Церковный календарь
Новости


2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (26-30) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (21-25) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-04 / russportal
Прот. М. Хитровъ. Слово на Введеніе во храмъ Пресв. Богородицы (1898)
2018-12-04 / russportal
Слово въ день Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы (1866)
2018-12-03 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 124-й (1899)
2018-12-03 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 123-й (1899)
2018-12-03 / russportal
Прот. Михаилъ. Бесѣды св. Василія Великаго и прав. Іоанна Кронштадтскаго (1976)
2018-12-03 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Жизнь въ Церкви - жизнь въ благодати (1976)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 10 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція XI.
Порядокъ княжескаго владѣнія Русской землей послѣ Ярослава. — Неясность порядка до Ярослава. — Раздѣлъ земли между сыновьями Ярослава и его основаніе. — Дальнѣйшія перемѣны въ распорядкѣ надѣловъ. — Очередь старшинства во владѣніи, какъ основа порядка. — Его схема. — Происхожденіе очередного порядка. — Практическое его дѣйствіе. — Условія, его разстраивавшія: ряды и усобицы князей; мысль объ отчинѣ; выдѣленіе князей-изгоевъ; личныя доблести князей; вмѣшательство волостныхъ городовъ. — Значеніе очередного порядка.

Намъ предстоитъ изучить политическій строй, устанавливавшійся въ Русской землѣ съ половины XI в., по смерти Ярослава. Различныя общественныя силы и историческія условія участвовали въ созиданіи этого строя; но основаніемъ его служилъ порядокъ княжескаго владѣнія Русской землей, дѣйствовавшій въ это время. На немъ прежде всего и остановимся.

Княжеское владѣніе до Ярослава. Довольно трудно сказать, какой порядокъ княжескаго владѣнія существовалъ на Руси при предшественникахъ Ярослава и даже существовалъ ли какой-либо опредѣленный порядокъ. Иногда власть какъ будто переходила отъ одного князя къ другому по старшинству: такъ преемникомъ Рюрика былъ не малолѣтній сынъ его Игорь, а родственникъ Олегъ, по преданію его племянникъ. Иногда всею землею правилъ, повидимому, одинъ князь; но можно замѣтить, что это бывало тогда, когда не оставалось налицо другихъ взрослыхъ князей. Слѣдовательно, единовластіе до половины XI в. было политическою случайностью, а не политическимъ порядкомъ. Какъ скоро у князя подрастало нѣсколько сыновей, каждый изъ нихъ, несмотря на возрастъ, обыкновенно еще при жизни отца получалъ извѣстную область въ управленіе. Святославъ, оставшійся послѣ отца малолѣтнимъ, однако еще при его жизни княжилъ въ Новгородѣ. Тотъ же Святославъ потомъ, собираясь во второй походъ на Дунай противъ болгаръ, роздалъ волости на Руси тремъ своимъ сыновьямъ; точно такъ же поступилъ со своими сыновьями и Владиміръ. При отцѣ сыновья правили областями въ качествѣ его посадниковъ (намѣстниковъ) и платили, какъ посадники, дань со своихъ областей великому князю-отцу. Такъ о Ярославѣ лѣтопись замѣчаетъ, что онъ, правя при отцѣ Новгородомъ, давалъ Владиміру ежегодную урочную дань по 2000 гривенъ: «такъ, прибавляетъ лѣтописецъ, и всѣ посадники новгородскіе платили». Но когда умиралъ отецъ, тогда, повидимому, разрывались всѣ политическія связи между его сыновьями: политической зависимости младшихъ областныхъ князей отъ старшаго ихъ брата, садившагося послѣ отца въ Кіевѣ, не замѣтно. Между отцомъ и дѣтьми дѣйствовало семейное право; но между братьями не существовало, повидимому, никакого установленнаго, признаннаго права, чѣмъ и можно объяснить усобицы между сыновьями Святослава и Владиміра. Впрочемъ, мелькаетъ неясная мысль о правѣ старшинства. Мысль эту высказалъ одинъ изъ сыновей Владиміра князь Борисъ. Когда ему по смерти отца дружина совѣтовала занять кіевскій столъ помимо старшаго брата Святополка, Борисъ отвѣчалъ: «не буди мнѣ възняти рукы на брата своего старѣйшаго; аще и отець ми умре, то сь ми буди въ отца мѣсто».

Раздѣлъ послѣ Ярослава. По смерти Ярослава власть надъ Русской землей не сосредоточивается болѣе въ одномъ лицѣ: единовластіе, случавшееся иногда до Ярослава, не повторяется; никто изъ потомковъ Ярослава не принимаетъ, по выраженію лѣтописи, «власть русскую всю», не становится «самовластцемъ Русстѣй земли». Это происходитъ оттого, что родъ Ярослава съ каждымъ поколѣніемъ размножается все болѣе, и земля Русская дѣлится и передѣляется между подраставшими князьями. Надобно слѣдить за этими непрерывными дѣлежами, чтобы разглядѣть складывавшійся порядокъ и понять его основы. При этомъ слѣдуетъ различать схему или норму порядка и его практическое развитіе. Первую надобно наблюдать по практикѣ первыхъ поколѣній Ярославичей, а потомъ она остается только въ понятіяхъ князей, вытѣсняемая изъ практики измѣняющимися обстоятельствами. Такъ обыкновенно бываетъ въ жизни: отступая отъ привычнаго, затверженнаго правила подъ гнетомъ обстоятельствъ, люди еще долго донашиваютъ его въ своемъ сознаніи, которое вообще консервативнѣе, неповоротливѣе жизни, ибо есть дѣло одиночное, индивидуальное, а жизнь измѣняется коллективными усиліями и ошибками цѣлыхъ массъ.

Посмотримъ прежде всего, какъ раздѣлилась Русская земля между Ярославичами тотчасъ по смерти Ярослава. Ихъ было тогда налицо шестеро: пять сыновей Ярослава и одинъ внукъ Ростиславъ отъ старшаго Ярославова сына Владиміра, умершаго еще при жизни отца. Мы не считаемъ раньше выдѣлившихся и не принимавшихъ участія въ общемъ владѣніи Ярославичей князей полоцкихъ, потомковъ старшаго Ярославова брата Изяслава, Владимірова сына отъ Рогнѣды. Братья подѣлились, конечно, по завѣту отца, и лѣтопись приписываетъ Ярославу предсмертное изустное завѣщаніе, въ которомъ онъ распредѣляетъ Русскую землю между сыновьями въ томъ самомъ порядкѣ, какъ они владѣли ею послѣ отца. Старшій Ярославичъ Изяславъ сѣлъ въ Кіевѣ, присоединивъ къ нему и Новгородскую волость: значитъ, въ его рукахъ сосредоточились оба конца рѣчного пути «изъ Варягъ въ Греки». Второму сыну Ярослава Святославу досталась область днѣпровскаго притока Десны, земля Черниговская съ примыкавшей къ ней по Окѣ Муромо-Рязанской окраиной и съ отдаленной азовской колоніей Руси Тмутороканью, возникшей на мѣстѣ старинной византійской колоніи Таматарха (Тамань). Третій Ярославичъ Всеволодъ сѣлъ въ Переяславлѣ Русскомъ (нынѣ уѣздный городъ Полтавской губерніи) и получилъ въ прибавокъ къ этой сравнительно небольшой и окрайной волости оторванный отъ нея географически край Суздальскій и Бѣлозерскій по верхнему Поволжью. Четвертый Вячеславъ сѣлъ въ Смоленскѣ, пятый Игорь на Волыни, гдѣ правительственнымъ центромъ сталъ построенный при Владимірѣ Св. городъ Владиміръ (на р. Лугѣ, притокѣ Западнаго Буга). Сирота племянникъ получилъ отъ дядей отдаленный Ростовскій край среди владѣній Всеволода переяславскаго, хотя, его отецъ княжилъ въ Новгородѣ. Очевидно, между братьями распредѣлялись городовыя области, старыя и новыя. Легко замѣтить двойное соображеніе, какимъ руководился Ярославъ при такомъ раздѣлѣ Русской земли: онъ распредѣлилъ ея части между сыновьями, согласуя ихъ взаимное отношеніе по степени старшинства со сравнительной доходностью этихъ частей. Чѣмъ старше былъ князь, тѣмъ лучше и богаче волость ему доставалась. Говоря короче, раздѣлъ основанъ былъ на согласованіи генеалогическаго отношенія князей съ экономическимъ значеніемъ городовыхъ областей. Любопытно, что три старшихъ города Кіевъ, Черниговъ и Переяславль, по распредѣленію Ярослава слѣдуютъ другъ за другомъ совершенно въ томъ же порядкѣ, въ какомъ перечислялись они въ договорахъ съ греками, а тамъ они расположены въ порядкѣ своего политическаго и экономическаго значенія. Кіевъ, доставшійся старшему брату, въ XI в. былъ, какъ средоточіе русской торговли, богатѣйшимъ городомъ Руси. Иностранцы XI в. склонны были даже преувеличивать богатство и населенность этого города. Писатель самаго начала XI в. Титмаръ Мерзебургскій считаетъ Кіевъ чрезвычайно большимъ и крѣпкимъ городомъ, въ которомъ около 400 церквей и 8 рынковъ. Другой западный писатель того же вѣка Адамъ Бременскій называетъ Кіевъ соперникомъ Константинополя, «блестящимъ украшеніемъ Греціи», т.-е. православнаго Востока. И въ нашихъ лѣтописяхъ встрѣчаемъ извѣстіе, что въ большой пожаръ 1071 года въ Кіевѣ сгорѣло до 700 церквей. За Кіевомъ по своему богатству и значенію слѣдовалъ Черниговъ, доставшійся второму Ярославичу, и т. д.

Дальнѣйшія перемѣны. Теперь представляется вопросъ: какъ Ярославичи владѣли Русской землей при дальнѣйшихъ перемѣнахъ въ наличномъ составѣ своей семьи? Получивъ, чтó досталось каждому по раздѣлу, оставались ли они постоянными владѣльцами доставшихся имъ областей, и какъ ихъ области наслѣдовались? Я сейчасъ упомянулъ о предсмертномъ завѣщаніи Ярослава. Вы, навѣрное, читали его еще въ гимназіи, и я его не повторяю. Оно отечески-задушевно, но очень скудно политическимъ содержаніемъ; невольно спрашиваешь себя, не лѣтописецъ ли говоритъ здѣсь устами Ярослава. Среди наставленій сыновьямъ пребывать въ любви между собою можно уловить только два указанія на дальнѣйшій порядокъ отношеній между братьями-наслѣдниками. Перечисливъ города, назначенные каждому, завѣщаніе внушаетъ младшимъ братьямъ слушаться старшаго, какъ они слушались отца: «да той вы будетъ въ мене мѣсто». Потомъ отецъ сказалъ старшему сыну: «если братъ будетъ обижать брата, ты помогай обижаемому». Вотъ и все. Но есть два важныя дополненія этого завѣщанія. Въ сказаніи о Борисѣ и Глѣбѣ уже извѣстнаго намъ мниха Іакова читаемъ, что Ярославъ оставилъ наслѣдниками и преемниками своего престола не всѣхъ пятерыхъ своихъ сыновей, а только троихъ старшихъ. Это извѣстная норма родовыхь отношеній, ставшая потомъ одной изъ основъ мѣстничества. По этой нормѣ въ сложной семьѣ, состоящей изъ братьевъ съ ихъ семействами, т.-е. изъ дядей и племянниковъ, первое властное поколѣніе состоитъ только изъ трехъ старшихъ братьевъ, а остальные, младшіе братья отодвигаются во второе подвластное поколѣніе, приравниваются къ племянникамъ: по мѣстническому счету старшій племянникъ четвертому дядѣ въ версту, причемъ въ числѣ дядей считался и отецъ племянника. Потомъ лѣтописецъ, разсказавъ о смерти третьяго Ярославича Всеволода, вспомнилъ, что Ярославъ, любя его больше другихъ своихъ сыновей, говорилъ ему передъ смертью: «если Богъ дастъ тебѣ принять власть стола моего послѣ своихъ братьевъ съ правдою, а не съ насильемъ, то когда придетъ къ тебѣ смерть, вели положить себя, гдѣ я буду лежать, подлѣ моего гроба». Итакъ Ярославъ отчетливо представлялъ себѣ порядокъ, какому послѣ него будутъ слѣдовать его сыновья въ занятіи кіевскаго стола: это порядокъ по очереди старшинства. Посмотримъ, такъ ли было на дѣлѣ, и какъ примѣнялась общая схема этого порядка. Въ 1057 году умеръ четвертый Ярославичъ Вячеславъ смоленскій, оставивши сына. Старшіе Ярославичи перевели въ Смоленскъ Игоря съ Волыни, а на его мѣсто на Волынь перевели изъ Ростова племянника Ростислава. Въ 1060 г. умеръ другой младшій Ярославичъ Игорь смоленскій, такъ же оставивши сыновей. Старшіе братья не отдали Смоленска ни этимъ сыновьямъ, ни Ростиславу. Послѣдній однако, считая себя въ правѣ перемѣститься по очереди съ Волыни въ Смоленскъ, осердился на дядей и убѣжалъ въ Тмуторокань собирать силы для мести. Въ 1073 г. Ярославичи Святославъ и Всеволодъ заподозрили старшаго брата Изяслава въ какихъ-то козняхъ противъ братьевъ и выгнали его изъ Кіева. Тогда въ Кіевѣ сѣлъ по старшинству Святославъ изъ Чернигова, а въ Черниговъ на его мѣсто перешелъ Всеволодъ изъ Переяслава. Въ 1076 году Святославъ умеръ, оставивъ сыновей; на его мѣсто въ Кіевъ перешелъ изъ Чернигова Всеволодъ. Но скоро Изяславъ вернулся на Русь съ польской помощью. Тогда Всеволодъ добровольно уступилъ ему Кіевъ, какъ старшему, а самъ воротился въ Черниговъ. Обдѣленные племянники хотѣли добиться владѣній силой. Въ бою съ ними палъ Изяславъ въ 1078 году. Тогда Всеволодъ, единственный изъ сыновей Ярослава, остававшійся въ живыхъ, снова перемѣстился на старшій столъ въ Кіевъ. Въ 1093 году умеръ Всеволодъ. На сцену теперь выступаетъ второе поколѣніе Ярославичей, внуки Ярослава, и на кіевскій столъ садится сынъ старшаго Ярославича Святополкъ Изяславичъ.

Очередь старшинства. Достаточно перечисленныхъ случаевъ, чтобы видѣть, какой порядокъ владѣнія устанавливался у Ярославичей. Князья-родичи не являются постоянными, неподвижными владѣльцами областей, достававшихся имъ по раздѣлу: съ каждой перемѣной въ наличномъ составѣ княжеской семьи идетъ передвижка, младшіе родичи, слѣдовавшіе за умершимъ, передвигались изъ волости въ волость, съ младшаго стола на старшій. Это передвиженіе слѣдовало извѣстной очереди, совершалось въ такомъ же порядкѣ старшинства князей, какъ былъ произведенъ первый раздѣлъ. Въ этой очереди выражалась мысль о нераздѣльности княжескаго владѣнія Русской землей: Ярославичи владѣли ею, не раздѣляясь, а передѣляясь, чередуясь по старшинству. Очередь, устанавливаемая отношеніемъ старшинства князей и выражавшая мысль о нераздѣльности княжескаго владѣнія, остается по понятіямъ князей основаніемъ владѣльческаго ихъ порядка въ XI и до конца XII в. Въ продолженіе всего этого времени князья не переставали выражать мысль, что вся совокупность ихъ, весь родъ Ярослава долженъ владѣть наслѣдіемъ отцовъ и дѣдовъ нераздѣльно-поочередно. Это была цѣлая теорія, постепенно сложившаяся въ политическомъ сознаніи Ярославичей, съ помощію которой они старались оріентироваться въ путаницѣ своихъ перекрещивавшихся интересовъ и пытались исправить практиву своихъ отношеній, когда они черезчуръ осложнялись. Въ разсказѣ лѣтописи эта теорія выражается иногда довольно отчетливо. Владиміръ Мономахъ, похоронивъ отца въ 1093 году, началъ размышлять, вѣроятно, по поводу совѣтовъ занять кіевскій столъ помимо старшаго двоюроднаго брата Святополка Изяславича: «сяду я на этотъ столъ — будетъ у меня рать со Святополкомъ, потому что его отецъ сидѣлъ на томъ столѣ прежде моего отца». И размысливъ такъ, послалъ онъ звать Святополка въ Кіевъ. Въ 1195 году правнукъ Мономаха, смоленскій князь Рюрикъ съ братьями, признавъ старшинство въ своей линіи за внукомъ Мономаха Всеволодомъ III суздальскимъ, обратился къ черниговскому князю Ярославу, четвероюродному брату этого Всеволода, съ такимъ требованіемъ: «цѣлуй намъ крестъ со всею своею братіею, что не искать вамъ Кіева и Смоленска подъ нами, ни подъ вашими дѣтьми, ни подъ всѣмъ нашимъ Владиміровымъ племенемъ: дѣдъ нашъ Ярославъ раздѣлилъ насъ Днѣпромъ, потому вамъ и нѣтъ дѣла до Кіева». Рюрикъ выдумалъ небывалый раздѣлъ: Ярославъ никогда не дѣлилъ сыновей своихъ Всеволода и Святослава Днѣпромъ; оба эти сына получили области на восточной сторонѣ Днѣпра, Черниговъ и Переяславль. Такъ какъ это требованіе Рюрика было внушено ему главой линіи Всеволодомъ суздальскимъ, то съ отвѣтомъ на это требованіе Ярославъ черниговскій обратился прямо къ Всеволоду III, пославъ сказать ему: «у насъ былъ уговоръ не искать Кіева подъ тобою и подъ сватомъ твоимъ Рюрикомъ; мы и стоимъ на этомъ уговорѣ; но если ты велишь намъ отказаться отъ Кіева навсегда, то вѣдь мы не угры и не ляхи, а единаго дѣда внуки: пока вы оба живы съ Рюрикомъ, мы не ищемъ Кіева, а послѣ васъ — кому Богъ дастъ». Не забудемъ, что въ этомъ столкновеніи выступаютъ довольно далекіе родственники, Ярославичи 4-го и 5-го поколѣнія, и однако они ясно выражаютъ мысль объ очередномъ порядкѣ владѣнія, основанномъ на единствѣ княжескаго рода и нераздѣльности отчаго и дѣдовскаго достоянія князей.

Схема очередного порядка. Такой своеобразный порядокъ княжескаго владѣнія устанавливался на Руси по смерти Ярослава. Изложимъ его въ возможно простѣйшей схемѣ. Князь русскій имѣлъ уже династическое значеніе: это званіе усвоено было только потомкамъ Владиміра Св. Не было ни единичной верховной власти, ни личнаго преемства ея по завѣщанію. Ярославичи не дѣлили достоянія отцовъ и дѣдовъ на постоянныя доли и не передавали доставшейся каждому доли своимъ сыновьямъ по завѣщанію. Они были подвижными владѣльцами, которые передвигались изъ волости въ волость по извѣстной очереди. Очередь эта опредѣлялась старшинствомъ лицъ и устанавливала постоянно колебавшееся, измѣнчивое соотношеніе наличнаго числа князей съ количествомъ княжескихъ волостей или владѣній. Всѣ наличные князья по степени старшинства составляли одну генеалогическую лѣствицу. Точно такъ же вся Русская земля представляла лѣствицу областей по степени ихъ значенія и доходности. Порядокъ княжескаго владѣнія основывался на точномъ соотвѣтствіи ступеней обѣихъ этихъ лѣствицъ, генеалогической и территоріальной, лѣствицы лицъ и лѣствицы областей. На верху лѣствицы лицъ стоялъ старшій изъ наличныхъ князей, великій князь кіевскій. Это старшинство давало ему кромѣ обладанія лучшей волостью извѣстныя права и преимущества надъ младшими родичами, которые «ходили въ его послушаніи». Онъ носилъ званіе великаго, т.-е. старшаго князя, названаго отца своей братіи. Быть въ отца мѣсто — эта юридическая фикція поддерживала политическое единство княжескаго рода при его естественномъ распаденіи, восполняя или исправляя естественный ходъ дѣлъ. Великій князь распредѣлялъ владѣнія между младшими родичами, «надѣлялъ» ихъ, разбиралъ ихъ споры и судилъ ихъ, заботился объ ихъ осиротѣлыхъ семьяхъ, былъ высшій попечитель Русской земли, «думалъ, гадалъ о Русской землѣ», о чести своей и своихъ родичей. Такъ великому князю принадлежали распорядокъ владѣній, судъ надъ родичами, родственная опека и всеземское попечительство. Но руководя Русью и родичами, великій князь въ болѣе важныхъ случаяхъ дѣйствовалъ не одинъ, а собиралъ князей въ общій совѣтъ, снемъ или порядъ, заботился объ исполненіи постановленій этого родственнаго совѣта, вообще дѣйствовалъ какъ представитель и исполнитель воли всего державнаго княжескаго рода. Такъ можно формулировать междукняжескія отношенія, какія признавались правильными. Въ нашей исторической литературѣ они. впервые подробно были изслѣдованы С. М. Соловьевымъ. Если я не ошибаюсь, нигдѣ болѣе въ исторіи мы не имѣетъ возможности наблюдать столь своеобразный политическій порядокъ. По его главной основѣ, очереди старшинства, будемъ называть его очереднымъ въ отличіе отъ послѣдующаго удѣльнаго, установившагося въ XIII и XIV вв.

Его происхожденіе. Остановимся на вопросѣ о происхожденіи этого порядка. Чтобы видѣть, чтó нужно объяснить въ вопросѣ, припомнимъ основанія порядка. Ихъ два: 1) верховная власть была собирательная, принадлежала всему княжескому роду; 2) отдѣльные князья временно владѣли тѣми или другими частями земли. Слѣдовательно въ разсматриваемомъ складѣ княжескаго владѣнія надобно различать право владѣнія, принадлежавшее цѣлому владѣтельному роду, и порядокъ владѣнія по извѣстной очереди, какъ средство осуществленія этого права.

Происхожденіе родового порядка княжескаго владѣнія объясняютъ вліяніемъ частнаго туземнаго быта на политическій строй земли: пришлые варяжскіе князья усвоили господствовавшія среди восточныхъ славянъ родовыя понятія и отношенія и по нимъ устроили свой порядокъ управленія страной. Можно принять такое объясненіе происхожденія права коллективнаго владѣнія только съ нѣкоторой оговоркой: родовыя понятія и отношенія у туземцевъ находились уже въ состояніи разрушенія, когда князья начали усвоять ихъ. Впрочемъ, въ этой же части вопроса мало что требуетъ объясненія. Присутствіе нормъ частнаго семейнаго права въ государственномъ порядкѣ — довольно обычное явленіе: таково, напримѣръ, въ монархіяхъ преемство верховной власти въ порядкѣ старшинства нисходящихъ или наслѣдственность сословныхъ правъ и т. п. Это объясняется свойствомъ самыхъ учрежденій независимо отъ быта населенія. Исключительное положеніе династій, естественно, замыкаетъ каждую въ обособленный родственный кругъ. Идеи чистой монархіи еще не было у русскихъ князей XI в.; совмѣстное владѣніе со старшимъ во главѣ казалось проще и было доступнѣе пониманію. Но родовыми отношеніями не объясняется самый порядокъ княжескаго владѣнія по очереди старшинства съ владѣльческой передвижкой князей: подобнаго подвижнаго порядка не видимъ въ тогдашнемъ частномъ быту русскихъ славянъ. Родовое право могло выражаться въ различныхъ порядкахъ владѣнія. Могъ владѣть землей одинъ старшій въ княжескомъ родѣ, держа младшихъ родичей въ положеніи своихъ сотрудниковъ или исполнителей своихъ порученій по общему управленію и не дѣлая ихъ постоянными территоріальными владѣтелями: такъ поступалъ Владиміръ со своими сыновьями, посылая ихъ управлять областями, какъ своихъ намѣстниковъ, и переводя ихъ изъ одной области въ другую. Можно было разъ навсегда подѣлить общее родовое достояніе на постоянныя наслѣдственныя доли, какъ было у Меровинговъ при преемникахъ Хлодвига или какъ у насъ владѣли отчиной потомки Всеволода III. Откуда и какъ возникла мысль о подвижномъ порядкѣ владѣнія по очереди старшинства и о томъ, что соотвѣтствіе порядка старшинства князей политико-экономическому значенію областей должно поддерживаться постоянно и возстановляться при каждой перемѣнѣ въ наличномъ составѣ владѣтельнаго княжья, производя постоянную передвижку владѣльцевъ? Вотъ чтó требуетъ объясненія.

Чтобы понять это явленіе, надобно войти въ политическое сознаніе русскихъ князей того времени. Вся совокупность ихъ составляла династію, власть которой надъ Русской землей всѣми признавалась. Но понятія о князѣ, какъ территоріальномъ владѣльцѣ, хозяинѣ какой-либо части Русской земли, имѣющемъ постоянныя связи съ владѣемой территоріей, еще не замѣтно. Ярославичи въ значительной мѣрѣ оставались еще тѣмъ же, чѣмъ были ихъ предки IX в., рѣчными викингами, которыхъ шедшія изъ степи опасности едва заставили пересѣсть съ лодки на коня. Они еще не успѣли вполнѣ отрѣшиться отъ стараго варяжскаго взгляда на себя, видѣли въ себѣ не столько владѣтелей и правителей Русской земли, сколько наемныхъ, кормовыхъ охранителей страны, обязанныхъ «блюсти Русскую землю и имѣть рать съ погаными». Кормъ былъ ихъ политическимъ правомъ, оборона земли ихъ политической обязанностью, служившей источникомъ этого права, и этими двумя идеями, кажется, исчерпывалось все политичесвое сознаніе тогдашняго князя, будничное, ходячее сознаніе, не торжественное, какое заимстововалось изъ книгъ или внушалось духовенствомъ. Распри князей и вмѣшательство волостныхъ городовъ въ ихъ дѣла давали имъ все живѣе чувствовать всю непрочность политической почвы подъ своими ногами. Ближайшаго преемника Ярославова, великаго князя Изяслава два раза выгоняли изъ Кіева, вперва кіевляне, потомъ собственные братья Святославъ и Всеволодъ. Оба раза онъ возвращался съ польской помощью. Выразительна его бесѣда съ братомъ Всеволодомъ, когда тотъ, въ свою очередь изгнанный изъ Чернигова племянниками, въ горѣ прибѣжалъ къ Изяславу въ Кіевъ. Человѣкъ добрый и простой, а потому лучше другихъ понимавшій положеніе дѣлъ, Изяславъ говорилъ: «Не тужи, братъ! припомни, чтó со мной бывало: выгоняли меня кіевляне, разграбивъ мое имѣніе; потомъ выгнали меня вы, мои братья; не блуждалъ ли я, всего лишенный, по чужимъ землямъ, никакого не сдѣлавъ зла? и теперь не будемъ тужить, братъ! будетъ намъ «причастье въ Русской землѣ», — такъ обоимъ; потеряемъ ее, — такъ оба же, а я сложу за тебя свою голову». Такъ могъ говорить не самовластецъ Русской замли, а наемный служащій, не нынче-завтра ждущій себѣ неожиданной отставки. И Ярославичи подобно своимъ предкамъ, вождямъ варяжскихъ военно-промышленныхъ компаній, тягались другъ съ другомъ за богатые города и волости; только теперь, составляя тѣсный родственный кругъ, а не толпу случайно встрѣтившихся искателей торговаго барыша и сытаго корма, они старались замѣнить случайное и безпорядочное дѣйствіе личной удали или личной удачи обязательнымъ правомъ старшинства, какъ постояннымъ правиломъ, и считали себя блюстителями земли не по найму, уговору, а по праву или по наслѣдственному долгу, падавшему на каждаго изъ нихъ по степени боевой, оборонительной годности. Эта годность дѣтей опредѣлялась волей отца, годность братьевъ — степенью старшинства среди родичей. По степепи старшинства князь былъ въ правѣ получить болѣе или менѣе доходную волость; по той же степени старшинства онъ обязанъ былъ охранять болѣе или менѣе угрожаемую извнѣ область, ибо тогда степенью старшинства измѣрялись и владѣльческое право, и правительственный авторитетъ, и оборонительная способность князя. Но въ то время степень доходности областей соотвѣтствовала степени ихъ нужды во внѣшней оборонѣ, потому что то и другое зависѣло отъ ихъ близости къ степи, къ степнымъ врагамъ Руси и къ лежавшимъ за степью торговымъ ея рынкамъ. Доходность областей была обратно пропорціональна ихъ безопасности: чѣмъ ближе лежала область къ степи, т.-е. къ морю, тѣмъ она была доходнѣе и слѣдовательно чѣмъ доходнѣе, тѣмъ открытѣе для внѣшнихъ нападеній. Потому, какъ скоро князь поднимался на одну ступень по лѣстницѣ старшинства, должны были подняться на соотвѣтственную высоту и его владѣтельныя права, а вмѣстѣ съ тѣмъ увеличиться и его правительственныя, оборонительныя обязанности, т.-е. онъ переходилъ изъ менѣе доходной и менѣе угрожаемой волости въ болѣе доходную и болѣе угрожаемую. Можно думать, что очередной порядокъ владѣнія былъ указанъ князьямъ этимъ своеобразнымъ сочетаніемъ стратегическаго положенія и экономическаго значенія областей при содѣйствіи нѣкоторыхъ другихъ условій.

Его дѣйствіе. Указавъ начало, схему очереднóго порядка, какъ она проявлялась въ практикѣ первыхъ поколѣній Ярославичей, изучимъ его историческое дѣйствіе, точнѣе, его развитіе въ практикѣ дальнѣйшихъ поколѣній Что такое былъ этотъ порядокъ? Была ли это только идеальная схема, носившаяся въ умахъ князей, направлявшая ихъ политическія понятія, или это была историческая дѣйствительность, политическое правило, устанавливавшее самыя отношенія князей? Чтобы отвѣтить на этотъ вопросъ, надобно строго отличать начала, основанія порядка и его казуальное развитіе, т.-е. приложеніе къ отдѣльнымъ случаямъ въ ходѣ княжескихъ отношеній, — словомъ, различать право и политику, разумѣя подъ политикой совокупность практическихъ средствъ для осуществленія права.

Причины разстройства порядка. Мы видѣли, что юридическими основаніями этого порядка причины были: 1) совмѣстная власть княжескаго рода надъ всей Русской землеи и 2) какъ практическое средство осуществленія этой власти, право каждаго родича на временное владѣніе извѣстной частью земли по очереди старшинства владѣльцевъ-родичей. Порядокъ владѣнія, построенный на такихъ основаніяхъ, Ярославичи до конца XII в. считали единственно правильнымъ и возможнымъ: они хотѣли править землей, какъ родовымъ своимъ достояніемъ. Но первымъ поколѣніямъ Ярославичей представлялись ясными и безспорными только эти общія основанія порядка, которыми опредѣлялись простѣйшія отношенія, возможныя въ тѣсномъ кругу близкихъ родичей. По мѣрѣ того, какъ этотъ кругъ расширялся, и вмѣстѣ съ тѣмъ отношенія родства усложнялись и запутывались, возникали вопросы, рѣшеніе которыхъ не легко было извлечь изъ этихъ общихъ основаніи. Тогда началась казуальная разработка этихъ основаній въ подробностяхъ. Примѣненіе основаній къ отдѣльнымъ случаямъ вызывало споры между князьями. Главнымъ источникомъ этихъ споровъ былъ вопросъ о способѣ опредѣленія относительнаго старшинства князей, на которомъ основывалась очередь владѣнія. По смерти Ярослава, когда началъ дѣйствовать очередной порядокъ, этотъ способъ, вѣроятно, не былъ еще достаточно уясненъ его дѣтьми. Имъ не было и нужды въ этомъ: они не могли предвидѣть всѣхъ возможныхъ случаевъ, а еслибъ и предвидѣли, не стали бы предрѣшать. Отношенія старшинства еще представлялись имъ въ простѣйшей схемѣ, какую можно снять съ тѣснаго семейнаго круга отца съ дѣтьми: отецъ долженъ идти впереди сыновей, старшій братъ впереди младшихъ. Но эту простую схему стало трудно прилагать къ дальнѣйшимъ поколѣніямъ Ярославова рода, когда онъ размножился и распался на нѣсколько параллельныхъ вѣтвей, когда въ княжеской средѣ появилось много сверстниковъ и трудно стало распознать, кто кого старше и насколько, кто кому какъ доводится. Во второй половинѣ XII в. трудно даже сосчитать по лѣтописи всѣхъ наличныхъ князей, и эти князья уже не близкіе родственники, а большею частью троюродные, четвероюродные и Богъ знаетъ какіе братья и племянники. Отсюда чуть не при каждой перемѣнѣ въ наличномъ составѣ княжескаго рода рождались споры: 1) о порядкѣ старшинства и 2) объ очереди владѣнія. Укажу на одинъ спорный случай, особенно часто возникавшій и ссорившій князей. Старшинство опредѣлялось двумя условіями: 1) порядкомъ поколѣній, т.-е. разстояніемъ отъ родоначальника (старшинство генеалогическое), 2) порядкомъ рожденій или сравнительнымъ возрастомъ лицъ въ каждомъ поколѣніи (старшинство физическое). Первоначально, въ предѣлахъ простой семьи, то и другое старшинство, генеалогическое и физическое, совпадаютъ: старшій по одному порядку старше и по другому. Но съ расширеніемъ простой семьи, т.-е. съ появленіемъ при отцахъ и дѣтяхъ третьяго поколѣнія — внуковъ это совпаденіе обыкновенно прекращается. Старшинство физическое расходится съ генеалогическимъ, сравнительный возрастъ лицъ не всегда отвѣчаетъ разстоянію отъ родоначальника. Обыкновенно бывало и бываетъ, что дядя старше племянника, раньше его родился; потому дядя въ силу самаго генеалогическаго своего званія выше племянника и считался названымъ отцомъ для него. Но при тогдашней привычкѣ князей жениться рано и умирать поздно иной племянникъ выходилъ лѣтами старше иного дяди. У Мономаха было 8 сыновей; пятый изъ нихъ Вячеславъ разъ сказалъ шестому Юрію Долгорукому: «я былъ уже бородатъ, когда ты родился». Старшій сынъ этого пятаго бородатаго брата, а тѣмъ болѣе перваго — Мстислава, могъ родиться прежде своего дяди Юрія Долгорукаго. Отсюда возникалъ вопросъ: кто выше на лѣствицѣ старшинства, младшій ли лѣтами дядя, или младшій по поколѣнію, но старшій возрастомъ племянникъ? Большая часть княжескихъ усобицъ XI и XII вв. выходила именно изъ столкновенія старшихъ племянниковъ съ младшими дядьями, т.-е. изъ столкновенія первоначально совпадавшихъ старшинства физическаго съ генеалогическимъ. Князья не умѣли выработать способа точно опредѣлять старшинство, который разрѣшалъ бы всѣ спорные случаи въ ихъ генеалогическихъ отношеніяхъ. Это неумѣніе и вызвало къ дѣйствію рядъ условій, мѣшавшихъ мирному примѣненію очередного порядка владѣнія. Этими условіями были или послѣдствія, естественно вытекавшія изъ самаго этого порядка, либо препятствія, приходившія со стороны, но которыя не имѣли бы силы, если бъ князья умѣли всегда мирно разрѣшать свои владѣльческія недоразумѣнія. Перечислимъ главныя изъ тѣхъ и другихъ условій.

Ряды и усобицы. I. Ряды и усобицы князей. Возникавшіе между князьями споры о старшинствѣ и порядкѣ владѣнія разрѣшались или рядами, договорами князей на съѣздахъ, или, если соглашеніе не удавалось, оружіемъ т.-е. усобицами. Княжескія усобицы принадлежали къ одному порядку явленій съ рядами, имѣли юридическое происхожденіе, были точно такимъ же способомъ рѣшенія политическихъ споровъ между князьями, какимъ служило тогда поле, судебный поединокъ въ уголовныхъ и гражданскихъ тяжбахъ между частными лицами; поэтому вооруженная борьба князей за старшинство, какъ и поле, называлось «судомъ Божіимъ». Богъ промежи нами будетъ или насъ Богъ разсудитъ — таковы были обычныя формулы объявленія междоусобной войны. Значитъ, княжеская усобица, какъ и рядъ, была не отрицаніемъ междукняжескаго права, а только средствомъ для его возстановленія и поддержанія. Таково значеніе княжескихъ рядовъ и усобицъ въ исторіи очередного порядка: цѣлью тѣхъ и другихъ было возстановить дѣйствіе этого порядка, а не поставить на его мѣсто какой-либо новый. Но оба эти средства вносили въ порядокъ элементы, противные его природѣ, колебавшіе его, именно, съ одной стороны, условность соглашенія вопреки естественности отношеній кровнаго родства, съ другой — случайность перевѣса матеріальной силы вопреки нравственному авторитету старшинства. Извѣстный князь пріобрѣталъ старшинство не потому, что становился на самомъ дѣлѣ старшимъ по порядку нарожденія и вымиранія князей, а потому, что его соглашались признавать старшимъ или потому, что онъ самъ заставлялъ признать себя таковымъ. Отсюда при старшинствѣ физическомъ и генеалогическомъ возникало еще третье — юридическое, условное или договорное, т.-е чисто фиктивное.

Мысль объ отчинѣ. II. Мысль объ отчинѣ. Верховная власть принадлежала роду, а не лицамъ. Порядокъ лицъ въ очереди владѣнія основывался на томъ, что дальнѣйшія поколѣнія должны были повторять отношенія предковъ, сыновья должны были подниматься по родовой лѣствицѣ и чередоваться во владѣніи волостями въ томъ самомъ порядкѣ, въ какомъ шли другъ за другомъ ихъ отцы. Итакъ дѣти должны идти въ порядкѣ отцовъ; мѣсто въ этой цѣпи родичей, унаслѣдованное дѣтьми отъ отца, и было ихъ отчиной. Такъ отчина имѣла первоначально генеалогическое значеніе: подъ этимъ словомъ разумѣлось мѣсто среди родичей на лѣствицѣ старшинства, доставшееся отцу по его рожденію и имъ переданное дѣтямъ. Но такое мѣсто — понятіе чисто математическое. Несоотвѣтствіе порядка рожденій порядку смертей, личныя свойства людей и другія случайности мѣшали дѣтямъ повторять порядокъ отцовъ. Потому съ каждымъ поколѣніемъ отношенія, первоначально установившіяся, путались, сыновья должны были пересаживаться, заводить порядокъ непохожій на отцовскій. Благодаря этому затрудненію отчина постепенно получила другое значеніе — территоріальное, которое облегчало распорядокъ владѣній между князьями: отчиною для сыновей стали считать область, которою владѣлъ ихъ отецъ. Это значеніе развилось изъ прежняго по связи генеалогическихъ мѣстъ съ территоріальными: когда сыновьямъ становилось трудно высчитывать свое взаимное генеалогическое отношеніе по отцамъ, они старались размѣститься по волостямъ, въ которыхъ сидѣли отцы. Такое значеніе отчины находило опору въ постановленіи одного княжескаго съѣзда. Ярославичи Изяславъ и Всеволодъ обездолили нѣсколько осиротѣлыхъ племянниковъ, не дали имъ отцовскихъ владѣній. По смерти послѣдняго Ярославова сына Всеволода, когда Русью стали править внуки Ярослава, они хотѣли мирно покончить распри, поднятыя обиженными сиротами, и на съѣздѣ въ Любечѣ 1097 г. рѣшили: «кождо да держитъ отчину свою», т.-е. сыновья каждаго Ярославича должны владѣть тѣмъ, чѣмъ владѣлъ ихъ отецъ по Ярославову раздѣлу, Святополкъ Изяславичъ Кіевомъ, Святославичи Олегъ съ братьями Черниговской землей, Мономахъ Всеволодовичъ Переяславской и т. д. Какъ видно изъ послѣдующихъ событіи, съѣздъ не давалъ постояннаго правила, не замѣнялъ разъ навсегда очередного владѣнія раздѣльнымъ, разсчитанъ былъ только на наличныхъ князей и ихъ отношенія, а такъ какъ это были все дѣти отцовъ, между которыми раздѣлена была Русская земля по волѣ Ярослава, то легко было возстановить этотъ раздѣлъ и въ новомъ поколѣніи князей такъ, что территоріальныя ихъ отчины совпадали съ генеалогическими. Точно такъ еще до съѣзда поступилъ Мономахъ, когда Олегъ Святославичъ, добиваясь своей отцовской волости, подступилъ въ 1094 г. къ Чернигову, гдѣ тотъ посаженъ былъ своимъ отцомъ не по отчинѣ. Мономахъ добровольно уступилъ Олегу «отца его мѣсто», а самъ пошелъ «на отца своего мѣсто» въ Переяславль. Но потомъ, когда генеалогическія отношенія стали запутываться, князья все крѣпче держались территоріальнаго распорядка отцовъ, даже когда онъ не совпадалъ съ генеалогическими отношеніями. Благодаря тому, по мѣрѣ распаденія Ярославова рода на вѣтви, каждая изъ нихъ все болѣе замыкалась въ одной изъ первоначальныхъ крупныхъ областей, которыми владѣли сыновья Ярослава. Эти области и стали считаться отчинами отдѣльныхъ княжескихъ линій. Всеволодъ Ольговичъ черниговскій, занявъ въ 1139 г. Кіевъ, хотѣлъ перевести одного Мономаховича изъ его отческаго Переяславля въ Курскъ, но тотъ не послушался, отвѣтивъ Всеволоду: «лучше мнѣ смерть на своей отчинѣ и дѣдинѣ, чѣмъ Курское княженіе; отецъ мой въ Курскѣ не сидѣлъ, а въ Переяславлѣ: хочу умереть на своей отчинѣ». Была даже попытка распространить это значеніе и на старшую Кіевскую область. Съ 1113 по 1139 на кіевскомъ столѣ сидѣли одинъ за другимъ Мономахъ и его сыновья Мстиславъ и Ярополкъ, оттѣсняя отъ него старшія линіи Изяславичей и Святославичей: этотъ столъ становился отчиной и дѣдиной Мономаховичей. По смерти Ярополка кіевляне посадили на своемъ столѣ третьяго Мономаховича Вячеслава. Но когда представитель долго оттѣсняемой отъ Кіева линіи Святославичей Всеволодъ черниговскій потребовалъ, чтобы Вячеславъ добромъ уходилъ изъ Кіева, тотъ отвѣчалъ: «я пришелъ сюда по завѣту нашихъ отцовъ на мѣсто братьевъ; но если ты захотѣлъ этого стола, покинувъ свою отчину, то пожалуй я буду меньше тебя, уступлю тебѣ Кіевъ». Когда въ Кіевѣ сѣлъ (1154 г.) другой Святославичъ Изяславъ Давидовичъ, отецъ котораго въ Кіевѣ не сидѣлъ, Мономаховичъ Юрій Долгорукій потребовалъ его удаленія, пославъ сказать ему: «мнѣ отчина Кіевъ, а не тебѣ». Значитъ, Мономаховичи пытались превратить Кіевскую землю въ такую же вотчину своей линіи, какою становилась Черниговская земля для линіи Святославовой. Легко замѣтить, что территоріальное значеніе отчины облегчало распорядокъ владѣній между князьями, запутавшимися въ счетахъ о старшинствѣ. Притомъ такимъ значеніемъ предупреждалась одна политическая опасность. По мѣрѣ обособленія линій княжескаго рода ихъ споры и столкновенія получали характеръ борьбы возможныхъ династій за обладаніе Русской землей. Смѣлому представителю какой-либо линіи могла при благопріятныхъ обстоятельствахъ придти мысль «самому всю землю держати» со своею ближайшею братіею, какъ это и случилось съ упомянутымъ Всеволодомъ черниговскимъ, и ставъ великимъ княземъ, онъ могъ бы съ этою цѣлью перетасовывать родичей по волостямъ; но родичи отвѣтили бы ему словами Мономаховича: «отецъ нашъ въ Курскѣ не сидѣлъ». Но очевидно также, что территоріальное значеніе отчины разрушало коренное основаніе очередного порядка, нераздѣльность родового владѣнія: подъ его дѣйствіемъ Русская земля распадалась на нѣсколько генеалогическихъ территорій, которыми князья владѣли уже по отчинному наслѣдству, а не по очереди старшинства.

Князья-изгои. III. Выдѣленіе князей-изгоевъ. По обычному порядку человѣческаго общежитія въ каждую минуту дѣйствуютъ два поколѣнія, отцы и дѣти. Во владѣльческомъ порядкѣ Ярославичей дѣти вступали въ передовую цѣпь по мѣрѣ выбыванія отцовъ и занимали мѣста въ этой цѣпи въ порядкѣ своихъ отцовъ; внуки вступали на мѣста своихъ отцовъ по мѣрѣ того, какъ тѣ переставали быть дѣтьми, т.-е. по мѣрѣ выбыванія дѣдовъ. Значитъ, политическая карьера князя опредѣлялась движеніемъ его отца въ ряду поколѣній. Но порядокъ рожденій не соотвѣтствуетъ порядку смертей; поэтому, когда у князя отецъ умиралъ раньше дѣда, у внука не оставалось въ передовой цѣпи отецкаго мѣста, ибо въ ней не стоялъ его отецъ. Онъ становился княземъ-сиротой, изгоемъ, бездольнымъ вѣчнымъ внукомъ, генеалогическимъ недорослемъ. Не имѣя генеалогической отчины, онъ лишался права и на территоріальную, т.-е терялъ участіе въ очередномъ владѣльческомъ порядкѣ, какъ не попавшій въ очередь. Такихъ князей, преждевременно сиротѣвшихъ, которые лишались отцовъ еще при жизни дѣдовъ, старшіе родичи выдѣляли изъ своей среды, давали имъ извѣстныя волости въ постоянное владѣніе и лишали ихъ участія въ общемъ родовомъ распорядкѣ, выкидывали изъ очереди. Эти князья-сироты становились отрѣзанными ломтями въ княжескомъ родѣ. Такими князьями-изгоями еще въ XI в. стали дѣти Ярославова внука Ростислава Володарь и Василько, отнявшіе у Польши города Червонной Руси и основавшіе изъ нихъ оcобое княжество. Въ XII столѣтіи изъ общаго очередного порядка владѣнія выдѣляются княжества: Муромо-Рязанское, доставшееся младшему изъ черниговскихъ князей Ярославу Святославичу, княжество Турово-Пинское на Припети, отошедшее въ осиротѣлую линію Ярославова внука Святополка Изяславича, наконецъ, княжество Городенское (Гродненское), ставшее постояннымъ владѣніемъ потомства Игоря Ярославича, котораго мы видѣли сперва на Волыни, а потомъ въ Смоленскѣ. Еще раньше всѣхъ этихъ изгоевъ въ положеніи выдѣленныхъ князей очутились не по преждевременному сиротству, а въ силу особенныхъ обстоятельствъ князья полоцкіе, потомки старшаго сына Владиміра Св. отъ Рогнѣды. Выдѣленіе князей-изгоевъ изъ владѣльческой очереди было естественнымъ слѣдствіемъ основаннаго на ней порядка, постоянно нарушаемаго общественной физикой, и было необходимо для поддержанія самой этой очереди; но оно, очевидно, суживало кругъ лицъ и областей, которыя захватывалъ очередной порядокъ, и вводило въ него складъ отношеній, ему чуждый и враждебыый. Исключенія поддерживаютъ правило, когда являются случайностью, но разрушаютъ его, когда становятся необходимостью. Обратите вниманіе на географическое положеніе этихъ выдѣленныхъ княжествъ, постепенно стѣснявшихъ пространство дѣйствія очередного порядка: всѣ они окрайныя. Очередной порядокъ княжескаго владѣнія, подогрѣваемый родственнымъ чувствомъ князей, основанъ былъ на соотвѣтствіи ступеней двухъ лѣствицъ, генеалогической и территоріальной. Теперь это соотвѣтствіе, на которомъ онъ держался, повторяется и въ процессѣ его разрушенія. Князья, становившіеся, — если допустимо такое сравненіе, — генеалогическими оконечностями, задержанные преждевременнымъ сиротствомъ на самомъ низу родовой лѣствицы, всѣхъ дальше отъ названнаго отца, великаго князья кіевскаго, очутились владѣльцами оконечностей территоріальныхъ, окраинъ Русской земли, наиболѣе отдаленныхъ отъ «матери русскихъ городовъ»: какъ будто теплое родственное чувство князей, еще бившееся съ нѣкоторой силою около сердца земли, Кіева, охладѣвало и застывало на ея оконечностяхъ, вдали отъ этого сердца.

Перечисленныя условія, разстраивавшія очередной порядокъ владѣнія, вытекали изъ его же основаній и были средствами, къ которымъ прибѣгали князья для его поддержанія. Въ томъ и состояло внутреннее противорѣчіе этого порядка, что слѣдствія, вытекавшія изъ его же основаній и служившія средствами его поддержанія, вмѣстѣ съ тѣмъ разрушали самыя эти основанія. Это значитъ, что очередной порядокъ разрушалъ самъ себя, не выдерживалъ дѣйствія собственныхъ послѣдствій. Кромѣ того, эти условія разрушенія, вытекавшія изъ самаго порядка, вызывали къ дѣйствію стороннія силы, также его разстраивавшія.

Стороннія препятствія. I. Личныя доблести, которыми отличались нѣкоторые князья, создавали имъ большую популярность на Руси, при помощи которой эти князья сосредоточивали въ своихъ рукахъ области помимо родовой очереди. Въ XII столѣтіи большая часть Русской земли является во владѣніи одной княжеской линіи Мономаховичей, самой обильной талантами. Одинъ изъ этихъ Мономаховичей, отважный внукъ Мономаха Изяславъ Мстиславичъ волынскій во время усобицъ съ дядьями бралъ столы съ бою, «головою добывалъ» ихъ не по очереди старшинства и смотрѣлъ на нихъ какъ на личное пріобрѣтеніе, военную добычу. Этотъ князь первый и высказалъ взглядъ на порядокъ княжескаго владѣнія, шедшій совершенно въ разрѣзъ съ установившимся преданіемъ. Онъ сказалъ разъ: «не мѣсто идетъ къ головѣ, а голова къ мѣсту», т.-е. не мѣсто ищетъ подходящей головы, а голова подходящаго мѣста. Такимъ образомъ личное значеніе князя онъ поставилъ выше правъ старшинства.

II. Наконецъ, еще одна сторонняя сила вмѣшивалась во взаимные счеты князей и путала ихъ очередь во владѣніи. То были главные города областей. Княжескіе счеты и сопровождавшія ихъ усобицы больно задѣвали интересы этихъ городовъ. Среди постоянныхъ княжескихъ споровъ у городовъ завязывались свои династическія симпатіи, привязывавшія ихъ къ нѣкоторымъ князьямъ. Такъ Мономаховичи пользовались популярностью даже въ городахъ, принадлежавшихъ черниговскимъ Святославичамъ. Увлекаемые этими сочувствіями и отстаивая свои мѣстные интересы, волостные города иногда шли наперекоръ княжескимъ счетамъ, призывая на свои столы любимыхъ князей помимо очередныхъ. Это вмѣшательство городовъ, путавшее княжескую очередь старшинства, началось вскорѣ послѣ смерти Ярослава. Въ 1068 году кіевляне выгоняютъ великаго князя Изяслава и сажаютъ на его мѣсто изгоя Всеслава полоцкаго, посаженнаго Ярославичами въ кіевскую тюрьму. Позднѣе, въ 1154 году кіевляне же, признавъ самовольно Ростислава смоленскаго соправителемъ его дяди, номинальнаго великаго князя Вячеслава, сказали ему: «до твоего живота Кіевъ твой», т.-е. признали его своимъ пожизненнымъ княземъ, невзирая на права старшихъ князей. Новгородъ особенно больно чувствовалъ послѣдствія княжескихъ счетовъ и споровъ. Новгородомъ обыкновенно правилъ старшій сынъ или другой ближайшій родственникъ великаго князя кіевскаго. При частыхъ смѣнахъ князей въ Кіевѣ князья часто мѣнялись и въ Новгородѣ. Эти смѣны сопровождались большими административными неудобствами для города. Менѣе чѣмъ въ 50 лѣтъ со смерти Ярослава въ Новгородѣ смѣнилось шесть князей, и Новгородъ сталъ думалъ, какъ бы завести своего постояннаго князя. Въ 1102 году тамъ сидѣлъ посаженный еще въ дѣтствѣ и «вскормленный» Новгородомъ сынъ Мономаха Мстиславъ. Великій князь Святополкъ и Мономахъ рѣшили вывести Мстислава изъ Новгорода и по заведенному обычаю посадить на его мѣсто великокняжескаго сына. Узнавши объ этомъ, новгородцы послали въ Кіевъ пословъ, которые на княжемъ дворѣ сказали великому князю: «послалъ насъ Новгородъ и вотъ что велѣлъ сказать тебѣ: не хотимъ Святополка, ни сына его; если у твоего сына двѣ головы, пошли его въ Новгородъ; Мстислава далъ намъ Всеволодъ (дѣдъ), мы для себя его вскормили». Великій князь много препирался съ послами, но тѣ стали на своемъ, взяли Мстислава и уѣхали съ нимъ въ Новгородъ. Князья не всегда послушно подчинялись вмѣшательству городовъ, но поневолѣ должны были сообразоваться съ его возможностью и вѣроятными послѣдствіями.

Значеніе очередного порядка. Всѣ изложенныя условія позволяютъ намъ отвѣтить на поставлеиный вопросъ о дѣйствіи очередного порядка, т.-е. о его значеніи: считать ли его только политическою теоріей князей, ихъ идеаломъ, или онъ былъ дѣиствительнымъ политическимъ порядкомъ, и если былъ таковымъ, то въ какой силѣ и долго ли дѣйствовалъ? Онъ былъ и тѣмъ, и другимъ: въ продолженіе болѣе чѣмъ полутора вѣка со смерти Ярослава онъ дѣйствовалъ всегда и никогда — всегда отчасти и никогда вполнѣ. До конца этого періода онъ не терялъ своей силы, насколько его основанія были примѣнимы къ запутывавшимся княжескимъ отношеніямъ; но онъ никогда не получалъ такого развитія, такой практической разработки, которая бы давала ему возможность распутывать эти отношенія, устранять всякія столкновенія между князьями. Эти столкновенія, не разрѣшаясь имъ, заставляли отступать отъ него или искажать его, во всякомъ случаѣ разстраивали его. Потому дѣйствіе очередного порядка было процессомъ его саморазрушенія, состояло въ его борьбѣ съ собственными послѣдствіями, его разстраивавшими.

Это — нерѣдкое явленіе въ исторіи обществъ: люди мысленно живутъ житейскимъ строемъ, который признается единственно правильнымъ и нарушается на каждомъ шагу. Но при описанномъ ходѣ дѣлъ, спрашивается, какой порядокъ могъ установиться въ Русской землѣ и могъ ли держаться какой-либо порядокъ? Отвѣчая на этотъ вопросъ, надобно строго различать порядокъ княжескихъ отношеній и земскій порядокъ на Руси. Послѣдній поддерживался не одними князьями, даже не ими преимущественно, имѣлъ свои основы и опоры. Князья не установили на Руси своего государственнаго порядка и не могли установить его. Ихъ не для того и звали, и они не для того пришли. Земля звала ихъ для внѣшней обороны, нуждалась въ ихъ саблѣ, а не въ учредительномъ умѣ. Земля жила своими мѣстными порядками, впрочемъ довольно однообразными. Князья скользили поверхъ этого земскаго строя, безъ нихъ строившагося, и ихъ фамильные счеты — не государственныя отношенія, а разверстка земскаго вознагражденія за охранную службу. Давность службы могла внушать имъ идею власти, они могли воображать себя владѣтелями, государями земли, какъ старый чиновникъ иногда говоритъ: «моя капцелярія». Но это — воображеніе, а не право и не дѣйствительность. Впрочемъ, мы еще коснемся этого предмета въ слѣдующій часъ.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 203-229.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.