Церковный календарь
Новости


2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 17 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Курсъ Русской Исторіи.

Лекція XIV.
Предстоящіе вопросы о составленіи Русской правды. — Слѣды частичной кодификаціи въ древнерусской юридической письменности. — Сведеніе и переработка частично составленныхъ статей. — Составленіе и составъ Русской Правды; взаимное отношеніе основныхъ ея редакцій. — Отношеніе Правды къ дѣйствовавшему праву. — Гражданскій порядокъ по Русской Правдѣ. — Предварительная замѣтка о значеніи памятниковъ права для историческаго изученія гражданскаго общества. — Раздѣльная черта между уголовнымъ и гражданскимъ правомъ по Русской Правдѣ. — Система наказаній. — Древняя основа Правды и позднѣйшія наслоенія. — Сравнительная оцѣнка имущества и личности человѣка. — Двоякое дѣленіе общества. — Имущественныя сдѣлки и обязательства. — Русская Правда — кодексъ капитала.

Обработка матеріала въ памятникѣ. Мы разсмотрѣли замѣтные источники Русской Правды. Но мы не можемъ подступить къ бытовому содержанію этого памятника, не рѣшивъ еще одного и очень труднаго вопроса, — какъ онъ составлялся. Это вопросъ о томъ, какъ составители Правды пользовались своими источниками и какъ, какимъ кодификаціоннымъ процессомъ и изъ какихъ частей составилась Правда.

Формальный способъ. Въ Правдѣ замѣтенъ двоякій способъ пользованія источниками, формальный и матеріальный: или брали изъ источника только юридическій казусъ, который нормировали по другимъ источникамъ, или заимствовали самую юридическую норму. Первый способъ преобладалъ въ отношеніи къ иноземнымъ, византійскимъ источникамъ, второй въ отношеніи къ своимъ, туземнымъ. Разбирая въ прошлый часъ /с. 276/ сохранившіеся въ Правдѣ признаки ея происхожденія, я уже привелъ нѣсколько образчиковъ такого казуальнаго отношенія къ переводнымъ дополнительнымъ статьямъ Кормчей. Этотъ способъ, конечно, имѣлъ свое и важное дидактическое значеніе въ развитіи русскаго правовѣдѣнія: онъ пріучалъ правовѣдовъ различать и опредѣлять людскія отношенія, вникать въ смыслъ и духъ правовѣдѣнія въ отношеніе права къ жизни, — словомъ, вырабатывалъ и изощрялъ юридическое мышленіе. Отсюда же Русская Правда усвоила и одну внутреннюю особенность византійской синоптической кодификаціи. Эта кодификація стояла подъ двойнымъ вліяніемъ — римской юриспруденціи и христіанской проповѣди. Первая внесла въ нее пріемъ юридическаго трактата, вторая — пріемъ религіозно-нравственнаго назиданія. Оба пріема сливаются у византійскаго кодификатора въ наклонность оправдывать, мотивировать законъ. Нашъ памятникъ по мѣрѣ силъ подражалъ этой наклонности. Мотивы очень разнообразны: ими служатъ какъ психологическія и нравственныя побужденія, такъ и практическія цѣли, житейскіе разсчеты. Одна статья Русской Правды гласитъ, что холопы за кражу не подлежатъ пенѣ въ пользу князя, «зане суть несвободни». По другой статьѣ заимодавецъ, давшій взаймы болѣе 3 гривенъ безъ свидѣтелей, терялъ право иска. Судья обязанъ былъ объяснить истцу отказъ въ искѣ резолюціей, смыслъ которой, придерживаясь ея драматической формы, можно передать такъ: «ну, братъ, извини, самъ виноватъ, что такъ раздобрился, повѣрилъ въ долгъ столько денегъ безъ свидѣтелей».

Матеріальный. Какъ не важенъ самъ по себѣ формальный способъ пользованія источниками со стороны Русской Правды, для исторіи положительнаго права важнѣе другой способъ, матеріальный: зато онъ менѣе уловимъ. Легко подыскать въ ис/с. 277/точникѣ статью, нормирующую одинаковый съ извѣстной статьей Правды юридическій казусъ; гораздо труднѣе угадать, какъ создалась въ послѣдней самая норма, непохожая на соотвѣтствующую статью источника. Остановимся прежде всего на одномъ внѣшнемъ библіографическомъ наблюденіи.

Оригинальныя древнерусскія нормы. Въ древнерусской юридической, преимущественно церковно-юридической письменности встрѣчаемъ одинокія статьи русскаго происхожденія, какъ будто случайно попавшія въ то мѣсто, гдѣ мы ихъ находимъ, не имѣющія органической связи съ памятникомъ, къ которому онѣ прицѣплены. Въ нашей старинной письменности обращалась компиляція, носящая названіе Книгъ Законныхъ, изслѣдованная и изданная покойнымъ профессоромъ каноническаго права А. С. Павловымъ. Это — сборникъ, составленный изъ нѣсколькихъ памятниковъ византійскаго права въ славянскомъ переводѣ; между ними помѣщался и Законъ о казнѣхъ, переводъ уголовнаго титула изъ извѣстнаго намъ Прохирона. Греко-римское право не допускало брака госпожи со своимъ рабомъ. По статьѣ упомянутаго титула бездѣтная вдова, сблизившаяся со своимъ рабомъ, подвергалась остриженію и тѣлесному наказанію, а если имѣла законныхъ дѣтей, лишалась еще въ пользу ихъ своего имущества, кромѣ доли, необходимой на прожитокъ. Русскій переводчикъ или кто другой прибавилъ къ этой византійской статьѣ свою собственную, совершенно несогласную съ византійскимъ правомъ: по ней бракъ вдовы со своимъ рабомъ не только является возможнымъ, но и сопровождается для нея лишь обычными юридическими послѣдствіями вторичнаго замужества. Эта статья не попала въ отдѣлъ Русской Правды о семейномъ правѣ. Не попала въ Правду и русская статья, находящаяся среди статей Эклоги въ одномъ древнемъ спискѣ Мѣрила Праведнаго и носящая заглавіе «о уставленьи татьбы». Здѣсь устанавли/с. 278/вается подсудность дѣлъ о кражѣ, когда поличное и самъ воръ окажутся въ другомъ округѣ (волости), не въ томъ, гдѣ совершена кража. Другія такія же бродячія статьи попадали только въ нѣкоторые списки Правды болѣе поздняго времени, не попавъ въ древнѣйшіе. Такъ въ одномъ спискѣ Правды XV в. помѣщена статья о человѣкѣ, обманомъ, подъ предлогомъ какого-либо предпріятія или порученія выманившемъ у кого-либо деньги («полгавъ куны у людей») и убѣжавшемъ въ чужую землю: это преступленіе приравнивается по презумпціи къ татьбѣ, а не къ торговой несостоятельности, несчастной или какой-либо иной, наказуемой несходно съ татьбой. Статья помѣщена не на мѣстѣ, не среди статей о татьбѣ, а въ концѣ, какъ прибавленіе, рядомъ съ другой такъ же не попавшей на свое мѣсто позднѣйшей статьей о вознагражденіи человѣка, несправедливо по чьему-либо иску подвергшагося аресту или наказанію кнутомъ. Въ нѣкоторыхъ спискахъ Правды находимъ другія вставныя или приписныя статьи, не нашедшія себѣ мѣста въ другихъ спискахъ. Одна изъ нихъ, о безчестьи, особенно неудачно помѣщалась въ Правдѣ: это, какъ увидимъ при разборѣ Ярославова церковнаго устава, схолія — или, точнѣе, примѣчаніе — къ одной изъ его статей, безъ которой она совершенно непонятна; она не имѣетъ связи ни съ какой статьей Правды, однако приписывалась обыкновенно къ послѣдней и, сколько мнѣ извѣстно, ни въ одномъ спискѣ не поставлена на своемъ мѣстѣ въ Ярославовомъ уставѣ. Встрѣчаемъ, наконецъ, статьи, даже цѣлыя группы статей, обращавшихся въ письменности отдѣльно и вмѣстѣ съ тѣмъ вошедшихъ во всѣ списки пространной Правды съ нѣкоторыми текстуальными измѣненіями или въ редакціонной переработкѣ, но съ сохраненіемъ сущности содержанія. Въ отдѣлѣ Правды о холопствѣ есть статья, ограничивающая источники неволи: чело/с. 279/вѣкъ, отданный или поступившій въ срочную работу за долгъ, за прокормъ или за ссуду подъ работу, не считается холопомъ, можетъ уйти отъ хозяина до срока, только обязанъ вознаградить его, т.-е. уплатить долгъ или ссуду либо заплатить за прокормъ. Одинъ изъ этихъ случаевъ, исключающихъ порабощеніе, сходно формулированъ въ одномъ изъ русскихъ прибавленій къ болгарской компиляціи, Закону Судному: кто отдается въ работу въ голодное время, не становится холопомъ одерноватымъ, т.-е. полнымъ, «дернь ему не надобѣ»; онъ можетъ уйти, только заплативъ 3 гривны, разумѣется, если не заработалъ прокорма, а исполненная работа въ счетъ не идетъ, «служилъ даромъ».

Сфера, гдѣ онѣ вырабатывались. Я привелъ далеко не всѣ извѣстныя статьи такого рода. Дальнѣйшее изученіе древнерусской письменности, вѣроятно, увеличитъ ихъ количество, и теперь уже довольно значительное. Онѣ вскрываютъ процессъ, бросающій свѣтъ на составленіе Русской Правды. Видимъ, что систематической кодификаціи, изъ которой выходили памятники, подобные Русской Правдѣ, предшествовала частичная выработка отдѣльныхъ нормъ, которыя потомъ подбирались въ болѣе или менѣе полные своды или по которымъ перерабатывались своды, раньше составленные. Гдѣ, въ какой общественной средѣ происходила эта важная для исторіи нашего древняго права работа? Вы, вѣроятно, догадываетесь, какую среду я назову: эта была сфера церковной юрисдикціи, т.-е. та часть духовенства, пришлаго и туземнаго, которая, сосредоточиваясь около епископскихъ каѳедръ, подъ руководствомъ епископовъ служила ближайшимъ орудіемъ церковнаго управленія и суда. Никакой другой классъ русскаго общества не обладалъ тогда необходимыми для такой работы средствами ни общеобразовательными, ни спеціально-юридическими. Отъ XI и XII вв. до насъ дошло нѣсколько памят/с. 280/никовъ, ярко освѣщающихъ ходъ этой работы. Переходъ отъ язычества къ христіанству сопряженъ былъ съ большими затрудненіями для неопытныхъ христіанъ и ихъ руководителей. Подчиненные церковные правители, судьи, духовники, обращались къ епископамъ съ вопросами по дѣламъ своей компетенціи, возбуждавшимъ недоумѣнія, и получали отъ владыкъ руководительные отвѣты. Вопросы относились большею частью къ церковной практикѣ и христіанской дисциплинѣ, но касались нерѣдко и чисто юридическихъ предметовъ, роста и лихоимства, церковныхъ наказаній за убійство и другія уголовныя преступленія, брака, развода и внѣбрачнаго сожительства, крестоцѣлованія, какъ судебнаго доказательства, холопства и отношенія къ нему церковнаго суда. Рядомъ съ вопросомъ, въ какой одеждѣ пристойно ходить христіанину, и отвѣтомъ — въ чемъ хотятъ, бѣды нѣтъ, хотя бы и въ медвѣжинѣ, — спрашивали, какъ наказывать рабовъ, совершившихъ душегубство, и получали отвѣтъ: половиннымъ наказаніемъ и даже легче того, потому что несвободны. Пастырскія правила примѣнялись къ судебной практикѣ, становились юридическими нормами и находили себѣ письменное изложеніе въ видѣ отдѣльныхъ статей, которыя записывались, гдѣ приходилось. Эти разсѣянныя статьи потомъ подбирались въ группы и въ цѣлые своды, иногда съ новой переработкой, въ болѣе или менѣе измѣненной редакціи.

Ихъ подборъ въ разныхъ спискахъ Правды. Есть признаки, позволяющіе предполагать участіе такой частичной выработки и разновременнаго подбора статей въ составленіи Русской Правды. Этимъ можно объяснить несходство списковъ Правды въ количествѣ, порядкѣ и изложеніи статей. Мы различаемъ двѣ основныя редакціи памятника, краткую и распространенную. Краткая состоитъ изъ двухъ частей; одна содержитъ въ себѣ небольшое ко/с. 281/личество статей (17) объ убійствѣ, побояхъ, о нарушеніи права собственности и способахъ его возстановленія, о вознагражденіи за порчу чужихъ вещей; вторая излагаетъ рядъ постановленій, принятыхъ на съѣздѣ старшихъ Ярославичей, о пеняхъ и вознагражденіяхъ за тѣ же преступленія противъ жизни и имущества, а также о судебныхъ пошлинахъ и расходахъ. Въ пространной редакціи статьи краткой развиты и изложены стройнѣе и обстоятельнѣе, причемъ постановленія княжескаго съѣзда включены въ общій распорядокъ свода. Можно было бы принять краткую редакцію за выборку изъ пространной, если бы этому не мѣшали два препятствія. По одной статьѣ краткой редакціи за холопа, нанесшаго ударъ свободному человѣку, господинъ его платитъ пеню, если не хочетъ выдать его, а затѣмъ гдѣ потерпѣвшій встрѣтитъ того холопа, «да бьютъ (убьютъ) его». Воспроизводя эту статью, пространная редакція прибавляетъ, что при встрѣчѣ съ тѣмъ холопомъ Ярославъ уставилъ было убить его, но сыновья Ярослава предоставили оскорбленному либо побить холопа, либо взыскать деньги съ его господина «за соромъ». Значитъ, краткая статья редакціи считалась выраженіемъ устава самого Ярослава. Съ другой стороны, какъ мы видѣли, вторая часть краткой редакціи въ пеняхъ за правонарушенія держится болѣе древняго денежнаго счета, чѣмъ пространная. Итакъ краткую редакцію можно признать первымъ опытомъ кодификаціоннаго воспроизведенія юридическаго порядка, установившагося при Ярославѣ и его сыновьяхъ. Но отсюда, конечно, не слѣдуетъ, что это настоящая Ярославова Правда. Пространная редакція является другимъ, болѣе обработаннымъ опытомъ воспроизведенія того же порядка съ прибавленіемъ нормъ, установленныхъ законодательствомъ Мономаха, и дальнѣйшей практикой. Но трудно раздѣлить отчетливо въ составѣ этой ре/с. 282/дакціи всѣ ея разновременныя составныя части. Въ древнихъ спискахъ это дѣлалось довольно механически. Почти въ серединѣ памятника, послѣ статьи «о мѣсячномъ рѣзѣ» (ростѣ) слѣдовало въ повѣствовательномъ изложеніи постановленіе объ ограниченіи роста, состоявшееся на совѣщаніи великаго князя Владиміра Мономаха съ тысяцкими и другими боярами. Здѣсь и производили раздѣльную черту между двумя частями, на которыя дѣлили правду: статьямъ до этого постановленія давали заглавіе Судъ или Уставъ Ярославль Володимеричъ, а надъ дальнѣйшими статьями ставили заглавіе: Уставъ Володимеръ Всеволодича. Но эти заглавія относятся только къ первымъ статьямъ обѣихъ частей. Заглавіе надъ первой статьей объ убійствѣ значитъ: вотъ какъ судилось убійство Ярославомъ или при Ярославѣ — мстили за убитаго его кровные родные: братъ, отецъ, сынъ и т. д., а при отсутствіи такихъ законныхъ мстителей платилась денежная пеня, вира. Но, гласитъ вторая статья, сыновья Ярослава отмѣнили месть и узаконили виру. На самомъ дѣлѣ Правда состоитъ не изъ двухъ разновременныхъ частей, а гораздо сложнѣе: это можно замѣтить, сопоставивъ другъ съ другомъ нѣкоторыя статьи изъ разныхъ ея частей. Въ нѣкоторыхъ статьяхъ сохранились даже косвенныя указанія на время, когда онѣ были редактированы. Такъ одна статья назначаетъ 12 гривенъ пени за ударъ необнаженнымъ мечомъ, а другая только 3 гривны за ударъ мечомъ обнаженнымъ, даже причинившій рану, лишь бы несмертельную. Одна статья караетъ 12 гривнами кунъ за ударъ батогомъ, а другая только 3 гривнами за ударъ жердью, не менѣе обидный для чести. Въ краткой Правдѣ и назначена одинаковая пеня за обиды. Видимое разногласіе статей объясняется составомъ Правды. Въ древнихъ спискахъ Кормчей и Мѣрила Праведнаго помѣщался частичный сводъ статей «о послухахъ», извлеченный изъ /с. 283/ византійскихъ источниковъ; но нѣкоторыя статьи, очевидно, русскаго происхожденія. Отсюда и взяты упомянутыя статьи Правды съ 3-гривенными пенями; только самыя пени здѣсь опредѣлены иначе. За ударъ жердью статья свода о послухахъ не полагаетъ опредѣленной пени, предоставляя это усмотрѣнію судей, «во что обложатъ». Это признакъ болѣе древней редакціи. Но за ударъ обнаженнымъ мечомъ положено не 3, а 9 гривенъ. Такъ по однимъ спискамъ свода; по другимъ — 3 гривны. Здѣсь нѣтъ разногласія. Статья Правды съ 12-гривенной пеней за ударъ необнаженнымъ мечомъ редактирована во второй половинѣ XII в., когда ходила гривна кунъ въ ¼ фунта. Это даетъ поводъ предполагать, что при полуфунтовой гривнѣ кунъ за такое оскорбленіе взыскивалась пеня въ 6 гривенъ кунъ; такая именно такса и сохранилась въ новгородскомъ договорѣ съ нѣмцами 1195 года: за ударъ «оружіемъ» 6 гривенъ «старыхъ», т.-е. полуфунтовыхъ. Но мы увидимъ въ свое время, что въ промежуткѣ между гривнами кунъ въ ½ и въ ¼ фунта, именно около половины XII в. ходили гривны кунъ вѣсомъ около ⅓ ф. Русскія статьи въ сводѣ о послухахъ редактировались около половины XII в., при третной гривнѣ кунъ; 6-гривенная пеня и была въ немъ переверстана въ 9-гривенную, а въ другой его редакціи переложена въ фунты, въ 3 гривны серебра, и въ такомъ видѣ эти статьи попали въ Правду вслѣдъ за статьями, уже формулировавшими подобныя же правонарушенія, только съ пенями, высчитанными по другой денежной единицѣ (12 гривенъ кунъ четвертныхъ). А такъ какъ постановленія Мономаха о ростѣ разсчитаны, несомнѣнно, по полуфунтовой гривнѣ кунъ, то можно сказать, что въ таксѣ денежныхъ взысканій Русской Правды отразились всѣ денежные курсы, испытанные русскимъ рынкомъ въ XII в. Разновременный составъ Правды /с. 284/ открывается изъ разбора и другихъ ея мѣстъ. Такъ, по одной статьѣ за кражу, совершенную холопомъ, нѣтъ пени въ пользу князя, потому что воръ — несвободный человѣкъ, а господинъ его платитъ потерпѣвшему двойную стоимость украденнаго. По статьѣ въ другомъ мѣстѣ Правды за кражу коня холопомъ взыскивается, разумѣется, съ его господина, такая же плата, какъ и со свободнаго за то же преступленіе. По третьей статьѣ въ концѣ Правды господину холопа-вора предоставляется или «выкупать» его, платить за него, или выдать его потерпѣвшему, о чемъ умалчиваютъ другія статьи. Можно подумать, что каждая слѣдующая статья отмѣняетъ предыдущую. Но это едва ли такъ: ближе подходитъ къ характеру памятника предположеніе, что эти статьи принадлежатъ къ разновременнымъ его частямъ и формулируютъ сходные, но не тожественные случаи, различіе которыхъ не выражено ясно редакціей статей. Надобно помнить, что въ Русской Правдѣ мы имѣемъ дѣло не съ законодательствомъ, замѣняющимъ однѣ нормы другими, а со сводной кодификаціей, старавшейся собрать въ одно цѣлое всякія нормы, какія она находила въ своихъ источникахъ.

Собирательный характеръ списковъ. Въ разныхъ спискахъ Правды слишкомъ явственно сказывается это стремленіе. Среди статей по семейному праву вставлены таксы вознагражденія городнику, вѣдавшему городскія укрѣпленія, и мостнику за постройку и починку мостовъ, а въ концѣ Правды по нѣкоторымъ спискамъ приписанъ уставъ о распредѣленіи мостовой повинности между частями Новгорода и, какъ мы видѣли, нѣсколько статей, относящихся къ разнымъ отдѣламъ Правды. Одна статья Правды опредѣляетъ годовой ростъ съ занятаго капитала въ 50%. По этой схемѣ какой-то сельскій хозяинъ, кажется, Ростовской области, положивъ въ основу инвентарь своего села, составилъ математическій, т.-е. фантастическій разсчетъ, /с. 285/ сколько въ 12 или 9 лѣтъ получится приплода отъ его скота и пчелъ, прибыли отъ высѣваемаго хлѣба и пяти стоговъ сѣна, а также сколько причтется платы за 12-лѣтнюю сельскую работу женщинѣ съ дочерью. Этотъ разсчетъ, обильный любопытными чертами русскаго сельскаго хозяйства въ XIII, а судя по денежному счету, даже въ XII в., является въ нѣкоторыхъ спискахъ Правды неожиданнымъ прибавленіемъ къ помянутой статьѣ о ростѣ. Такія вставки мѣшаютъ точно различить составныя части памятника и уловить порядокъ въ расположеніи его статей. Выдаются только нѣкоторыя группы статей съ признаками, что это были отдѣльные частичные своды одной редакціи. Таковы, напримѣръ, отдѣлы Правды о порчѣ или похищеніи разныхъ хозяйственныхъ статей и принадлежностей, о семейномъ правѣ, о холопствѣ. Въ распорядкѣ предметовъ можно замѣтить тенденцію идти отъ наиболѣе тяжкихъ преступленій къ болѣе легкимъ; а отъ нихъ переходить къ постановленіямъ, которыя можно было бы отнести къ области гражданскаго права.

Итакъ, Русская Правда есть сводъ разновременныхъ частичныхъ сводовъ и отдѣльныхъ статей, сохранившійся притомъ въ нѣсколькихъ редакціяхъ, тоже разновременныхъ. Что можно въ ней назвать Правдой Ярослава, — это небольшое количество древнѣйшихъ статей свода, воспроизводящихъ юридическій порядокъ временъ этого князя.

Теперь мы, кажется, достаточно подготовились, чтобы подойти къ главной цѣли историко-критическаго разбора Русской Правды, къ рѣшенію вопроса, насколько полно и вѣрно воспроизводитъ она право, дѣйствовавшее въ ея время. Это собственно вопросъ о томъ, какъ воспользовалась Правда, матеріальнымъ содержаніемъ своихъ источни/с. 286/ковъ, особенно главнаго изъ нихъ, того русскаго закона, о которомъ мы говорили въ прошлый разъ.

Сфера Правды. По самому своему происхожденію и назначенію Русская Правда, какъ мы говорили, не могла захватывать всей области современнаго ей русскаго языка. Она держалась въ предѣлахъ церковной юрисдикціи по нецерковнымъ дѣламъ, простиравшейся на духовенство и церковныхъ мірянъ. Потому, съ одной стороны, Правда не касается политическихъ дѣлъ, не входившихъ въ церковную компетенцію, а съ другой — дѣлъ духовно-нравственнаго характера, которыя судились по особымъ церковнымъ законамъ. Въ остальныхъ дѣлахъ ей предстояло воспроизводить практику княжескаго суда съ тѣми отступленіями, какія допускалъ церковный судъ въ силу данныхъ ему на то полномочій. Отношеніе Русской Правды къ современному ей русскому праву, именно къ тогдашней практикѣ княжескаго суда, — это предметъ, заслуживающій цѣлаго спеціальнаго изслѣдованія. Я ограничусь немногими указаніями, какія представляются мнѣ наиболѣе характерными.

Правда и княжескій судъ. Русская Правда, какъ мы уже знаемъ, не признаётъ поля, судебнаго поединка, если не видѣть намека на этотъ видъ суда Божія въ одной неясной статьѣ древнѣйшей краткой ея редакціи. Эта статья гласитъ, что если побитый явится въ судъ со знаками побоевъ, ранами или синяками, жалоба его принимается и безъ свидѣтеля; если же знаковъ битья не окажется, необходимъ свидѣтель; иначе дѣло кончается ничѣмъ, «ту тому конецъ». Если же, добавляетъ статья, побитый не въ состояніи мстить за себя, взыскать съ обидчика 3 гривны «за обиду» да «лѣчцу мзда», вознагражденіе лѣкарю за лѣченіе. Эти послѣднія слова даютъ понять, что статья разумѣетъ случай, когда побитый являлся въ судъ съ признаками, очевидно указывавшими на необхо/с. 287/димость лѣченія, т.-е. когда жалоба его удовлетворялась судомъ, — и удовлетвореніе состояло въ судебномъ разрѣшеніи обиженному мстить за себя обидчику. Но что такое месть, т.-е. личная расправа по приговору суда? Если она соединялась съ лишеніемъ обвиненнаго возможности защищаться, это было тѣлесное наказаніе, исполнителемъ котораго являлся самъ обиженный; если же у обидчика оставалась возможность дать отпоръ мстителю, выходила драка сторонъ по приговору суда, т.-е. нѣчто въ родѣ судебнаго поединка. Во всякомъ случаѣ, пространная редакція Правды, воспроизводя этотъ юридическій случай, устраняетъ всякій намекъ на личную расправу по приговору суда. Доказавшій свою обиду знаками или свидѣтелемъ получалъ по суду денежное вознагражденіе; если же на судѣ оказывалось, что онъ былъ зачинщикомъ драки, ему не присуждалось вознагражденія, хотя бы онъ былъ израненъ: отвѣтчику не вмѣнялось нанесеніе ранъ, какъ дѣло необходимой обороны. Та же тенденція пространной редакціи устранить частную расправу сказалась и въ другомъ случаѣ. Краткая редакція допускаетъ месть дѣтей за изувѣченнаго отца: «чада смирятъ». Пространная редакція замѣняетъ месть дѣтей пеней въ половину штрафа за убійство и вознагражденіемъ изувѣченнаго въ четверть этого штрафа. Такъ, церковныйсудъ въ первое время дѣлалъ значительныя уступки мѣстному юридическому обычаю, но потомъ, постепенно укрѣпляясь, сталъ рѣшительнѣе проводить въ свою практику усвоенныя имъ юридическія начала.

Русская Правда не знаетъ смертной казни. Но изъ одного произведенія начала XIII в., вошедшаго въ составъ Печерскаго патерика, знаемъ, что въ концѣ XI в. за тяжкія преступленія осуждали на повѣшеніе, если осужденный не былъ въ состояніи заплатить назначенный за такое пре/с. 288/ступленіе пени. Молчаніе Правды въ этомъ случаѣ можно объяснить двояко. Во-первыхъ, самыя тяжкія преступленія, какъ душегубство и татьбу съ поличнымъ, церковный судъ разбиралъ съ участіемъ княжескаго судьи, который, вѣроятно, и произносилъ въ подлежащемъ случаѣ смертный приговоръ. Притомъ христіанскій взглядъ на человѣка непримиримъ съ мыслью о смертной казни, и Мономахъ понималъ его, когда въ своемъ Поученіи давалъ дѣтямъ настойчивое наставленіе не убивать ни праваго, ни виноватаго, хотя бы кто былъ повиненъ смерти. Тѣмъ же побужденіемъ можно объяснить молчаніе Правды о невмѣненіи господину смерти его холопа, умершаго отъ его побоевъ. Эклога и Прохиронъ формулировали это, какъ бы сказать, право или привилегію безнаканности съ ограниченіями, имѣвшими цѣлью отдѣлить неумышленное убійство раба отъ умышленнаго, которое подлежало обычному наказанію. Наше право, повидимому, не признавало этихъ ограниченій; по крайней мѣрѣ Двинская уставная грамота 1397 г. говоритъ кратко безъ оговорокъ, что если господарь «огрѣшится», ударитъ своего холопа или рабу и случится смерть, онъ за то не судится; такъ же говоритъ объ этомъ и одна старинная компиляція, носящая заглавіе «о правосудіи митрополичемъ» и составленная по Русской Правдѣ и церковному уставу Ярослава, но съ нѣкоторыми дополненіями изъ судебной практики: въ случаѣ убійства господаремъ челядина полнаго «нѣсть ему душегубства, но вина есть ему отъ Бога». Церковное правосудіе не могло признать такой привилегіи, но не могло и отнять ее у рабовладѣльцевъ. Церковь могла только карать ихъ на духу церковной карой, эпитиміей, и уставъ о церковныхъ наказаніяхъ, приписываемый русскому митрополиту XI в. Георгію, рѣшительно предписываетъ: «аще кто челядина убіетъ, яко разбойникъ /с. 289/ эпитемію пріиметъ». Въ упомянутой сейчасъ статьѣ Печерскаго патерика есть разсказъ о пыткѣ, какой сынъ великаго кн. Святополка подвергъ двухъ монаховъ Печерскаго монастыря, чтобы дознаться о мѣстѣ, гдѣ былъ зарытъ варяжскій кладъ въ ихъ пещерѣ. Можетъ быть, это было только проявленіемъ княжескаго произвола. Но если бы пытка была даже обычнымъ слѣдственнымъ пріемомъ тогдашняго княжескаго суда, понятно, почему Правда о ней умалчиваетъ.

Несовершенства кодификаціи. Перечисленныя умолчанія Русской Правды можно признать глухимъ протестомъ христіанскаго юриста противъ стараго языческаго обычая или нововымышленной жестокости. Но въ ней замѣтны опущенія и недомолвки, которыхъ нельзя объяснить этимъ побужденіемъ. Ихъ надобно приписать несовершенству тогдашней кодификаціи: затруднялись брать юридическую норму во всей полнотѣ заключавшихся въ ней отношеній, предусматривать всѣ житейскія видоизмѣненія юридическаго казуса. Такъ Правда не указываетъ, что священникъ по размѣру пени, ограждавшей его жизнь, приравнивался къ княжимъ мужамъ, членамъ старшей дружнны, боярамъ. Говоря, что раба съ дѣтьми, прижитыми отъ господина, по смерти его выходила на волю, Правда не договариваетъ, что при этомъ ей съ дѣтьми «по указу» выдѣлялась «прелюбодѣйная часть» изъ движимаго имущества господина. Кромѣ этого Правда неуказываетъ другихъ случаевъ обязательнаго освобожденія подневольныхъ людей. Въ Законѣ Судномъ помѣщалась статья, предписывавшая отпускать на волю раба, которому хозяинъ выкололъ глазъ или выбилъ зубъ. Изъ другихъ источниковъ знаемъ, что обязательно освобождались подневольные люди, потерпѣвшіе увѣчья по винѣ своихъ господъ; также получала свободу осрамленная раба.

/с. 290/ Впрочемъ достаточно вспомнить, какъ составлялась Правда, чтобы не искать въ ней систематической полноты и стройности. Она не была плодомъ одной цѣльной мысли, а мозаически слѣпилась изъ разновременныхъ частей, которыя составлялись по нуждамъ церковно-судебной практики. Въ концѣ пространной редакціи въ статьяхъ о холопствѣ отмѣчены только три источника обельнаго, полнаго холопства: продажа въ неволю при свидѣтеляхъ, женитьба на рабѣ «безъ ряду», безъ договора съ господиномъ рабы, ограждающаго свободу жениха, и поступленіе въ домашнее услуженіе безъ такого же договора. Между тѣмъ изъ другихъ статей той же Правды видимъ, что неволя возникала и изъ другихъ источниковъ, изъ нѣкоторыхъ преступленій (разбоя, конокрадства), изъ торговой несостоятельности, а изъ другихъ памятниковъ знаемъ, что холопство создавалось еще плѣномъ и княжеской опалой, не говоря уже о происхожденіи отъ холопа. Эти статьи о холопствѣ — особый отдѣлъ, одинъ изъ позднѣйшихъ, внесенныхъ въ Правду, частичное уложеніе о холопствѣ, составленное безъ соображенія съ цѣлымъ, въ составъ котораго оно попало: составитель его по нуждамъ практики хотѣлъ формулировать только важнѣйшіе источники холопства, возникавшаго изъ частичныхъ сдѣлокъ, не касаясь источниковъ уголовныхъ и политическихъ.

Трудность ея условій. Изучая отношеніе Русской Правды къ современному ей русскому праву, не слѣдуетъ забывать положенія тогдашняго русскаго кодификатора. Онъ имѣлъ дѣло съ неупорядоченной судебной практикой, въ которой старый обычай боролся съ новыми юридическими понятіями и требованіями и людскія отношенія являлись передъ судомъ въ сочетаніяхъ, не предусмотрѣнныхъ ни закономъ, ни судебной практикой, и судья поочередно переходилъ отъ недоумѣнія къ усмо/с. 291/трѣнію, т.-е. къ произволу и обратно. При такомъ состояніи правосудія многія нормы даже трудно было уловить и формулировать. Приведу одинъ примѣръ, чтобы пояснить дѣло. Главное вниманіе Правды обращено на основныя, элементарныя опредѣленія матеріальнаго права, какія наиболѣе настойчиво спрашивались жизнью, ея господствующими интересами, на наказанія и возмездія, княжія пени и частныя вознагражденія за правонарушенія. Въ судебномъ процессѣ Правды наиболѣе обстоятельно обработанъ порядокъ иска пропавшей или украденной вещи, особенно бѣжавшаго или украденнаго холопа. Но въ Правдѣ не находимъ прямыхъ указаній, которыя отвѣчали бы на вопросъ очень важный для характеристики общественнаго порядка и правового сознанія ея времени: всегда ли преслѣдованіе преступленія вчинялось частнымъ обвиненіемъ, или при отсутствіи истца сама общественная власть брала на себя это дѣло? Надобно предполагать послѣднее, потому что судебное обличеніе всякаго правонарушенія соединялось съ пеней, доходомъ въ пользу судебной власти. Обратимся къ памятникамъ, современнымъ Правдѣ или близкимъ къ ней по времени. Въ древнемъ повѣствованіи о кіево-печерскихъ инокахъ, на которое я уже не разъ ссылался, есть разсказъ объ ученикѣ преп. Ѳеодосія инокѣ Григоріи. Воры собирались обокрасть его; но это имъ не удалось: Григорій задержалъ ихъ, простилъ и отпустилъ. Городской «властелинъ», узнавъ объ этомъ, посадилъ воровъ въ тюрьму. Григорій, жалѣя, что они изъ-за него страдали, заплатилъ за нихъ городскому тіуну, а ихъ отпустилъ, «татіе же отпусти» — не судья, а Григорій: это можетъ значить только то, что Григорій отказался отъ частнаго взысканія за свою «обиду», которое могло задержать воровъ въ заключеніи, а судья, получивъ свою «продажу», пеню за покушеніе на татьбу, не имѣлъ /с. 292/ причинъ ихъ болѣе задерживать. Изъ исторіи русской литературы вамъ извѣстенъ любопытный памятникъ XII в., содержащій въ себѣ вопросы Кирика и другихъ духовныхъ лицъ съ отвѣтами на нихъ новгородскаго епископа Нифонта и другихъ іерарховъ. Между прочимъ Кирикъ спрашивалъ, можно ли ставить въ священнослужители человѣка, совершившаго кражу, и получилъ отвѣтъ: если кража велика, а ея не уладятъ безъ огласки, «а не уложатъ ее отай, но сильну прю составятъ передъ княземъ и передъ людьми», того человѣка не подобаетъ ставить въ дьяконы; если же кража улажена безъ огласки, то можно ставить. Епископъ не считалъ предосудительнымъ и находилъ возможнымъ, т.-е. обычнымъ дѣломъ предупредить тяжбу даже о большой татьбѣ мировой сдѣлкой съ истцомъ втихомолку. Если принять еще во вниманіе, что по Русской Правдѣ выигравшая сторона, будь то истецъ или отвѣтчикъ, платила судьѣ «помочное» за содѣйствіе, то правосудіе временъ Правды получаетъ такой видъ: во всякомъ правонарушеніи сталкивались три стороны, истецъ, отвѣтчикъ и судья; каждая сторона была враждебна обѣимъ остальнымъ, но союзъ двухъ рѣшалъ дѣло на счетъ третьей.

Общій характеръ памятника. Теперь, наконецъ, мы можемъ отвѣтъ на вопросъ, для разрѣшенія котораго предприняли довольно подробный разборъ Русской Правды: насколько полно и вѣрно отразился въ ней дѣйствовашій на Руси юридическій порядокъ? Въ ней можно замѣтить слѣды несочувствія нѣкоторымъ юридическимъ обычаямъ Руси, слишкомъ отзывавшимся языческой стариной. Но воспроизводя порядокъ, дѣйствовашій въ княжескомъ судѣ, она не отмѣчаетъ отступленій отъ этого порядка, какія допускалъ церковный судъ по нецерковнымъ дѣламъ, не исправляетъ мѣстнаго юридическаго обычая введеніемъ новыхъ нормъ взамѣнъ дѣйствовавшихъ. /с. 293/ У нея другія средства исправленія. Она, во-первыхъ, просто умалчиваетъ о томъ, чтó считаетъ необходимымъ устранить изъ судебной практики и чего не примѣнялъ церковный судъ, какъ поступила она съ судебнымъ поединкомъ и частной расправой, а во-вторыхъ, можетъ быть, она пополняетъ дѣйствовавшее право, формулируя такіе юридическіе случаи и отношенія, на которые это право не давало прямыхъ отвѣтовъ, чтó можно предположить о статьяхъ ея, касающихся наслѣдованія и холопства. Многаго въ дѣйствовавшемъ правѣ она не захватила или потому, что не было практической надобности это формулировать, или потому, что при неупорядоченномъ состояніи княжескаго судопроизводства трудно было формулировать. Поэтому Русскую Правду можно признать довольно вѣрнымъ, но не цѣльнымъ отраженіемъ юридическаго порядка ея времени. Она не вводила новаго права взамѣнъ дѣйствовавшаго; но въ ней воспроизведены не всѣ части дѣйствовавшаго права, а части воспроизведенныя пополнены и развиты, обработаны и изложены такъ отчетливо, какъ, можетъ быть, не сумѣлъ бы сдѣлать этого тогдашній княжескій судья. Русская Правда — хорошее, но разбитое зеркало русскаго права XI-XII вв.

Обращаемся къ изученію гражданскаго общества по Русской Правдѣ.

Однимъ изъ слѣдствій очередного порядка княжескаго владѣнія мы признали извѣстное обобщеніе житейскихъ отношеній въ разныхъ частяхъ Руси XI и XII вв. Значитъ, изучая гражданскій бытъ Руси того времени, мы наблюдаемъ одинъ изъ элементовъ земскаго или народнаго единства, какіе вносилъ въ русское общество этотъ порядокъ княжескаго владѣнія.

Памятники права въ историческомъ изученіи. Гражданское общество складывается изъ очень сложныхъ отношеній юридическихъ, экономическихъ, семейныхъ, утвернравственныхъ. Эти отношенія строятся и приводятся въ дви/с. 294/женіе личными интересами, чувствами, и понятіями. Это по преимуществу область личности. Если однако при всемъ разнообразіи движущихъ пружинъ эти отношенія сохраняютъ гармонію и складываются въ порядокъ, это значитъ, что въ личныхъ интересахъ, чувствахъ и понятіяхъ извѣстнаго времени есть нѣчто общее, ихъ примиряющее и слаживающее, чтó всѣми признается за общеобязательное. Изъ этого вырабатываются рамки, которыми сдерживаются частныя отношенія, правила, коими регулируется игра и борьба личныхъ интересовъ, чувствъ и понятій. Совокупность этихъ рамокъ и правилъ составляетъ право; охраняетъ общіе интересы и выражаетъ общественныя отношенія, отливая тѣ и другія въ требованія и положенія, обычай или законъ. Личныя стремленія обыкновенно произвольны, личныя чувства и понятія всегда случайны, тѣ и другія неуловимы; по нимъ нельзя опредѣлить общаго настроенія, уровня общественнаго развитія. Мѣриломъ для этого могутъ быть только отношенія, признаваемыя нормальными и общеобязательными, а они формулируются въ правѣ и черезъ то становятся доступны изученію. Такія отношенія создаются и поддерживаются господствующими побужденіями и интересами времени, а въ этихъ побужденіяхъ и интересахъ выражаются его матеріальное положеніе и нравственное содержаніе. Такимъ образомъ памятники права даютъ изучающему нить къ самымъ глубокимъ основамъ изучаемой жизни.

Система наказаній по Русской Правдѣ. Съ такими предварительными соображеніями обратимся къ разбору содержанія Русской Правды. Впрочемъ я не воспроизведу его во всей полнотѣ, но коснусь лишь настолько, чтобы вы могли уловить въ немъ основные житейскіе мотивы и интересы, дѣйствовавшіе тогда въ русскомъ обществѣ. Главное содержаніе памятника, составляетъ юриди/с. 295/ческое опредѣленіе дѣяній, коими одно лицо причиняетъ другому матеріальный вредъ, физическій или хозяйственный. За нѣкоторыя изъ этихъ дѣяній законъ полагаетъ лишь частное вознагражденіе въ пользу потерпѣвшаго, за другія сверхъ того и правительственную кару со стороны князя. Очевидно, Русская правда различаетъ право уголовное и гражданское: дѣянія перваго рода она признаетъ гражданскими правонарушеніями, дѣянія второго рода — уголовными преступленіями. Это одно есть уже важное данное для характеристики русскаго общества того времени. Граница между уголовнымъ и гражданскимъ правомъ вообще недостаточно ясна: трудно выдѣлить элементъ преступности въ составѣ гражданскаго правонарушенія, уловить то, что нѣмецкіе юристы называютъ Schuldmoment; это дѣло легче поддается нравственному чутью, чѣмъ юридическому анализу. Поэтому и способы возмездія за преступное дѣяніе или за моментъ и степень виновности въ древнемъ правѣ были различны. По договору Олега съ греками воръ, застигнутый на мѣстѣ преступленія и сдавшійся безъ сопротивленія, подвергается утроенному возмездію, возвращаетъ украденную вещь съ приплатой двойной ея стоимости; воръ не пойманный, а только уличенный, подлежитъ по договору Игоря удвоенному возмездію, въ случаѣ продажи украденнаго «вдасть цѣну его сугубо!». По Русской Правдѣ господинъ холопа, совершившаго кражу, платитъ потерпѣвшему двойную стоимость украденнаго въ видѣ кары за попустительство или небрежный надзоръ. Даже въ чисто гражданскихъ правонарушеніяхъ требовалось кратное возмѣщеніе убытковъ со значеніемъ пени за произвольное нарушеніе сдѣлки. Чертой, какую Русская Правда проводитъ между уголовнымъ преступленіемъ и гражданскимъ правонарушеніемъ, служитъ денежное взысканіе въ пользу князя за первое. /с. 296/ Значитъ, если Русская Правда и понимала отвѣтственность за преступленіе и даже не только передъ потерпѣвшимъ, но и передъ обществомъ въ лицѣ князя, то отвѣтственность только внѣшнюю, матеріальную, безъ участія нравственнаго мотива. Правдѣ впрочемъ не чужды и нравственные мотивы: она отличаетъ убійство неумышленное «въ свадѣ» или «въ обиду», отъ совершеннаго съ заранѣе обдуманнымъ намѣреніемъ, «въ разбоѣ», преступленіе, обличающее злую волю, отъ правонарушенія совершеннаго по невѣдѣнію, дѣйствіе, причиняющее физическій вредъ или угрожающее жизни, напримѣръ, отсѣченіе пальца, ударъ мечомъ, несопровождавшійся смертью, хотя и причинившій рану, отличаетъ отъ дѣйствія менѣе опаснаго, но оскорбительнаго для чести, отъ удара палкой, жердью, ладонью или если вырвутъ усы или бороду, и за послѣднія дѣйствія наказываетъ пеней вчетверо дороже, чѣмъ за первыя; она, наконецъ, совсѣмъ не вмѣняетъ дѣйствій, опасныхъ для жизни, но совершенныхъ въ случаѣ необходимой обороны или въ раздраженіи оскорбленной чести, напримѣръ, удара мечомъ, нанесеннаго въ отвѣтъ на ударъ палкой, «не терпя противу тому». Здѣсь прежде всего законъ даетъ понять, что оказываетъ усиленное вниманіе къ чести людей, постоянно имѣющихъ при себѣ наготовѣ мечъ, т.-е. военнослужилаго класса, такъ что это вниманіе является не правомъ всѣхъ, а привилегіей лишь нѣкоторыхъ.

Древняя основа и позднѣйшія наслоенія. Потомъ, эти тонкія различенія оскорбленій по ихъ нравственному дѣйствію едва ли не внесены въ Правду позднѣе, такъ какъ другая статья ея назначаетъ за ударъ жердью и по лицу (рукой) простую, не четверную пеню. Это — новой слой юридическихъ понятій, ложившійся на древнюю основу права, воспроизводимаго Правдой, и можно замѣтить, съ какой стороны наносился этотъ слой. Къ тому же новому слою /с. 297/ относится и осложненная кара за наиболѣе тяжкія преступленія: за разбой, поджогъ и конокрадство преступникъ подвергался не опредѣленной денежной пенѣ въ пользу князя, а потерѣ всего имущества съ лишеніемъ свободы. Мы уже знаемъ, что еще при кн. Владимірѣ за разбой взималась денежная пеня, какъ за простое убійство, замѣненное по совѣту епископовъ «казнью», т.-е. потокомъ и разграбленіемъ.

Эта древняя основа обличается тѣмъ, что пеня за татьбу въ случаѣ несостоятельности татя замѣнялася повѣшеніемъ: гривна кунъ служила единственной понятной мѣркой не только чувства чести, но и самой жизни человѣка. За всѣ остальныя преступныя дѣянія кромѣ трехъ упомянутыхъ законъ наказывалъ опредѣленной денежной пеней въ пользу князя и денежнымъ вознагражденіемъ въ пользу потерпѣвшаго. Княжескія пени и частныя вознагражденія представляютъ въ Русской Правдѣ цѣлую систему; онѣ высчитывались на гривны кунъ. Мы не можемъ опредѣлить тогдашнюю рыночную стоимость серебра, а можемъ оцѣнить лишь стоимость вѣсовую. Въ XII в. серебро было гораздо дороже, чѣмъ теперь. Политико-экономы разсчитываютъ, что теперь нужно по крайней мѣрѣ вчетверо больше серебра, чѣмъ до открытія Америки, чтобы купить то же самое. Если фунтъ серебра оцѣнить, скажемъ, рублей въ 20, то гривна кунъ въ XI и въ началѣ XII вв. по вѣсу металла стоила около 10 рублей, а въ концѣ XII в. около 5 руб. За убійство взималась денежная пеня въ пользу князя, называвшаяся вирой, и вознагражденіе въ пользу родственниковъ убитаго, называвшееся головничествомъ. Вира была троякая: двойная въ 80 гривенъ кунъ за убійство княжого мужа или члена старшей княжеской дружины, простая въ 40 гривенъ за убійство простого свободнаго человѣка, половинная или полувирье въ 20 гривенъ за убійство женщины и тяжкія /с. 298/ увѣчья, за отсѣченіе руки, ноги, и носа и за порчу глаза. Головничество было гораздо разнообразнѣе, смотря по общественному значенію убитаго. Такъ головничество за убійство княжого мужа, равнялось двойной вирѣ, головничество за свободнаго крестьянина 5 гривнамъ. За всѣ прочія преступныя дѣянія законъ наказывалъ продажею въ пользу князя и урокомъ за обиду въ пользу потерпѣвшаго. Такова была система наказаній по Русской Правдѣ. Легко замѣтить взглядъ, на которомъ основывалась эта система. Русская Правда отличала личное оскорбленіе, обиду, нанесенную дѣйствіемъ лицу, отъ ущерба, причиненнаго его имуществу; но и личная обида, т.-е. вредъ физическій, разсматривалась закономъ преимущественно съ точки зрѣнія ущерба хозяйственнаго. Онъ строже наказывалъ за отсѣченіе руки, чѣмъ за отсѣченіе пальца, потому что въ первомъ случаѣ потерпѣвшій становился менѣе способнымъ къ труду, т.-е. къ пріобрѣтенію имущества. Смотря на преступленія преимущественно какъ на хозяйственный вредъ, Правда и карала за нихъ возмездіемъ, соотвѣтствующимъ тому матеріальному ущербу, какой они причиняли. Когда господствовала родовая месть, возмездіе держалось на правилѣ: жизнь за жизнь, зубъ за зубъ. Потомъ возмездіе перенесено было на другое основаніе, которое можно выразить словами: гривна за гривну, рубль за рубль. Это основаніе и было послѣдовательно проведено въ системѣ наказаній по Русской Правдѣ. Правда не заботится ни о предупрежденіи преступленій, ни объ исправленіи преступной воли. Она имѣетъ въ виду лишь непосредственныя матеріальныя послѣдствія преступленія и караетъ за нихъ преступника матеріальнымъ же, имущественнымъ убыткомъ. Законъ какъ будто говоритъ преступнику: бей, воруй, сколько хочешь, только за все плати исправно по таксѣ. Далѣе этого не простирался взглядъ первобытнаго права, лежащаго въ основѣ Русской Правды.

/с. 299/

Имущество и личность. Любопытно сопоставить нѣкоторыя статьи Правды о продажахъ или пеняхъ въ пользу князя, какъ и о частныхъ вознагражденіяхъ или урокахъ. Въ Правдѣ отразился бытъ торговый, охотничій и земледѣльческій. Одинаковая пеня въ 12 гривенъ грозитъ и за похищеніе бобра изъ ловища, и за уничтоженіе полевой межи, за выбитіе зуба и за убійство чужого холопа. Одинаковой пеней въ 3 гривны и одинаковымъ урокомъ въ одну гривну наказываются и отсѣченіе пальца, и ударъ по лицу или мечомъ не на смерть, и порча веревки въ перевѣсѣ (птичьемъ ловѣ), и похищеніе охотничьяго пса съ мѣста лова, и самоуправное «мученіе» (лишеніе свободы) свободнаго крестьянина безъ приговора судьи. Поджогъ и конокрадство наказываются самой тяжкой карой, гораздо тяжелѣе, чѣмъ тяжкія увѣчья и даже убійство. Значитъ, имущество человѣка въ Правдѣ цѣнится не дешевле, а даже дороже самого человѣка, его здоровья, личной безопасности. Произведеніе труда для закона важнѣе живого орудія труда, — рабочей силы человѣка. Тотъ же взглядъ на лицо и имущество проводится и въ другомъ ряду постановленій Правды. Замѣчательно, что имущественная безопасность, цѣлость капитала, неприкосновенность собственности обезпечивается въ законѣ личностью человѣка. Купецъ, торговавшій въ кредитъ и ставшій несостоятельнымъ по своей винѣ, могъ быть проданъ кредиторами въ рабство. Наемный сельскій рабочій, получившій при наймѣ отъ хозяина ссуду съ обязательствомъ за нее работать, терялъ личную свободу и превращался въ полнаго холопа за попытку убѣжатъ отъ хозяина, не расплатившись. Значитъ, безопасность капитала, законъ цѣнилъ дороже и обезпечивалъ заботливѣе личной свободы человѣка. Личность человѣка разсматривается, какъ простая цѣнность, и идетъ взамѣнъ имущества. Мало того: даже общественное значеніе лица опредѣлялось его иму/с. 300/щественной состоятельностью. Это можно замѣтить, изучая по Русской Правдѣ составъ общества (свѣтскаго, нецерковнаго).

Двоякое дѣленіе общества. Въ Правдѣ обозначается двоякое дѣленіе общества, политическое и экономическое. Политически, по отношенію къ князю, лица дѣлятся на два сословія, на людей служилыхъ и неслужилыхъ, на княжихъ мужей и людей или простыхъ людей. Первые лично служили князю, составляли его дружину, высшее привилегированное и военно-правительственное сословіе, посредствомъ котораго князья правили своими княжествами, обороняли ихъ отъ враговъ; жизнь княжа мужа оберегалась двойною вирою. Люди, свободное простонародье, платили князю дань, образуя податныя общества, городскія и сельскія. Трудно сказать, можно ли причислить къ этимъ двумъ сословіямъ еще третье низшее. — холоповъ. По Русской Правдѣ холопы собственно не сословіе, даже не лица, а вещи, какъ и рабочій скотъ; поэтому за убійство чужого холопа взимались не вира и головничество, а только продажа въ пользу князя и урокъ въ пользу хозяина, какъ за порчу чужой вещи, а убійство своего холопа государственнымъ судомъ совсѣмъ не наказывалось. Но церковь уже проводила иной взглядъ на холопа, какъ на человѣка, и за убійство его наказывала церковной карой. Княжеское законодательство начинало подчиняться этому взгляду. Въ самой Русской Правдѣ замѣтна попытка измѣнить прежнее отношеніе закона къ рабамъ. До смерти Ярослава чужой холопъ, нанесшій ударъ свободному человѣку, могъ быть убитъ имъ. Ярославичи запретили это, предоставивъ потерпѣвшему либо побить холопа, либо взыскать пеню за «соромъ», разумѣется, съ его господина. Итакъ, думаю, холоповъ можно если не по государственному праву, то по бытовой практикѣ, слагающейся изъ совокупности юридическихъ и нравственныхъ отношеній, считать особымъ клас/с. 301/сомъ въ составѣ русскаго общества, отличавшимся отъ другихъ тѣмъ, что онъ не платилъ податей и служилъ не князю, а частнымъ лицамъ. Значитъ, русское общество XI и XII вв. по отношенію лицъ къ князю дѣлилось на свободныхъ, служившихъ лично князю, на свободныхъ, не служившихъ князю, а платившихъ ему дань міромъ, и наконецъ на несвободныхъ, служившихъ частнымъ лицамъ. Но рядомъ съ этимъ политическимъ дѣленіемъ мы замѣчаемъ въ Правдѣ и другое — экономическое. Между государственными сословіями стали завязываться переходные слои. Такъ въ средѣ княжихъ мужей возникаетъ классъ частныхъ привилегированныхъ земельныхъ собственниковъ. Въ Русской Правдѣ этотъ классъ носитъ названіе бояръ. Бояре Правды не придворный чинъ, а классъ привилегированныхъ землевладѣльцевъ. Точно также и среди людей, т.-е. свободнаго неслужилаго простонародья, именно въ сельскомъ населеніи образуются два класса. Одинъ изъ нихъ составляли хлѣбопашцы, жившіе, на княжеской, т.-е. государственной землѣ, не составлявшей ничьей частной собственности; въ Русской Правдѣ они называются смердами. Другой классъ составляли сельскіе рабочіе, селившіеся на земляхъ частныхъ собственниковъ со ссудой отъ хозяевъ. Этотъ классъ называется въ Правдѣ наймитами или ролейными закупами. Таковы были три новые класса, обозначившіеся въ составѣ русскаго общества и не совпадавшіе съ политическимъ его дѣленіемъ. Между ними было собственно имущественное различіе. Такъ смердъ, государственный крестьянинъ, обрабатывалъ государственную землю своимъ инвентаремъ, а ролейный закупъ является сельскимъ рабочимъ, который обрабатывалъ полученный имъ отъ хозяина участокъ земли хозяйскимъ инвентаремъ, бралъ у землевладѣльца въ ссуду сѣмена, земледѣльческія орудія и рабочій скотъ. Но это экономическое различіе соединялось /с. 302/ съ юридическимъ неравенствомъ. Классъ бояръ-землевладѣльцевъ пользовался той привилегіей, что движимое и недвижимое имущество послѣ боярина при отсутствіи сыновей могло переходить къ его дочерямъ. Смердъ, работавшій на княжеской землѣ со своимъ инвентаремъ, могъ передавать дочерямъ только движимое имущество, остальное же, т.-е. участокъ земли и дворъ, послѣ смерда, не оставившаго сыновей, наслѣдовалъ князь. Но смерды, какъ и бояре, свободныя лица; наймитъ, напротивъ, лицо полусвободное, приближавшееся къ холопу, нѣчто въ родѣ временно-обязаннаго крестьянина. Это полусвободное состояніе обнаруживается въ Правдѣ такими признаками: 1) хозяинъ пользовался правомъ тѣлесно наказывать своего закупа; 2) закупъ — неполноправное лицо: на судѣ онъ могъ быть свидѣтелемъ только въ незначительныхъ тяжбахъ и только въ случаѣ нужды, когда не было свидѣтелей изъ свободныхъ лицъ; 3) закупъ самъ не отвѣчалъ за нѣкоторыя преступленія, напр. за кражу: за него платилъ пеню хозяинъ, который за то превращалъ его въ полнаго своего холопа. Легко замѣтить, что и экономическіе классы, не совпадая съ основными государственными сословіями, однако подобно послѣднимъ различались между собою правами. Политическія сословія создавались княземъ, княжеской властью; экономическіе классы творились капиталомъ, имущественнымъ неравенствомъ людей. Такимъ образомъ капиталъ является въ Правдѣ на ряду съ княжеской властью дѣятельной соціальной силой, вводившей въ политическій составъ общества свое особое общественное дѣленіе, которое долженъ былъ признать и княжескій законъ. Капиталъ является въ Правдѣ то сотрудникомъ, то соперникомъ княжескаго закона, какъ въ лѣтописи того времени городской капиталистъ — то сотрудникъ, то вѣчевой соперникъ князя-законодателя.

/с. 303/

Сдѣлки и обязательства. Столь же важное значеніе капитала открывается въ постановленіяхъ Правды, относящихся къ области гражданскаго права, въ ея статьяхъ объ имущественныхъ сдѣлкахъ и обязательствахъ. Правда, т.-е. право, ею воспроизводимое, смутно понимаетъ преступленія противъ нравственнаго порядка; въ ней едва мерцаетъ мысль о нравственной несправедливости; зато она тонко различаетъ и точно опредѣляетъ имущественныя отношенія. Она строго отличаетъ отдачу имущества на храненіе (поклажа, кажется, переводъ греческаго καταθὴκη) отъ займа, простой заемъ, безкорыстную ссуду, одолженіе по дружбѣ, отъ отдачи денегъ въ ростъ изъ опредѣленнаго условленнаго процента, процентный заемъ краткосрочный отъ долгосрочнаго и наконецъ заемъ отъ торговой комиссіи и вклада въ торговое компанейское предпріятіе изъ неопредѣленнаго барыша или дивиденда. Далѣе, въ Правдѣ находимъ точно опредѣленный порядокъ взысканія долговъ съ несостоятельнаго должника при ликвидаціи его дѣлъ, т.-е. порядокъ торговаго конкурса съ различеніемъ несостоятельности злостной и несчастной. Замѣчаемъ слѣды значительнаго развитія торговыхъ операцій въ кредитъ. Русская Правда довольно отчетливо различаетъ нѣсколько видовъ кредитнаго оборота. Гости, иногородные или иноземные купцы, «запускали товаръ» за купцовъ туземныхъ, продавали имъ въ долгъ. Купецъ давалъ своему гостю, купцу-земляку, торговавшему съ другими городами или землями, «куны въ куплю», на комиссію, для закупки ему товара на сторонѣ; капиталистъ ввѣрялъ купцу «куны въ гостьбу», для оборота изъ барыша. Обѣ послѣднія операціи Правда, разсматриваетъ, какъ сдѣлки товарищей по довѣрію; юридическая ихъ особенность та, что при передачѣ денегъ довѣрителемъ довѣренному, комиссіонеру или товарищу, не требовалось присутствія свидѣтелей, «послу/с. 304/ховъ», какъ при займѣ изъ условленнаго процента; въ случаѣ спора, иска со стороны довѣрителя, дѣло рѣшается присягой довѣреннаго. При конкурсѣ предпочтеніе отдается гостямъ, кредиторамъ иногороднымъ и иноземнымъ, или казнѣ, если за несостоятельнымъ купцомъ окажутся «княжи куны»: они получаютъ деньги изъ конкурсной массы полнымъ рублемъ, а остатокъ дѣлится между «домашними» кредиторами. Встрѣчи гостей съ казной въ конкурсѣ Правда, кажется, не предусматриваетъ и потому не видно, даетъ ли она предпочтеніе казнѣ предъ иноземцами, какъ это было установлено въ позднѣйшемъ законодательствѣ, или наоборотъ, какъ въ подобномъ случаѣ постановилъ смоленскій договоръ съ нѣмцами 1229 года. Можно отмѣтить при этомъ нѣкоторую внутреннюю несоразмѣрность въ Русской Правдѣ: воспроизводя правовое положеніе личности, она довольствуется простѣйшими случаями, элементарными обезпеченіями безопасности; зато формулируя имущественныя отношенія, ограждая интересы капитала, она обнаруживаетъ замѣчательную для ея юридическаго возраста отчетливость и предусмотрительность, обиліе выработанныхъ нормъ и опредѣленій. Видно, что житейская и судебная практика доставляла кодификаторамъ неодинаково цѣнный матеріалъ въ той и въ другой области.

Русская Правда — кодексъ капитала. Таковы главныя черты Правды, въ которыхъ можно видѣть выраженіе господствовавшихъ житейскихъ интересовъ, основныхъ мотивовъ жизни стараго кіевскаго общества. Русская Правда есть по преимуществу уложеніе о капиталѣ. Капиталъ служитъ предметомъ особенно напряженнаго вниманія для законодателя; самый трудъ, т.-е. личность человѣка разсматривается, какъ орудіе капитала: можно сказать, что капиталъ — это самая привилегированная особа въ Русской Правдѣ. Капиталомъ указываются важнѣйшія юридическія /с. 305/ отношенія, которыя формулируетъ законъ: послѣдній строже наказываетъ за дѣянія, направленныя противъ собственности, чѣмъ за нарушеніе личной безопасности. Капиталъ служитъ и средствомъ возмездія за тѣ или другія преступленія и гражданскія правонарушенія: на немъ основана самая система наказаній и взысканій. Само лицо разсматривается въ Правдѣ не столько какъ членъ общества, сколько какъ владѣтель или производитель капитала: лицо, его не имѣющее и производить не могущее, теряетъ права свободнаго или полноправнаго человѣка; жизнь женщины ограждается только половинной вирой. Капиталъ чрезвычайно дорогъ: при краткосрочномъ займѣ размѣръ мѣсячнаго роста не ограничивался закономъ; годовой процентъ опредѣленъ одной статьей Правды «въ треть», на два третій, т.-е. въ 50%. Только Владиміръ Мономахъ, ставъ великимъ княземъ, ограничилъ продолжительность взиманія годового роста въ половину капитала: такой ростъ можно было брать только два года, и послѣ того кредиторъ могъ искать на должникѣ только капитала, т.-е. долгъ становился далѣе безпроцентнымъ; кто бралъ такой ростъ на третій годъ, терялъ право искать и самаго капитала. Впрочемъ при долголѣтнемъ займѣ и Мономахъ допустилъ годовой ростъ въ 40%. Но едвали эти ограничительныя постановленія исполнялись. Въ упомянутыхъ вопросахъ Кирика епископъ даетъ наставленіе учить мірянъ брать лихву милосердно, полегче — на 5 кунъ 3 или 4 куны. Если рѣчь идетъ о годовомъ займѣ, то вскорѣ послѣ Мономаха милосерднымъ ростомъ считали 60% или 80%, въ полтора раза или вдвое больше узаконеннаго. Нѣсколько позднѣе, въ XIII в., когда торговый городъ потерялъ свое преобладаніе въ народно-хозяйственной жизни, духовные пастыри находили возможнымъ требовать «легкаго» роста, — «по 3 куны на гривну или по 7 рѣзанъ», т.-е. по /с. 306/ 12% или по 14%. Такое значеніе капитала въ Русской Правдѣ сообщаетъ ей черствый мѣщанскій характеръ. Легко замѣтить ту общественную среду, которая выработала право, послужившее основаніемъ Русской Правды: это былъ большой торговый городъ. Село въ Русской Правдѣ остается въ тѣни, на заднемъ планѣ: огражденію сельской собственности отведенъ короткій рядъ статей среди позднѣйшихъ частей Правды. Впереди всего, по крайней мѣрѣ въ древнѣйшихъ отдѣлахъ кодекса, поставлены интересы и отношенія состоятельныхъ городскихъ классовъ, т.-е. отношеніе холопо-владѣльческаго и торгово-промышленнаго міра. Такъ, изучая по Русской Правдѣ гражданскій порядокъ, частныя юридическія отношенія людей, мы и здѣсь встрѣчаемся съ той же силой, которая такъ могущественно дѣйствовала на установленіе политическаго порядка во все продолженіе изучаемаго нами перваго періода: тамъ, въ политической жизни, такою силой былъ торговый городъ со своимъ вѣчемъ; и здѣсь, въ частномъ гражданскомъ общежитіи, является тотъ же городъ съ тѣмъ, чѣмъ онъ работалъ, — съ торгово-промышленнымъ капиталомъ.

Мы кончили довольно продолжительное и детальное изученіе Русской Правды. Участвуя въ немъ послѣ разбора Начальной лѣтописи, вы, вѣроятно, не въ первый разъ спрашивали себя, соблюдаю ли я соразмѣрность въ изложеніи курса, ограничиваясь бѣглымъ обзоромъ историческихъ фактовъ и такъ долго останавливая ваше вниманіе на нѣкоторыхъ историческихъ источникахъ. Я вижу эту несоразмѣрность, но допускаю ее не безъ разсчета. Слѣдя за моимъ обзоромъ историческихъ фактовъ, вы усвояете готовые выводы; подробно разбирая при вашемъ участіи важнѣйшіе и древнѣйшіе памятники нашей исторіи, я желалъ наглядно показать вамъ, какъ эти выводы добываются. Въ слѣдующій часъ мы сдѣлаемъ еще одинъ опытъ подобнаго разбора.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 275-306.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.