Церковный календарь
Новости


2017-11-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Великій Другъ. (По случаю убійства Короля Александра) (1934)
2017-11-25 / russportal
Проф. Н. К. Кульманъ. О русскомъ правописаніи (1964)
2017-11-24 / russportal
Икона Божіей Матери Иверская-Мѵроточивая (сказаніе и акаѳистъ) (1995)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 40-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 39-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Кубанцы въ Великой войнѣ (1930)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Привѣтъ Россійской Военной Академіи (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 14-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 13-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Существо Православія и соврем. борьба противъ него (1975)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Въ чемъ истинное Православіе и хранимъ ли мы его? (1975)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 12-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 11-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 38-е (1882)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 37-е (1882)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 10-я (1932)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 25 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ.

ЛЕКЦІЯ XVIII.
Политическія слѣдствія русской колонизаціи верхняго Поволжья. — Князь Андрей Боголюбскій и его отношенія къ Кіевской Руси: попытка превратить патріархальную власть великаго князя въ государственную. — Образъ дѣйствія Андрея въ Ростовской землѣ: его отношенія къ ближайшимъ родичамъ, къ старшимъ городамъ и старшей дружинѣ. — Княжеская и соціальная усобица въ Ростовской землѣ по смерти кн. Андрея. — Сужденіе владимірскаго лѣтописца объ этой усобицѣ. — Преобладаніе верхне-волжской Руси надъ днѣпровской при Всеволодѣ П. — Дѣйствіе политическихъ успѣховъ князей Андрея и Всеволода на настроеніе суздальскаго общества. — Перечень изученныхъ фактовъ.

Обращаясь къ изученію политическихъ слѣдствій русской колонизаціи верхняго Поволжья, будемъ постоянно помнить, что мы изучаемъ самыя раннія и глубокія основы государственнаго порядка, который предстанетъ предъ нами въ слѣдующемъ періодѣ. Я теперь же укажу эти основы, чтобы вамъ удобнѣе было слѣдить за тѣмъ, какъ онѣ вырабатывались и закладывались въ подготовлявшійся новый порядокъ. Во-первыхъ, государственный центръ верхняго Поволжья, долго блуждавшій между Ростовомъ, Суздалемъ, Владиміромъ и Тверью, наконецъ утверждается на р. Москвѣ. Потомъ, въ лицѣ московскаго князя получаетъ полное выраженіе новый владѣтельный типъ, созданный усиліями многочисленныхъ удѣльныхъ князей сѣверной Руси: это князь-вотчинникъ, наслѣдственный осѣдлый землевладѣлецъ, смѣ/с. 393/нившій своего южнаго предка, князя-родича, подвижного очередного соправителя Русской земли. Этотъ новый владѣтельный типъ и сталъ кореннымъ и самымъ дѣятельнымъ элементомъ въ составѣ власти московскаго государя. Переходимъ къ обзору фактовъ, въ которыхъ медленно и постепенно проявлялись обѣ основы, и новый политическій типъ, а потомъ и новый государственный центръ.

Андрей Боголюбскій. Политическія слѣдствія русской колонизація верхняго Поволжья начали обнаруживаться уже при сынѣ того суздальскаго князя, въ княженіе котораго шелъ усиленный ея приливъ, при Андреѣ Боголюбскомъ. Самъ этотъ князь Андрей является крупною фигурой, на которой наглядно отразилось дѣйствіе колонизаціи. Отецъ его Юрій Долгорукій, одинъ изъ младшихъ сыновей Мономаха, былъ первый въ непрерывномъ ряду князей Ростовской области, которая при немъ и обособилась въ отдѣльное княжество: до того времени это чудское захолустье служило прибавкой къ южному княжеству Переяславскому. Здѣсь на Сѣверѣ, кажется, и родился князь Андрей, въ 1111 году. Это былъ настоящій сѣверный князь, истый суздалецъ-залѣшанинъ по своимъ привычкамъ и понятіямъ, по своему политическому воспитанію. На Сѣверѣ прожилъ онъ большую половину своей жизни, совсѣмъ не видавши Юга. Отецъ далъ ему въ управленіе Владиміръ на Клязьмѣ, маленькій, недавно возникшій суздальскій пригородъ, и тамъ Андрей прокняжилъ далеко за тридцать лѣтъ своей жизни, не побывавъ въ Кіевѣ. Южная, какъ и сѣверная лѣтопись молчитъ о немъ до начала шумной борьбы, которая завязалась между его отцомъ и двоюроднымъ братомъ Изяславомъ волынскимъ съ 1146 г. Андрей появляется на Югѣ впервые не раньше 1149 г., когда Юрій, восторжествовавъ надъ племянникомъ, усѣлся на кіевскомъ столѣ. Съ тѣхъ поръ и заговорила объ Андреѣ /с. 394/ южная Русь, и южнорусская лѣтопись сообщаетъ нѣсколько разсказовъ, живо рисующихъ его физіономію. Андрей скоро выдѣлился изъ толпы тогдашнихъ южныхъ князей особенностями своего личнаго характера и своихъ политическихъ отношеній. Онъ въ боевой удали не уступалъ своему удалому сопернику Изяславу, любилъ забываться въ разгарѣ сѣчи, заноситься въ самую опасную свалку, не замѣчалъ, какъ съ него сбивали шлемъ. Все это было очень обычно на Югѣ, гдѣ постоянныя внѣшнія опасности и усобицы развивали удальство въ князьяхъ; но совсѣмъ не было обычно умѣнье Андрея быстро отрезвляться отъ воинственнаго опьянѣнія. Тотчасъ послѣ горячаго боя онъ становился осторожнымъ, благоразумнымъ политикомъ, осмотрительнымъ распорядителемъ. У Андрея всегда все было въ порядкѣ и наготовѣ; его нельзя было захватить врасплохъ; онъ умѣлъ не терять головы среди общаго переполоха. Привычкой ежеминутно быть на сторожѣ и всюду вносить порядокъ онъ напоминалъ своего дѣда Владиміра Мономаха. Несмотря на свою боевую удаль Андрей не любилъ войны и послѣ удачнаго боя первый подступалъ къ отцу съ просьбой мириться съ побитымъ врагомъ. Южнорусскій лѣтописецъ съ удивленіемъ отмѣчаетъ въ немъ эту черту характера, говоря: «не величавъ былъ Андрей на ратный чинъ, т.-е. не любилъ величаться боевой доблестью, но ждалъ похвалы лишь отъ Бога». Точно такъ же Андрей совсѣмъ не раздѣлялъ страсти своего отца къ Кіеву, былъ вполнѣ равнодушенъ къ матери городовъ русскихъ и ко всей южной Руси. Когда въ 1151 году Юрій былъ побѣжденъ Изяславомъ, онъ плакалъ горькими слезами, жалѣя, что ему приходится разстаться съ Кіевомъ. Дѣло было къ осени. Андрей сказалъ отцу: «намъ теперь, батюшка, здѣсь дѣлать больше нечего, уйдемъ-ка отсюда затепло (пока тепло)». По смерти Изяслава въ 1154 году Юрій /с. 395/ прочно усѣлся на кіевскомъ столѣ и просидѣлъ до самой смерти въ 1157 году. Самаго надежнаго изъ своихъ сыновей Андрея онъ посадилъ у себя подъ рукою въ Вышгородѣ близъ Кіева; но Андрею не жилось на Югѣ. Не спросившись у отца, онъ тихонько ушелъ на свой родной суздальскій Сѣверъ, захвативъ съ собой изъ Вышгорода принесенную изъ Греціи чудотворную икону Божіей Матери, которая стала потомъ главной святыней Суздальской земли подъ именемъ Владимірской. Одинъ позднѣйшій лѣтописный сводъ такъ объясняетъ этотъ поступокъ Андрея: «смущался князь Андрей, видя нестроеніе своей братіи, племянниковъ и всѣхъ сродниковъ своихъ: вѣчно они въ мятежѣ и волненіи, все добиваясь великаго княженія кіевскаго, ни у кого изъ нихъ ни съ кѣмъ мира нѣтъ, и оттого всѣ княженія запустѣли, а со стороны степи все половцы выплѣнили; скорбѣлъ объ этомъ много кн. Андрей въ тайнѣ своего сердца и, не сказавшись отцу, рѣшился уйти къ себѣ въ Ростовъ и Суздаль — тамъ де поспокойнѣе». По смерти Юрія на кіевскомъ столѣ смѣнилось нѣсколько князей и наконецъ, усѣлся сынъ Юрьева соперника, Андреевъ двоюродный племянникъ Мстиславъ Изяславичъ волынскій. Андрей, считая себя старшимъ, выждалъ удобную минуту и послалъ на югъ съ сыномъ суздальское ополченіе, къ которому тамъ присоединились полки многихъ другихъ князей, недовольныхъ Мстиславомъ. Союзники взяли Кіевъ «копьемъ» и «на щитъ», приступомъ, и разграбили его (въ 1169 г.). Побѣдители, по разсказу лѣтописца, не щадили ничего въ Кіевѣ, ни храмовъ, ни женъ, ни дѣтей: «были тогда въ Кіевѣ на всѣхъ людяхъ стонъ и туга, скорбь неутѣшная и слезы непрестанныя». Но Андрей, взявъ Кіевъ своими полками, не поѣхалъ туда сѣсть на столъ отца и дѣла: Кіевъ былъ отданъ младшему Андрееву брату Глѣбу. /с. 396/ Андреевичъ, посадивши дядю въ Кіевѣ, съ полками своими ушелъ домой къ отцу на сѣверъ съ честію и славою великою, замѣчаетъ сѣверный лѣтописецъ, и съ проклятіемъ, добавляетъ лѣтописецъ южный.

Новыя черты междукняжескихъ отношеній. Никогда еще не бывало такой бѣды съ матерью городовъ русскихъ. Разграбленіе Кіева своими было рѣзкимъ проявленіемъ его упадка, какъ земскаго и культурнаго средоточія. Видно было, что политическая жизнь текла параллельно съ народной и даже вслѣдъ за нею, по ея руслу. Сѣверный князь только что начиналъ ломать южныя княжескія понятія и отношенія, унаслѣдованныя отъ отцовъ и дѣдовъ, а глубокій переломъ въ жизни самой земли уже чувствовался больно, разрывъ народности обозначился кровавой полосой, отчужденіе между сѣверными переселенцами и покинутой ими южной родиной было уже готовымъ фактомъ: за 12 лѣтъ до кіевскаго погрома 1169 г., тотчасъ по смерти Юрія Долгорукаго, въ Кіевской землѣ избивали приведенныхъ имъ туда суздальцевъ по городамъ и по селамъ. По смерти брата Глѣба Андрей отдалъ Кіевскую землю своимъ смоленскимъ племянникамъ Ростиславичамъ. Старшій изъ нихъ Романъ сѣлъ въ Кіевѣ, младшіе его братья Давидъ и Мстиславъ помѣстились въ ближайшихъ городахъ. Самъ Андрей носилъ званіе великаго князя, живя на своемъ суздальскомъ Сѣверѣ. Но Ростиславичи разъ показали неповиновеніе Андрею, и тотъ послалъ къ нимъ посла съ грознымъ приказаніемъ: «не ходишь ты, Романъ, въ моей волѣ со своей братіей, такъ пошелъ вонъ изъ Кіева, ты, Мстиславъ, вонъ изъ Бѣлгорода, а ты, Давидъ, изъ Вышгорода; ступайте всѣ въ Смоленскъ и дѣлитесь тамъ, какъ знаете». Въ первый разъ великій князь, названый отецъ для младшей братіи, обращался такъ не по-отечески и не по-братски со своими родичами. Эту перемѣну въ обращеніи съ особенной горечью /с. 397/ почувствовалъ младшій и лучшій изъ Ростиславичей Мстиславъ Храбрый: онъ въ отвѣтъ на повторенное требованіе Андрея остригъ бороду и голову Андрееву послу и отпустилъ его назадъ, велѣвъ сказать Андрею: «мы до сихъ поръ признавали тебя отцомъ своимъ по любви; но если ты посылаешь къ намъ съ такими рѣчами, не какъ къ князьямъ, а какъ къ подручникамъ и простымъ людямъ, го дѣлай, чтó задумалъ, а насъ Богъ разсудитъ». Такъ въ первый разъ произнесено было въ княжеской средѣ новое политическое слово подручникъ, т.-е. впервые сдѣлана была попытка замѣнить неопредѣленныя, полюбовныя родственныя отношенія князей по старшинству обязательнымъ подчиненіемъ младшихъ старшему, политическимъ ихъ подданствомъ на ряду съ простыми людьми.

Обособленіе Суздальскаго великокняженія. Таковъ рядъ необычныхъ явленій, обнаружившихся въ отношеніяхъ Андрея Боголюбскаго къ южной Руси и другимъ князьямъ. До сихъ поръ званіе старшаго великаго князя нераздѣльно было съ обладаніемъ старшимъ кіевскимъ столомъ. Князь, признанный старшимъ среди родичей, обыкновенно садился въ Кіевѣ; князь, сидѣвшій въ Кіевѣ, обыкновенно признавался старшимъ среди родичей: таковъ былъ порядокъ, считавшійся правильнымъ. Андрей впервые отдѣлилъ старшинство отъ мѣста: заставивъ признать себя великимъ княземъ всей Русской земли, онъ не покинулъ своей Суздальской волости и не поѣхалъ въ Кіевъ сѣсть на столъ отца и дѣда. Извѣстное словцо Изяслава о головѣ, идущей къ мѣсту, получило неожиданное примѣненіе: наперекоръ обычному стремленію младшихъ головъ къ старшимъ мѣстамъ теперь старшая голова добровольно остается на младшемъ мѣстѣ. Такимъ образомъ княжеское старшинство оторвавшись отъ мѣста, получило личное значеніе, и какъ будто мелькнула мысль придать ему авторитетъ верховной /с. 398/ власти. Вмѣстѣ съ этимъ измѣнилось и положеніе Суздальской области среди другихъ областей Русской земли, и ея князь сталъ въ небывалое къ ней отношеніе. До сихъ поръ князь, который достигалъ старшинства и садился на кіевскомъ столѣ, обыкновенно покидалъ свою прежнюю волость, передавая ее по очереди другому владѣльцу. Каждая княжеская волость была временнымъ, очереднымъ владѣніемъ извѣстнаго князя, оставаясь родовымъ, неличнымъ достояніемъ. Андрей, ставъ великимъ княземъ, не покинулъ своей Суздальской области, которая вслѣдствіе того утратила родовое значеніе, получивъ характеръ личнаго неотъемлемаго достоянія одного князя, и такимъ образомъ вышла изъ круга русскихъ областей, владѣемыхъ по очереди старшинства. Таковъ рядъ новыхъ явленій, обнаружившихся въ дѣятельности Андрея по отношенію къ южной Руси и къ другимъ князьямъ: эта дѣятельность была попыткой произвести переворотъ въ политическомъ строѣ Русской земли. Такъ взглянули на ходъ дѣлъ и древніе лѣтописцы, отражая въ своемъ взглядѣ впечатлѣніе современниковъ Андрея Боголюбскаго: по ихъ взгляду, со времени этого князя великое княженіе, дотолѣ единое кіевское, раздѣлилось на двѣ части: кн. Андрей со своей сѣверной Русью отдѣлился отъ Руси южной, образовалъ другое великое княженіе, Суздальское, и сдѣлалъ городъ Владиміръ великокняжескимъ столомъ для всѣхъ князей.

Отношенія Андрея къ родичамъ, городамъ и дружинѣ. Разсматривая событія, происшедшія въ Суздальской землѣ приАндреѣ и слѣдовавшія за его смертію, мы встрѣчаемъ признаки другого переворота, совершавшагося во внутреннемъ строѣ самой Суздальской земли. Князь Андрей и дома, въ управленіи своей собственной волостью, дѣйствовалъ не постарому. По обычаю, заводившемуся съ распаденіемъ княжескаго рода на линіи и съ прекращеніемъ общей очереди владѣнія, старшій князь извѣстной линіи дѣлилъ управленіе /с. 399/ принадлежавшею этой линіи областью съ ближайшими младшими родичами, которыхъ сажалъ вокругъ себя по младшимъ городамъ этой области. Но въ Ростовской землѣ среди переселенческаго броженія всѣ обычаи и отношенія колебались и путались. Юрій Долгорукій предназначалъ Ростовскую землю младшимъ своимъ сыновьямъ, и старшіе города Ростовъ съ Суздалемъ заранѣе, не по обычаю, на томъ ему крестъ цѣловали, что примутъ къ себѣ меньшихъ его сыновей, но по смерти Юрія позвали къ себѣ старшаго сына Андрея. Тотъ съ своей стороны благоговѣйно чтилъ память своего отца и однако вопреки его волѣ пошелъ на зовъ нарушителей крестнаго цѣлованія. Но онъ не хотѣлъ дѣлиться доставшейся ему областью съ ближайшими родичами и погналъ изъ Ростовской земли своихъ младшихъ братьевъ, какъ соперниковъ, у которыхъ перехватилъ наслѣдство, а вмѣстѣ съ ними кстати прогналъ и своихъ племянниковъ. Коренныя области старшихъ городовъ въ Русской землѣ управлялись, какъ мы знаемъ, двумя аристократіями, служилой и промышленной, которыя имѣли значеніе правительственныхъ орудій или совѣтниковъ, сотрудниковъ князя. Служилая аристократія состояла изъ княжескихъ дружинниковъ, бояръ, промышленная изъ верхняго слоя неслужилаго населенія старшихъ городовъ, который носилъ названіе лучшихъ или лѣпшихъ мужей и руководилъ областными обществами посредствомъ демократически-составленнаго городского вѣча. Вторая аристократія, впрочемъ, выступаетъ въ XII в. больше оппозиціонной соперницей, чѣмъ сотрудницей князя. Обѣ эти аристократіи встрѣчаемъ и въ Ростовской землѣ уже при Андреевомъ отцѣ Юріи; но Андрей не поладилъ съ обоими этими руководящими классами суздальскаго общества. По заведенному порядку онъ долженъ былъ сидѣть и править въ старшемъ городѣ своей волости при содѣйствіи /с. 400/ и по соглашенію съ его вѣчемъ. Въ Ростовской землѣ было два такихъ старшихъ вѣчевыхъ города, Ростовъ и Суздаль. Андрей не любилъ ни того, ни другого города и сталъ жить въ знакомомъ ему смолоду маленькомъ пригородѣ Владимірѣ на Клязьмѣ, гдѣ не были въ обычаѣ вѣчевыя сходки, сосредоточилъ на немъ всѣ свои заботы, укрѣплялъ и украшалъ, «сильно устроилъ» его, по выраженію лѣтописи, выстроилъ въ немъ великолѣпный соборный храмъ Успенія, «чудную Богородицу златоверхую», въ которомъ поставилъ привезенную имъ съ Юга чудотворную икону Божіей Матери. Расширяя этотъ городъ, Андрей наполнилъ его, по замѣчанію одного лѣтописнаго свода, купцами хитрыми, ремесленниками и рукодѣльниками всякими. Благодаря этому, пригородъ Владиміръ при Андреѣ превзошелъ богатствомъ и населенностью старшіе города своей области. Такое необычное перенесеніе княжескаго стола изъ старшихъ городовъ въ пригородъ сердило ростовцевъ и суздальцевъ, которые роптали на Андрея, говоря: «здѣсь старшіе города Ростовъ да Суздаль, а Владимиръ нашъ пригородъ». Точно также не любилъ Андрей и старшей отцовой дружины. Онъ даже недѣлилъ съ боярами своихъ развлеченій, не бралъ ихъ съ собой на охоту, велѣлъ имъ, по выраженію лѣтописи, «особно утѣху творити, гдѣ имъ годно», а самъ ѣздилъ на охоту лишь съ немногими отроками, людьми младшей дружины. Наконецъ, желая властвовать безъ раздѣла, Андрей погналъ изъ Ростовской земли вслѣдъ за своими братьями и племянниками и «переднихъ мужей» отца своего, т.-е. большихъ отцовыхъ бояръ. Такъ поступалъ Андрей, по замѣчанію лѣтописца, желая быть «самовластцемъ» всей Суздальской земли. За эти необычныя политическія стремленія Андрей и заплатилъ жизнью. Онъ палъ жертвой заговора, вызваннаго его строгостью. Андрей казнилъ брата своей первой жены, одного изъ знат/с. 401/ныхъ слугъ своего двора, Кучковича. Братъ казненнаго съ другими придворными составилъ заговоръ, отъ котораго и погибъ Андрей въ 1174 году.

Личность кн. Андрея. Отъ всей фигуры Андрея вѣетъ чѣмъ-то новымъ; но едва ли эта новизна была добрая. Князь Андрей былъ суровый и своенравный хозяинъ, который во всемъ поступалъ по-своему, а не по старинѣ и обычаю. Современники замѣтили въ немъ эту двойственность, смѣсь силы со слабостью, власти съ капризомъ: «такой умникъ во всѣхъ дѣлахъ, говоритъ о немъ лѣтописецъ, такой доблестный, кн. Андрей погубилъ свой смыслъ невоздержаніемъ», т.-е. недостаткомъ самообладанія. Проявивъ въ молодости на Югѣ столько боевой доблести и политической разсудительности, онъ потомъ, живя сиднемъ въ своемъ Боголюбовѣ, надѣлалъ немало дурныхъ дѣлъ: собиралъ и посылалъ большія рати грабить то Кіевъ, то Новгородъ, раскидывалъ паутину властолюбивыхъ козней по всей Русской землѣ изъ своего темнаго угла на Клязьмѣ. Повести дѣла такъ, чтобы 400 новгородцевъ на Бѣлоозерѣ обратили въ бѣгство семитысячную суздальскую рать, потомъ организовать такой походъ на Новгородъ, послѣ котораго новгородцы продавали плѣнныхъ суздальцевъ втрое дешевле овецъ, — все это можно было сдѣлать и безъ Андреева ума. Прогнавъ изъ Ростовской земли большихъ отцовыхъ бояръ, окружилъ себя такой дворней, которая въ благодарность за его барскія милости отвратительно его убила и разграбила его дворецъ. Онъ былъ очень набоженъ и нищелюбивъ, настроилъ много церквей въ своей области, передъ заутреней самъ зажигалъ свѣчи въ храмѣ, какъ заботливый церковный староста, велѣлъ развозить по улицамъ пищу и питье для больныхъ и нищихъ, отечески-нѣжно любилъ свой городъ Владиміръ, хотѣлъ сдѣлать изъ него другой Кіевъ, даже съ особымъ, вторымъ русскимъ митрополитомъ, построилъ /с. 402/ въ немъ извѣстныя Золотыя Ворота и хотѣлъ неожиданно открыть ихъ къ городскому празднику Успенія Божіей Матери, сказавъ боярамъ: «вотъ сойдутся люди на праздникъ и увидятъ ворота». Но известка не успѣла высохнуть и укрѣпиться къ празднику, и когда народъ собрался на праздникъ, ворота упали и накрыли 12 зрителей. Взмолился князь Андрей къ иконѣ Пресвятой Богородицѣ: «если Ты не спасешь этихъ людей, я грѣшный буду повиненъ въ ихъ смерти». Подняли ворота — и всѣ придавленные ими люди оказались живы и здоровы. И городъ Владиміръ былъ благодаренъ своему попечителю: гробъ убитаго князя разрыдавшіеся владимірцы встрѣтили причитаніемъ, въ которомъ слышится зародышъ исторической пѣсни о только что угасшемъ богатырѣ. Со времени своего побѣга изъ Вышгорода въ 1155 году Андрей, въ продолженіе почти 20-лѣтняго безвыѣзднаго сидѣнья въ своей волости, устроилъ въ ней такую администрацію, что тотчасъ по смерти его тамъ наступила полная анархія: всюду происходили грабежи и убійства, избивали посадниковъ, тіуновъ и другихъ княжескихъ чиновниковъ, и лѣтописецъ съ прискорбіемъ упрекаетъ убійцъ и грабителей, что они дѣлали свои дѣла напрасно, потому что гдѣ законъ, тамъ и «обидъ», несправедливостей много. Никогда еще на Руси ни одна княжеская смерть не сопровождалась такими постыдными явленіями. Ихъ источника надобно искать въ дурномъ окруженіи, какое создалъ себѣ князь Андрей своимъ произволомъ, неразборчивостью къ людямъ, пренебреженіемъ къ обычаямъ и преданіямъ. Въ заговорѣ противъ него участвовала даже его вторая жена, родомъ изъ камской Болгаріи, мстившая ему за зло, какое причинилъ Андрей ея родинѣ. Лѣтопись глухо намекаетъ, какъ плохо слажено было общество, въ которомъ вращался Андрей: «ненавидѣли кн. Андрея свои домашніе, говоритъ она, и была /с. 403/ брань лютая въ Ростовской и Суздальской землѣ». Современники готовы были видѣть въ Андреѣ проводника новыхъ государственныхъ стремленій. Но его образъ дѣйствій возбуждаетъ вопросъ, руководился ли онъ достаточно обдуманными началами отвѣтственнаго самодержавія, или только инстинктами самодурства. Въ лицѣ князя Андрея великороссъ впервые выступалъ на историческую сцену, и это выступленіе нельзя признать удачнымъ. Въ трудныя минуты этотъ князь способенъ былъ развить громадныя силы и размѣнялся на пустяки и ошибки въ спокойные, досужіе годы. Не все въ образѣ дѣйствій Андрея было случайнымъ явленіемъ, дѣломъ его личнаго характера, исключительнаго темперамента. Можно думать, что его политическія понятія и правительственныя привычки въ значительной мѣрѣ были воспитаны общественной средой, въ которой онъ выросъ и дѣйствовалъ. Этой средой былъ пригородъ Владиміръ, гдѣ Андрей провелъ большую половину своей жизни. Суздальскіе пригороды, составляли тогда особый міръ, созданный русской колонизаціей, съ отношеніями и понятіями, какихъ не знали въ старыхъ областяхъ Руси. Событія, слѣдовавшія за смертью Андрея, ярко освѣщаютъ этотъ міръ.

Усобица послѣ его смерти. По смерти Андрея въ Суздальской землѣ разыгралась усобица, по происхожденію своему очень похожая на княжескія усобицы въ старой Кіевской Руси. Случилось то, что часто бывало тамъ: младшіе дяди заспорили со старшими племянниками. Младшіе братья Андрея Михаилъ и Всеволодъ поссорились со своими племянниками, дѣтьми ихъ старшаго брата, давно умершаго, съ Мстиславомъ и Ярополкомъ Ростиславичами. Такимъ образомъ мѣстному населенію открылась возможность выбора между князьями. Старшіе города Ростовъ и Суздаль съ боярами Ростовской земли позвали Андреевыхъ племянниковъ: но городъ Владиміръ, /с. 404/ недавно ставшій великокняжескимъ стольнымъ городомъ, позвалъ къ себѣ братьевъ Андрея, Михаила и Всеволода; изъ этого и вышла усобица. Въ борьбѣ съ начала одержали верхъ племянники и сѣли — старшій въ старшемъ городѣ области Ростовѣ, младшій во Владимірѣ; но потомъ Владиміръ поднялся на племянниковъ и на старшіе города и опять призвалъ къ себѣ дядей, которые на этотъ разъ восторжествовали надъ соперниками и раздѣлили между собой Суздальскую землю, бросивъ старшіе города и разсѣвшись по младшимъ, во Владимірѣ и Переяславлѣ. По смерти старшаго дяди Михаила усобица возобновилась между младшимъ Всеволодомъ, которому присягнули владимірцы и переяславцы, и старшимъ племянникомъ Мстиславомъ, за котораго опять стали ростовцы съ боярами. Мстиславъ проигралъ дѣло, разбитый въ двухъ битвахъ, подъ Юрьевомъ и на рѣкѣ Колокшѣ. Послѣ того Всеволодъ остался одинъ хозяиномъ въ Суздальской землѣ. Таковъ былъ ходъ суздальской усобицы, длившейся два года (1174-1176). Но по ходу своему эта сѣверная усобица не во всемъ была похожа на южныя: она осложнилась явленіями, какихъ не замѣтно въ княжескихъ распряхъ на Югѣ. Въ областяхъ южной Руси мѣстное неслужилое населеніе обыкновенно довольно равнодушно относилось къ княжескимъ распрямъ. Боролись собственно князья и ихъ дружины, а не земли, не цѣлыя областныя общества, боролись Мономаховичи съ Ольговичами, а не Кіевская или Волынская земля съ Черниговской, хотя областныя общества волей иль неволей вовлекались въ борьбу князей и дружинъ. Напротивъ, въ Суздальской землѣ мѣстное населеніе приняло дѣятельное участіе въ ссорѣ своихъ князей. За дядей стоялъ прежній пригородъ Владиміръ, недавно ставшій стольнымъ городомъ великаго князя. Племянниковъ дружно поддерживали старшіе города земли Ростовъ и Суз/с. 405/даль, которые дѣйствовали даже энергичнѣе самихъ князей, обнаруживали чрезвычайное ожесточеніе противъ Владиміра. Въ другихъ областяхъ старшіе города присвояли себѣ право выбирать на вѣчѣ посадниковъ для своихъ пригородовъ. Ростовцы во время усобицы также говорили про Владиміръ: «это нашъ пригородъ; сожжемъ его, либо пошлемъ туда своего посадника; тамъ живутъ наши холопы каменьщики». Ростовцы, очевидно, намекали на ремесленниковъ, которыми Андрей населилъ Владиміръ. Но и этотъ пригородъ Владиміръ не дѣйствовалъ въ борьбѣ одиноко; къ нему примыкали другіе пригороды Суздальской земли. «А съ переяславцы, замѣчаетъ лѣтописецъ, имяхуть володимірцы едино сердце». И третій новый городокъ Москва тянулъ въ ту же сторону и только изъ страха передъ князьями племянниками не рѣшился принять открытое участіе въ борьбѣ. Земская вражда не ограничивалась даже старшими городами и пригородами: она шла глубже, захватывала все общество съ верху до низу. На сторонѣ племянниковъ и старшихъ городовъ стала и вся старшая дружина Суздальской земли; даже дружина города Владиміра въ числѣ 1500 человѣкъ по приказу ростовцевъ примкнула къ старшимъ городамъ и дѣйствовала противъ князей, которыхъ поддерживали горожане Владиміра. Но если старшая дружина даже въ пригородахъ стояла на сторонѣ старшихъ городовъ, то низшее населеніе самихъ старшихъ городовъ стало на сторонѣ пригородовъ. Когда дяди въ первый разъ восторжествовали надъ племянниками, суздальцы явились къ Михаилу и сказали: «мы, князь, не воевали противъ тебя съ Мстиславомъ, а были съ нимъ одни наши бояре; такъ ты не сердись на насъ и ступай къ намъ». Это говорили, очевидно, депутаты отъ простонародья города Суздаля. Значитъ, все общество Суздальской земли раздѣлилось въ борьбѣ горизонтально, а не верти/с. 406/кально: на одной сторонѣ стали обѣ мѣстныя аристократіи, старшая дружина и верхній слой неслужилаго населенія старшихъ городовъ, на другой — ихъ низшее населеніе вмѣстѣ съ пригородами. На такое соціальное раздѣленіе прямо указалъ одинъ изъ участниковъ борьбы дядя Всеволодъ. Наканунѣ битвы подъ Юрьевомъ онъ хотѣлъ уладить дѣло безъ кровопролитія и послалъ сказать племяннику Мстиславу: «если тебя, братъ, привела старшая дружина, то ступай въ Ростовъ, тамъ мы и помиримся; тебя ростовцы привели и бояре, а меня съ братомъ Богъ привелъ да владимірцы съ переяславцами».

Классовая вражда въ ея основѣ. Такъ въ описанной усобицѣ вскрылись различные элементы мѣстнаго общества съ ихъ взаимными враждебными отношеніями. Мы видимъ, что борются князья дяди съ князьями племянниками, старшіе вѣчевые города съ пригородами, городами младшими, высшіе классы мѣстнаго общества, служилый и торговый, съ низшимъ населеніемъ «холопей-каменщиковъ», какъ зовутъ его ростовцы. Но въ глубинѣ этой тройной борьбы таилась одна земская вражда, вытекавшая изъ состава мѣстнаго общества. Чтобы понять происхожденіе этой вражды, надобно припомнить, что городская знать Ростова и Суздаля принадлежала къ старинному русскому населенію края, которое принесено было сюда ранней струей колонизаціи, давно, еще до княженія Юрія, здѣсь усѣлось и привыкло руководить мѣстнымъ обществомъ. Вмѣстѣ съ Юріемъ Долгорукимъ, т.-е. въ началѣ XII в., водворились въ Суздальской землѣ и бояре, старшая дружина. Это былъ другой старый и руководящій классъ мѣстнаго общества; вмѣстѣ съ богатымъ купечествомъ Ростова и Суздаля онъ и вступилъ въ борьбу съ пригородами. Послѣдніе, напротивъ, населены были преимущественно недавними колонистами, которые приходили изъ южной Руси. Эти пересе/с. 407/ленцы выходили, большею частію, изъ низшихъ классовъ южнорусскаго населенія, городского и сельскаго. Являясь въ Суздальскую землю, пришельцы встрѣтились здѣсь съ туземнымъ финскимъ населеніемъ, которое также составляло низшій классъ мѣстнаго общества. Такимъ образомъ колонизація давала рѣшительный перевѣсъ низшимъ классамъ, городскому и сельскому простонародью, въ составѣ суздальскаго общества: не даромъ въ старинной богатырской былинѣ, сохранившей отзвуки дружинныхъ, аристократическихъ понятій и отношеній Кіевской Руси, обыватели Ростовско-Залѣсской земли зовутся «мужиками залѣшанами», а главнымъ богатыремъ окско-волжской страны является Илья Муромецъ — «крестьянскій сынъ». Этотъ перевѣсъ нарушилъ на верхне-волжскомъ Сѣверѣ то равновѣсіе соціальныхъ стихій, на которомъ держался общественный порядокъ въ старыхъ областяхъ южной Руси. Этотъ порядокъ, какъ мы знаемъ, носилъ аристократическій отпечатокъ: высшіе классы тамъ политически преобладали и давили низшее населеніе. Внѣшняя торговля поддерживала общественное значеніе торгово-промышленной знати; постоянная внѣшняя и внутренняя борьба укрѣпляла политическое положеніе знати военно-служилой, княжеской дружины. На Сѣверѣ изсякали источники, питавшіе силу того и другого класса. Притомъ переселенческая передвижка разрывала преданіе, освобождала переселенцевъ отъ привычекъ и связей, сдерживавшихъ общественныя отношенія на старыхъ насиженныхъ мѣстахъ. Самая нелюбовь южанъ къ сѣверянамъ, такъ рѣзко проявившаяся уже въ XII в., первоначально имѣла, повидимому, не племенную или областную, а соціальную основу: она развилась изъ досады южнорусскихъ горожанъ и дружинниковъ на смердовъ и холоповъ, вырывавшихся изъ рукъ и уходившихъ на Сѣверъ; тѣ платили, разумѣется, соотвѣтственными чувствами боярамъ /с. 408/ и «лѣпшимъ» людямъ, какъ южнымъ, такъ и своимъ залѣсскимъ. Такимъ образомъ политическое преобладаніе верхнихъ классовъ въ Ростовской землѣ теряло свои матеріальныя и нравственныя опоры и при усиленномъ притокѣ смердьей, мужицкой колонизаціи, измѣнившей прежнія отношенія и условія мѣстной жизни, должно было вызвать антагонизмъ и столкновеніе между низомъ и верхомъ здѣшняго общества. Этотъ антогонизмъ и былъ скрытой пружиной описанной усобицы между братьями и племянниками Андрея. Низшіе классы мѣстнаго общества, только что начавшіе складываться путемъ сліянія русскихъ колонистовъ съ финскими туземцами, вызванные къ дѣйствію княжеской распрей, возстали противъ высшихъ, противъ давнишнихъ и привычныхъ руководителей этого общества, и доставили торжество надъ ними князьямъ, за которыхъ стояли. Значитъ, это была не простая княжеская усобица, а соціальная борьба. Такимъ образомъ и этотъ внутренній переворотъ въ Суздальской землѣ, уронившій обѣ мѣстныя аристократіи, подобно перемѣнѣ въ ея внѣшнемъ положеніи, выдѣленію изъ очередного порядка, тѣсно связанъ съ той же колонизаціей.

Лѣтописецъ объ усобицѣ. Какъ на борьбу разновременныхъ слоевъ мѣстнаго общества, смотрѣли на ходъ и значеніе описанныхъ событій и современные наблюдатели, люди Суздальской земли. Описанная княжеская усобица разсказана современнымъ лѣтописцемъ, жителемъ города Владиміра, слѣдовательно сторонникомъ дядей и пригородовъ. Онъ приписываетъ успѣхъ города Владиміра въ борьбѣ чудодѣйственной помощи Божіей Матери, чудотворная икона которой стояла во владимірскомъ соборѣ. Разсказавъ о первомъ торжествѣ дядей надъ племянниками и о возвращеніи Михаила во Владиміръ, этотъ лѣтописецъ, превращаясь въ публициста, сопровождаетъ свой разсказъ такими любопытными размышленіями: «И была радость /с. 409/ большая въ городѣ Владимірѣ, когда онъ опять увидѣлъ у себя великаго князя всей Ростовской земли. Подивимся чуду новому, великому и преславному Божіей Матери, какъ заступила Она Свой городъ отъ великихъ бѣдъ и какъ гражданъ Своихъ укрѣпляетъ: не вложилъ имъ Богъ страха, не побоялись они двоихъ князей съ ихъ боярами, не посмотрѣли на ихъ угрозы, положивши всю надежду на Святую Богородицу и на свою правду. Новгородцы, смольняне, кіевляне, полочане и всѣ власти (волостные старшіе города) на вѣча, какъ на думу, сходятся, и на чемъ старшіе положатъ, на томъ и пригороды станутъ. А здѣсь старшіе города Ростовъ и Суздаль и всѣ бояре захотѣли свою правду поставить, а не хотѣли исполнить правды Божіей, говорили: какъ намъ любо, такъ и сдѣлаемъ, Владиміръ нашъ пригородъ. Воспротивились они Богу и Св. Богородицѣ и правдѣ Божіей, послушались злыхъ людей смутьяновъ, не хотѣвшихъ намъ добра изъ зависти къ сему городу и къ живущимъ въ немъ. Не сумѣли ростовцы и суздальцы правды Божіей исправить, думали, что если они старшіе, такъ и могутъ дѣлать все по своему; но люди новые, мизинные (маленькіе или младшіе) владимірскіе уразумѣли, гдѣ правда, стали за нее крѣпко держаться и сказали себѣ: либо Михалка князя себѣ добудемъ, либо головы свои положимъ за Св. Богородицу и за Михалка князя. И вотъ утѣшилъ ихъ Богъ и Св. Богородица: прославлены стали владимірцы по всей землѣ за ихъ правду, Богови, имъ помогающу». Значитъ, и современный наблюдатель видѣлъ въ описанной усобицѣ не столько княжескую распрю, сколько борьбу мѣстныхъ общественныхъ элементовъ, возстаніе «новыхъ маленькихъ людей» на высшіе классы, на старыхъ привычныхъ руководителей мѣстнаго общества, каковы были обѣ аристократіи, служилая и промышленная. Итакъ однимъ изъ послѣдствій русской колони/с. 410/заціи Суздальской земли было торжество общественнаго низа надъ верхами мѣстнаго общества. Можно предвидѣть, что общество въ Суздальской землѣ вслѣдствіе такого исхода пережитой имъ соціальной борьбы будетъ развиваться въ болѣе демократическомъ направленіи сравнительно съ общественнымъ строемъ областей старой Кіевской Руси, и это направленіе будетъ благопріятнѣе для княжеской власти, такъ упавшей на Югѣ вслѣдствіе усобицъ и зависимости князей отъ старшихъ вѣчевыхъ городовъ. Такой поворотъ выразительно сказался уже во время описанной суздальской усобицы. По смерти старшаго дяди Михаила владимірцы тотчасъ присягнули младшему Всеволоду и не только ему, но и его дѣтямъ, значитъ, установили у себя наслѣдственность княжеской власти въ нисходящей линіи вопреки очередному порядку и выросшему изъ него притязанію старшихъ городовъ выбирать между князьями-совмѣстниками.

Преобладаніе верхне-волжской Руси. Ступимъ еще шагъ впередъ и опять встрѣтимъ новый фактъ — рѣшительное преобладаніе Суздальской области надъ остальными областями Русской земли. Восторжествовавъ надъ племянникомъ въ 1176 г., Всеволодъ III княжилъ въ Суздальской землѣ до 1212 г. Княженіе его во многомъ было продолженіемъ внѣшней и внутренней дѣятельности Андрея Боголюбскаго. Подобно старшему брату Всеволодъ заставилъ признать себя великимъ княземъ всей Русской земли и подобно ему же не поѣхалъ въ Кіевъ сѣсть на столъ отца и дѣла. Онъ правилъ южной Русью съ береговъ далекой Клязьмы; въ Кіевѣ великіе князья садились изъ его руки. Великій князь кіевскій чувствовалъ себя непрочно на этомъ столѣ, если не ходилъ въ волѣ Всеволода, не былъ его подручникомъ. Являлось два великихъ князя, кіевскій и владиміро-клязьминскій, старшій и старѣйшій, номинальный и дѣйствительный. Такимъ подручнымъ великимъ кня/с. 411/земъ, сѣвшимъ въ Кіевѣ по волѣ Всеволода, былъ его смоленскій племянникъ Рюрикъ Ростиславовичъ. Этотъ Рюрикъ разъ сказалъ своему зятю Роману волынскому: «самъ ты знаешь, что нельзя было не сдѣлать по волѣ Всеволода, намъ безъ него быть нельзя: вся братія положила на немъ старшинство во Владиміровомъ племени». Политическое давленіе Всеволода было ощутительно на самой отдаленной юго-западной окраинѣ Русской земли. Галицкій князь Владиміръ, сынъ Ярослава Осмосмысла, воротивши отцовскій столъ съ польской помощью, спѣшилъ укрѣпиться на немъ, ставъ подъ защиту отдаленнаго дяди Всеволода суздальскаго. Онъ послалъ сказать ему: «отецъ и господинъ! удержи Галичъ подо мною, а я Божій и твой со всѣмъ Галичемъ и въ волѣ твоей всегда». И сосѣди Всеволода князья рязанскіе чувствовали на себѣ его тяжелую руку, ходили въ его волѣ, по его указу посылали свои полки въ походы вмѣстѣ съ его полками. Въ 1207 г. Всеволодъ, удостовѣрившись въ умыслѣ нѣкоторыхъ рязанскихъ князей обмануть его, схватилъ ихъ и отослалъ во Владиміръ, посажалъ по рязанскимъ городамъ своихъ посадниковъ и потребовалъ урязанцевъ выдачи остальныхъ князей ихъ и съ княгинями, продержалъ ихъ у себя въ плѣну до самой своей смерти, а въ Рязани посадилъ своего сына на княженіе. Когда же буйные, непокорные рязанцы, какъ ихъ характерязуетъ суздальскій лѣтописецъ, вышли изъ повиновенія Всеволоду и измѣнили его сыну, тогда суздальскій князь велѣлъ перехватать всѣхъ горожанъ съ семействами и съ епископомъ и расточилъ ихъ по разныхъ городамъ, а городъ Рязань сжегъ. Рязанская земля была какъ бы покорена Всеволодомъ и присоединена къ великому княжеству Владимірскому. И другимъ сосѣдямъ тяжело приходилось отъ Всеволода. Князь смоленскій просилъ у него прощенія за /с. 412/ неугодный ему поступокъ. Всеволодъ самовластно хозяйничалъ въ Новгородѣ Великомъ, давалъ ему князей на всей своей волѣ, нарушалъ его старину, казнилъ его «мужей» безъ объявленія вины. Одного имени его, по выраженію сѣвернаго лѣтописца, трепетали всѣ страны, по всей землѣ пронеслась слава его. И пѣвецъ Слова о полку Игоревѣ, южнорусскій поэтъ и публицистъ конца XII в., знаетъ политическое могущество суздальскаго князя. Изображая бѣдствія, какія постигли Русскую землю послѣ пораженія его сѣверскихъ героевъ въ степи, онъ обращается къ Всеволоду съ такими словами: «великій князь Всеволодъ! прилетѣть бы тебѣ издалека отчаго золотого стола постеречь: вѣдь ты можешь Волгу разбрызгать веслами, Донъ шлемами вычерпать». Въ такихъ поэтически-преувеличенныхъ размѣрахъ представлялись черниговскому пѣвцу волжскій флотъ Всеволода и его сухопутная рать. Такимъ образомъ Суздальская область, еще въ началѣ XII в. захолустный сѣверо-восточный уголъ Русской земли, въ началѣ XIII в. является княжествомъ, рѣшительно господствующимъ надъ остальной Русью. Политическій центръ тяжести явственно передвигается съ береговъ средняго Днѣпра на берега Клязьмы. Это передвиженіе было слѣдствіемъ отлива русскихъ силъ изъ средняго Поднѣпровья въ область верхней Волги.

Охлажденіе къ Кіеву. Вмѣстѣ съ этимъ вскрывается другое любопытное явленіе: въ суздальскомъ обществѣ и въ мѣстныхъ князьяхъ обнаруживается равнодушіе къ Кіеву, завѣтной мечтѣ прежнихъ князей, устанавливается отношеніе къ Кіевской Руси, проникнутое сострадательнымъ пренебреженіемъ. Это замѣтно было уже во Всеволодѣ, стало еще замѣтнѣе въ его дѣтяхъ. По смерти Всеволода въ Суздальской землѣ произошла новая усобица между его сыновьями, причиной которой было необычное распоряженіе отца: Всеволодъ, разсердившись на /с. 413/ старшаго сына Константина, перенесъ старшинство на второго сына Юрія. Князь торопецкій Мстиславъ Удалой, сынъ Андреева противника Мстислава Ростиславича Храбраго, сталъ за обиженнаго старшаго брата и съ полками новгородскими и смоленскими вторгнулся въ самую Суздальскую землю. Противъ него выступили младшіе Всеволодовичи Юрій, Ярославъ и Святославъ. Въ 1216 г. усобица разрѣшилась битвой на р. Липицѣ близъ Юрьева Польскаго. Передъ битвой младшіе Всеволодовичи, пируя съ боярами, начали заранѣе дѣлить между собою Русскую землю, какъ несомнѣнную свою добычу. Старшій Юрій по праву старшинства бралъ себѣ лучшую волость Ростово-Владимірскую, второй братъ Ярославъ волость Новгородскую, третій Святославъ волость Смоленскую, а Кіевская земля — ну, эта земля пускай пойдетъ кому-нибудь изъ Черниговскихъ. Какъ видно, старшими и лучшими областями считались теперь сѣверныя земли Ростовская и Новгородская, которыя полтора вѣка назадъ по Ярославову раздѣлу служили только прибавками къ старшимъ южнымъ областямъ. Сообразно съ этимъ измѣнилось и настроеніе мѣстнаго общества: «мизинные люди владимірскіе» стали свысока посматривать на другія области Русской земли. На томъ же пиру одинъ старый бояринъ уговаривалъ младшихъ братьевъ помириться со старшимъ, котораго поддерживаетъ такой удалой витязь, какъ Мстиславъ. Другой бояринъ изъ владимірскихъ, помоложе и, вѣроятно, побольше выпившій, сталъ возражать на то, говоря князьямъ: «не бывало того ни при дѣдѣ, ни при отцѣ вашемъ, чтобы кто-нибудь вошелъ ратью въ сильную землю Суздальскую и вышелъ изъ нея цѣлъ, хотя бы тутъ собралась вся земля Русская — и Галицкая, и Кіевская, и Смоленская, и Черниговская, и Новгородская, и Рязанская; никакъ имъ не устоять противъ нашей силы; а эти-то /с. 414/ полки, — да мы ихъ сѣдлами закидаемъ и кулаками переколотимъ». Люба была эта рѣчь князьямъ. Черезъ день хвастуны потерпѣли страшное пораженіе, потерявъ въ бою свыше 9 тыс. человѣкъ. Значитъ, одновременно съ пренебреженіемъ суздальскихъ князей къ Кіевской землѣ и въ суздальскомъ обществѣ стало развиваться мѣстное самомнѣніе, надменность, воспитанная политическими успѣхами князей Андрея и Всеволода, давшихъ почувствовать этому обществу силу и значеніе своей области въ Русской землѣ.

Изученные факты. Изучая исторію Суздальской земли съ половины XII в. до смерти Всеволода III, мы на каждомъ шагу встрѣчали все новые и неожиданные факты. Эти факты, развиваясь двумя параллельными рядами, создавали Суздальской области небывалое положеніе въ Русской землѣ: одни изъ нихъ измѣняли ея отношеніе къ прочимъ русскимъ областямъ, другіе перестраивали ея внутренній складъ. Перечислимъ еще разъ тѣ и другіе. Сначала князья Андрей и Всеволодъ стараются отдѣлить званіе великаго князя отъ великокняжескаго кіевскаго стола, а Суздальскую землю превратить въ свое постоянное владѣніе, выводя ее изъ круга земель, владѣемыхъ по очереди старшинства; при этомъ кн. Андрей дѣлаетъ первую попытку замѣнить родственное полюбовное соглашеніе князей обязательнымъ подчиненіемъ младшихъ родичей, какъ подручниковъ, старшему князю, какъ своему государю-самовластцу. По смерти Андрея въ Суздальской землѣ падаетъ политическое преобладаніе старшихъ городовъ и руководящихъ классовъ мѣстнаго общества, княжеской дружины и вѣчевого гражданства, а одинъ изъ пригородовъ, стольный городъ вел. кн. Андрея, во время борьбы со старшими городами установляетъ у себя наслѣдственное княженіе. Въ княженіе Всеволода эта область пріобрѣтаетъ рѣшительное преобладаніе надъ всей Русской землей, а ея /с. 415/ князь дѣлаетъ первую попытку насильственнымъ захватомъ, помимо всякой очереди, присоединить къ своей отчинѣ цѣлую чужую область. Въ то же время въ суздальскихъ князьяхъ и обществѣ вмѣстѣ съ сознаніемъ своей силы обнаруживается пренебреженіе къ Кіеву, отчужденіе отъ Кіевской Руси. Это значитъ, что порвались внутреннія связи, которыми прежде соединялась сѣверо-восточная окраина Русской земли со старымъ земскимъ центромъ, съ Кіевомъ. Всѣ эти факты суть прямыя или косвенныя послѣдствія русской колонизаціи Суздальской земли.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть I: [Лекціи I-XX]. — Изданіе третье. — М.: Типографія Г. Лисснера и Д. Совко, 1908. — С. 392-415.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.