Церковный календарь
Новости


2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 14 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція X.
Дѣятельность первыхъ кіевскихъ князей. — Объединеніе восточныхъ славянскихъ племенъ подъ властью кіевскаго князя. — Устройство управленія. — Налоги; повозы и полюдья. — Связь управленія съ торговымъ оборотомъ. — Внѣшняя дѣятельность кіевскихъ князей. — Договоры и торговыя сношенія Руси съ Византіей. — Значеніе этихъ договоровъ и сношеніи въ исторіи русскаго права. — Внѣшнія затрудненія и опасности русской торговли. — Оборона степныхъ границъ. — Русская земля въ половинѣ XI в. — Населеніе и предѣлы. — Значеніе великаго князя кіевскаго. — Княжеская дружина; ея политическая и экономическая близкость къ купечеству большихъ городовъ. — Варяжскій элементъ въ составѣ этого купечества. — Рабовладѣніе, какъ первоначальная основа сословнаго дѣленія. — Варяжскій элементъ въ составѣ дружины. — Разновременныя значенія слова «Русь». — Превращеніе племенъ въ сословія.

Мы старались разсмотрѣть фактъ, скрытый въ разсказѣ Начальной лѣтописи о первыхъ кіевскихъ князьяхъ, который можно было бы признать началомъ русскаго государства. Мы нашли, что сущность этого факта такова: приблизительно къ половинѣ IX в. внѣшнія и внутреннія отношенія въ торгово-промышленномъ мірѣ русскихъ городовъ сложились въ такую комбинацію, въ силу которой охрана границъ страны и ея внѣшней торговли стала ихъ общимъ интересомъ, подчинившимъ ихъ князю кіевскому и сдѣлавшимъ Кіевское варяжское княжество зерномъ русскаго государства. Этотъ фактъ надобно относить ко второй половинѣ IX в.: точнѣе я не рѣшаюсь обозначить его время.

Направленіе дѣятельности кіевскихъ князей. Общій интересъ, создавшій великое княжество Кіевское, охрана границъ и внѣшней торговли, направлялъ и его дальнѣйшее развитіе, руководилъ какъ внутренней, такъ и внѣшней дѣятельностію первыхъ кіевскихъ князей. Читая начальный лѣтописный сводъ, встрѣчаемъ рядъ полуисторическихъ и полусказочныхъ преданій, въ которыхъ историческая правда сквозитъ чрезъ прозрачную ткань поэтической саги. Эти преданія повѣствуютъ о князьяхъ кіевскихъ IX и X вв. Олегѣ, Игорѣ, Святославѣ, Ярополкѣ, Владимірѣ. Вслушиваясь въ эти смутныя преданія, безъ особенныхъ критическихъ усилій можно уловить основныя побужденія, которыя направляли дѣятельность этихъ князей.

Покореніе восточнаго славянства. Кіевъ не могъ остаться стольнымъ городомъ одного изъ мѣстныхъ варяжскихъ княжествъ: онъ имѣлъ общерусское значеніе, какъ узловой пунктъ торгово-промышленнаго движенія, и потому сталъ центромъ политическаго объединенія всей земли. Дѣятельность Аскольда, повидимому, ограничивалась огражденіемъ внѣшней безопасности Кіевской области: изъ лѣтописи не видно, чтобы онъ покорилъ какое-либо изъ окольныхъ племенъ, отъ которыхъ оборонялъ своихъ полянъ, хотя слова Фотія о Росѣ, возгордившемся порабощеніемъ окрестныхъ племенъ, какъ будто намекаютъ на это. Первымъ дѣломъ Олега въ Кіевѣ лѣтопись выставляетъ расширеніе владѣній, собираніе восточнаго славянства подъ своею властью. Лѣтопись ведетъ это дѣло съ подозрительной послѣдовательностью, присоединяя къ Кіеву по одному племени ежегодно. Олегъ занялъ Кіевъ въ 882 году; въ 883 году были покорены древляне, въ 884 сѣверяне, въ 885 радимичи; послѣ того длинный рядъ лѣтъ оставленъ пустымъ. Очевидно, это порядокъ лѣтописныхъ воспоминаній или соображеній, а не самыхъ событій. Къ началу XI в. всѣ племена восточныхъ славянъ были приведены подъ руку кіевскаго князя; вмѣстѣ съ тѣмъ племенныя названія появляются все рѣже, замѣняясь областными по именамъ главныхъ городовъ. Расширяя свои владѣнія, князья кіевскіе устанавливали въ подвластныхъ странахъ государственный порядокъ, прежде всего, разумѣется, администрацію налоговъ. Старыя городовыя области послужили готовымъ основаніемъ административнаго дѣленія земли. Въ подчиненныхъ городовыхъ областяхъ по городамъ Чернигову, Смоленску и др. князья сажали своихъ намѣстниковъ, посадниковъ, которыми были либо ихъ наемные дружинники, либо собственные сыновья и родственники. Эти намѣстники имѣли свои дружины, особые вооруженные отряды, дѣйствовали довольно независимо, стояли лишь въ слабой связи съ государственнымъ центромъ, съ Кіевомъ, были такіе же конинги, какъ и князь кіевскій, который считался только старшимъ между ними и въ этомъ смыслѣ назывался «великимъ княземъ русскимъ» въ отличіе отъ князей мѣстныхъ, намѣстниковъ. Для увеличенія важности кіевскаго князя и эти намѣстники его въ дипломатическихъ документахъ величались «великими князьями». Такъ по предварительному договору съ греками 907 г. Олегъ потребовалъ «укладовъ» на русскіе города Кіевъ, Черниговъ, Переяславль, Полоцкъ, Ростовъ, Любечъ и другіе города, «по тѣмъ бо городомъ сѣдяху велиціи князи, подъ Олгомъ суще». Это были еще варяжскія княжества, только союзныя съ кіевскимъ: князь сохранялъ тогда прежнее военно-дружинное значеніе, не успѣвъ еще получить значенія династическаго. Генеалогическое пререканіе, какое затѣялъ подъ Кіевомъ Олегъ, упрекая Аскольда и Дира за то, что они княжили въ Кіевѣ, не будучи князьями, «ни рода княжа», — притязаніе Олега, предупреждавшее ходъ событій, а еще вѣроятнѣе — такое же домышленіе самого составителя лѣтописнаго свода. Нѣкоторые изъ намѣстниковъ, покоривъ то или другое племя, получали его отъ кіевскаго князя въ управленіе съ правомъ собирать съ него дань въ свою пользу, подобно тому какъ на западѣ въ IX в. датскіе викинги, захвативъ ту или другую приморскую область имперіи Карла Великаго, получали ее отъ франкскихъ королей въ ленъ, т.-е. въ кормленіе. Игоревъ воевода Свѣнельдъ, побѣдивъ славянское племя улучей, обитавшее по нижнему Днѣпру, получалъ въ свою пользу дань не только съ этого племени, но и съ древлянъ, такъ что его дружина, отроки, жила богаче дружины самого Игоря.

Налоги. Главной цѣлью княжеской администраціи былъ сборъ налоговъ. Олегъ, какъ только утвердился въ Кіевѣ, занялся установленіемъ даней съ подвластныхъ племенъ. Ольга объѣзжала подвластныя земли и также вводила «уставы и оброки, дани и погосты», т.-е. учреждала сельскіе судебно-административные округа и устанавливала податные оклады. Дань обыкновенно платили натурою, преимущественно мѣхами, «скорою». Впрочемъ, изъ лѣтописи узнаемъ, что неторговые радимичи и вятичи въ IX и X вв. платили дань хозарамъ, а потомъ кіевскимъ князьямъ «по шлягу отъ рала», съ плуга или сохи. Подъ шлягами (skilling) надобно разумѣть, вѣроятно, всякія иноземныя металлическія деньги, обращавшіяся тогда на Руси, преимущественно серебряные арабскіе диргемы, которые путемъ торговли въ изобиліи приливали тогда на Русь. Дань получалась двумя способами: либо подвластныя племена привозили ее въ Кіевъ, либо князья сами ѣздили за нею по племенамъ. Первый способъ сбора дани назывался повозомъ, второй полюдьемъ. Полюдье — это административно-финансовая поѣздка князя по подвластнымъ племенамъ. Императоръ Константинъ Багрянородный въ своемъ сочиненіи О народахъ, писанномъ въ половинѣ X в., рисуетъ изобразительную картину полюдья современнаго ему русскаго князя. Какъ только наступалъ мѣсяцъ ноябрь, русскіе князья «со всею Русью» (μετὰ πάντων τῶν Ρῶς), т.-е. съ дружиной, выходили изъ Кіева εἰς τὰ πολίδια, въ городки, т.-е. на полюдье, о которомъ ему говорили его славяно-русскіе разсказчики и которое онъ по созвучію пріурочилъ къ этому греческому слову. Князья отправлялись въ славянскія земли древлянъ, дреговичей, кривичей, сѣверянъ и прочихъ славянъ, платившихъ дань Руси, и кормились тамъ въ теченіе всей зимы, а въ апрѣлѣ мѣсяцѣ, когда проходилъ ледъ на Днѣпрѣ, спускались опять къ Кіеву. Между тѣмъ какъ князья съ Русью блуждали по подвластнымъ землямъ, славяне, платившіе дань Руси, въ продолженіе зимы рубили деревья, дѣлали изъ нихъ лодки-однодеревки и весной, когда вскрывались рѣки, Днѣпромъ и его притоками сплавляли къ Кіеву, вытаскивали на берегъ и продавали Руси, когда она по полой водѣ возвращалась съ полюдья. Оснастивъ и нагрузивъ купленныя лодки, Русь въ іюнѣ спускала ихъ по Днѣпру къ Витичеву, гдѣ поджидала нѣсколько дней, пока по тому же Днѣпру собирались купеческія лодки изъ Новгорода, Смоленска, Любеча, Чернигова, Вышгорода. Потомъ всѣ направлялись внизъ по Днѣпру къ морю въ Константинополь. Читая этотъ разсказъ императора, легко понять, какими товарами грузила Русь свои торговые караваны лодокъ, сплавлявшихся лѣтомъ къ Царьграду: это была дань натурой, собранная княземъ и его дружиной во время зимняго объѣзда, произведенія лѣсныхъ промысловъ, мѣха, медъ, воскъ. Къ этимъ товарамъ присоединялась челядь, добыча завоевательной дружины. Почти весь X в. продолжалось покореніе славянскихъ и сосѣднихъ финскихъ племенъ изъ Кіева, сопровождавшееся обращеніемъ массы побѣжденныхъ въ рабство. Арабъ Ибнъ-Даста, писавшій въ первой половинѣ этого вѣка, говоритъ о Руси, что она производитъ набѣги на славянъ, подъѣзжаетъ къ нимъ на корабляхъ, высаживается, забираетъ обывателей въ плѣнъ и продаетъ другимъ народамъ. У византійца Льва Діакона встрѣчаемъ очень рѣдкое извѣстіе, что императоръ Цимисхій по договору со Святославомъ дозволилъ Руси привозить въ Грецію хлѣбъ на продажу. Главными торговцами были кіевское правительство, князь и его «мужи», бояре. Къ торговому каравану княжескому и боярскому примыкали лодки и простыхъ купцовъ, чтобы подъ прикрытіемъ княжескаго конвоя дойти до Царьграда. Въ договорѣ Игоря съ греками читаемъ, между прочимъ, что великій князь русскій и его бояре ежегодно могутъ посылать къ великимъ царямъ греческимъ столько кораблей, сколько захотятъ, съ послами и съ гостями, т.-е. со своими собственными приказчиками и съ вольными русскими купцами. Этотъ разсказъ византійскаго императора наглядно указываетъ намъ на тѣсную связь между ежегоднымъ оборотомъ политической и экономической жизни Руси. Дань, которую собиралъ кіевскій князь, какъ правитель, составляла въ то же время и матеріалъ его торговыхъ оборотовъ: ставъ государемъ, какъ конингъ, онъ, какъ варягъ, не переставалъ еще быть вооруженнымъ купцомъ. Данью онъ дѣлился со своею дружиной, которая служила ему орудіемъ управленія, составляла правительственный классъ. Этотъ классъ дѣйствовалъ, какъ главный рычагъ, въ томъ и въ другомъ оборотѣ, и политическомъ, и экономическомъ: зимою онъ правилъ, ходилъ по людямъ, побирался, а лѣтомъ торговалъ тѣмъ, чтó собиралъ въ продолженіе зимы. Въ томъ же разсказѣ Константина живо обрисовывается и централизующее значеніе Кіева, какъ средоточія политической и хозяйственной жизни Русской земли. Русь, правительственный классъ съ княземъ во главѣ, своими заморскими торговыми оборотами поддерживала въ славянскомъ населеніи всего днѣпровскаго бассейаа судовой промыселъ, находившій себѣ сбытъ на весенней ярмаркѣ однодеревокъ подъ Кіевомъ, и каждую весну стягивала сюда же изъ разныхъ угловъ страны по греко-варяжскому пути купеческія лодки съ товарами лѣсныхъ звѣрогоновъ и бортниковъ. Такимъ сложнымъ экономическимъ круговоротомъ серебряный арабскій диргемъ или золотая застежка византійской работы попадали изъ Багдада или Царьграда на берега Оки или Вазузы, гдѣ ихъ и находятъ археологи.

Связь управленія съ торговлей. Такъ устроялась внутренняя политическая жизнь въ Кіевскомъ княжествѣ IX и X вв. Легко замѣтить основной экономическій интересъ, руководившій этой жизнью, сближавшій и объединявшій отдаленныя и разрозненныя части земли: дань, шедшая кіевскому князю съ дружиной, питала внѣшнюю торговлю Руси. Этотъ же экономическій интересъ направлялъ и внѣшнюю дѣятельность первыхъ кіевскихъ князей. Дѣятельность эта была направлена къ двумъ главнымъ цѣлямъ: 1) къ пріобрѣтенію заморскихъ рынковъ, 2) къ расчисткѣ и охранѣ торговыхъ путей, которые вели къ этимъ рынкамъ. Самымъ виднымъ явленіемъ во внѣшней исторіи Руси до половины XI в. по Начальной лѣтописи были военные походы кіевскихъ князей на Царьградъ. До смерти Ярослава ихъ можно насчитать шесть, если не считать похода Владиміра на византійскую колонію Херсонесъ Таврическій въ 988 году: Аскольдовъ, который пріурочивали къ 865 году, а теперь относятъ къ 860 году, Олеговъ 907 г., два Игоревыхъ 941 и 944 г., второй болгарскій походъ Святослава 971 г., превратившійся въ войну съ греками, и, наконецъ, походъ Ярославова сына Владиміра 1043 года. Достаточно знать причину перваго и послѣдняго изъ этихъ походовъ, чтобы понять главное побужденіе, которое ихъ вызывало. При Аскольдѣ Русь напала на Царьградъ, раздраженная, по словамъ патр. Фотія, умерщвленіемъ своихъ земляковъ, очевидно, русскихъ купцовъ, послѣ того какъ византійское правительство отказало въ удовлетвореніи за эту обиду, расторгнувъ тѣмъ свой договоръ съ Русью. Въ 1043 году Ярославъ послалъ на грековъ своего сына съ флотомъ, потому что въ Константинополѣ избили русскихъ купцовъ и одного изъ нихъ убили. Итакъ, византійскіе походы вызывались, большею частью, стремленіемъ Руси поддержать или возстановить порывавшіяся торговыя сношенія съ Византіей. Вотъ почему они оканчивались обыкновенно торговыми трактатами. Такой торговый характеръ имѣютъ всѣ дошедшіе до насъ договоры Руси съ греками X в. Изъ нихъ дошли до насъ два договора Олега, одинъ Игоревъ и одинъ краткій договоръ или только начало договора Святославова. Договоры составлялись на греческомъ языкѣ и съ надлежащими измѣненіями формы переводились на языкъ понятный Руси. Читая эти договоры, легко замѣтить, какой интересъ связывалъ въ X в. Русь съ Византіей. Всего подробнѣе и точнѣе опредѣленъ въ нихъ порядокъ ежегодныхъ торговыхъ сношеній Руси съ Византіей, а также порядокъ частныхъ отношеній русскихъ въ Константинополѣ къ грекамъ: съ этой стороны договоры отличаются замѣчательной выработкой юридическихъ нормъ, особенно международнаго права.

Договоры и торговля съ Византіей. Ежегодно лѣтомъ русскіе торговцы являлись въ Царьградъ на торговый сезонъ, продолжавшійся 6 мѣсяцевъ; по договору Игоря никто изъ нихъ не имѣлъ права оставаться тамъ на зиму. Русскіе купцы останавливались въ предмѣстьи Константинополя у св. Мамы, гдѣ находился нѣкогда монастырь св. Маманта. Со времени того же договора императорскіе чиновники отбирали у прибывшихъ купцовъ княжескую грамоту съ обозначеніемъ числа посланныхъ изъ Кіева кораблей и переписывали имена прибывшихъ княжескихъ пословъ и простыхъ купцовъ, гостей, «да увѣмы и мы, — прибавляютъ греки отъ себя въ договорѣ, — оже съ миромъ приходятъ»: это была предосторожность, чтобы подъ видомъ агентовъ кіевскаго князя не прокрались въ Царьградъ русскіе пираты. Русскіе послы и гости во все время своего пребыванія въ Константинополѣ пользовались отъ мѣстнаго правительства даровымъ кормомъ и даровой баней — знакъ, что на эти торговыя поѣздки Руси въ Константинополѣ смотрѣли не какъ на частныя промышленныя предпріятія, а какъ на торговыя посольства союзнаго кіевскаго двора. По свидѣтельству Льва Діакона, такое значеніе русскихъ торговыхъ экспедицій въ Византію было прямо оговорено въ трактатѣ Цимисхія со Святославомъ, гдѣ императоръ обязался принимать приходящихъ въ Царьградъ для торговли руссовъ въ качествѣ союзниковъ, «какъ искони повелось» (καθάπερ ἀνέκαθεν ἔθιμον ἦν). Надобно замѣтить при этомъ, что Русь была платной союзницей Византіи, обязывалась договорами за условленную «дань» оказывать грекамъ нѣкоторыя оборонительныя услуги на границахъ имперіи. Такъ договоръ Игоря обязывалъ русскаго князя не пускать Черныхъ болгаръ въ Крымъ «пакостить» въ странѣ Корсунской. Торговые послы Руси получали въ Царьградѣ свои посольскіе оклады, а простые купцы мѣсячину, мѣсячный кормъ, который имъ раздавался въ извѣстномъ порядкѣ по старшинству русскихъ городовъ, сначала кіевскимъ, потомъ черниговскимъ, переяславскимъ и изъ прочихъ городовъ. Греки побаивались Руси, даже приходившей съ законнымъ видомъ; купцы входили въ городъ со своими товарами непремѣнно безъ оружія, партіями не больше 50 человѣкъ, одними воротами, съ императорскимъ приставомъ, который наблюдалъ за правильностью торговыхъ сдѣлокъ покупателей съ продавцами; въ договорѣ Игоря прибавлено: «входяще же Русь въ градъ, да не творятъ пакости». По договору Олега русскіе купцы не платили никакой пошлины. Торговля была преимущественно мѣновая: этимъ можно объяснить сравнительно малое количество византійской монеты, находимой въ старинныхъ русскихъ кладахъ и курганахъ. Мѣха, медъ, воскъ и челядь Русь мѣняла на паволоки (шелковыя ткани), золото, вина, овощи. По истеченіи торговаго срока, уходя домой, Русь получала изъ греческой казны на дорогу продовольствіе и судовыя снасти, якори, канаты, паруса, все, чтó ей надобилось.

Ихъ значеніе въ исторіи права. Такой порядокъ торговыхъ сношеній Руси съ Византіей установленъ былъ договорами Олега и Игоря. Разностороннее культурное значеніе ихъ для Руси понятно само собою: достаточно припомнить, что они были главнымъ средствомъ, подготовившимъ принятіе христіанства Русью и именно изъ Византіи. Но надобно теперь же отмѣтить въ нихъ одну сторону, которая могла возымѣть свое дѣйствіе еще до принятія христіанства, — сторону юридическую. Правовыя отношенія между русскими и греками въ Константинополѣ опредѣлялись, уголовныя и гражданскія правонарушенія, между ними случавшіяся, разбирались «по закону греческому и по уставу и по закону русскому». Такъ возникали смѣшанныя нормы, комбинированныя изъ двухъ правъ, которыя излагались въ договорахъ. Въ нихъ иногда трудно различить составные элементы, римско-византійскій и русскій, притомъ русскій двойственный, варяжскій и славянскій. Договоры сами по себѣ, какъ дипломатическіе документы, лежавшіе въ кіевскомъ княжескомъ архивѣ, не могли оказать прямого дѣйствія на русское право. Они имѣютъ важное научное значеніе, какъ древнѣйшіе письменные памятники, въ которыхъ проступаютъ черты этого права, хотя изучая ихъ, не всегда можно рѣшить, имѣемъ ли мы передъ собою чистую русскую норму, или разбавленную византійской примѣсью. Но отношенія, въ которыя становилась Русь, имѣвшая дѣла съ Константинополемъ, не могли остаться безъ вліянія на юридическія ея понятія и сами по себѣ, какъ непохожія на то, чтó было на Днѣпрѣ или Волховѣ. Въ юридическое мышленіе этихъ людей иное греко-римское понятіе могло запасть такъ же невзначай, какъ въ нѣкоторыя статьи Олегова договора съ греками проскользнула терминологія греко-римскаго права. Въ Константинополѣ на императорской службѣ состояло не мало Руси и крещеной, и поганой. По одной статьѣ Олегова договора, если кто изъ такихъ русскихъ умретъ, не урядивъ своего имѣнія, не оставивъ завѣщанія, а «своихъ не имать», его имѣніе передается «къ малымъ ближикамъ въ Русь». Свои — это римское sui, нисходящіе, а малые ближики или просто ближики, какъ читаемъ въ нѣкоторыхъ древнерусскихъ памятникахъ — proximi, οἱ πλησίον, боковые. Русь, торговавшая съ Византіей, была у себя дома господствующимъ классомъ, который обособлялся отъ туземнаго славянства сначала иноплеменнымъ происхожденіемъ, а потомъ, ославянившись, сословными привилегіями. Древнѣйшіе русскіе письменные памятники воспроизводятъ преимущественно право этой привилегированной Руси и только отчасти, по соприкосновенію, туземный, народный правовой обычай, котораго нельзя смѣшивать съ этимъ правомъ. Мы припомнимъ это замѣчаніе, когда будемъ изучать Русскую Правду.

Охрана торговыхъ путей. Другою заботой кіевскихъ князей была поддержка и охрана торговыхъ путей, которые вели къ заморскимъ рынкамъ. Съ появленіемъ печенѣговъ въ южно-русскихъ степяхъ это стало очень труднымъ дѣломъ. Тотъ же императоръ Константинъ, описывая торговыя плаванія Руси въ Царьградъ, ярко рисуетъ затрудненія и опасности, какія приходилось ей одолѣвать на своемъ пути. Собранный пониже Кіева подъ Витичевомъ караванъ княжескихъ, боярскихъ и купеческихъ лодокъ въ іюнѣ отправлялся въ путь. Днѣпровскіе пороги представляли ему первое и самое тяжелое препятствіе. Вы знаете, что между Екатеринославомъ и Александровскомъ, тамъ, гдѣ Днѣпръ дѣлаетъ большой и крутой изгибъ къ востоку, онъ на протяженіи 70 верстъ пересѣкается отрогами Авратынскихъ возвышенностей, которые и заставляютъ его дѣлать этотъ изгибъ. Отроги эти принимаютъ здѣсь различныя формы; по берегамъ Днѣпра разсѣяны огромныя скалы въ видѣ отдѣльныхъ горъ; самые борега поднимаются отвѣсными утесами высотой до 35 саж. надъ уровнемъ воды и сжимаютъ широкую рѣку; русло ея загромождается скалистыми островами и перегораживается широкими грядами камней, выступающихъ изъ воды заостренными или закругленными верхушками. Если такая гряда сплошь загораживаетъ рѣку отъ берега до берега, это — порогъ; гряды, оставляющія проходъ судамъ, называются заборами. Ширина пороговъ по теченію до 150 саженей; одинъ тянется даже на 350 саж. Скорость теченія рѣки внѣ пороговъ не болѣе 25 саж. въ минуту, въ порогахъ до 150 саж. Вода, ударяясь о камни и скалы, несется съ шумомъ и широкимъ волненіемъ. Значительныхъ пороговъ теперь считаютъ до 10, во времена Константина Багрянороднаго считалось до 7. Небольшіе размѣры русскихъ однодеревокъ облегчали имъ прохожденіе пороговъ. Мимо однихъ Русь, высадивъ челядь на берегъ, шестами проталкивала свои лодки, выбирая въ рѣкѣ вблизи берега мѣста, гдѣ было, поменьше камней. Передъ другими, болѣе опасными, она высаживала на берегъ и выдвигала въ степь вооруженный отрядъ для охраны каравана отъ поджидавшихъ его печенѣговъ, вытаскивала изъ рѣки лодки съ товарами и тащила ихъ волокомъ или несла на плечахъ и гнала скованную челядь. Выбравшись благополучно изъ пороговъ и принесши благодарственныя жертвы своимъ богамъ, она спускалась въ днѣпровскій лиманъ, отдыхала нѣсколько дней на островѣ св. Елевѳерія (нынѣ Березань), исправляла судовыя снасти, готовясь къ морскому плаванію, и держась берега, направлялась къ устьямъ Дуная, все время преслѣдуемая печенѣгами. Когда волны прибивали лодки къ берегу, руссы высаживались, чтобы защитить товарищей отъ подстерегавшихъ ихъ преслѣдователей. Дальнѣйшій путь отъ устьевъ Дуная былъ безопасенъ. Читая подробное описаніе этихъ царьградскихъ поѣздокъ Руси у императора, живо чувствуешь, какъ нужна была русской торговлѣ вооруженная охрана при движеніи русскихъ купцовъ къ ихъ заморскимъ рынкамъ. Недаромъ Константинъ заканчиваетъ свой разсказъ замѣчаніемъ, что это — мучительное плаваніе, исполненное невзгодъ и опасностей.

Оборона степныхъ границъ. Но засаривая степныя дороги русской торговли, кочевники безпокоили и степныя границы Русской земли. Отсюда третья забота кіевскихъ князей — ограждать и оборонять предѣлы Руси отъ степныхъ варваровъ. Съ теченіемъ времени это дѣло становится даже господствующимъ въ дѣятельности кіевскихъ князей вслѣдствіе все усиливавшагося напора степныхъ кочевниковъ. Олегъ, по разсказу Повѣсти временныхъ лѣтъ, какъ только утвердился въ Кіевѣ, началъ города ставить вокругъ него. Владиміръ, ставъ христіаниномъ, сказалъ: «худо, что мало городовъ около Кіева», и началъ строить города по Деснѣ, Трубежу, Стугнѣ, Сулѣ и другимъ рѣкамъ. Эти укрѣпленные пункты заселялись боевыми людьми, «мужами лучшими», по выраженію лѣтописи, которые вербовались изъ разныхъ племенъ, славянскихъ и финскихъ, населявшихъ русскую равнину. Съ теченіемъ времени эти укрѣпленныя мѣста соединялись между собою земляными валами и лѣсными засѣками. Такъ по южнымъ и юго-восточнымъ границамъ тогдашней Руси, на правой и лѣвой сторонѣ Днѣпра, выведены были въ X и XI вв. ряды земляныхъ окоповъ и сторожевыхъ «заставъ», городковъ, чтобы сдерживать нападенія кочевниковъ. Все княженіе Владиміра Святого прошло въ упорной борьбѣ съ печенѣгами, которые раскинулись по обѣимъ сторонамъ нижняго Днѣпра восемью ордами, дѣлившимися каждая на пять колѣнъ. Около половины X в. по свидѣтельству Константина Багрянороднаго, печенѣги кочевали на разстояніи одного дня пути отъ Руси, т. е. отъ Кіевской области. Если Владиміръ строилъ города по р. Стугнѣ (правый притокъ Днѣпра), значитъ, укрѣпленная южная степная граница Кіевской земли шла по этой рѣкѣ, на разстояніи не болѣе одного дня пути отъ Кіева. Въ началѣ XI в. встрѣчаемъ указаніе на успѣхъ борьбы Руси со степью. Въ 1006-1007 г. чрезъ Кіевъ проѣзжалъ нѣмецкій миссіонеръ Бруно, направляясь къ печенѣгамъ для проповѣди Евангелія. Онъ остановился погостить у князя Владиміра, котораго въ письмѣ къ императору Генриху II называетъ сеньоромъ Руссовъ (senior Ruzorum). Князь Владиміръ уговаривалъ миссіонера не ѣздить къ печенѣгамъ, говоря, что у нихъ онъ не найдетъ душъ для спасенія, а скорѣе самъ погибнетъ позорною смертью. Князь не могъ уговорить Бруно и вызвался проводить его со своей дружиной (cum exercitu) до границъ своей земли, «которыя онъ со всѣхъ сторонъ оградилъ крѣпкимъ частоколомъ на весьма большомъ протяженіи по причинѣ скитающихся около нихъ непріятелей». Въ одномъ мѣстѣ князь Владиміръ провелъ нѣмцевъ воротами чрезъ эту линію укрѣпленій и остановившись на сторожевомъ степномъ холмѣ, послалъ сказать имъ: «вотъ я довелъ васъ до мѣста, гдѣ кончается моя земля и начинается непріятельская». Весь этотъ путь отъ Кіева до укрѣпленной границы пройденъ былъ въ два дня. Мы замѣтили выше, что въ половинѣ X в. линія укрѣпленій по южной границѣ шла на разстояніи одного дня пути отъ Кіева. Значитъ, въ продолженіе полувѣковой упорной борьбы при Владимірѣ Русь успѣла пробиться въ степь на одинъ день пути, т.-е. передвинуть укрѣпленную границу на линію р. Роси, гдѣ преемникъ Владиміра Ярославъ «поча ставити городы», населяя ихъ плѣнными ляхами.

Такъ первые кіевскіе князья продолжали начавшуюся еще до нихъ дѣятельность вооруженныхъ торговыхъ городовъ Руси, поддерживая сношенія съ приморскими рынками, охраняя торговые пути и границы Руси отъ степныхъ ея сосѣдей.

Населеніе и предѣлы Русской земли въ XI в. Описавши дѣятельность первыхъ кіевскихъ князей, сведемъ ея результаты, бросимъ бѣглый взглядъ на состояніе Руси около половины XI в. Своимъ мечомъ первые кіевскіе князья очертили довольно широкій кругь земель, политическимъ центромъ которыхъ былъ Кіевъ. Населеніе этой территоріи было довольно пестрое; въ составъ его постепенно вошли не только всѣ восточныя славянскія племена, но и нѣкоторыя изъ финскихъ: чудь прибалтійская, весь бѣлозерская, меря ростовская и мурома по нижней Окѣ. Среди этихъ инородческихъ племенъ рано появились русскіе города. Такъ среди прибалтійской чуди при Ярославѣ возникъ Юрьевъ (Дерптъ), названный такъ по христіанскому имени Ярослава; еще раньше являются правительственныя русскія средоточія среди финскихъ племенъ на востокѣ, среди муромы, мери и веси — Муромъ, Ростовъ и Бѣлозерскъ. Ярославъ построилъ еще на берегу Волги городъ, названный по его княжескому имени Ярославлемъ. Русская территорія такимъ образомъ простиралась отъ Ладожскаго озера до устьевъ рѣки Роси, праваго притока Днѣпра, и Ворсклы или Псла, лѣвыхъ притоковъ; съ востока на западъ она шла отъ устья Клязьмы, на которой при Владимірѣ Мономахѣ возникъ г. Владиміръ (Залѣсскій), до области верховьевъ Западнаго Буга, гдѣ еще раньше, при Владимірѣ Святомъ возникъ другой г. Владиміръ (Волынскій). Страна древнихъ хорватовъ Галиція была въ X и XI вв. спорнымъ краемъ, переходившимъ между Польшей и Русью изъ рукъ въ руки. Нижнее теченіе рѣки Оки, которая была восточной границею Руси, и низовья южныхъ рѣкъ Днѣпра, Восточнаго Буга и Днѣстра находились, повидимому, внѣ власти кіевскаго князя. Въ сторонѣ Русь удерживала еще за собой старую колонію Тмуторокань, связь съ которой поддерживалась водными путями по лѣвымъ притокамъ Днѣпра и рѣкамъ Азовскаго моря.

Характеръ государства. Разноплеменное населеніе, занимавшее всю эту территорію, вошло въ составъ великаго княжества Кіевскаго или Русскаго государства. Но это Русское государетво еще не было государствомъ русскаго народа, потому что еще не существовало самаго этого народа: къ половинѣ XI в. были готовы только этнографическіе элементы, изъ которыхъ потомъ долгимъ и труднымъ процессомъ выработается русская народность. Всѣ эти разноплеменные элементы пока были соединены чисто механически; связь нраветвенная, христіанство распространялось медленно и не успѣло еще захватить даже всѣхъ славянскихъ племенъ Русской земли: такъ вятичи не были христіанами еще въ началѣ XII . Главной механической связью частей населенія Русской земли была княжеская администрація съ ея посадниками, данями и пошлинами. Во главѣ этой администраціи стоялъ великій князь кіевскій. Намъ уже извѣстенъ характеръ его власти, какъ и ея происхожденіе: онъ вышелъ изъ среды тѣхъ варяжскихъ викинговъ, вождей военно-промышленныхъ компаній, которые стали появляться на Руси въ IX в.; это былъ первоначально наемный вооруженный сторожъ Руси и ея торговли, ея степныхъ торговыхъ путей и заморскихъ рынковъ, за чтó онъ получалъ кормъ съ населенія. Завоеванія и столкновенія съ чуждыми политическими формами клали заимствованныя черты на власть этихъ наемныхъ военныхъ сторожей и осложняли ее, сообщая ей характеръ верховной государственной власти: такъ въ X в. наши князья подъ хозарскимъ вліяніемъ любили величаться «каганами». Изъ словъ Ибнъ-Дасты видно, что въ первой половинѣ X в. обычнымъ названіемъ русскаго князя было «хаканъ-русъ», русскій каганъ. Русскіи митрополитъ Иларіонъ, писавшій въ половинѣ XI в., въ похвальномъ словѣ Владиміру Святому даетъ даже этому князю хозарскій титулъ кагана. Вмѣстѣ съ христіанствомъ стала проникать на Русь струя новыхъ политическихъ понятій и отношеній. На кіевскаго князя пришлое духовенство переносило византійское понятіе о государѣ, поставленномъ отъ Бога не для внѣшней только защиты страны, но и для установленія и поддержанія внутренняго общественнаго порядка. Тотъ же митрополитъ Иларіонъ пишетъ, что князь Владиміръ «часто съ великимъ смиреніемъ совѣтовался съ отцами своими епископами о томъ, какъ уставить законъ среди людей, недавно познавшихъ Господа». И разсказъ начальнаго лѣтописнаго свода выводитъ Владиміра въ совѣтѣ съ епископами, которые внушаютъ ему мысль о необходимости князю казнить разбойниковъ, потому что онъ поставленъ отъ Бога казнить злыхъ и миловать добрыхъ.

Дружина. Теперь бросимъ взглядъ на составъ русскаго общества, которымъ правилъ великій князь кіевскій. Высшимъ классомъ этого общества, съ которымъ князь дѣлилъ труды управленія и защиты земли, была княжеская дружина. Она дѣлилась на высшую и низшую: первая состояла изъ княжихъ мужей или бояръ, вторая изъ дѣтскихъ или отроковъ; древнѣйшее собирательное названіе младшей дружины гридь или гридьба (скандин. grid — дворовая прислуга) замѣнилось потомъ словомъ дворъ или слуги. Эта дружина вмѣстѣ со своимъ княземъ вышла, какъ мы знаемъ, изъ среды вооруженнаго купечества большихъ городовъ. Въ XI в. она еще не отличалась отъ этого купечества рѣзкими чертами ни политическими, ни экономическими. Дружина княжества составляла собственно военный классъ; но и большіе торговые города были устроены по-военному, образовали каждый цѣльный организованный полкъ, называвшійея тысячей, которая подраздѣлялась на сотни и десятки (батальоны и роты). Тысячей командовалъ выбиравшійся городомъ, а потомъ назначаемый княземъ тысяцкій, сотнями и десятками также выборные сотскіе и десятскіе. Эти выборные командиры составляли военное управленіе города и принадлежавшей ему области, военно-правительственную старшину, которая называется въ лѣтописи «старцами градскими». Городовые полки, точнѣе говоря, вооруженные города принимали постоянное участіе въ походахъ князя наравнѣ съ его дружиной. Съ другой стороны, дружина служила князю орудіемъ управленія: члены старшей дружины, бояре, составляли думу князя, его государственный совѣтъ. «Бѣ Волидиміръ, — говоритъ объ немъ лѣтопись, — любя дружину и съ ними думая о строи земленемъ, и о ратехъ, и о уставѣ земленемъ». Но въ этой дружинной или боярской думѣ сидѣли и «старцы градскіе», т.-е. выборныя военныя власти города Кіева, можетъ быть, и другихъ городовъ, тысяцкіе и сотскіе. Такъ самый вопросъ о принятіи христіанства былъ рѣшенъ княземъ по совѣту съ боярами «старцами градскими». Эти старцы или старѣйшины городскіе являются объ руку съ княземъ, вмѣстѣ съ боярами, въ дѣлахъ управленія, какъ и при всѣхъ придворныхъ торжествахъ, образуя какъ бы земскую аристократію рядомъ съ княжеской служилой. На княжій пиръ по случаю освященія церкви въ Василевѣ въ 996 году званы были вмѣстѣ съ боярами и посадниками и «старѣйшины по всѣмъ градомъ». Точно также по распоряженію Владиміра на его воскресные пиры въ Кіевѣ положено было приходить боярамъ, гриди, сотскимъ, десятскимъ и всѣмъ нарочитымъ мужамъ. Но составляя военно-правительственный классъ, княжеская дружина въ то же время оставалась еще во главѣ русскаго купечества, изъ котораго выдѣлилась, принимала дѣятельное участіе въ заморской торговлѣ.

Варяжскій элементъ. Это русское купечество около половины X в. далеко еще не было славяно-русскимъ. Договоръ Игоря съ греками заключили въ 945 году послы отъ кіевскаго правительства и гости, купцы, которые вели торговыя дѣла съ Византіей. Тѣ и другіе говорятъ о себѣ въ договорѣ: «мы отъ рода русскаго сли и гостье». Все это были варяги. Въ перечнѣ 25 пословъ нѣтъ ни одного славянскаго имени; изъ 25 или 26 купцовъ только одного или двоихъ можно признать славянами. Указывая на близость тогдашняго русскаго купечества къ кіевскому правительству, призвавшему купцовъ къ участію въ такомъ важномъ дипломатическомъ актѣ, договоръ вскрываетъ и роль варяговъ въ заморской русской торговлѣ того времени: какъ люди бывалые и привычные къ морю, варяги, входившіе въ составъ туземнаго купечества, служили его коммиссіонерами, посредниками между нимъ и заморскими рынками. Стороннимъ наблюдателямъ оба класса, княжеская дружина и городское купечество, представлялись однимъ общественнымъ слоемъ, который носилъ общее названіе Руси и, по замѣчанію восточныхъ писателей X в., занимался исключительно войной и торговлей, не имѣлъ ни деревень, ни пашенъ, т.-е. не успѣлъ еще сдѣлаться землевладѣльческимъ классомъ. Слѣды землевладѣнія у служилыхъ людей появляются въ памятникахъ не ранѣе XI столѣтія; оно и провело экономическую и юридическую грань между княжеской дружиной и городовымъ купечествомъ, но уже нѣсколько позднѣе: въ болѣе раннее время, можетъ быть, и городскіе купцы бывали землевладѣльцами, какъ это видимъ потомъ въ Новгородѣ и Псковѣ. Въ Русской Правдѣ сословное дѣленіе основывается на отношеніи лицъ къ князю, какъ верховному правителю. Княжъ мужъ, бояринъ, пріобрѣтая землю, становился привилегированнымъ землевладѣльцемъ, какъ привилегированный слуга князя.

Рабовладѣніе. Но первоначальнымъ основаніемъ сословнаго дѣленія русскаго общества, можетъ быть, еще до князей, служило, повидимому, рабовладѣніе. Въ нѣкоторыхъ статьяхъ Русской Правды упоминается привилегированный классъ, носящій древяее названіе огнищанъ, которое въ другихъ статьяхъ замѣнено болѣе позднимъ терминомъ княжи мужи; убійство огнищанина, какъ и княжа мужа, оплачивается двойною вирой. Въ древнихъ памятникахъ славяно-русской письменности слово огнище является со значеніемъ челяди; слѣдовательно, огнищане были рабовладѣльцы. Можно думать, что такъ назывался до князей высшій классъ населенія въ большихъ торговыхъ городахъ Руси, торговавшій преимущественно рабами. Но если княжеская дружина въ XI в. еще не успѣла рѣзко обособиться отъ городского купечества ни политически, ни экономически, то можно замѣтить между ними различіе племенное. Княжеская дружина принимала въ свой составъ и туземныя силы, преимущественно изъ городской военно-правительственной старшины. Но по спискамъ кіевскихъ пословъ, заключавшихъ договоры съ греками въ X в., можно видѣть, что рѣшительное большинство въ тогдашнемъ составѣ княжеской дружины принадлежало «находникамъ», какъ ихъ называетъ лѣтопись, заморскимъ варягамъ. По-видимому варяжскій элементъ преобладалъ въ составѣ дружины еще и въ XI в. Русское общество того времени привыкло считать русскаго боярина варягомъ. Есть любопытный памятникъ, относящійся къ первымъ временамъ христіанства на Руси: это слова на св. четыредесятницу съ предшествующими ей недѣлями. Въ одномъ изъ этихъ несомнѣнно русскихъ произведеній, въ словѣ на недѣлю мытаря и фарисея, слѣдовательно на тему о смиреніи, мы встрѣчаемъ одно любопытное указаніе проповѣдника. Внушая знати не кичиться своей знатностью, проповѣдникъ говоритъ: «не хвались родомъ, ты благородный, не говори: отецъ у меня бояринъ, а мученики Христовы братья мнѣ». Это намекъ на христіанъ-варяговъ, отца съ сыномъ, пострадавшихъ отъ кіевскихъ язычниковъ при князѣ Владимірѣ въ 983 году. Значитъ, русскому обществу XI в. бояринъ русскій представлялся непремѣнно родичемъ, землякомъ кіевскихъ мучениковъ-варяговъ, хотя въ X и въ началѣ XI в. извѣстно по лѣтописи немало княжихъ мужей изъ туземцевъ славянъ. Слово писано, когда совершалось племенное обновленіе княжеской дружины, но еще не успѣли соотвѣтственно измѣниться привычныя соціальныя представленія.

Слово «Русь». Княжеская дружина, служа орудіемъ администраціи въ рукахъ кіевскаго князя, торгуя вмѣстѣ съ купечествомъ большихъ городовъ, носила вмѣстѣ съ нимъ спеціальное названіе Руси. До сихъ поръ не объяснено удовлетворительно ни историческое происхожденіе, ни этимологическое значеніе этого загадочнаго слова. По предположенію автора древней Повѣсти о Русской землѣ первоначальное значеніо его было племенное: такъ называлось то варяжское племя, изъ котораго вышли первые наши князья. Пстомъ это слово получило сословное значеніе: Русью въ X в. по Константину Багрянородному и арабскимъ писателямъ назывался высшій классъ русскаго общества, преимущественно княжеская дружина, состоявшая въ большинствѣ изъ тѣхъ же варяговъ. Позднѣе Русь или Русская земля, — выраженіе, впервые появляющееся въ Игоревомъ договорѣ 945 года, — получило географическое значеніе: такъ называлась преимущественно Кіевская область, гдѣ гуще осаживались пришлые варяги [«поляне, яже нынѣ зовомая Русь», по выраженію Начальной лѣтописи]. Наконецъ, въ XI-XII в., когда Русь, какъ племя, слилась съ туземными славянами, оба эти термина Русь и Русская земля, не теряя географическаго значенія, являются со значеніемъ политическимъ: такъ стала называться вся территорія, подвластная русскимъ князьямъ, со всѣмъ христіанскимъ славяно-русскимъ ея населеніемъ.

Превращеніе племенъ въ сословія. Но въ X в. отъ смѣшаннаго высшаго класса, называвшагося Русью, военнаго и промышленнаго, въ значительномъ количествѣ пришлаго, еще рѣзко отличалось туземное низшее населеніе, славянское простонародье, платившее дань Руси. Скоро и это простонародье обозначится въ нашихъ памятникахъ не какъ туземная масса, платящая дань пришлымъ иноплеменникамъ, а въ видѣ низшихъ классовъ русскаго общества, отличающихся правами и обязанностями отъ верхнихъ слоевъ того же единоплеменнаго имъ русскаго общества. Такъ и въ нашей исторіи вы наблюдаете процессъ превращенія въ сословія племенъ, сведенныхъ судьбой для совмѣстной жизни въ одномъ государственномъ союзѣ, съ преобладаніемъ одного племени надъ другими. Можно теперь же отмѣтить особенность, отличавшую нашъ процессъ отъ параллельныхъ ему, извѣстныхъ вамъ изъ исторіи Западной Европы: у насъ пришлое господствующее племя, прежде чѣмъ превратиться въ сословіе, сильно разбавлялось туземной примѣсью. Это лишало общественный складъ рельефныхъ сословныхъ очертаній, зато смягчало соціальный антагонизмъ.

Въ такихъ чертахъ представляется намъ состояніе Русской земли около половины XI в. Оъ этого времени до исхода XI в., т.-е. до конца перваго періода нашей исторіи, политическій и гражданскій порядокъ, основанія котораго были положены старыми волостными городами и потомъ первыми кіевскими князьями, получаетъ дальнѣйшее развитіе. Переходимъ къ изученію явленій, въ которыхъ обнаружилось это развитіе, и прежде всего изучимъ факты политическіе, т.-е. порядокъ княжескаго владѣнія, установившійся на Руси по смерти Ярослава.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 180-202.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.