Церковный календарь
Новости


2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 18 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ.
(Часть 2-я. Изданіе 2-е. М., 1908).

ЛЕКЦІЯ XXIII.
Вольныя городскія общины. — Новгородъ Великій. — Его мѣстоположеніе; стороны и концы. — Область Новгорода; пятины и волости. — Условія и развитіе новгородской вольности. — Договорныя отношенія Новгорода къ князьямъ. — Управленіе. — Вѣче и его отношеніе къ князьямъ. — Посадникъ и тысяцкій. — Судъ. — Совѣтъ господъ. — Областное управленіе. — Пригороды и ихъ отношеніе къ главному городу. — Заключеніе.

Мы кончили изученіе удѣльнаго порядка владѣнія и того процесса, которымъ одно изъ удѣльныхъ княжествъ поднялось надъ другими и потомъ поглотило всѣ другія. Мы останавливаемся на половинѣ XV в., на томъ моментѣ въ исторіи Московскаго княжества, когда оно готовилось завершить этотъ процессъ и поглотить послѣднія самостоятельныя княжества, еще остававшіяся въ сѣверной Руси. Но Московское княжество, нѣкогда одно изъ многихъ удѣльныхъ и потомъ вобравшее въ себя всѣ удѣлы, не было единственной политической формой на Руси въ тѣ вѣка. Рядомъ съ нимъ существовали двѣ другія формы, въ которыхъ общественные элементы находились совсѣмъ въ другихъ сочетаніяхъ. То были 1) казачество, 2) вольныя городскія общины. Казачество въ XV в. еще только завязывалось. Напротивъ вольныя городскія общины тогда уже доживали свой вѣкъ. Для полноты изученія русскаго общества, строя Русской земли въ удѣльные вѣка, мы сдѣлаемъ бѣглый обзоръ исторіи и устройства этихъ общинъ. Ихъ было три /с. 65/ на Руси въ удѣльное время: Новгородъ Великій, его «младшій братъ» Псковъ и его колонія Вятка, основанная въ XII в. Не изучая исторіи каждой изъ этихъ общинъ порознь, мы познакомимся съ ними по судьбѣ старшей изъ нихъ, Новгородской, отмѣтивъ только важнѣйшія особенности склада и быта вольнаго Пскова. Новгородъ Великій былъ родоначальникомъ и типическимъ представителемъ остальныхъ двухъ вольныхъ городскихъ общинъ.

Мѣстоположеніе Новгорода В. Политическій строй Новгорода Великаго, т. е. старшаго города въ своей землѣ, былъ тѣсно связанъ съ мѣстоположеніемъ города. Онъ расположенъ по обѣимъ сторонамъ рѣки Волхова, недалеко отъ истока ея изъ озера Ильменя. Новгородъ составился изъ нѣсколькихъ слободъ или поселковъ, которые сначала были самостоятельными обществами, а потомъ соединились въ одну большую городскую общину. Слѣды этого самостоятельнаго существованія составныхъ частей Новгорода сохранялись и позднѣе въ распредѣленіи города на концы.

Стороны. Волховъ дѣлитъ Новгородъ на двѣ половины или стороны: на правую — по восточному берегу и лѣвую — по западному; первая называлась Торговой, потому что здѣсь находился главный городской рынокъ, торгъ; вторая носила названіе Софійской съ той поры, какъ въ концѣ X в., по принятіи христіанства Новгородомъ, на этой сторонѣ построенъ былъ соборный храмъ св. Софіи. Обѣ стороны соединялись большимъ волховскимъ мостомъ, находившимся недалеко отъ торга и называвшимся въ отличіе отъ другихъ великимъ. Къ торгу примыкала площадь, называвшаяся Ярославовымъ или Княжимъ дворомъ, потому что здѣсь нѣкогда находилось подворье Ярослава, когда онъ княжилъ въ Новгородѣ при жизни отца. На этой площади возвышалась степень, помостъ, съ котораго новгородскіе сановники обращались съ рѣчами къ собиравшемуся на вѣчѣ /с. 66/ народу. Близъ степени находилась вѣчевая башня, на которой висѣлъ вѣчевой колоколъ, а внизу ея помѣщалась вѣчевая канцелярія.

Концы. Торговая сторона состояла изъ двухъ концовъ, Плотницкаго сѣвернѣе и Славенскаго южнѣе. Славенскій конецъ получилъ свое названіе отъ древнѣйшаго поселка, вошедшаго въ составъ Новгорода, Славна; потому и вся Торговая сторона называлась также Славенской. Городской торгъ и Ярославовъ дворъ находились въ Славенскомъ концѣ. На Софійской сторонѣ, тотчасъ по переходѣ черезъ волховскій мостъ, находился дѣтинецъ, обнесенное стѣною мѣсто, гдѣ стоялъ соборный храмъ св. Софіи. Софійская сторона дѣлилась на три конца, Неревскій къ сѣверу, Загородскій къ западу и Гончарскій или Людинъ къ югу, ближе къ озеру. Названія концовъ Гончарскаго и Плотницкаго указываютъ на ремесленный характеръ древнихъ слободъ, изъ которыхъ образовались концы Новгорода. Недаромъ кіевляне въ XI в. обзывали Новгородцевъ презрительной кличкой плотниковъ. За валомъ и рвомъ, опоясывавшими всѣ пять концовъ, разсѣяны были составлявшіе продолженіе города многочисленные посады и слободы монастырей, цѣпью окаймлявшихъ Новгородъ. О населенности Новгорода можно приблизительно судить по тому, что въ сгорѣвшей въ 1211 г. части города числилось 4300 дворовъ.

Пятины. Новгородъ со своими пятью концами былъ политическимъ средоточіемъ обширной территоріи, къ нему тянувшей. Эта территорія состояла изъ частей двухъ разрядовъ, изъ пятинъ и волостей; совокупность тѣхъ и другихъ составляла область или землю св. Софіи. Пятины были слѣдующія: на СЗ отъ Новгорода между рѣками Волховомъ и Лугой простиралась по направленію къ Финскому заливу пятина Вотьская, получившая свое названіе отъ обитавшаго здѣсь финскаго племени Води или Воти; на СВ справа отъ /с. 67/ Волхова шла далеко къ Бѣлому морю по обѣ стороны Онежскаго озера пятина Обонежская; къ ЮВ между рѣками Мстою и Ловатью простиралась пятина Деревская; къ ЮЗ между рѣками Ловатью и Лугой, по обѣ стороны рѣки Шелони, шла Шелонская пятина; на отлетѣ за пятинами Обонежской и Деревской простиралась далеко на В и ЮВ пятина Бѣжецкая, получившая свое названіе отъ селенія Бѣжичей, бывшаго нѣкогда однимъ изъ ея административныхъ средоточій (въ нынѣшней Тверской губерніи). Эта пятина захватывала сѣверную часть нынѣшней Тверской губерніи, западную Ярославской и юговосточный уголъ Новгородской. Это пятинное дѣленіе Новгородской области появляется уже въ актахъ московскаго времени, съ конца XV в., но неизвѣстно по памятникамъ вольнаго Новгорода. По этимъ памятникамъ Новгородская область изстари дѣлилась на округа, носившіе одинаковыя названія съ пятинами; только они звались не пятинами, а землями, въ XII в. рядами: Вотьская земля, Обонежскій и Бѣжецкій рядъ или просто Шелонь, Дерева. Неясный слѣдъ пятиннаго или соотвѣтственнаго ему дѣленія лѣтъ за 50 до паденія Новгорода находимъ и въ житіи преп. Варлаама Важскаго, составленномъ въ концѣ XVI в., гдѣ читаемъ: «бысть тогда (около 1426 г.) В. Новградъ по жребіямъ раздѣленъ, яже нарицаются пятины». Вѣроятно, Москва не любя ломать мѣстную старину, удержала и въ Новгородѣ готовое областное дѣленіе. Особенностью пятиннаго дѣленія Новгородской области было то, что всѣ пятины кромѣ Бѣжецкой начинались вплоть у самаго Новгорода или, какъ Деревская, недалеко отъ него и въ видѣ расширяющихся радіальныхъ полосъ бѣжали во всѣ стороны. Такъ Деревяницкій погостъ Обонежской пятины находился въ двухъ верстахъ отъ Новгорода, а погостъ Спасскій той же пятины /с. 68/ въ 700 верстахъ на Выго-озерѣ около Бѣлаго моря. Только въ Бѣжецкой пятинѣ по книгамъ XVI в. ближайшій погостъ находился отъ Новгорода въ 100 верстахъ. Это наводитъ на мысль, что округа, рано или поздно получившіе названіе пятинъ, состояли изъ древнѣйшихъ и ближайшихъ къ Новгороду владѣній и постепенно расширялись.

Волости. Владѣнія, болѣе отдаленныя и позднѣе пріобрѣтенныя, не вошли въ пятинное дѣленіе и образовали рядъ волостей, находившихся на особомъ положеніи. Такъ города Волокъ-Ламскій, Бѣжичи, Торжокъ, Ржева, Великія Луки со своими округами не принадлежали ни къ какой пятинѣ. Въ положеніи этихъ городовъ была та особенность, что они состояли въ совмѣстномъ владѣніи у Новгорода, — первые три съ великими князьями владимірскими и потомъ московскими, а послѣдніе два съ князьями смоленскими и потомъ литовскими, когда Смоленскъ былъ захваченъ Литвой. За пятинами Обонежской и Бѣжецкой простиралась на СВ волость Заволочье или Двинская земля. Она называлась Заволочьемъ, потому что находилась за волокомъ, обширнымъ водораздѣломъ, отдѣляющимъ бассейны Онеги и Сѣверной Двины отъ бассейна Волги. Теченіемъ рѣки Вычегды съ ея притоками опредѣлялось положеніе Пермской земли. За Двинской землей и Пермью далѣе къ сѣверовостоку находились волость Печора по обѣимъ сторонамъ рѣки этого имени, а по ту сторону сѣвернаго Уральскаго хребта волость Югра. На сѣверномъ берегу Бѣлаго моря была волость Тре или Терскій берегъ. Таковы были главныя волости новгородскія, не входившія въ пятинное дѣленіе. Онѣ рано пріобрѣтены были Новгородомъ: такъ уже въ XI в. новгородцы ходили собирать дань за Двину на Печору, а въ XII в. на Терскій берегъ. Новгородская территорія расширялась преимущественно по/с. 69/средствомъ военно-промышленной колонизаціи. Въ Новгородѣ составлялись компаніи вооруженныхъ промышленниковъ, которые направлялись по рѣкамъ въ разныя стороны отъ города, чаще всего на финскій сѣверовостокъ, основывали тамъ поселенія, облагали данью покоренныхъ туземцевъ и заводили лѣсные и другіе промыслы.

Развитіе новгородской вольности. Теперь изучимъ условія и ходъ развитія новгородской вольности. Въ началѣ нашей исторіи Новгородская земля по устройству своему была совершенно похожа на другія области Русской земли. Точно такъ же и отношенія Новгорода къ князьямъ мало отличались отъ тѣхъ, въ какихъ стояли другіе старшіе города областей. На Новгородъ съ тѣхъ поръ, какъ первые князья покинули его для Кіева, наложена была дань въ пользу великаго князя кіевскаго. По смерти Ярослава Новгородская земля присоединена была къ великому княжеству Кіевскому и великій князь обыкновенно посылалъ туда для управленія своего сына или ближайшаго родственника, назначая въ помощники ему посадника. До второй четверти XII в. въ бытѣ Новгородской земли не замѣтно никакихъ политическихъ особенностей, которыя выдѣляли бы ее изъ ряда другихъ областей Русской земли; только впослѣдствіи новгородцы въ договорахъ съ князьями ссылались на грамоты Ярослава I, по которымъ они платили дань великимъ князьямъ. Это было письменное опредѣленіе финансовыхъ отношеній, которыя въ другихъ старшихъ городахъ устанавливались устными договорами князей съ вѣчемъ. Но со смерти Владиміра Мономаха новгородцы все успѣшнѣе пріобрѣтаютъ преимущества, ставшія основаніемъ новгородской вольности. Успѣшному развитію этого политическаго обособленія Новгородской земли помогали различныя условія, которыя нигдѣ, ни въ какой другой русской области не приходили въ такое своеобразное сочетаніе, въ какомъ /с. 70/ они дѣйствовали въ судьбѣ Новгорода. Одни изъ этихъ условій были связаны съ географическимъ положеніемъ края, другія вышли изъ исторической обстановки, въ какой жилъ Новгородъ, изъ внѣшнихъ его отношеній. Укажу сперва географическія условія. 1) Новгородъ былъ политическимъ средоточіемъ края, составлявшаго отдаленный сѣверозападный уголъ тогдашней Руси. Это отдаленное положеніе Новгорода ставило его внѣ круга русскихъ земель, бывшихъ главной ареной дѣятельности князей и ихъ дружинъ. Это освобождало Новгородъ отъ непосредственнаго давленія со стороны князя и его дружины и позволяло новгородскому быту развиваться свободнѣе, на большемъ просторѣ. 2) Новгородъ былъ экономическимъ средоточіемъ края, наполненнаго лѣсами и болотами, въ которомъ хлѣбопашество никогда не могло стать основаніемъ народнаго хозяйства. Наконецъ 3) Новгородъ лежитъ близко къ главнымъ рѣчнымъ бассейнамъ нашей равнины, къ Волгѣ, Днѣпру и Западной Двинѣ, а Волховъ соединяетъ его прямымъ воднымъ путемъ съ Финскимъ заливомъ и Балтійскимъ моремъ. Благодаря этой близости къ большимъ торговымъ дорогамъ Руси Новгородъ рано втянулся въ разносторонніе торговые обороты. Такимъ образомъ промышленность и торговля стали основаніемъ мѣстнаго народнаго хозяйства. Столь же благопріятно для развитія новгородской вольности складывались и внѣшнія отношенія. Въ XII в. усобицы князей уронили княжескій авторитетъ. Это давало возможность мѣстнымъ земскимъ мірамъ свободнѣе опредѣлять свои отношенія къ князьямъ. Новгородъ шире всѣхъ воспользовался этой выгодой. Ставъ на окраинѣ Руси, съ нѣсколькихъ сторонъ окруженный враждебными инородцами и притомъ занимаясь преимущественно внѣшней торговлей, Новгородъ всегда нуждался въ князѣ и его боевой дружинѣ для обороны своихъ границъ /с. 71/ и торговыхъ путей. Но именно въ XII в., когда запутавшіеся княжескіе счеты уронили княжескій авторитетъ, Новгородъ нуждался въ князѣ и его дружинѣ гораздо менѣе, чѣмъ нуждался преждеи чѣмъ сталъ нуждаться потомъ. Потомъ на новгородской границѣ стали два опасныхъ врага, Ливонскій орденъ и объединенная Литва. Въ XII в. еще не грозила ни та, ни другая опасность: Ливонскій орденъ основался въ самомъ началѣ XIII в., а Литва стала объединяться съ конца этого столѣтія. Совокупнымъ дѣйствіемъ всѣхъ этихъ благопріятныхъ условій опредѣлились и отношенія Новгорода къ князьямъ, и устройство его управленія, и его общественный складъ, и наконецъ характеръ его политической жизни. Съ этихъ четырехъ сторонъ мы и разсмотримъ исторію города.

Гарантіи вольности. Въ X и XI вв. князья еще очень мало дорожили Новгородской землей: ихъ интересы были привязаны въ южной Руси. Когда Святославъ, собираясь во второй болгарскій походъ, сталъ дѣлить Русскую землю между своими сыновьями, къ нему пришли и новгородцы просить князя. Святославъ, по лѣтописи, сказалъ имъ: «да пойдетъ ли кто къ вамъ?» Это пренебреженіе къ отдаленному отъ Кіева городу было одною изъ причинъ, почему Новгородъ не сдѣлался достояніемъ ни одной вѣтви Ярославова племени, хотя новгородцы, тяготясь частыми смѣнами своихъ наѣзжихъ князей, много хлопотали о пріобрѣтеніи постояннаго князя. Другою причиною было то, что Новгородская область по смерти Ярослава не образуетъ особаго княженія, а служитъ придаткомъ къ великому княженію Кіевскому и раздѣляетъ превратности судебъ этого княжества, считавшагося общимъ достояніемъ Ярославичей. Позднѣе князья стали обращать больше вниманія на богатый городъ. Но тотчасъ послѣ смерти Мономаха, какъ только упала его тяжелая рука, обстоятельства помогли Новгороду добиться важныхъ политиче/с. 72/скихъ льготъ. Княжескія усобицы сопровождались частыми смѣнами князей на новгородскомъ столѣ. Пользуясь этими усобицами и смѣнами, новгородцы внесли въ свой политическій строй два важныя начала, ставшія гарантіями ихъ вольности: избирательность высшей администраціи и рядъ, т. е. договоръ съ князьями. Частыя смѣны князей въ Новгородѣ сопровождались перемѣнами и въ личномъ составѣ новгородской администраціи. Князь правилъ въ Новгородѣ при содѣйствіи назначаемыхъ имъ или великимъ княземъ кіевскимъ помощниковъ, посадника и тысяцкаго. Когда князь покидалъ городъ добровольно или по неволѣ, и назначенный имъ посадникъ обыкновенно слагалъ съ себя должность, потому что новый князь приводилъ или назначалъ своего посадника. Но въ промежутокъ между двумя княженіями новгородцы, оставаясь безъ высшаго правительства, привыкали выбирать на время исправляющаго должность посадника и требовать отъ новаго князя утвержденія его въ должности. Такъ самымъ ходомъ дѣлъ завелся въ Новгородѣ обычай выбирать посадника. Этотъ обычай начинаетъ дѣйствовать тотчасъ послѣ смерти Мономаха, когда, по разсказу лѣтописи, въ 1126 г. новгородцы «дали посадничество» одному изъ своихъ согражданъ. Послѣ выборъ посадника сталъ постояннымъ правомъ, которымъ очень дорожили новгородцы. Понятна перемѣна въ самомъ характерѣ этой должности, происшедшая вслѣдствіе того, что она давалась не на княжескомъ дворѣ, а на вѣчевой площади. Изъ представителя и блюстителя интересовъ князя предъ Новгородомъ посадникъ долженъ былъ превратиться въ представителя и блюстителя интересовъ Новгорода предъ княземъ. Послѣ и другая важная должность тысяцкаго также стала выборной. Въ новгородскомъ управленіи важное значеніе имѣлъ мѣстный епископъ. До половины XII в. его рукополагалъ рус/с. 73/скій митрополитъ съ соборомъ епископовъ въ Кіевѣ, слѣдовательно подъ вліяніемъ великаго князя. Но со второй половины XII в. новгородцы начали выбирать изъ мѣстнаго духовенства и своего владыку, собираясь «всѣмъ городомъ» на вѣче и посылая избраннаго въ Кіевъ къ митрополиту для рукоположенія. Первымъ такимъ выборнымъ епископомъ былъ игуменъ одного изъ мѣстныхъ монастырей Аркадій, избранный новгородцами въ 1156 г. Съ тѣхъ поръ за кіевскимъ митрополитомъ осталось лишь право рукополагать присланнаго изъ Новгорода кандидата. Такъ во второй и третьей четверти XII в. высшая новгородская администрація стала выборной. Въ то же время новгородцы начали точнѣе опредѣлять и свои отношенія къ князьямъ. Усобицы князей давали Новгороду возможность и пріучали его выбирать между князьями соперниками и налагать на выбраннаго князя извѣстныя обязательства, стѣснявшія его власть. Сами князья поддерживали эту привычку. Вмѣстѣ съ успѣхами самоуправленія общественная жизнь Новгорода принимала все болѣе безпокойное, шумное теченіе и дѣлала положеніе новгородскаго князя все менѣе прочнымъ, такъ что князья иногда сами отказывались править своевольнымъ городомъ, даже тайкомъ ночью бѣгали изъ него. Одинъ князь въ XII в. сказалъ другому, позванному править на Волховѣ: не хлопочи о Новгородѣ; пусть управляются сами, какъ умѣютъ, и ищутъ себѣ князя, гдѣ хотятъ». Всеволодъ III, безцеремонно нарушавшій всѣ вольности, пріобрѣтенныя Новгородомъ, иногда позволялъ имъ выбирать князя по своей волѣ, а въ 1196 г. онъ и другіе князья дали Новгороду свободу — «гдѣ имъ любо, ту собѣ князя поимаютъ», берутъ князя изъ какой имъ угодно княжеской линіи.

Договоры съ князьями. Новгородскими рядами, въ которыхъ излагались принимаемыя выбраннымъ княземъ обязательства, и опредѣля/с. 74/лось его значеніе въ мѣстномъ управленіи. Неясные слѣды такихъ договоровъ, скрѣплявшихся крестнымъ цѣлованіемъ со стороны князя, появляются уже въ первой половинѣ XII вѣка. Позднѣе они яснѣе обозначаются въ разсказѣ лѣтописца. Въ 1209 г. новгородцы усердно помогали великому князю Всеволоду суздальскому въ его походѣ на Рязанскую землю. Въ награду за это Всеволодъ сказалъ новгородцамъ: «любите, кто вамъ добръ, и казните злыхъ». При этомъ, добавляетъ лѣтописецъ, Всеволодъ далъ новгородцамъ «всю волю и уставы старыхъ князей, чего они хотѣли». Итакъ Всеволодъ возстановилъ какіе-то старые уставы князей, обезпечивавшіе права новгородцевъ, и предоставилъ городу судебную власть въ извѣстныхъ дѣлахъ, точнѣе, право самовольной расправы съ неугодными согражданами. Въ 1218 г. изъ Новгорода ушелъ правившій имъ Мстиславъ Мстиславичъ Удалой, князь торопецкій. На мѣсто его прибылъ его смоленскій родичъ Святославъ Мстиславичъ. Этотъ князь потребовалъ смѣны выборнаго новгородскаго посадника Твердислава. «А за что, спросили новгородцы, какая его вина?» — «Такъ, безъ вины», отвѣчалъ князь. Тогда Твердиславъ сказалъ, обращаясь къ вѣчу: «радъ я, что нѣтъ на мнѣ вины, а вы, братья, и въ посадникахъ, и въ князьяхъ вольны». Тогда вѣче сказало князю: «вотъ ты лишаешь мужа должности, а вѣдь ты намъ крестъ цѣловалъ безъ вины мужа должности не лишать». Итакъ уже въ началѣ XIII в. князья крестнымъ цѣлованіемъ скрѣпляли извѣстныя права новгородцевъ. Условіе не лишать новгородскаго сановника должности безъ вины, т. е. безъ суда, является въ позднѣйшихъ договорахъ однимъ изъ главныхъ обезпеченій новгородской вольности.

Льготы, которыхъ добились новгородцы, излагались въ договорныхъ грамотахъ. Первыя договорныя грамоты, въ /с. 75/ которыхъ излагались политическія льготы Новгорода, дошли до насъ отъ второй половины XIII в. Ихъ три: онѣ содержатъ въ себѣ условія, на которыхъ правилъ Новгородскою землей Ярославъ Ярославичъ тверской. Двѣ изъ нихъ написаны въ 1265 г., и одна въ 1270 г. Позднѣйшія договорныя грамоты съ нѣкоторыми измѣненіями и прибавками повторяютъ условія этихъ договоровъ съ Ярославомъ. Изучая ихъ, мы видимъ основанія политическаго устройства Новгорода, главныя условія его вольности. Здѣсь новгородцы обязываютъ князя цѣловать крестъ, на чемъ цѣловали дѣды и отцы и его отецъ Ярославъ. Главное общее обязательство, падавшее на князя, состояло въ томъ, чтобы онъ правилъ, «держалъ Новгородъ въ старинѣ по пошлинѣ», по старому обычаю. Значитъ, условія, изложенныя въ грамотахъ Ярослава, были не нововведеніемъ, а завѣтомъ старины. Договоры опредѣляли 1) судебно-административныя отношенія князя къ городу, 2) финансовыя отношенія города къ князю, 3) отношенія князя къ новгородской торговлѣ.

Князь въ управленіи и судѣ. Князь былъ въ Новгородѣ высшей правительственной и судебной властью, руководилъ управленіемъ и судомъ, опредѣлялъ частныя гражданскія отношенія согласно съ мѣстнымъ обычаемъ и закономъ, скрѣплялъ сдѣлки и утверждалъ въ правахъ. Но всѣ эти судебныя и административныя дѣйствія онъ совершалъ не одинъ и не по личному усмотрѣнію, а въ присутствіи и съ согласія выборнаго новгородскаго посадника: «безъ посадника, ти, княже, суда не судити, ни волостей раздавати, ни грамотъ ти даяти». На низшія должности, замѣщаемыя не по вѣчевому выбору, а по княжескому назначенію, князь избиралъ людей изъ новгородскаго общества, а не изъ своей дружины. Всѣ такія должности, «волости», раздавалъ онъ съ согласія посадника. Князь не могъ отнять безъ суда должности у выборнаго или назна/с. 76/ченнаго на нее лица. Всѣ судебныя и правительственныя дѣйствія совершалъ онъ лично въ Новгородѣ и ничѣмъ не могъ распоряжаться съ Низу, изъ Суздальской земли, находясь въ своей вотчинѣ. «А изъ Суждальской ти земли Новагорода не рядити, ни волостій ти нероздавати». Такъ вся судебная и правительственная дѣятельность князя шла подъ постояннымъ и бдительнымъ надзоромъ новгородскаго представителя.

Финансовыя отношенія. Съ мелочной подозрительностью опредѣляли новгородцы свои финансовыя отношенія къ князю, его доходы, стараясь въ этомъ отношеніи возможно крѣпче связать ему руки. Князь получалъ «даръ» съ новгородскихъ волостей, не входившихъ въ составъ древнѣйшихъ коренныхъ владѣній Новгорода, каковы Волокъ, Торжокъ, Вологда, Заволочье и др. Сверхъ того онъ получалъ еще даръ отъ новгородцевъ, ѣдучи въ Новгородъ, по станціямъ, но не получалъ его, уѣзжая изъ Новгородской земли. Боясь отпаденія или захвата Заволочья, новгородцы старались не допускать прямыхъ сношеній князя съ этой обширной и важной для нихъ волостью и требовали въ договорахъ, чтобы князь отдавалъ свои заволоцкіе сборы на откупъ новгородцамъ. Если же онъ самъ хотѣлъ собирать ихъ, то посылалъ бы въ Заволочье своего сборщика изъ Новгорода и этотъ сборщикъ не отвозилъ бы собранную дань прямо на Низъ, т. е. въ Суздальскую землю, въ вотчину князя, а завозилъ бы напередъ въ Новгородъ, откуда она и передавалась князю: такъ Новгородъ получалъ возможность контролировать эту операцію. Послѣ татарскаго нашествія и на Новгородъ былъ наложенъ ордынскій выходъ, дань. Татары поручали сборъ этого выхода, названнаго чернымъ боромъ, т. е. повальнымъ, поголовнымъ налогомъ, великому князю владимірскому, который обыкновенно правилъ и Новгородомъ. Новгородцы сами собирали черный /с. 77/ боръ и передавали его великому князю, который доставлялъ его въ Орду. Кромѣ того князь пользовался въ Новгородской землѣ судными и проѣзжими пошлинами и разными рыбными ловлями, сѣнокосами, бортями, звѣриными гонами; но всѣми этими доходами и угодьями онъ пользовался по правиламъ, точно опредѣленнымъ, въ урочное время и въ условленныхъ размѣрахъ. Князь по договорамъ не могъ имѣть въ Новгородской землѣ своихъ источниковъ дохода, незавасимыхъ отъ Новгорода. Новгородцы всего болѣе старались помѣшать князю завязать непосредственныя юридическія и хозяйственныя связи въ Новгородской землѣ, которыя шли бы помимо выборныхъ новгородскихъ властей и давали бы князю возможность пустить здѣсь прочные корни. Въ договорныхъ грамотахъ особымъ условіемъ запрещалось князю съ его княгиней, боярами и дворянами пріобрѣтать или заводить села и слободы въ Новгородской землѣ и принимать людей въ закладъ, т. е. въ личную зависимость.

Отношенія по торговлѣ. Съ такой же точностью были опредѣлены отношенія князя и къ новгородской торговлѣ. Торговля внутренняя и внѣшняя была жизненнымъ нервомъ города. Князь нуженъ былъ Новгороду не только для обороны границъ, но и для обезпеченія торговыхъ его интересовъ: онъ долженъ былъ давать въ своемъ княжествѣ свободный и безопасный путь новгородскимъ купцамъ. Князь обязывался пускать ихъ въ свои владѣнія «гостить безъ рубежа», безъ задержки. Было точно опредѣлено, какія пошлины взимать князю съ каждой новгородской ладьи или торговаго воза, являвшихся въ его княжество. Въ Новгородѣ рано появляются заморскіе купцы съ Запада. Около половины XII в. здѣсь основались купцы съ острова Готланда изъ г. Висби, который былъ тогда средоточіемъ торговли по балтійскимъ берегамъ. Готландцы построили въ Новгородѣ на Торговой сторонѣ у торга дворъ /с. 78/ съ церковью скандинавскаго святого Олафа, съ «варяжскою божницей», какъ ее называли новгородцы. Потомъ купцы изъ нѣмецкихъ городовъ, составлявшіе торговое общество на томъ же Готландѣ, построили въ той же части Новгорода другой дворъ, на которомъ въ 1184 г. поставлена была «нѣмецкая ропата», церковь св. Петра. Съ усиленіемъ Ганзы въ XIV в. нѣмцы въ Новгородѣ вытѣснили готовъ и стали нанимать ихъ новгородскій дворъ, и тогда высшее руководство нѣмецкой торговлей въ Новгородѣ перешло отъ Висби къ Любеку, главѣ ганзейскаго союза. Новгородцы очень дорожили своей балтійской торговлей и давали большія льготы обѣимъ иноземнымъ конторамъ, хотя при корпоративной сплоченности и разсчетливо выработанномъ порядкѣ веденія дѣлъ заморскія торговыя компаніи извлекали изъ Новгорода несравненно больше выгодъ, чѣмъ умѣлъ извлечь Новгородъ изъ нихъ. По договорнымъ грамотамъ князь могъ участвовать въ торговлѣ города съ заморскими купцами только чрезъ новгородскихъ посредниковъ; онъ не могъ затворять нѣмецкаго торговаго двора, ни ставить къ нему своихъ приставовъ. Такимъ образомъ новгородская внѣшняя торговля была ограждена отъ произвола со стороны князя.

Неполнота договорныхъ грамотъ. Нельзя сказать, чтобы въ изложенныхъ договорныхъ грамотахъ дѣйствительныя отношенія князя къ Новгороду были опредѣлены полно и всесторонне. Одна изъ главнѣйшихъ цѣлей, если не самая главная, для чего нуженъ былъ князь Новгороду, это — защита отъ внѣшнихъ враговъ, а объ этомъ въ договорѣ съ Ярославомъ тверскимъ нѣтъ ни слова и лишь въ позднѣйшихъ говорится мимоходомъ, что въ случаѣ размирья съ нѣмцами, Литвой или съ какой другой землей князь обязанъ пособлять Новгороду безъ хитрости. Значеніе князя по договорамъ не ясно, потому что не ясно его назначеніе, выражавшееся въ его правахъ и обя/с. 79/занностяхъ. Но права и обязанности князя въ грамотахъ не излагаются прямо, а лишь предполагаются; грамоты формулируютъ только границы правъ и слѣдствія обязанностей т. е. способы вознагражденія за ихъ исполненіе, корма за боевыя и правительственныя услуги князя. Въ недовѣрчивомъ, скрупулезно-детальномъ развѣсѣ кормовыхъ статей и состоитъ основное содержаніе новгородскихъ договоровъ съ князьями. Припомнимъ значеніе князя, вождя дружины, въ старинныхъ торговыхъ городахъ Руси IX в. Это былъ наемный военный сторожъ города и его торговли. Точно такое же значеніе сохранялъ для Новгорода и князь удѣльнаго времени. Это значеніе князя выражено въ псковской лѣтописи, которая одного новгородскаго князя XV в. называетъ «воеводой, княземъ кормленымъ, о комъ было имъ стояти и боронитися». Значеніе князя, какъ наемника, новгородцы, вѣрные своей старинѣ-пошлинѣ, старались поддерживать договорами до конца своей вольности. Такъ смотрѣли на князя ихъ отцы и дѣды; иначе не хотѣли или не умѣли посмотрѣть на него дѣти и внуки. Но такой старообразый взглядъ Новгорода на князя удѣльнаго времени, какъ увидимъ, совсѣмъ не сходился со взглядомъ тогдашняго князя на Новгородъ.

Управленіе Новгорода В. Переходимъ къ устройству новгородскаго управленія и суда. Они строились въ связи съ опредѣленіемъ отношеній вольнаго города къ князю. Эти отношенія, видѣли мы, опредѣлялись договорами; но договорами опредѣлялись еще въ XII в. и отношенія другихъ старшихъ городовъ на Руси къ князьямъ. Слѣдовательно Новгородъ въ удѣльные вѣка развивалъ лишь порядокъ политическихъ отношеній, какой завязался всюду на Руси гораздо раньше; но этотъ порядокъ прежде времени погибъ въ остальныхъ областяхъ, а въ Новгородѣ имѣлъ время развиться въ сложную систему /с. 80/ правительственныхъ учрежденій. Въ этомъ и сходство его съ волостными городами Кіевской Руси, и вмѣстѣ отличіе отъ нихъ. Разсмотримъ основанія этой системы.

Новгородъ — державная союзная община. У Новгорода не было своихъ постоянныхъ князей. По идеѣ общее достояніе княжескаго рода, владѣемое по очереди старшими его представителями, великими князьями, онъ сталъ ничьимъ на дѣлѣ. Выбирая князей по произволу на условіяхъ найма и корма, онъ былъ всѣмъ чужой и всѣ князья были ему чужіе. По мѣрѣ того, какъ устанавливались у него договорныя отношенія къ князьямъ, новгородскій князь постепенно выступалъ изъ состава мѣстнаго общества, теряя органическія связи съ нимъ. Онъ со своей дружиной входилъ въ это общество лишь механически, какъ сторонняя временная сила. Онъ и жилъ внѣ города, на Городищѣ, какъ называлось его подворье. Благодаря тому политическій центръ тяжести въ Новгородѣ долженъ былъ съ княжескаго двора перемѣститься въ среду мѣстнаго общества, на вѣчевую площадь. Вотъ почему несмотря на присутствіе князя Новгородъ въ удѣльные вѣка былъ собственно державной общиной. Далѣе, въ Новгородѣ мы встрѣчаемъ то же военное устройство, какое еще до князей сложилось въ другихъ старшихъ городахъ Руси. Новгородъ составлялъ тысячу, вооруженный полкъ подъ командой тысяцкаго. Эта тысяча дѣлилась на сотни, военныя части города. Каждая сотня со своимъ выборнымъ сотскимъ представляла особое общество, пользовавшееся извѣстной долей самоуправленія, имѣвшее свой сходъ, свое вѣче. Въ военное время это былъ рекрутскій округъ, въ мирное — округъ полицейскій. Но сотня не была самой мелкой административной частью города: она подраздѣлялась на улицы, изъ которыхъ каждая со своимъ выборнымъ улицкимъ старостой составляла также особый вѣстный міръ, пользовавшійся самоуправленіемъ. Съ другой /с. 81/ стороны, сотни складывались въ болѣе крупные союзы, концы. Каждый городской конецъ состоялъ изъ двухъ сотенъ. Во главѣ конца стоялъ выборный кончанскій староста, который велъ текущія дѣла конца. Но онъ правилъ концомъ не одинъ, а при содѣйствіи коллегіи знатныхъ обывателей конца, которая составляла кончанскую управу. Эта управа была исполнительнымъ учрежденіемъ, дѣйствовавшимъ подъ надзоромъ кончанскаго вѣча, имѣвшаго распорядительную власть. Союзъ концовъ и составлялъ общину Великаго Новгорода. Такимъ образомъ Новгородъ представлялъ многостепенное соединеніе мелкихъ и крупныхъ мѣстныхъ міровъ, изъ которыхъ большіе составлялись сложеніемъ меньшихъ.

Вѣчѣ и его отношеніе къ князю. Совокупная воля всѣхъ этихъ союзныхъ міровъ выражалась въ общемъ вѣчѣ города. По происхожденію своему новгородское вѣче было городскимъ собраніемъ, совершенно однороднымъ со сходами другихъ старшихъ городовъ Руси. Можно было бы предполагать, что большій политическій просторъ позволялъ новгородскому вѣчу сложиться въ болѣе выработанныя формы. Однако въ разсказахъ древней новгородской лѣтописи вѣче благодаря этому простору является только болѣе шумнымъ и произвольнымъ, чѣмъ гдѣ-либо. Въ устройствѣ его до конца вольности города оставались важные пробѣлы. Вѣче созывали иногда князь, чаще который-нибудь изъ главныхъ городскихъ сановниковъ, посадникъ или тысяцкій. Впрочемъ иногда, особенно во время борьбы партій, вѣче созывали и частныя лица. Оно не было постоянно дѣйствующимъ учрежденіемъ, созывалось только когда являлась въ немъ надобность. Никогда не было установлено постояннаго срока для его созыва. Вѣче собиралось по звону вѣчевого колокола. Звукъ этого колокола новгородское ухо хорошо отличало отъ звона церковныхъ колоколовъ. Вѣче собиралось обыкновенно на площади, называвшейся Яро/с. 82/славовымъ дворомъ. Обычнымъ вѣчевымъ мѣстомъ для выбора новгородскаго владыки была площадь у Софійскаго собора, на престолѣ котораго клали избирательные жеребьи. Вѣче не было по составу своему представительнымъ учрежденіемъ, не состояло изъ депутатовъ: на вѣчевую площадь бѣжалъ всякій, кто считалъ себя полноправнымъ гражданиномъ. Вѣче обыкновенно состояло изъ гражданъ одного старшаго города; но иногда на немъ являлись и жители младшихъ городовъ земли, впрочемъ только двухъ, Ладоги и Пскова. Это были или пригородскіе депутаты, которыхъ посылали въ Новгородъ, когда на вѣчѣ возникалъ вопросъ, касавшійся того или другого пригорода, или случайные посѣтители Новгорода изъ пригорожанъ, приглашенные на вѣче. Въ 1384 г. пригорожане Орѣхова и Корелы прибыли въ Новгородъ жаловаться на посаженнаго у нихъ новгородцами кормленщика, литовскаго князя Патрикія. Собрались два вѣча, одно за князя, другое за пригорожанъ. Это было, очевидно, обращеніе обижаемыхъ провинціаловъ за управой къ державной столицѣ, а неучастіе ихъ въ законодательной или судебной власти вѣча. Вопросы, подлежавшіе обсужденію вѣча, предлагались ему со степени княземъ или высшими сановниками, степеннымъ посадникомъ либо тысяцкимъ. Вѣче вѣдало всю область законодательства, всѣ вопросы внѣшней политики и внутренняго устройства, а также судъ по политическимъ и другимъ важнѣйшимъ преступленіямъ, соединеннымъ съ наиболѣе тяжкими наказаніями, лишеніемъ жизни или конфискаціей имущества и изгнаніемъ (потокъ и разграбленіе Русской Правды). Вѣче постановляло новые законы, приглашало князя или изгоняло его, выбирало и судило главныхъ городскихъ сановниковъ, разбирало ихъ споры съ княземъ, рѣшало вопросы о войнѣ и мирѣ и т. п. Въ законодательной дѣятельности вѣча принималъ участіе и князь; /с. 83/ но здѣсь въ компетенціи обѣихъ властей трудно провести раздѣльную черту между правомѣрными и фактическими отношеніями. По договорамъ князь не могъ замышлять войны «безъ новгородскаго слова»; но не встрѣчаемъ условія, чтобы Новгородъ не замышлялъ войны безъ княжескаго согласія, хотя внѣшняя оборона страны была главнымъ дѣломъ новгородскаго князя. По договорамъ князь не могъ безъ посадника раздавать доходныхъ должностей, волостей и кормленій, а на дѣлѣ бывало, что вѣче давало кормленія безъ участія князя. Точно также князь не могъ отнимать должностей «безъ вины», а вину должностнаго лица, онъ обязанъ былъ объявить на вѣчѣ, которое тогда производило дисциплинарный судъ надъ обвиняемымъ. Но иногда роли обвинителя и судьи мѣнялись: вѣче привлекало на судъ предъ княземъ неудобнаго областного кормленщика. Подоговорамъ князь не могъ безъ посадника давать грамотъ, утверждавшихъ права должностныхъ или частныхъ лицъ; но нерѣдко такія грамоты исходили отъ вѣча помимо князя и даже безъ его имени и только рѣшительнымъ пораженіемъ новгородской рати Василій Темный заставилъ новгородцевъ въ 1456 г. отказаться отъ «вѣчныхъ грамотъ».

Анархическій характеръ вѣча. На вѣчѣ по самому его составу не могло быть ни правильнаго обсужденія вопроса, ни правильнаго голосовавія. Рѣшеніе составлялось на глазъ, лучше сказать, на слухъ, скорѣе по силѣ криковъ, чѣмъ по большинству голосовъ. Когда вѣче раздѣлялось на партіи, приговоръ вырабатывался насильственнымъ способомъ, посредствомъ драки: осилившая сторона и признавалась большинствомъ. Это была своеобразная форма поля, суда Божія, какъ сбрасываніе съ волховскаго моста, осужденныхъ вѣчевымъ приговоромъ было пережиточной формой древняго испытанія водой. Иногда весь городъ «раздирался» между боровшимися партіями и /с. 84/ тогда собирались одновременно два вѣча, одно на обычномъ мѣстѣ, на Торговой сторонѣ, другое на Софійской; но это были уже мятежныя междоусобныя сборища, а не нормальныя вѣча. Случалось не разъ, раздоръ кончался тѣмъ, что оба вѣча, двинувшись другъ противъ друга, сходились на большомъ волховскомъ мосту и начинали побоище, если духовенство вовремя не успѣвало разнять противниковъ. Такое значеніе волховскаго моста, какъ очевидца городскихъ усобицъ, выразилось въ поэтической формѣ, въ легендѣ, занесенной въ нѣкоторыя русскія лѣтописи и въ записки одного иностранца, бывавшаго въ Россіи въ началѣ XVI в., барона Герберштейна. По его разсказу, когда новгородцы при Владимірѣ Святомъ сбросили идолъ Перуна въ Волховъ, разсерженный богъ, доплывъ до моста, выкинулъ на него палку со словами: «вотъ вамъ, новгородцы, отъ меня на память». Съ тѣхъ поръ новгородцы въ урочное время сходятся съ палками на волховскомъ мосту и начинаютъ драться, какъ бѣшеные.

Посадникъ и тысяцкій. Исполнительными органами вѣча были два высшихъ выборныхъ сановника, которые вели текущія дѣла управленія и суда, посадникъ и тысяцкій. Пока они занимали свои должности, они назывались степенными, т. е. стоящими на степени, а покинувъ степенную службу, получали званіе посадниковъ и тысяцкихъ старыхъ. Довольно трудно разграничить вѣдомство обоихъ сановниковъ: посадники степенные и старые въ походахъ командуютъ новгородскими полками; тысяцкіе дѣлаютъ одни дѣла съ посадниками. Кажется, посадникъ былъ собственно гражданскимъ управителемъ города, а тысяцкій военнымъ и полицейскимъ; вотъ почему нѣмцы въ удѣльные вѣка называли посадника бургграфомъ, а тысяцкаго герцогомъ. Оба сановника получали свои правительственныя полномочія на неопредѣленное вре/с. 85/мя: одни правили годъ, другіе меньше, иные по нѣскольку лѣтъ. Кажется, не раньше XV в. установился постоянный срокъ для занятія этихъ должностей. По крайней мѣрѣ одинъ фламандскій путешественникъ Guillebert de Lannoy, посѣтившій Новгородъ въ началѣ XV в., говоритъ о посадникѣ и тысяцкомъ, что эти сановники смѣнялись ежегодно. Посадникъ и тысяцкій правили съ помощью цѣлаго штата подчиненныхъ имъ низшихъ агентовъ, называвшихся приставами, биричами, подвойскими, позовниками, извѣтниками, которые исполняли разныя судебныя и административно-полицейскія распоряженія, объявляли рѣшенія вѣча, призывали къ суду, извѣщали судъ о совершенномъ преступленіи, производили обыски и т. п. Въ пользу посадника и тысяцкаго за ихъ службу шелъ поземельный налогъ поралье (рало — плугъ).

Судъ. Кромѣ дѣлъ собственно правительственныхъ посадникъ и тысяцкій принимали дѣятельное участіе въ судопроизводствѣ. Изображеніе новгородскаго суда находимъ въ сохранившейся части Новгородской Судной грамоты, устава, составленнаго и утвержденнаго вѣчемъ въ послѣдніе годы новгородской вольности. Источники ея — «старина», т. е. юридическій обычай и давняя судебная практика Новгорода, постановленія вѣча и договоры съ князьями. Въ новгородскомъ судоустройствѣ прежде всего вниманіе останавливается на обиліи подсудностей. Судъ не сосредоточивался въ особомъ вѣдомствѣ, а былъ распредѣленъ между разными правительственными властями: онъ составлялъ доходную статью, въ которой нуждались всѣ вѣдомства. Былъ свой судъ у новгородскаго владыки, свой у княжескаго намѣстника, у посадника, свой у тысяцкаго. Возникновеніе инстанцій вносило новое осложненіе въ судопроизводство. По договорнымъ грамотамъ князь не могъ судить безъ посадника, и по Судной /с. 86/ грамотѣ посадникъ судитъ съ намѣстникомъ князя, а безъ намѣстника суда не кончаетъ, слѣдовательно только начинаетъ его. На практикѣ эта совмѣстная юрисдикція посадника и намѣстника разрѣшалась тѣмъ, что уполномоченные органы того и другого, тіуны, каждый отдѣльно разбирали подлежавшія имъ дѣла въ своихъ одринахъ или камерахъ при содѣйствіи избранныхъ тяжущимися сторонами двухъ приставовъ, засѣдателей, но не рѣшали дѣлъ окончательно, а переносили ихъ въ высшую инстанцію: или на докладъ, т. е. для составленія окончательнаго рѣшенія, или на пересудъ, т. е. на ревизію, для пересмотра дѣла и утвержденія положеннаго тіуномъ рѣшенія. Въ судѣ этой докладной и ревизіонной инстанціи съ посадникомъ и намѣстникомъ или съ ихъ тіунами сидѣли 10 присяжныхъ засѣдателей, по боярину и житьему отъ каждаго конца. Они составляли постоянную коллегію докладчиковъ, какъ они назывались, и собирались на дворѣ новгородскаго архіепископа «во владычнѣ комнатѣ» три раза въ недѣлю подъ страхомъ денежной пени за неявку. Наконецъ судопроизводство усложнялось еще комбинаціями разныхъ юрисдикцій въ смѣсныхъ дѣлахъ, гдѣ встрѣчались стороны различныхъ подсудностей. Въ тяжбѣ церковнаго человѣка съ міряниномъ городской судья судилъ вмѣстѣ съ владычнимъ намѣстникомъ или его тіуномъ. Княжескаго человѣка съ новгородцемъ судила на Городищѣ особая коммиссія изъ двухъ бояръ, княжескаго и новгородскаго, и если они не могли согласиться въ рѣшеніи, дѣло докладывалось самому князю, когда онъ пріѣзжалъ въ Новгородъ, въ присутствіи посадника. Тысяцкій повидимому судилъ дѣла преимущественно полицейскаго характера. Но онъ же былъ первымъ изъ трехъ старшинъ въ совѣтѣ, который стоялъ во главѣ возникшаго въ XII в. при церкви св. Іоанна Предтечи на Опокахъ купеческаго общества и вѣдалъ торговый /с. 87/ судъ. Этотъ же совѣтъ съ участіемъ посадника кстати разбиралъ дѣла между новгородцами и купцами нѣмецкаго двора въ Новгородѣ. Столь заботливо расчлененное судоустройство повидимому прочно обезпечивало право и общественное спокойствіе. Но статьи Судной грамоты объ огромныхъ штрафахъ за грабежи и наѣзды на оспариваемыя земли и за наводку, подговоръ толпы къ нападенію на судъ, производятъ другое впечатлѣніе. Усиленная строгость законодательства въ поддержаніи общественнаго порядка не говоритъ за то, что общество пользуется достаточнымъ порядкомъ.

Совѣтъ господъ. Вѣче было законодательнымъ учрежденіемъ, посадникъ и тысяцкій — его исполнительными судебно-административными органами. По характеру своему вѣче не могло правильно обсуждать предлагаемые ему вопросы, а тѣмъ менѣе возбуждать ихъ, имѣть законодательный починъ; оно могло только отвѣчать на поставленный вопросъ, отвѣчать простымъ да или нѣтъ. Нужно было особое учрежденіе, которое предварительно разрабатывало бы законодательные вопросы и предлагало вѣчу готовые проекты законовъ или рѣшеній. Такимъ подготовительнымъ и распорядительнымъ учрежденіемъ былъ новгородскій совѣтъ господъ, Herrenrath, какъ называли его нѣмцы, или господа, какъ онъ назывался въ Псковѣ. Господа вольнаго города развилась изъ древней боярской думы князя съ участіемъ городскихъ старѣйшинъ. Такую думу встрѣчаемъ мы при Владимірѣ Святомъ въ Кіевѣ. Новгородскіе князья для обсужденія важныхъ вопросовъ въ XII в. приглашали къ себѣ на совѣтъ вмѣстѣ со своими боярами городскихъ сотскихъ и старостъ. По мѣрѣ того, какъ князь терялъ органическія связи съ мѣстнымъ обществомъ, онъ съ боярами былъ постепенно вытѣсненъ изъ мѣстнаго правительственнаго совѣта. Тогда постояннымъ предсѣдателемъ этого совѣта господъ остался мѣстный вла/с. 88/дыка-архіепископъ, въ палатахъ котораго онъ и собирался. Новгородскій совѣтъ послѣ того состоялъ изъ княжескаго намѣстника и городскихъ властей: изъ степенныхъ посадника и тысяцкаго, изъ старостъ кончанскихъ и сотскихъ. Но рядомъ со степенными въ совѣтѣ сидѣли и старые посадники и тысяцкіе. Частыя смѣны высшихъ сановниковъ подъ вліяніемъ борьбы партій были причиной того, что въ совѣтѣ господъ было всегда много старыхъ посадниковъ и тысяцкихъ. Вотъ почему новгородскій совѣтъ въ XV в. наканунѣ паденія новгородской вольности состоялъ болѣе чѣмъ изъ 50 членовъ. Всѣ они кромѣ предсѣдателя назывались боярами. Совѣтъ, сказали мы, подготовлялъ и вносилъ на вѣче законодательные вопросы, представлялъ готовые проекты законовъ, не имѣя своего собственнаго голоса въ законодательствѣ; но по характеру соціально-политическаго строя Новгорода этотъ совѣтъ на дѣлѣ имѣлъ болѣе важное значеніе. Состоя изъ представителей высшаго новгородскаго класса, имѣвшаго могущественное экономическое вліяніе на весь городъ, этотъ подготовительный совѣтъ часто и предрѣшалъ вносимые имъ на вѣче вопросы, проводя среди гражданъ подготовленные имъ самимъ отвѣты. Въ исторіи политической жизни Новгорода боярскій совѣтъ имѣлъ гораздо больше значенія, чѣмъ вѣче, бывшее обыкновенно послушнымъ его орудіемъ: это была скрытая, но очень дѣятельная пружина новгородскаго управленія.

Областное управленіе. Центральное управленіе и судъ въ Новгородѣ осложнялись двойственностью властей — вѣчевой и княжеской. Въ областномъ управленіи встрѣчаемъ двойственность началъ — централизаціи и мѣстной автономіи. Новгородъ былъ державный городъ, повелѣвавшій обширной территоріей; но онъ предоставлялъ частямъ этой территоріи значительную самостоятельность. При взаимномъ антагонизмѣ этихъ началъ /с. 89/ установилось довольно своеобразное отношеніе областного управленія къ центральному.

Отношеніе пятинъ къ концамъ. Сохранились слѣды, впрочемъ неясные, указывающіе на то, что коренныя области, вошедшія потомъ въ пятинное дѣленіе Новгородской земли, зависѣли въ управленіи отъ частей Новгорода, между которыми онѣ были расписаны. На эту зависимость указываетъ упомянутый мною баронъ Герберштейнъ; впрочемъ это свидѣтельство очень неясно выражено. Передаю его слова въ возможно близкомъ къ подлиннику изложеніи. Лѣтъ 40 съ чѣмъ-нибудь спустя послѣ паденія Новгорода Герберштейну разсказывали въ Москвѣ, что нѣкода, во времена своей вольности, этотъ городъ имѣлъ обширную область, раздѣленную на пять частей; каждая изъ этихъ частей не только относилась во всѣхъ общественныхъ и частныхъ дѣлахъ къ подлежащему начальству своей части (quarum quaelibet pars non solum de publicis ac privatis rebus cognoscendis ad ordinarium ac competentem suae partis magistratum referebat), но и сдѣлки съ согражданами каждый могъ совершать только въ своей части города, и никому не позволялось обращаться съ чѣмъ-либо къ другому начальству того же города (verum in sua dumtaxat civitatis regione contrahere resquiscunque ac commode cum aliis civibus suis conficere poterat etc.) Герберштейнъ хотѣлъ сказать или ему говорили, что каждая территоріальная часть Новгородской земли во всѣхъ дѣлахъ обращалась къ управленію своей городской части, т. е. городского конца. Такое же отношеніе частей территоріи къ концамъ города существовало и въ Псковской землѣ. Здѣсь старые пригороды издавна были распредѣлены между концами города. Въ 1468 г., когда накопилось много новыхъ пригородовъ, на вѣчѣ было рѣшено также раздѣлить ихъ по жребію между концами, по два пригорода на каждый конецъ. И въ новгородскихъ документахъ есть кое-какія указанія на администра/с. 90/тивную зависимость загородныхъ земель отъ городскихъ концовъ. Такъ по писцовымъ книгамъ конца XV в. извѣстны съемщики подгородныхъ земель въ Вотской пятинѣ, тянувшіе тягломъ въ Неревскій конецъ, съ которымъ она соприкасалась. Новгородская Судная грамота говоритъ о сельскихъ волостныхъ людяхъ «кончанскихъ и улицкихъ», которыхъ старосты концовъ и улицъ обязаны были ставить на судъ въ искахъ на нихъ стороннихъ лицъ.

Пригороды. Впрочемъ пятина или соотвѣтствующая ей округа не была цѣльной административной единицей, не имѣла своего мѣстнаго административнаго средоточія. Она распадались по пригородамъ на части, называвшіяся ихъ волостями, а въ московское время уѣздами или присудами; каждая волость имѣла свое особое административное средоточіе въ извѣстномъ пригородѣ, такъ что кончанское управленіе было единственной связью, соединявшей пятины въ одно административное цѣлое. Пригородъ со своей волостью былъ такой же мѣстный самоуправляющійся міръ, какими были новгородскіе концы и сотни. Его автономія выражалась въ мѣстномъ пригородскомъ вѣчѣ. Впрочемъ этимъ вѣчемъ руководилъ посадникъ, который обыкновенно присылался изъ старшаго, города. Назначеніе пригородскихъ посадниковъ изъ Новгорода было одной изъ формъ, въ которыхъ выражалась политическая зависимость пригородовъ отъ старшаго города. Вмѣстѣ съ этою открываются и другія формы въ разсказѣ о томъ, какъ Псковъ сталъ самостоятельнымъ городомъ. До половины XIV в. онъ былъ пригородомъ Новгорода, въ 1347 г. по договору съ Новгородомъ получилъ назависимость отъ него, сталъ называться младшимъ его братомъ. По этому договору новгородцы отказались отъ права посылать въ Псковъ посадника и вызывать псковичей въ Новгородъ на судъ гражданскій и церковный; новгородскій вла/с. 91/дыка, къ епархіи котораго принадлежалъ Псковъ, долженъ былъ для церковнаго суда назначать туда своимъ намѣстникомъ природнаго псковича. Значитъ, судебныя учрежденія старшаго города служили высшей инстанціей для пригорожанъ. По договорнымъ грамотамъ сотскіе и рядовичи безъ княжескаго намѣстника и посадника не судятъ нигдѣ. Это значитъ, что старосты городскіе и сельскіе подобно новгородскимъ тіунамъ посадника и намѣстника только начинали судебныя дѣла, а для окончательнаго рѣшенія переносили ихъ къ докладу въ судъ докладчиковъ въ Новгородѣ. Третья форма политической зависимости пригорода отъ старшаго города состояла въ правѣ послѣдняго облагать пригородское населеніе сборами на свои нужды. Далѣе, Новгородъ раздавалъ свои пригороды въ кормленіе князьямъ, которыхъ призывалъ къ себѣ на службу; во время войны пригороды по приказу Новгорода высылали свои ополченія, которыми иногда командовали новгородскіе воеводы. За ослушаніе Новгородъ наказывалъ пригороды денежной пеней и даже «казнью», которая состояла въ военной экзекуціи, сжигавшей села въ волости непокорнаго пригорода. Такъ казнены были въ 1435 г. Ржева и Великія Луки за отказъ платить дань Новгороду. Несмотря на то политическая зависимость пригородовъ, выражавшаяся въ столь разнообразныхъ формахъ, была всегда очень слаба: пригороды иногда отказывались принимать посадниковъ, которыхъ присылалъ главный городъ; Торжокъ не разъ ссорился съ Новгородомъ и принималъ къ себѣ князей противъ его воли; въ 1397 г. вся Двинская земля «задалась» за великаго князя московскаго Василія по первому его зову и цѣловала ему крестъ, отпавъ отъ Новгорода. Вообще въ устройствѣ областного управленія Новгородской земли замѣтенъ рѣшительный перевѣсъ центробѣжныхъ силъ, парализовавшихъ дѣйствіе политическаго центра. /с. 92/

Противорѣчія политическаго строя. Въ началѣ сегодняшняго чтенія я сказалъ, что устройство Новгородской земли въ удѣльные вѣка было дальнѣйшимъ развитіемъ основъ, лежавшихъ въ общественномъ быту старшихъ городовъ Кіевской Руси; только это развитіе осложнялось мѣстными условіями. Тамъ и здѣсь встрѣчаемъ ту же двойственность власти — вѣча и князя — и тѣже договорныя отношенія между ними. Но въ Новгородѣ эти отношенія разработаны и опредѣлены подробнѣе, отлиты въ стереотипныя формулы письменнаго договора, управленіе расчленено и сплелось въ сложную, даже запутанную сѣть учрежденій и все это, и отношенія, и учрежденія, направлено въ одну сторону, противъ князя, безъ котораго однако вольный городъ не могъ обойтись. Князь долженъ былъ стоять около Новгорода, служа ему, а не во главѣ его правя имъ. Онъ для Новгорода или наемникъ, или врагъ; въ случаѣ вражды къ нему, какъ къ враждебной державѣ, посылали съ вѣча на Городище ультиматумъ, грамоту, «исписавше всю вину его», съ заключеніемъ: «поѣди отъ насъ, а мы собѣ князя промыслимъ». Но такъ какъ князь въ Новгородѣ былъ единственной централизующей силой, которая могла объединить и направить сословные и мѣстные интересы къ общей цѣли, то ослабленіе его власти помогало накопиться въ общественномъ быту Новгорода обильному запасу противорѣчій и условій раздора. Жизненныя стихіи Новгородской земли сложились въ такое сочетаніе, которое сдѣлало изъ нея обширный наборъ крупныхъ и мелкихъ мѣстныхъ міровъ, устроившихся по образцу центра, съ большей или меньшей долей уступленной или присвоенной державности, — наборъ, неустойчивый внутри и только механически сжатый внѣшними опасностями. Нужна была внутренняя нравственная сила, чтобы сообщить землѣ нѣкоторую прочность. Такой силы будемъ искать въ общественномъ составѣ Новгорода.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть II: [Лекціи XXI-XL]. — Изданіе второе. — М.: Товарищество типографіи А. И. Мамонтова, 1908. — С. 64-92.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.