъ городовъ отъ Кіева. Кто владѣлъ Кіевомъ, тотъ держалъ въ своихъ рукахъ ключъ отъ главныхъ воротъ русской торговли. Вотъ почему всѣхъ варяжскихъ князей, появлявшихся на сѣверѣ, тянуло къ Кіеву. Изъ-за него они соперничали другъ съ другомъ и истребляли одинъ другого. Такъ новгородскій князь Олегъ за Кіевъ погубилъ земляковъ своихъ Аскольда и Дира; такъ и другой новгородскій князь Владиміръ за тотъ же Кіевъ погубилъ своего родного брата Ярополка. Съ другой стороны, всѣ торговые русскіе города стояли въ экономической зависимости отъ Кіева. Въ Кіевѣ сходились нити ихъ благосостоянія; онъ могъ подорвать ихъ торговлю, перерѣзавъ главную артерію хозяйственныхъ оборотовъ страны, не пропуская торговыхъ лодокъ внизъ по Днѣпру къ азовскимъ и черноморскимъ рынкамъ. Поэтому общимъ интересомъ этихъ городовъ было жить въ дружбѣ съ Кіевомъ, чтобы изъ Кіева имѣть свободный выходъ на степныя торговыя дороги. Этотъ общій интересъ замѣтно сквозитъ въ разсказѣ Начальной лѣтописи о первыхъ князьяхъ, утверждавшихся въ Кіевѣ. Аскольдъ съ Диромъ, отдѣлившись отъ дружины Рюрика, безпрепятственно спустились Днѣпромъ до Кіева и безъ замѣтной борьбы овладѣли имъ вмѣстѣ со всею землею полянъ. Дальнѣйшая дѣятельность этихъ варяжскихъ викинговъ въ Кіевѣ объясняетъ причины ихъ успѣха. Лѣтопись замѣчаетъ, что послѣ Кія, основателя Кіева, полянъ обижали древляне и другія окольныя племена. Поэтому Аскольдъ и Диръ, какъ только утвердились въ Кіевѣ, вступили въ борьбу съ этими племенами, древлянами, печенѣгами, болгарами, а потомъ, собравъ варяговъ, предприняли походъ на Царьградъ. Современникъ и очевидецъ этого нападенія, константинопольскій патріархъ Фотій говоритъ въ одной произнесенной по этому случаю проповѣди, что Русь очень ловко смастерила набѣгъ, тихонько подкралась къ Константинополю, когда императоръ Михаилъ III съ войскомъ и флотомъ ходилъ на сарацинъ, оставивъ свою столицу беззащитной со стороны моря. Значитъ, Кіевская Русь не только хорошо знала морской путь къ Царьграду, но и умѣла добывать своевременныя свѣдѣнія о дѣлахъ Византіи: сами греки дивились нечаянности и необычайной быстротѣ нападенія. Оно вызвано было, по словамъ Фотія, тѣмъ, что греческій народъ нарушилъ договоръ, предпринято было Русью съ цѣлью отмстить за обиду, нанесенную ея землякамъ, русскимъ купцамъ, повидимому за неуплату долга, слѣдовательно, имѣло цѣлью силой возстановить торговыя сношенія, насильственно прерванныя греками. Значитъ еще до 860 года между Русью и Византіей существовали торговыя сношенія, закрѣпленныя дипломатическимъ актомъ, и узломъ этихъ сношеній былъ Кіевъ, откуда вышелъ смѣлый набѣгъ 860 года. Узнаемъ далѣе, что эти сношенія были довольно давнія, завязались еще въ первой половинѣ IX в. Послы отъ народа Руси, о которыхъ говоритъ Бертинская лѣтопись подъ 839 годомъ, приходили въ Царьградъ для установленія или возстановленія дружбы, т.-е. для заключенія договора. Такой же рядъ явленій повторился и въ исторіи Олега, шедшаго по слѣдамъ Аскольда. Онъ такъ же безпрепятственно спустился изъ Новгорода по Днѣпру, безъ особеннаго труда захватилъ по дорогѣ Смоленскъ и Любечъ и безъ борьбы завладѣлъ Кіевомъ, погубивши своихъ земляковъ Аскольда съ Диромъ. Утвердившись въ Кіевѣ, онъ началъ рубить вокругъ него новые города для защиты Кіевской земли отъ набѣговъ изъ степи, а потомъ съ соединенными силами разныхъ племенъ предпринялъ новый походъ на Царьградъ, кончившійся также заключеніемъ торговаго договора. Значитъ, и этотъ походъ предпринятъ былъ съ цѣлью возстановить торговыя сношенія Руси съ Византіей, опять чѣмъ-либо прерванныя. Обоихъ вождей, повидимому, дружно поддерживали въ этихъ походахъ всѣ племена, заинтересованныя во внѣшней торговлѣ, преимущественно обитавшія по рѣчной линіи Днѣпра-Волхова, т.-е. обыватели большихъ торговыхъ городовъ Руси. По крайней мѣрѣ, въ лѣтописномъ разсказѣ о походѣ Олега читаемъ, что кромѣ подвластныхъ Олегу племенъ въ дѣлѣ участвовали и племена неподвластныя, добровольно къ нему присоединившіяся, отдаленные дулѣбы и хорваты, жившіе въ области верхняго Днѣстра и обоихъ Буговъ, по сѣверо-восточнымъ склонамъ и предгорьямъ Карпатъ. Охрана страны отъ степныхъ кочевниковъ и далекіе военные походы на Царьградъ для поддержанія торговыхъ сношеній, очевидно, вызывали общее и дружное содѣйствіе во всемъ промышленномъ мірѣ по торговымъ линіямъ Днѣпра-Волхова и другихъ рѣкъ равнины. Этотъ общій интересъ и соединилъ прибрежные торговые города подъ властью князя кіевскаго, руководителя въ этомъ дѣлѣ по положенію, какое создавалось для него двоякимъ значеніемъ Кіева.

Двоякое значеніе Кіева. Кіевъ служилъ главнымъ оборонительнымъ форпостомъ страны противъ степи и центральной вывозной факторіей русской торговли. Потому, попавъ въ варяжскія руки, онъ не могъ остаться простымъ мѣстнымъ варяжскимъ княжествомъ, какими были возникшія въ то же время княжества въ Новгородѣ, Изборскѣ и на Бѣлоозерѣ или позднѣе въ Полоцкѣ и Туровѣ. Завязавшіяся торговыя связи съ Византіей и арабскимъ Востокомъ, съ черноморскими, азовскими и каспійскими рынками, направляя народный трудъ на разработку лѣсныхъ богатствъ страны, стягивали къ Кіеву важнѣйшіе хозяйственные ея обороты. Но для обезпеченія этихъ оборотовъ необходимо было имѣть безопасныя границы и открытые торговые пути по степнымъ рѣкамъ, даже производить иногда вооруженное давленіе на самые рынки для пріобрѣтенія выгодныхъ торговыхъ условій. Всего этого можно было достигнуть только соединенными силами всѣхъ восточныхъ славянскихъ племенъ, т.-е. насильственнымъ подчиненіемъ тѣхъ изъ нихъ, которыя, живя въ сторонѣ отъ главныхъ торговыхъ путей, не имѣли побужденій добровольно поддерживать князей кіевскихъ. Вотъ почему извѣстія свои и чужія говорятъ о воинственныхъ дѣлахъ первыхъ князей кіевскихъ. Изслѣдованія академика Васильевскаго о житіяхъ свв. Георгія Амастридскаго и Стефана Сурожскаго достаточно убѣдительно доказали, что Русь еще въ первой половинѣ IX в. дѣлала набѣги на берега Чернаго моря, даже южные. Но до патріарха Фотія она не отваживалась напасть на самый Царьградъ. До Фотія дошли кое-какіе слухи о начавшемся важномъ переворотѣ на Руси, шедшемъ именно изъ Кіева, и онъ въ своихъ проповѣдяхъ [1-я, 2-я] по случаю нападенія Руси на Царьградъ и въ послѣдовавшемъ за тѣмъ окружномъ посланіи объясняетъ происхожденіе этой русской дерзости. Народъ, ни кѣмъ не знаемый до этого нападенія, ничтожный, по словамъ Фотія, вдругъ сталъ пресловутымъ, прославленнымъ послѣ этого отважнаго дѣла, а отвага внушена была ему тѣмъ, что недавно онъ поработилъ сосѣднія племена, и этотъ успѣхъ сдѣлалъ его черезчуръ гордымъ и дерзкимъ. Значитъ, какъ только основалось въ Кіевѣ варяжское княжество, отсюда началось сосредоточеніе силъ страны и вышло первое общерусское предпріятіе, вызванное общимъ интересомъ, обезпеченіемъ торговыхъ сношеній.

Кіевское княжество — первая форма русскаго государства. Таковы были условія, при содѣйствіи которыхъ возникло великое княжество Кіевское. Оно явилось сперва однимъ изъ мѣстныхъ варяжскихъ княжествъ: Аскольдъ съ братомъ усѣлись въ Кіевѣ, какъ простые варяжскіе конинги, охранявшіе внѣшнюю безопасность и торговые интересы захваченнаго ими владѣнія. Олегъ шелъ по ихъ слѣдамъ и продолжалъ ихъ дѣла. Но военно-промышленное положеніе Кіева сообщило всѣмъ имъ болѣе широкое значеніе. Кіевская земля прикрывала собою съ юга всю страну по греко-варяжскому пути; ея торговые интересы раздѣляла вся страна, ею прикрываемая. Потому, подъ властью кіевскаго князя волей или неволей соединились другія варяжскія княжества и городовыя области Руси, и тогда Кіевское княжество получило значеніе русскаго государства. Это подчиненіе было вынуждено политической и экономической зависимостью отъ Кіева, въ какую эти княжества и области стали съ паденіемъ хозарскаго владычества въ степи. Поэтому, появленіе Рюрика въ Новгородѣ, кажется мнѣ, неудобно считать началомъ русскаго государства: тогда въ Новгородѣ возникло мѣстное и притомъ кратковременное варяжское княжество. Русское государство основалось дѣятельностью Аскольда и потомъ Олега въ Кіевѣ: изъ Кіева, а не изъ Новговода пошло политическое объединеніе русскаго славянства; Кіевское варяжское княжество этихъ витязей стало зерномъ того союза славянскихъ и сосѣднихъ съ ними финскихъ племенъ, который можно признать первоначальной формой русскаго государства.

Военно-промышленное его происхожденіе. Государство становится возможно, когда среди населенія, разбитаго на безсвязныя части съ разобщенными или даже враждебными стремленіями, является либо вооруженная сила, способная принудительно сплотить эти безсвязныя части, либо общій интересъ, достаточно сильный, чтобы добровольно подчинить себѣ эти разобщенныя или враждебныя стремленія. Въ образованіи русскаго государства принимали участіе оба указанные фактора, общій интересъ и вооруженная сила. Общій интересъ состоялъ въ томъ, что всѣ торговые города Руси съ появленіемъ наводнившихъ степь печенѣговъ почувствовали потребность въ вооруженной силѣ, способной оградить предѣлы страны и ея степныя торговыя дороги отъ внѣшнихъ нападеній. Главнымъ исходнымъ пунктомъ, изъ котораго выходили русскіе торговые караваны къ черноморскимъ и каспійскимъ рынкамъ по степнымъ рѣкамъ, былъ Кіевъ. Какъ скоро здѣсь явилась вооруженная сила, доказавшая свою способность удовлетворять указаннымъ потребностямъ страны, этой силѣ добровольно подчинились всѣ торговые города Руси съ ихъ областями. Этой силой былъ варяжскій князь со своей дружиной. Ставъ носителемъ и охранителемъ общаго интереса, подчинившаго ему торговые города страны, этотъ князь съ дружиной изъ вооруженной силы превращается въ политическую власть. Но пользуясь новыми средствами, которыя доставляла ему эта власть, князь началъ насильственно подчинять себѣ и другія племена, не раздѣлявшія этого общаго интереса, слабо участвовавшія въ торговыхъ оборотахъ страны. Завоеваніемъ этихъ племенъ, удаленныхъ отъ центральной рѣчной дороги, завершено было политическое объединеніе восточныхъ славянъ. Такъ, повторяю, въ образованіи русскаго государства участвовали и общій интересъ и вооруженная завоевательная сила, потому что общій интересъ соединился съ завоевательной силой: нужды и опасности русской торговли вызвали къ дѣйствію на ея защиту вооруженную дружину съ княземъ во главѣ, а эта дружина, опираясь на одни племена, завоевала другія. Прочтите внимательно разсказъ Начальной лѣтописи о кіевскихъ князьяхъ IX и X вв., и предъ вами раскроется это двойственное военно-промышленное происхожденіе Кіевскаго княжества, древнѣйшей формы русскаго государства. Первыя племена, примкнувшія къ Кіевскому княжеству и усердно поддерживавшія его князей въ заморскихъ походахъ, были именно племена, жившія по главной рѣчной дорогѣ Днѣпра-Волхова и тяготѣвшія къ большимъ торговымъ городамъ. Эти племена легко подчинялись власти кіевскаго князя. Славяне новгородскіе, призвавшіе князей, пытавшіеся бунтовать противъ Рюрика и потомъ покинутые Олегомъ и Игоремь для Кіева, повиновались имъ безропотно. Чтобы подчинить другія племена, иногда достаточно было одного похода, даже безъ борьбы: такъ были покорены кривичи смоленскіе и сѣверяне. Напротивъ, племена, обитавшія въ сторонѣ отъ этой рѣчной дороги, среди которыхъ не было большихъ торговыхъ городовъ, т.-е. значительнаго вооруженнаго купечества, долго противились власти новыхъ правителей и покорились имъ только послѣ упорной, не разъ возобновлявшейся борьбы. Такъ послѣ многихъ трудныхъ походовъ были покорены древляне и радимичи; съ такими же усиліями были покорены и вятичи въ концѣ X в., спустя столѣтіе послѣ основанія Кіевскаго княжества. Таковъ былъ окончательный фактъ, завершившій собою рядъ сложныхъ процессовъ юридическихъ, экономическихъ и политическихъ, начавшихся разселеніемъ восточныхъ славянъ по русской равнинѣ. Перечислю еще разъ эти процессы.

Обзоръ изученнаго. Мы застаемъ восточныхъ славянъ въ VIII и VIII вв. на походѣ, въ состояніи все усиливавшагося общественнаго разложенія. Образовавшійся между ними на Карпатахъ военный союзъ распался на составлявшія его племена, племена разложились на роды, даже роды начали дробиться на мелкіе дворы или семейныя хозяйства, какими эти славяне стали жить на днѣпровскомъ новосельи. Но здѣсь подъ дѣйствіемъ новыхъ условій завязался среди нихъ обратный процессъ постепенно взаимнаго сцѣпленія; только связующимъ элементомъ въ новыхъ общественныхъ построеніяхъ служило уже не чувство кровнаго родства, а экономическій интересъ, вызванный къ дѣйствію свойствами страны и внѣшними обстоятельствами. Южныя рѣки равнины и наложенное со стороны иго втянуло восточныхъ славянъ въ оживленную внѣшнюю торговлю. Эта торговля стянула разбросанные одинокіе дворы въ сельскія торговыя средоточія, погосты, потомъ, въ большіе торговые города съ ихъ областями. Новыя внѣшнія опасности съ начала IX в. вызвали новый рядъ переворотовъ. Торговые города вооружились; тогда они изъ главныхъ складочныхъ пунктовъ торговли превратились въ политическіе центры, а ихъ торговые округа стали ихъ государственными территоріями, городовыми областями; нѣкоторыя изъ этихъ областей сдѣлались варяжскими княжествами, а изъ соединенія тѣхъ и другихъ образовалось великое княжество Кіевское, древнѣйшая форма русскаго государства. Такова связь экономическихъ и политическихъ фактовъ въ нашей начальной исторіи: экономическіе интересы послѣдовательно превращались въ общественныя связи, изъ которыхъ выростали политическіе союзы.

Теперь, изучивъ рядъ древнѣйшихъ явленій нашей исторіи, припомнимъ тотъ исходный вопросъ, отъ котораго мы отправились въ этомъ изученіи. Обращаясь къ первому періоду нашей исторіи, я изложилъ два взгляда на ея начало. Одни начинаютъ ее довольно поздно, не ранѣе половины IX в., съ прихода варяговъ, заставшихъ восточныхъ славянъ въ дикомъ состояніи, безъ всякихъ зачатковъ гражданственности; другіе отодвигаютъ начало нашей исторіи въ туманную даль дохристіанской древности. Припомнивъ изученные нами факты и извлеченные изъ нихъ выводы, мы можемъ установить свое отношеніе къ тому и другому взгляду. Наша исторія не такъ стара, какъ думаютъ одни, началась гораздо позднѣе начала христіанской эры; но она и не такъ запоздала, какъ думаютъ другіе: около половины IX в. она не начиналась, а уже имѣла за собою нѣкоторое прошедшее, только не многовѣковое, считавшее въ себѣ два съ чѣмъ-нибудь столѣтія.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 152-179.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.