Церковный календарь
Новости


2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (2-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 4-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 3-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (1-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Неправильный отвѣтъ (1996)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 37-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 36-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ день Богоявленія (1883)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ навечеріе Новаго года (1883)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила св. Кирилла, архіеп. Александрійскаго (1974)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 15 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція XII.
Слѣдствія очередного порядка и условій, ему противодѣйствовавшихъ. — Политическое раздробленіе Русской земли въ XII в. — Усиленіе старшихъ волостныхъ городовъ; ихъ вѣча и ряды съ князьями. — Элементы земскаго единства Руси въ XII вѣкѣ: дѣйствіе княжескихъ отношеніи на общественное настроеніе и сознаніе; общеземское значеніе княжескихъ дружинъ; значеніе Кіева для князей и народа; обобщеніе бытовыхъ формъ и интересовъ. — Политическій строй Русской земли въ XII в. — Пробужденіе чувства народнаго единства — завершительный фактъ періода.

Изучая очередной порядокъ княжескаго владѣнія, мы разсматривали общественныя потребности и понятія, его вызвавшія и поддерживавшія, и препятствія, ему противодѣйствовавшія. Намъ предстоитъ видѣть, къ чему привело совмѣстное дѣйствіе этихъ противоположныхъ условій.

Политическое раздробленіе. Отсюда вышли два ряда слѣдствій, которыми завершился политическій складъ Руси къ концу I періода. Однимъ изъ нихъ было двойное политическое раздробленіе Руси, династическое и земское. По мѣрѣ размноженія князей отдѣльныя линіи княжескаго рода все далѣе расходились другъ съ другомъ, отчуждались одна отъ другой. Сначала племя Ярославичей распадается на двѣ враждебныя вѣтви, Мономаховичей и Святославичей; потомъ линія Мономаховичей въ свою очередь раздѣлилась на Изяславичей волынскихъ, Ростиславичей смоленскихъ, Юрьевичей суздальскихъ, а линія Святославичей на Давидовичей черниговскихъ и Ольговичей новгородъ-сѣверскихъ. Каждая изъ этихъ вѣтвей, враждуя съ другими изъ-за владѣльческой очереди, все плотнѣе усаживалась на постоянное владѣніе въ извѣстной области. Потому, съ другой стороны, одновременно съ распаденіемъ княжескаго рода на мѣстныя линіи и Русская земля распалась на обособленныя другъ отъ друга области, земли. Какъ мы знаемъ, первые князья кіевскіе установили политическую зависимость областей отъ Кіева. Эта зависимость поддерживалась княжескими посадниками и выражалась въ дани, какую области платили великому князю кіевскому. По смерти Ярослава этой зависимости не замѣтно. Посадники князя кіевскаго въ главныхъ городахъ областей исчезаютъ, уступая мѣсто все размножавшимся князьямъ. Областные или мѣстные князья перестаютъ платить дань Кіеву, несовмѣстную съ отношеніями младшихъ родичей къ названому отцу, великому князю кіевскому. Вмѣсто постоянной дани младшіе князья давали старшему отъ времени до времени добровольные дары. Съ владѣльческимъ разъединеніемъ правящаго рода разрывалась и политическая связь областей. Но дѣлаясь менѣе зависимыми сверху, областные князья становились все болѣе стѣснены снизу. Постоянное передвиженіе князей со стола на столъ и сопровождавшіе его споры роняли земскій авторитетъ князя. Князь не прикрѣплялся къ мѣсту владѣнія, къ тому или другому столу ни династическими, ни даже личными связями. Онъ приходилъ и скоро уходилъ, былъ политической случайностью для области, блуждающей кометой. Областное населеніе, естественно, искало усидчивой мѣстной силы, около которой могло бы сосредоточиться, которая постоянно оставалась на мѣстѣ, не приходила и не уходила подобно князю. Такая сила давно была уже создана ходомъ нашей исторіи. Это были главные города областей.

Волостные города. Нѣкогда, еще до прихода князей, они одни правили своими областями. Но потомъ въ нихъ произошла большая перемѣна. Въ IX в. управленіе городомъ и областью сосредоточивалось въ рукахъ военной старшины, военныхъ начальниковъ главнаго города, тысяцкихъ, сотскихъ и т. д., выходившихъ изъ среды торговой городской знати. Съ появленіемъ князей эта городская аристократія постепенно переходила въ составъ княжеской дружины, въ классъ княжихъ мужей, или оставалась на мѣстѣ безъ правительственнаго дѣла. Военное управленіе городовъ, по личному составу прежде бывшее, можетъ-быть, выборнымъ, во всякомъ случаѣ туземнымъ по происхожденію своего личнаго состава, теперь стало приказно-служилымъ, перешло въ руки княжихъ мужей по назначенію князя. По мѣрѣ упадка авторитета князей вслѣдствіе усобицъ стало опять подниматься значеніе главныхъ областныхъ городовъ; вмѣстѣ съ тѣмъ политической силой въ этихъ городахъ явилась вмѣсто исчезнувшей правительственной знати вся городская масса, собиравшаяся на вѣчѣ. Такимъ образомъ всенародное вѣче главныхъ областныхъ городовъ было преемникомъ древней городской торгово-промышленной аристократіи. Эти вѣча волостныхъ городовъ, въ Кіевѣ и Новгородѣ появляющіяся по лѣтописи еще въ началѣ XI в., со времени борьбы Ярослава со Святополкомъ въ 1015 году, все громче начинаютъ шумѣть съ конца этого вѣка, дѣлаясь повсемѣстнымъ явленіемъ, вмѣшиваясь въ княжескія отношенія. Князья должны были считаться съ этою силой, входить съ ней въ сдѣлки, заключать «ряды» съ городами, политическіе договоры. Эти договоры опредѣляли порядокъ, котораго должны были держаться мѣстные князья въ своей правительственной дѣятельности. Такъ власть мѣстныхъ князей является ограниченной вѣчами волостныхъ городовъ. Случаи такого договора мы встрѣчаемъ въ самомъ Кіевѣ. Въ 1146 году, по смерти великаго князя Всеволода изъ линіи черниговскихъ князей, на великокняжескомъ столѣ по уговору съ кіевлянами долженъ былъ сѣсть его братъ Игорь. Но кіевляне, много терпѣвшіе при Всеволодѣ отъ княжескихъ городскихъ судей, тіуновъ, возстали и потребовали отъ Игоря, чтобъ впредь онъ самъ судилъ горожанъ, не поручая суда своимъ приказчикамъ. Князь Игорь долженъ былъ дать кіевлянамъ обязательство въ томъ, что впредь городской судья будетъ назначаться по соглашенію съ городомъ, т.-е. съ его вѣчемъ.

Ряды съ городами. Эти ряды князей съ волостными городами были новымъ явленіемъ Руси XI и XII вв. и внесли важную перемѣну въ ея политическую жизнь или, точнѣе, были выраженіемъ такой перемѣны, подготовленной ходомъ дѣлъ на Руси. Весь княжескій родъ оставался носителемъ верховной власти въ Русской землѣ; отдѣльные князья считались только временными владѣльцами княжествъ, достававшихся имъ по очереди старшинства. При сыновьяхъ и внукахъ Ярослава эта владѣльческая очередь простиралась на всю Русскую землю. Въ дальнѣйшихъ поколѣніяхъ Ярославова рода, когда онъ распался на отдѣльныя вѣтви, каждая вѣтвь заводила свою мѣстную очередь владѣнія въ той части Русской земли, гдѣ она утверждалась. Эти части, земли, какъ ихъ называетъ лѣтопись XII в., почти всѣ были тѣ же самыя городовыя области, которыя образовались вокругъ древнихъ торговыхъ городовъ еще до призванія князей: Кіевская, Переяславская, Черниговская, Смоленская, Полоцкая, Новгородская, Ростовская. Къ этимъ древнимъ областямъ присоединились образовавшіяся позднѣе области Волынская, Галицкая, Муромо-Рязанская. Изъ этихъ земель три, Кіевская, Переяславская и Новгородская, оставались въ общемъ владѣніи княжескаго рода или, точнѣе, служили предметомъ спора для князей; въ остальныхъ основались отдѣльныя линіи княжескаго рода: въ Полоцкой потомство Владимірова сына Изяслава, въ Черниговской линія Ярославова сына Святослава, въ Волынской, Смоленской и Ростовской — вѣтви Мономахова потомства и т. д. Первоначальными устроителями этихъ областей были древніе торговые города Руси, по именамъ которыхъ онѣ и назывались. Съ образованіемъ Кіевскаго княжества на этихъ городовыхъ областяхъ основались административное дѣленіе страны, а потомъ династическій распорядокъ владѣній между первыми Ярославичами. Но въ томъ и другомъ князья руководились своими собственными правительственными или генеалогическими видами. Теперь всѣ отношенія князей не только между собою, но и къ главнымъ городамъ областей стали договорными. Волостной городъ со своимъ вѣчемъ вошелъ властнымъ участникомъ въ политическія соображенія князей. Князь, садясь въ Кіевѣ, долженъ былъ упрочивать старшій столъ подъ собою уговоромъ съ кіевскимъ вѣчемъ; иначе бояре напоминали ему: «ты ся еси еще съ людьми Кіевѣ не укрѣпилъ». Не посягая на верховныя права всего княжескаго рода, вѣчевые города считали себя въ правѣ рядиться съ отдѣльными князьями-родичами.

Усиленіе городовъ. Ограждая свои мѣстные политическіе интересы договорами съ княземъ, эти города постепенно пріобрѣтали въ своихъ областяхъ значеніе руководящей политической силы, которая соперничала съ князьями, а къ концу XII в. взяла надъ ними рѣшительный перевѣсъ. Въ это время областныя общества больше смотрѣли на вѣчевыя сходки своихъ главныхъ городовъ, чѣмъ на мѣстныхъ князей, являвшихся въ нихъ на короткое время. Къ тому же волостной городъ въ каждой землѣ былъ одинъ, а князей обыкновенно бывало много. Управленіе цѣлой землей рѣдко сосредоточивалось въ рукахъ одного князя: обыкновенно она дѣлилась на нѣсколько княжествъ по числу наличныхъ взрослыхъ князей извѣстной линіи, и во владѣніи этими княжествами соблюдалась та же очоредь старшинства, сопровождавшаяся обычными спорами и раздорами. Эти измѣнчивыя владѣнія назывались волостями или надѣлками князей: напримѣръ въ Черниговской землѣ были княжества Черниговское, Сѣверское (область Новгорода Сѣверскаго), Курское, Трубчевское. Такъ въ каждой области стали другъ противъ друга двѣ соперничавшія власти, вѣче и князь, и по мѣрѣ того, какъ городское вѣче, представлявшее силу центробѣжную, брало верхъ надъ княземъ, который, какъ членъ владѣтельнаго рода, владѣвшаго совмѣстно всей землей, поддерживалъ связь управляемой области съ другими, городовыя области все болѣе обособлялись политически. Благодаря этому Русская земля въ XII в. распалась на нѣсколько мѣстныхъ, плохо связанныхъ другъ съ другомъ областныхъ міровъ. Такой политическій порядокъ изображается и въ русской лѣтописи второй половины XII в. По одному случаю она замѣчаетъ, что новгородцы изначала и смольняне и кіевляне и всѣ «власти» (волостные, главные города) на вѣча, какъ на думу, сходятся, «на что же старѣйшіи (старшіе города) сдумаютъ, на томъ пригороди (города младшіе) станутъ». Значитъ, вѣчевыя постановленія старшаго, волостного города имѣли обязательную силу для его пригородовъ, какъ приговоры верховной законодательной власти въ области. Изображая политическій порядокъ, установившійся въ старыхъ областяхъ, публицистъ-лѣтописецъ отмѣтилъ вѣча старшихъ городовъ, но позабылъ или не счелъ нужнымъ упомянуть о князѣ. Такъ палъ политическій авторитетъ князя передъ значеніемъ вѣча. Итакъ, очередной порядокъ княжескаго владѣнія при содѣйствіи условій, его разстраивавшихъ, привелъ къ двойному политическому раздробленію Руси: 1) къ постепенному распаденію владѣльческаго княжескаго рода на линіи, все болѣе удалявшіяся одна отъ другой генеалогически, и 2) къ распаденію Русской земли на городовыя области, все болѣе обособлявшіяся другъ отъ друга политически.

Элементы единства. Но тотъ же порядокъ съ противодѣйствовавшими ему условіями создавалъ или вызывалъ къ дѣйствію рядъ связей, сцѣплявшихъ части Русской земли въ одно если не политическое, то бытовое земское цѣлое. Это второй рядъ слѣдствій очередного порядка. Перечислимъ эти связи.

Князья. I. Первою изъ этихъ бытовыхъ связей являются главные виновники политическаго раздробленія Руси, сами князья, точнѣе говоря, то впечатлѣніе, какое производили они на Русскую землю своими владѣльческими отношеніями. Очередной порядокъ владѣнія, захватывая прямо или косвенно всѣ части Русской земли, устанавливалъ между ними невольное общеніе, всюду пробуждалъ извѣстныя одинаковыя думы, помыслы, вносилъ или затрогивалъ одинаковыя чувства и заботы. Несмотря на повсемѣстный упадокъ княжескаго авторитета, съ княземъ въ каждой области связаны были многіе существенные мѣстные интересы. Областные міры тяготились княжескими спорами, были равнодушны къ княжескимъ счетамъ о старшинствѣ; но они не могли оставаться равнодушны къ послѣдствіямъ этихъ споровъ, которыя иногда тяжело отзывались на областномъ населеніи. Такимъ образомъ, благодаря передвиженію князей изъ волости въ волость всѣ части земли невольно и незамѣтно для себя и князей смыкались въ одну цѣпь, отдѣльныя звенья которой были тѣсно связаны другъ съ другомъ. Смѣна князя въ одной волости чувствительно отзывалась на положеніи другихъ, даже отдаленныхъ. Сядетъ въ Кіевѣ великій князь изъ Мономаховичей, — онъ пошлетъ править Новгородомъ своего сына. Тотъ придетъ со своими боярами, своею дружиною, которая займетъ всѣ важныя правительственныя должности въ области. Съ этими боярами князь станетъ, выражаясь языкомъ древнерусскихъ памятниковъ, «суды судить, ряды рядить, всякія грамоты записывать». Но сгонитъ великаго князя съ кіевскаго стола родичъ изъ Чернигова или съ Волыни, и сынъ согнаннаго долженъ будетъ уйти изъ Новгорода вмѣстѣ со своей дружиной. На мѣсто ушедшаго явится новый князь, обыкновенио враждебный предшествовавшему. Для новгородцевъ возникалъ важный вопросъ, знаетъ ли новый князь порядки новгородскіе, мѣстную старину-пошлину, даже захочетъ ли знать ее. Пожалуй, изъ вражды къ предшественнику станетъ онъ суды судить и ряды рядить не постарому, старыя грамоты пересуживать. Такимъ образомъ, княжескій круговоротъ втягивалъ въ себя мѣстную жизнь, мѣстные интересы областей, не давая имъ слишкомъ обособляться. Области эти поневолѣ вовлекались въ общую сутолоку жизни, какую производили князья. Онѣ еще далеко не были проникнуты однимъ національнымъ духомъ, сознаніемъ общихъ интересовъ, общей земской думой, но по крайней мѣрѣ пріучались все болѣе думать другъ о другѣ, внимательно слѣдить за тѣмъ, чтó происходило въ сосѣднихъ или отдаленныхъ областяхъ. Такъ благодаря очередному порядку княжескаго владѣнія создавалось общее настроеніе, въ которомъ первоначально отчетливо сказывалось, можетъ-быть, только чувство общихъ затрудненій, но которое со временемъ должно было переработаться въ сознаніе взаимныхъ связей между всѣми частями Русской земли.

Ихъ дружины. II. Одинаковое съ князьями общеземское значеніе имѣли и ихъ дружины. Чѣмъ больше размножался княжескій родъ, и чѣмъ сильнѣе разгоралась борьба со степью, тѣмъ больше увеличивался численно служилый дружинный классъ. У насъ нѣтъ достаточно свѣдѣній о количествѣ дружины у отдѣльныхъ князей. Можно только замѣтить, что старшіе и богатые младшіе князья имѣли довольно многочисленные дворы. Святополкъ, великій князь кіевскій, хвалился, что у него до 300 однихъ отроковъ, т.-е. младшихъ придворныхъ слугъ. Въ Галичѣ, богатомъ княжествѣ XII-XIII вв., во время одной усобицы (1208 г.) перебито было 500 однихъ бояръ; но много ихъ еще разбѣжалось. Старшіе и богатые младшіе князья выводили въ поле по двѣ и по три тысячи человѣкъ дружины. О многочисленности этого класса можно судить еще и по тому, что каждый взрослый князь имѣлъ особую, хотя иногда и небольшую дружину, а во второй половинѣ XII в. такихъ князей дѣйствовало нѣсколько десятковъ, если не цѣлая сотня. Дружина попрежнему имѣла смѣшанный племенной составъ. Въ X-XI вв., какъ мы знаемъ, въ ней преобладали еще пришлые варяги. Въ XII в. въ ея составъ входятъ и другіе сторонніе элементы: рядомъ съ туземцами и обрусѣвшими потомками варяговъ видимъ въ ней людей изъ инородцевъ восточныхъ и западныхъ, которые окружали Русь, торковъ, берендѣевъ, половцевъ, хозаръ, даже евреевъ, угровъ, ляховъ, литву и чудь. Очередной порядокъ княжескаго владѣнія, заставляя князей постоянно передвигаться съ мѣста на мѣсто, дѣлалъ столь же подвижною и княжескую дружину. Когда князь по очереди переходилъ съ худшаго стола на лучшій, его боярамъ и слугамъ выгодно было слѣдовать за нимъ, покидая прежнюю волость. Когда князь вопреки очереди покидалъ лучшій столъ для худшаго вслѣдствіе усобицы, дружинѣ его выгоднѣе было покинуть князя и остаться въ прежней волости. Единство княжескаго рода позволяло дружиннику переходить отъ князя къ князю, а единство земли — изъ области въ область, ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ не дѣлаясь измѣнникомъ. Такъ очередной порядокъ княжескаго владѣнія пріучалъ дружину мѣнять волости, какъ ихъ мѣняли князья, мѣнять и князей, какъ она мѣняла волости. Притомъ, благодаря этой подвижности старшіе дружинники, княжи мужи, бояре, занимавшіе высшія правительственныя должности, не могли занимать ихъ долгое время въ однѣхъ и тѣхъ же волостяхъ и чрезъ это пріобрѣтать прочное мѣстное политическое значеніе въ извѣстной области, тѣмъ менѣе могли превращать свои должности въ наслѣдственныя, какъ это было на феодальномъ Западѣ и въ сосѣдней Польшѣ. Сосчитали всѣхъ упоминаемыхъ въ лѣтописи дружинниковъ со смерти Ярослава до 1228 года и насчитали до 150 именъ. Изъ всего этого количества нашли не болѣе шести случаевъ, когда дружинникъ по смерти князя-отца, которому онъ служилъ, оставался на службѣ у его сына, и не болѣе шести же случаевъ, когда дружинникъ при княжеской смѣнѣ оставался въ прежней волости; только въ двухъ случаяхъ на важной должности тысяцкаго, военнаго начальника главнаго областного города, являлись преемственно члены одного и того же боярскаго рода. Главнымъ образомъ, благодаря этой подвижности у бояръ туго развивалась и самая крѣпкая привязь къ мѣсту — землевладѣніе. Въ XI и XII вв. находимъ указанія на земли бояръ и младшихъ дружинниковъ. Но легко замѣтить, что боярское землевладѣніе развивалось слабо, не составляло главнаго экономическаго интереса для служилыхъ людей. Дружинники предпочитали другіе источники дохода, продолжали принимать дѣятельное участіе въ торговыхъ оборотахъ и получали отъ своихъ князей денежное жалованье. Мы даже знаемъ наиболѣе обычный размѣръ этого жалованья. Лѣтописецъ XIII в., вспоминая, какъ живали въ старину, замѣчаетъ, что прежде бояре не говорили князю: «мало мнѣ, князь, 200 гривенъ». Эти 200 гривенъ кунъ (не менѣе 50 ф. серебра), очевидно, были въ XII в. наиболѣе обычнымъ окладомъ боярскаго жалованья. Значитъ, большинство бояръ, не пріобрѣтая въ областяхъ прочнаго правительственнаго положенія, не имѣло и вліятельнаго мѣстнаго значенія экономическаго. Такъ служилый человѣкъ не привязывался крѣпко ни къ мѣсту службы, ни къ лицу или семьѣ князя, которому служилъ. Не привязанный крѣпко ни къ какому князю, ни къ какому княжеству, бояринъ привыкалъ сознавать себя слугою всего княжескаго рода, «переднимъ мужемъ» всей Русской земли. У него не могли установиться ни прочные мѣстные интересы въ той или другой области, ни прочныя династическія связи съ той или другой княжеской линіей. Вмѣстѣ съ другимъ высшимъ классомъ общества, духовенствомъ, и, можетъ-быть, еще въ большей степени, чѣмъ это сословіе, многочисленный дружинный классъ былъ подвижнымъ носителемъ мысли о нераздѣльности Русской земли, о земскомъ единствѣ.

Кіевъ. III. Очередной порядокъ княжескаго владѣнія поддерживалъ и усиливалъ общеземское значеніе политическаго средоточія Руси, города Кіева. Кіевъ былъ центральнымъ узломъ княжескихъ отношеній: туда направлялся княжескій круговоротъ; оттуда онъ нормировался. Удобства жизни въ Кіевѣ, фамильныя преданія, честь старшинства, названнаго отчества, церковное значеніе этого города дѣлали его завѣтной мечтой для каждаго князя. Молодой княжичъ, кружась по отдаленнымъ областямъ, не спускалъ съ него глазъ, спалъ и видѣлъ его. Превосходное поэтическое выраженіе этой тоски по Кіевѣ, одолѣвавшей молодого князя, находимъ въ Словѣ о полку Игоревѣ. Въ 1068 году кіевляне возстали на великаго князя Изяслава и прогнали его, а на великокняжескій столъ возвели посаженнаго старшими князьями въ тюрьму Всеслава полоцкаго. Только семь мѣсяцевъ посидѣлъ Всеславъ на кіевскомъ столѣ, лишь дотронулся копьемъ до него и долженъ былъ бѣжать въ Полоцкъ. Но онъ уже всю жизнь не могъ забыть Кіева. Бывало, рано утромъ зазвонятъ къ заутрени у св. Софіи въ Полоцкѣ, а князю все еще слышится знакомый звонъ у св. Софіи кіевской. Доля этихъ княжескихъ чувствъ къ Кіеву сообщалась и населенію русскихъ областей, даже самыхъ отдаленныхъ. Оно также все болѣе и все чаще пріучалось думать о Кіевѣ, гдѣ сидѣлъ старшій князь Русской земли, откуда выходили всѣ добрые княжескіе походы въ степь на поганыхъ, гдѣ жилъ высшій пастырь Русской Церкви, митрополитъ всея Руси, и сосредоточивались наиболѣе чтимыя святыни Русской земли. Выраженіе этого народнаго отношенія къ Кіеву мы встрѣчаемъ въ извѣстномъ духовномъ стихѣ о Голубиной книгѣ. Отвѣчая на вопросъ, какой городъ всѣмъ городамъ мать, онъ иногда, забывая про Іерусалимъ, поетъ: «а Кіевъ градъ всѣмъ городамъ мати».

Культурное вліяніе княжескихъ отношеній. IV. Усиливая земское значеніе главнаго города Русской земли, очередной порядокъ княжескаго владѣнія содѣйствовалъ успѣхамъ общежитія и гражданственности въ самыхъ отдаленныхъ углахъ Руси. Чѣмъ больше становилось князей, тѣмъ мельче дробилась Русская земля. Каждый взрослый князь обыкновенно получалъ отъ старшихъ родичей особую волость. Благодаря этому отдаленныя захолустья постепенно превращались въ особыя княжества. Въ каждомъ изъ этихъ княжествъ являлся свой стольный городъ, куда наѣзжалъ князь со своей дружиной, своими боярами. Городъ обстраивался, князья украшали его храмами, монастырями; среди простенькихъ обывательскихъ домовъ появлялись большіе хоромы и дворы княжескіе и боярскіе, и все устроялось по-кіевски. Такимъ образомъ въ разные углы Руси вносились обстановка и формы жизни, снятыя съ одного образна. Такимъ образцомъ и руководителемъ мѣстной жизни служилъ Кіевъ, источникъ права, богатства, знанія и искусства для всей тогдашней Руси. Благодаря распространенію князей по Русской землѣ совершалось извѣстное обобщеніе житейскихъ отношеній, нивелировка мѣстной жизни: во всѣхъ частяхъ земли устанавливались одинаковыя бытовыя формы, одинаковые общественные вкусы и понятія. Перелетныя птицы Русской земли, князья со своими дружинами всюду разносили сѣмена культуры, какая росла и расцвѣтала въ средоточіи земли, въ Кіевѣ.

Князья и земли. Полученные нами два противоположныхъ ряда послѣдствій, вышедшихъ изъ борьбы очередного порядка съ условіями, его разрушавшими, даютъ намъ возможность опредѣлить политическій строй тогдашней Русской земли, обозначить форму ея политическаго быта привычной намъ терминологіей. Чтó такое была Русская земля въ XII в., какъ политическій составъ? Было ли это — единое цѣльное государство съ единой верховной властью, носительницей политическаго единства страны? На Руси была тогда единая верховная власть, только не единоличная. Она имѣла довольно условное, стѣсненное значеніе. Князья были не полновластные государи земли, а только военно-полицейскіе ея правители. Ихъ признавали носителями верховной власти, насколько они обороняли землю извнѣ и поддерживали въ ней существовавшій порядокъ; только въ этихъ предѣлахъ они и могли законодательствовать. Но не ихъ дѣло было созидать новый земскій порядокъ: такого полномочія верховной власти еще не было ни въ дѣйствовавшемъ правѣ, ни въ правовомъ сознаніи земли. Князья внесли не мало новаго въ земскія отношенія Руси, но не въ силу своей власти, а по естественному ходу дѣлъ: эти новости рождались не только изъ дѣйствія княжескаго порядка владѣнія, но и изъ противодѣйствія ему, напримѣръ, изъ вмѣшательства волостныхъ городовъ. Къ числу этихъ новостей относится и то, что княжескій родъ сталъ элементомъ единства Русской земли. Естественное преемство поколѣній сообщило потомству Владиміра Св. видъ династіи, платнымъ сторожамъ Руси дало монополію наслѣдственнаго правленія зем-лей. Это былъ простой фактъ, никогда не закрѣпленный признаніемъ земли, у которой не было и органа для такого признанія: при замѣщеніи столовъ волостные города договаривались съ отдѣльными князъями, а не съ цѣлымъ княжескимъ родомъ. Порядокъ совмѣстнаго княжескаго владѣнія и сталъ однимъ изъ средствъ объединенія земли; но онъ былъ не актомъ ихъ учредительной власти, а слѣдствіемъ ихъ неумѣнья раздѣлиться, какъ раздѣлились потомъ суздальскіе потомки Всеволода III. Такъ двѣ общественныя силы стали другъ противъ друга, князья со свонмъ родовымъ единствомъ и земля, раздѣленная на области. При первомъ взглядѣ Русская земля представляется земской федераціей, союзомъ самостоятельныхъ областей, земель. Однако ихъ объединялъ политически только княжескій родъ, помимо котораго между ними не было другой политической связи. Но и единство княжескаго рода было не государственнымъ установленіемъ, а бытовымъ обычаемъ, къ которому была равнодушна земля и которому подчасъ противодѣйствовала. Въ этомъ заключались существенныя отличія Руси XII в., какъ земскаго союза, отъ федераціи въ привычномъ смыслѣ этого слова. Основаніе федераціи — постоянный политическій договоръ, моментъ юридическій; въ основѣ княжескаго совмѣстнаго владѣнія лежалъ фактъ происхожденія, моментъ генеалогическій, изъ котораго выходили постоянно измѣнявшіяся личныя соглашенія. Этотъ фактъ навязывалъ князьямъ солидарность дѣйствій, не давая имъ постоянныхъ нормъ, не указывая опредѣленнаго порядка отношеній. Далѣе, въ федераціи должны быть союзныя учрежденія, простирающія свое дѣйствіе на всю союзную территорію. Правда, и на Руси XII в. было два такихъ учрежденія: власть великаго князя кіевскаго и княжескіе съѣзды. Но власть великаго князя кіевскаго, вытекая изъ генеалогическаго факта, а не изъ постояннаго договора, не была точно опредѣлена и прочно обезпечена, не имѣла достаточныхъ средствъ для дѣйствія и постепенно превратилась въ почетное отличіе, получила очень условное значеніе. Какія сколько-нибудь опредѣленныя, обязательныя политическія отношенія могли выдти изъ такого неполитическаго источника, какъ званіе названнаго отца? Это генеалогическая фикція, а не реальная политическая власть. Каждый младшій родичъ, областной князь, считалъ себя въ правѣ противиться великому князю кіевскому, если находилъ его дѣйствія неправильными, неотеческими. Съ другой стороны, по призыву великаго князя нерѣдко устраивались княжескіе съѣзды для обсужденія общихъ дѣлъ. Такими общими дѣлами были обыкновенно вопросы законодательства, чаще вопросы о взаимныхъ отношеніяхъ князей и о средствахъ защиты Русской земли отъ внѣшнихъ враговъ. Но эти съѣзды никогда не соединяли всѣхъ наличныхъ князей и никогда не было точно опредѣлено значеніе ихъ постановленій. Князья, не присутствовавшіе на съѣздѣ, едва ли считали для себя обязательными ихъ рѣшенія; даже князья, участвовавшіе въ съѣздѣ, считали себя въ правѣ дѣйствовать вопреки его рѣшенію по личному усмотрѣнію. На съѣздѣ въ Витичевѣ въ 1100 г. старшіе двоюродные братья Святополкъ, Мономахъ, Давидъ и Олегъ (Святославичи), приговоривши наказать Давида Игоревича волынскаго за ослѣпленіе Василька, постановили отнять и у этого послѣдняго его Теребовльскую волость, какъ у неспособнаго править ею. Но Ростиславичи Володарь и Василько не признали этого рѣшенія. Старшіе князья хотѣли принудить ихъ къ тому силой; но самый видный изъ членовъ съѣзда Мономахъ, участвовавшій въ этомъ рѣшеніи, отказался идти въ походъ, признавъ за Ростиславичами право ослушаться съѣзда на основаніи постановленія прежняго съѣзда въ Любечѣ (1907 года), гдѣ за Василькомъ былъ утвержденъ Теребовль. Такъ ни власть великаго князя, ни княжескіе съѣзды не сообщали Русской землѣ характера политической федераціи, союзнаго государства въ точномъ смыслѣ слова, Русская земля представляла собою не союзъ князей или областей, а союзъ областей черезъ князей. Это была федерація не политическая, а генеалогическая, если можно соединять въ одномъ опредѣленіи понятія столь различныхъ порядковъ, федерація, построенная на фактѣ родства правителей, союзъ невольный по происхожденію и ни къ чему не обязывавшій по своему дѣйствію — одинъ изъ тѣхъ средневѣковыхъ общественныхъ составовъ, въ которыхъ изъ частно-правовой основы возникали политическія отношенія. Русская земля не дѣлилась на части, совершенно обособленныя другъ отъ друга, не представляла кучи областей, соединенныхъ только сосѣдствомъ. Въ ней дѣйствовали связи, соединявшія эти части въ одно цѣлое; только эти связи были не политическія, а племенныя, экономическія, соціальныя и церковно-нравственныя. Не было единства государственнаго, но завязывалось единство земское, народное. Нитями, изъ которыхъ сплеталось это единство, были не законы и учрежденія, а интересы, нравы и отношенія, еще не успѣвшіе облечься въ твердые законы и учрежденія. Перечислимъ еще разъ эти связи; 1) взаимное невольное общеніе областей, вынужденное дѣйствіемъ очередного порядка княжескаго владѣнія, 2) общеземскій характеръ, усвоенный высшими правящими классами общества, духовенствомъ и княжеской дружиной, 3) общеземское значеніе Кіева, какъ средоточія Руси не только торгово-промышленнаго, но и церковно-нравственнаго и 4) одинаковыя формы и обстановка жизни гражданскаго порядка, устанавливавшіяся во всѣхъ частяхъ Руси при помощи очередного порядка княжескаго владѣнія.

Двоякое дѣйствіе очередного порядка. Двоякое дѣйствіе очередного порядка и условій, его разстраивавшихъ, привело къ двойственному результату: оно 1) разрушило политическую цѣльность, государственное единство Русской земли, надъ которымъ повидимому съ такимъ успѣхомъ трудились первые кіевскіе князья, и 2) содѣйствовало пробужденію въ русскомъ обществѣ чувства земскаго единства, зарожденію русской народности. Въ этомъ второмъ результатѣ, кажется, надобно искать разгадки своеобразнаго отношенія къ старой Кіевской Руси со стороны нашего народа и нашей исторіографіи. И народъ, и историки до сихъ поръ относятся къ этой Руси съ особеннымъ сочувствіемъ, которое кажется неожиданнымъ при томъ хаотическомъ впечатлѣніи, какое выносимъ изъ изученія того періода. Въ современной русской жизни осталось очень мало слѣдовъ отъ старой Кіевской Руси, отъ ея быта. Казалось бы, отъ нея не могло остаться какихъ-либо слѣдовъ и въ народной памяти, а всего менѣе благодарныхъ воспоминаній. Чѣмъ могла заслужить благодарное воспоминаніе въ народѣ Кіевская Русь со своей неурядицей, вѣчной усобицей князей и нападеніями степныхъ поганыхъ? Между тѣмъ для него старый Кіевъ Владиміра Св. — только предметъ поэтическихъ и религіозныхъ воспоминаній. Языкъ до Кіева доводитъ: эта народная поговорка значитъ не то, что невѣдома дорога къ Кіеву, а то, что вездѣ всякій укажетъ вамъ туда дорогу, потому что по всѣмъ дорогамъ идутъ люди въ Кіевъ; она говоритъ то же, что средневѣковая западная поговорка: всѣ дороги ведутъ въ Римъ. Народъ доселѣ помнитъ и знаетъ старый Кіевъ съ его князьями и богатырями, съ его св. Софіей и Печерской лаврой, непритворно любитъ и чтитъ его, какъ не любилъ и не чтилъ онъ ни одной изъ столицъ, его смѣнившихъ, ни Владиміра на Клязьмѣ, ни Москвы, ни Петербурга. О Владимірѣ онъ забылъ, да и въ свое время мало зналъ его; Москва была тяжела народу, онъ ее немножко уважалъ и побаивался, но не любилъ искренно; Петербурга онъ не любитъ, не уважаетъ и даже не боится. Столь же сочувственно относится къ Кіевской Руси и наша исторіографія. Эта Русь не выработала прочнаго политическаго порядка, способнаго выдержать внѣшніе удары; однако изслѣдователи самыхъ различныхъ направленій вообще наклонны рисовать жизнь Кіевской Руси свѣтлыми красками. Гдѣ причина такого отношенія? Въ старой кіевской жизни было много неурядицъ, много безтолковой толкотни; «безсмысленныя драки княжескія», по выраженію Карамзина, были прямымъ народнымъ бѣдствіемъ. Зато въ князьяхъ того времени такъ живо было родственное, точнѣе, генеалогическое чувство, такъ много удали, стремленія «любо налѣзти собѣ славу, а любо голову свою сложить за землю Русскую», на поверхности общества такъ много движенія, а люди вообще неравнодушны къ временамъ, исполненнымъ чувства и движенія. Но это мы, поздніе наблюдатели, находимъ эстетическое удовольствіе въ оживленномъ движеніи, изображаемомъ лѣтописью XI-XII вв. Сами участники движенія навѣрное выносили нѣсколько иное впечатлѣніе изъ шума, какой они производили и переживали. Они видѣли себя среди все осложнявшихся затрудненій и опасностей, внутреннихъ и внѣшнихъ, и все сильнѣе чувствовали, что съ этими дѣлами имъ не справиться разобщенными мѣстными силами, а необходимо дружное дѣйствіе всей земли. Необходимость эта особенно живо должна была чувствоваться послѣ Ярослава и Мономаха. Эти сильные князья умѣли забирать въ свои руки силы всей земли и направлять ихъ въ ту или другую сторону. Безъ нихъ, по мѣрѣ того какъ ихъ слабые родичи и потомки запутывались въ своихъ интересахъ и отношеніяхъ, общество все яснѣе видѣло, что ему самому приходится искать выхода изъ затрудненій, обороняться отъ опасностей. Въ размышленіяхъ о средствахъ для этого кіевлянинъ все чаще думалъ о черниговцѣ, а черниговецъ о новгородцѣ и всѣ вмѣстѣ о Русской землѣ, объ общемъ земскомъ дѣлѣ. Пробужденіе во всемъ обществѣ мысли о Русской землѣ, какъ о чемъ-то цѣльномъ, объ общемъ земскомъ дѣлѣ, какъ о неизбѣжномъ, обязательномъ дѣлѣ всѣхъ и каждаго, — это и было кореннымъ, самымъ глубокимъ фактомъ времени, къ которому привели разнообразныя, несоглашенныя и нескладныя, часто противодѣйствовавшія другъ другу стремленія князей, бояръ, духовенства, волостныхъ городовъ, всѣхъ общественныхъ силъ того времени. Историческая эпоха, въ дѣлахъ которой весь народъ принималъ участіе и черезъ это участіе почувствовалъ себя чѣмъ-то цѣльнымъ, дѣлающимъ общее дѣло, всегда особенно глубоко врѣзывается въ народной памяти. Господствующія идеи и чувства времени, съ которыми всѣ освоились и которыя легли во главу угла ихъ сознанія и настроенія, обыкновенно отливаются въ ходячія, стереотипныя выраженія, повторяемыя при всякомъ случаѣ. Въ XI-XII вв. у насъ такимъ стереотипомъ была Русская земля, о которой такъ часто говорятъ и князья, и лѣтописцы. Въ этомъ и можно видѣть коренной фактъ нашей исторіи, совершившійся въ тѣ вѣка: Русская земля, механически сцѣпленная первыми кіевскими князьями изъ разнородныхъ этнографическихъ элементовъ въ одно политическое цѣлое, теперь, теряя эту политическую цѣльность, впервые начала чувствовать себя цѣльнымъ народнымъ или земскимъ составомъ. Послѣдующія поколѣнія вспоминали о Кіевской Руси, какъ о колыбели русской народности.

Общеземское чувство. Этого факта, конечно, не докажешь какой-либо цитатой, тѣмъ или другимъ мѣстомъ историческаго памятника; но онъ сквозитъ всюду, въ каждомъ проявленіи духа и настроенія времени. Прочитайте или припомните разсказъ Даніила Паломника изъ Черниговской земли о томъ, какъ онъ въ началѣ XII в. ставилъ русскую лампаду на гробѣ Господнемъ въ Іерусалимѣ. Пришелъ онъ къ королю Балдуину съ просьбой разрѣшить ему это дѣло. Король зналъ русскаго игумена и встрѣтилъ его ласково, потому что былъ онъ человѣкъ добрый и смиренный. — Что тебѣ надо, игумене русскій, спросилъ онъ Даніила. — Князь и господинъ, отвѣчалъ ему Даніилъ, хотѣлъ бы я на гробѣ Господнемъ поставить лампаду отъ всей Русской земли, за всѣхъ князей и за всѣхъ христіанъ Русской земли. По ходу политическихъ дѣлъ на Руси Черниговская область рано стала обособляться отъ другихъ русскихъ областей и земскія русскія чувства по характеру и отношеніямъ черниговскихъ Святославичей могли находить себѣ пищи менѣе, чѣмъ гдѣ-либо при тамошнихъ княжескихъ столахъ. Ничего этого не сказалось въ Словѣ о полку Игоревѣ, пѣвецъ котораго принадлежалъ къ черниговской княжеской дружинѣ. Поэма вся проникнута живымъ общеземскимъ чувствомъ и чужда мѣстныхъ сочувствій и пристрастій. Когда ея сѣверскіе и курскіе полки вступили въ степь, она восклицаетъ: «о Русская земля! уже ты за холмами». Эти полки зовутся въ ней русиками, русскими полками; разбитые, они ложатся за землю Русскую; тоска разливается по всей Русской землѣ, когда распространилась вѣсть объ этомъ пораженіи. Не своихъ черниговскихъ Святославичей, а Мономаховичей, Всеволода изъ Суздальской земли, Рюрика и Давида изъ Смоленской, Романа съ Волыни зоветъ сѣверскій пѣвецъ вступиться за обиду своего времени, за землю Русскую. Вездѣ Русская земля, и нигдѣ, ни въ одномъ памятникѣ не встрѣтимъ выраженія русскій народъ. Пробуждавшееся чувство народнаго единства цѣплялось еще за территоріальные предѣлы земли, а не за національныя особенности народа. Народъ — понятіе слишкомъ сложное, заключающее въ себѣ духовно-нравственные признаки, еще не дававшіеся тогдашнему сознанію или даже еще не успѣвшіе достаточно обнаружиться въ самомъ русскомъ населеніи. Притомъ не успѣли еще сгладиться остатки стариннаго племенного дѣленія, и въ предѣлахъ Русской земли было много нетронутыхъ ассимиляціей иноплеменниковъ, которыхъ еще нельзя было ввести въ понятіе русскаго общества. Изъ всѣхъ элементовъ, входящихъ въ составъ государства, территорія наиболѣе доступна пониманію; она и служила опредѣленіемъ народности. Потому чувство народнаго единства пока выражалось еще только въ идеѣ общаго отечества, а не въ сознаніи національнаго характера и историческаго назначенія и не въ мысли о долгѣ служенія народному благу, хотя и пробуждалось уже помышленіе о нравственной отвѣтственности передъ отечествомъ наравнѣ со святыней. На Любецкомъ съѣздѣ князья, поцѣловавъ крестъ на томъ, чтобы всѣмъ дружно вставать на нарушителя договора, скрѣпили свое рѣшеніе заклятіемъ противъ зачинщика: «да будетъ на него крестъ честной и вся земля Русская».

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 230-250.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.