Церковный календарь
Новости


2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 15 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ.
(Часть 2-я. Изданіе 2-е. М., 1908).

ЛЕКЦІЯ XXV.
Главныя явленія III періода русской исторіи. — Положеніе Русской земли въ половинѣ XV в. — Границы Московскаго княжества. — Перемѣна въ дальнѣйшемъ ходѣ собиранія Руси Москвой. — Территоріальныя пріобрѣтенія Ивана III и его преемника. — Политическое объединеніе Великороссіи — основной фактъ III періода. — Ближайшія слѣдствія этого факта. — Перемѣна во внѣшнемъ положеніи Московскаго княжества и во внѣшней политикѣ его великихъ князей. — Мысль о народномъ русскомъ государствѣ и ея выраженіе во внѣшней политикѣ Ивана III.

Обратимся къ изученію третьяго періода нашей исторіи. Онъ начинается съ половины XV в., точнѣе говоря, со вступленія Ивана III на великокняжескій столъ въ 1462 г., и продолжается до начала XVII в. (1613 г.), когда на московскомъ престолѣ является новая династія. Я назвалъ этотъ періодъ временемъ Московской Руси или Великорусскаго государства.

Главныя явленія. Сѣверная Русь, дотолѣ разбитая на самостоятельные мѣстные міры, объединяется подъ одной государственной властью, носителемъ которой является московскій государь: но онъ правитъ при содѣйствіи новаго класса, вокругъ него образовавшагося, боярства. Основой народнаго хозяйства въ этомъ государствѣ остается попрежнему земледѣльческій трудъ вольнаго крестьянина, работающаго на государственной или частной землѣ; но государственная земля все болѣе /с. 130/ переходитъ въ руки новаго военнаго класса, создаваемаго государствомъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ все болѣе стѣсняется свобода крестьянскаго труда, замѣняясь хозяйственной зависимостью крестьянина отъ служилаго землевладѣльца. Таковы главныя явленія, которыя въ этомъ періодѣ намъ предстоитъ изучить.

Прежде всего попытаемся выяснить основной, такъ сказать, центральный фактъ, отъ котораго шли или къ которому сводились всѣ эти явленія. Чтó даетъ намъ право положить грань новаго періода на половинѣ XV в.? Съ этого времени происходятъ важныя перемѣны въ Русской землѣ и всѣ эти перемѣны идутъ отъ Московскаго государства и отъ московскаго государя, который правилъ этимъ государствомъ. Вотъ главныя дѣйствующія силы, которыя въ продолженіе полутораста лѣтъ этого періода ставятъ Русскую землю въ новое положеніе. Но когда Иванъ III наслѣдовалъ на московскомъ столѣ своему отцу, въ Русской землѣ еще не было ни Московскаго государства въ тѣхъ границахъ, которыя оно имѣло въ концѣ XVI вѣка, ни московскаго государя съ тѣмъ политическимъ значеніемъ, съ какимъ онъ является 100 лѣтъ спустя. Оба эти фактора еще не были готовы въ 1462 году, оба являются результатами медленнаго и труднаго процесса, совершающагося въ этотъ самый періодъ. Чтобы лучше понять появленіе этихъ факторовъ, надобно представить себѣ политическое положеніе Русской земли около половины XV в.

Русская земля въ половинѣ XV в. Весь почти сѣверъ нашей равнины съ сѣверозападнымъ половинѣ ея угломъ къ Финскому заливу составлялъ область вольнаго Новгорода Великаго, къ которой на югозападѣ, со стороны Ливоніи, примыкала маленькая область другого вольнаго города, Пскова. Вся западная Русь, т. е. Бѣлоруссія, вмѣстѣ съ частью Великороссіи, областью Смоленской, и Русь Малая съ сосѣдними краями нынѣшнихъ великорусскихъ губерній /с. 131/ Курской, Орловской, даже съ частями Тульской и Калужской, входили въ составъ Литовско-Польскаго государства. За Тулой и Рязанской землей начиналось обширное степное пространство, тянувшееся до береговъ Чернаго, Азовскаго и Каспійскаго морей, на которомъ осѣдлому населенію Руси не удавалось основаться прочно и гдѣ господствовали татары, гнѣздившіеся въ Крыму и на нижней Волгѣ. На востокѣ за средней и верхней Волгой господствовали татары Казанскаго царства, отдѣлившіеся отъ Золотой Орды въ первой половинѣ XV в., затѣмъ вятчане, мало слушавшіеся московскаго князя, хотя Вятка, числилась въ его владѣніяхъ, и разные инородцы Пермской земли. Собственно центральное пространство равнины представляло кучу большихъ и малыхъ княжествъ, среди которыхъ находилось и княжество Московское. Обозначимъ въ общихъ чертахъ его границы.

Московское княжество. Сѣверная часть нынѣшней Московской губерніи, именно Клинскій уѣздъ, принадлежала еще Тверскому княжеству. Далѣе на сѣверъ и сѣверовостокъ за Волгой московскія владѣнія соприкасались или перемежались съ владѣніями новгородскими, ростовскими, ярославскими, простираясь до сліянія Сухоны и Юга. Съ югозападной стороны граница съ Литвою шла по Угрѣ, въ Калужской губерніи; Калуга находилась на югозападной окраинѣ Московскаго княжества, а она всего въ 170 верстахъ отъ Москвы. Среднимъ теченіемъ Оки между Калугой и Коломной Московское княжество граничило съ великимъ княжествомъ Рязанскимъ, а нижнее теченіе Оки отъ устья Цны и теченіе Волги отъ Нижняго до устья Суры и Ветлуги отдѣляло его отъ Мордвы и Черемисы, находившихся подъ властью казанскихъ татаръ. Этотъ стѣсненный югозападный уголъ территоріи и былъ головной частью княжества, передовымъ его оплотомъ, указывавшимъ, въ какія стороны были обращены его боевыя силы: здѣсь /с. 132/ находилось ихъ средоточіе. Городъ Москва въ половинѣ XV в. лежалъ вблизи трехъ окраинъ княжества: на сѣверѣ верстахъ въ 80 начиналось княжество Тверское, самое враждебное Москвѣ изъ русскихъ княжествъ; на югѣ верстахъ во 100 по берегу средней Оки шла сторожевая линія противъ самаго безпокойнаго врага — татаръ; на западѣ верстахъ во 100 съ чѣмъ-нибудь за Можайскомъ въ Смоленской области стояла Литва, самый опасный изъ враговъ Москвы. Съ сѣверной, западной и южной стороны непріятельскимъ полкамъ достаточно было немногихъ переходовъ, чтобы дойти до Москвы. Собираясь изучать исторію Москвы съ половины XV в., запомнимъ хорошенько это неудобство ея внѣшняго положенія въ то время.

Итакъ Русская земля распадалась на множество мелкихъ и крупныхъ политическихъ міровъ, независимыхъ другъ отъ друга, и среди этихъ міровъ Московское княжество было далеко не самымъ крупнымъ: Литовское княжество, по большинству населенія состоявшее изъ Руси, и область Новгорода Великаго были гораздо обширнѣе его. Раздробленная внутри Русская земля распадалась на двѣ половины по своему внѣшнему политическому положенію: югозападная половина была подъ властью соединенныхъ Польши и Литвы, сѣверовосточная платила дань хану Золотой Орды. Значитъ, положеніе Русской земли въ половинѣ XV вѣка, можно опредѣлить двумя чертами: политическое порабощеніе извнѣ и политическое раздробленіе внутри. На всемъ пространствѣ нашей равнины, гдѣ только обитала Русь, кромѣ Вятки, не было деревни, которая не находилась бы подъ чуждымъ, иноземнымъ игомъ.

Политическій составъ восточной Руси. Въ такой обстановкѣ Иванъ III продолжалъ дѣло своихъ предшественниковъ, великихъ князей московскихъ. Еще до него на протяженіи полутора столѣтія мы наблюдали въ /с. 133/ исторіи сѣверной Руси два параллельные процесса: собираніе земли и сосредоточеніе власти, постепенное территоріальное расширеніе вотчины московскихъ князей на счетъ другихъ княжествъ и постепенное матеріальное усиленіе великаго князя московскаго на счетъ удѣльныхъ. Какъ ни были велики успѣхи, достигнутые Москвой, ни тотъ, ни другой изъ этихъ процессовъ далеко еще не былъ доведенъ до конца, когда Иванъ III вступилъ на столъ отца и дѣда. Территоріальное собираніе Руси Москвой не подвинулось еще настолько, чтобы захватить всѣ самостоятельные мѣстные міры, какіе существовали въ центральной и сѣверной Руси. Эти міры, ждавшіе своей очереди быть поглощенными Москвой, по ихъ политическому устройству можно раздѣлить на два разряда: то были или вольные города (Новгородъ, Псковъ, Вятка), или княжества. Послѣднія принадлежали двумъ княжескимъ линіямъ — стараго Святослава черниговскаго и Всеволода III суздальскаго и образовали 4 группы удѣльныхъ княжествъ съ особымъ великимъ княземъ во главѣ каждой; то были княжества Рязанское, Ростовское, Ярославское и Тверское. Съ другой стороны, ни Иванъ III, ни его старшій сынъ Василій не были единственными властителями Московскаго княжества, дѣлили обладаніе имъ съ ближайшими родичами, удѣльными московскими князьями, и власть великаго князя не разрослась еще настолько, чтобы превратить этихъ удѣльныхъ владѣтелей въ простыхъ подданныхъ московскаго государя. Великій князь пока поднимался надъ удѣльными не объемомъ власти, а только количествомъ силы, пространствомъ владѣній и суммой доходовъ. У Ивана III было 4 удѣльныхъ брата и двоюродный удѣльный дядя Михаилъ верейскій; у Василія III также было 4 брата. Отношенія между ними попрежнему опредѣлялись договорами, и здѣсь встрѣчаемъ все прежнія опредѣленія, повторяются знакомыя /с. 134/ намъ формулы княжескихъ отношеній, давно уже не соотвѣтствовавшія дѣйствительности. Договаривающіяся стороны продолжаютъ притворяться, будто не замѣчая совершившихся перемѣнъ, какъ будто между ними все оставалось по-старому, хотя Иванъ III по пустому поводу пригрозилъ тюрьмой сыну Михаила верейскаго и отнялъ у старика дяди удѣлъ за побѣгъ этого сына въ Литву.

Перемѣна въ моск. собираніи Руси. Иванъ III продолжалъ старое дѣло территоріальнаго собиранія Руси, но уже не по-старому. Въ удѣльное время территоріальныя пріобрѣтенія московскихъ князей носили характеръ или захватовъ, или частныхъ хозяйственныхъ сдѣлокъ съ сосѣдними князьями. Мѣстныя общества еще не принимали замѣтнаго дѣятельнаго участія въ этомъ территоріальномъ объединеніи Руси, хотя по временамъ и проявлялось ихъ нравственное тяготѣніе къ Москвѣ. Съ половины XV в. становится замѣтно прямое вмѣшательство самихъ мѣстныхъ обществъ въ дѣло. Можно замѣтить, что не вездѣ одни и тѣ же классы мѣстныхъ обществъ обнаруживаютъ открытое влеченіе къ Москвѣ. Въ Новгородѣ московская партія состояла преимущественно изъ простонародья съ нѣсколькими боярами, стоявшими во главѣ его; эта сторона ищетъ управы на своевольную новгородскую знать у московскаго великаго князя. Въ княжеской Руси, напротивъ, высшіе служилые классы общества тяготѣютъ къ Москвѣ, соблазняясь выгодами службы у богатаго и сильнаго князя. Такъ въ Твери еще задолго до послѣдняго удара, нанесеннаго ей Москвой, мѣстные бояре и рядовые служилые люди начали переходить на московскую службу. Когда Иванъ III только еще собирался въ походъ на Тверь за ея союзъ съ Литвой, многіе тверскіе бояре и дѣти боярскія стали покидать своего князя и толпами переходить въ Москву; даже два тверскихъ удѣльныхъ князя перешли тогда на московскую службу. /с. 135/ Когда Иванъ III подступилъ къ Твери (1485 г.), новая толпа тверскихъ князей и бояръ переѣхала въ московскій лагерь и била челомъ Ивану на службу. Тверской лѣтописецъ называетъ этихъ перелетовъ крамольниками и считаетъ ихъ главными виновниками паденія Тверского княжества. По замѣчанію другого лѣтописца, Иванъ взялъ Тверь измѣной боярскою. То же самое явленіе повторилось и въ другомъ великомъ княжествѣ — Рязанскомъ. Это княжество присоединено было къ Москвѣ при Ивановомъ преемникѣ въ 1517 г. Но задолго до этого московскій государь имѣлъ тамъ опору въ главномъ рязанскомъ бояринѣ Коробьинѣ, который и подготовилъ низложеніе своего князя. Далѣе, союзъ князей, образовавшійся подъ рукою московскаго государя изъ ближнихъ и дальнихъ его родичей еще въ удѣльные вѣка, теперь расширился и скрѣпился новыми интересами, усилившими авторитетъ московскаго государя. Прежде въ этомъ союзѣ, завязавшемся по волѣ хана, замѣтно было дѣйствіе преимущественно матеріальной силы или случайныхъ, временныхъ отношеній: союзные князья большею частью становились подъ руку московскаго государя, уступая его матеріальному давленію и его вліянію въ Ордѣ или движимые патріотическими побужденіями, по которымъ нѣкоторые изъ нихъ соединились съ Димитріемъ Донскимъ противъ Твери и Мамая. Теперь этотъ союзъ расширился подъ дѣйствіемъ новой связи, входящей въ его составъ, интереса религіознаго. Дѣйствіе этого интереса обнаруживается среди православныхъ князей, подвластныхъ Литвѣ. Мы покинули Югозападную Русь въ минуту ея разгрома татарами въ 1240 г. Съ половины XIII ст. въ сосѣдствѣ съ этой Русью начинаетъ подниматься княжество Литовское. Въ XIII и XIV в. литовскіе князья постепенно подчиняютъ себѣ разъединенныя и опустошенныя княжества Западной Руси. Эта /с. 136/ Русь со своими князьями не оказывала особенно упорнаго сопротивленія Литвѣ, которая освобождала ее отъ татарской неволи. Съ тѣхъ поръ начинается могущественное культурное и политическое вліяніе Западной Руси на Литву. Уже къ концу XIV в. Литва и по составу населенія, и по складу жизни представляла изъ себя больше русское, чѣмъ литовское княжество. Но въ 1386 г. литовскій великій князь Ягелло (Яковъ), воспитанный въ православіи своею матерью, рожденной княжной тверской Юліаніей, женился на наслѣдницѣ Польскаго королевства Ядвигѣ и принялъ католичество. Этотъ династическій союзъ Литвы и Польши завязалъ роковой для соединеннаго государства религіозно-политическій узелъ. Съ тѣхъ поръ началась при содѣйствіи польско-литовскаго правительства католическая пропаганда въ Западной Руси. Пропаганда эта особенно усилилась во второй половинѣ XV в., когда Литвой правилъ сынъ Ягелла Казиміръ IV. Православное русское общество оказывало стойкое противодѣйствіе католическимъ миссіонерамъ. Въ Западной Руси начиналось сильное броженіе, «замятня великая» между католиками и православными. «Все наше православное христіанство хотятъ окрестить», писали оттуда: «за это наша Русь вельми ея съ Литвою не любятъ». Увлекаемые этимъ религіознымъ движеніемъ, и православные князья Западной Руси, еще не утратившіе прежней самостоятельности въ своихъ владѣніяхъ подъ легкою властью великаго князя литовскаго, начали одинъ за другимъ приставать къ Москвѣ, какъ къ своему религіозному центру. Тѣ изъ нихъ, которые могли присоединиться къ Москвѣ со своими владѣніями по ихъ близости къ московскимъ границамъ, принимали условія зависимости, выработавшіяся въ Москвѣ для добровольно поддававшихся удѣльныхъ князей: они дѣлались постоянными и подчиненными союзниками московскаго государя, обязы/с. 137/вались служить ему, но сохраняли при себѣ свои дворы, дружины, и не только оставались или становились вотчинниками своихъ владѣній, но и пользовались въ нихъ административными правами, держали свое особое управленіе. Въ такое положеніе становились передававшіеся Москвѣ владѣльцы мелкихъ княжествъ по верхней Окѣ, потомки св. Михаила черниговскаго, князья Бѣлевскіе, Новосильскіе, Воротынскіе, Одоевскіе и другіе. Примѣру ихъ послѣдовали потомки Всеволода III, князья черниговскій и новгородъ-сѣверскій, сынъ Ивана Андреевича можайскаго и внукъ Шемяки. Отцы ихъ, когда ихъ дѣло въ борьбѣ съ Василіемъ Темнымъ было проиграно, бѣжали въ Литву и тамъ получили обширныя владѣнія по Деснѣ, Семи, Сожу и Днѣпру съ городами Черниговомъ и Новгородомъ-Сѣверскимъ. Отецъ одного и дѣдъ другого были злѣйшими недругами Василія Темнаго, своего двоюроднаго брата, а сынъ и внукъ, стоя за православіе, забыли наслѣдственную вражду и стали подчиненными союзниками Васильева сына. Такъ московскій союзъ князей, расширяясь, превращался въ военную гегемонію Москвы надъ союзными князьями.

Пріобрѣтенія Ивана III и Василія III. Таковы новыя явленія, которыя замѣчаются въ территоріальномъ собираніи Руси Москвой съ половины XV в. Сами мѣстныя общества начинаютъ открыто обращаться къ Москвѣ, увлекая за собой и свои правительства или увлекаемыя ими. Благодаря этому тяготѣнію московское собираніе Руси получило иной характеръ и ускоренный ходъ. Теперь оно перестало быть дѣломъ захвата или частнаго соглашенія, а сдѣлалось національно-религіознымъ движеніемъ. Достаточно короткаго перечня территоріальныхъ пріобрѣтеній, сдѣланныхъ Москвой при Иванѣ III и его сынѣ Василіи, чтобы видѣть, какъ ускорилось это политическое объединеніе Руси. Съ половины XV в. и вольные города со /с. 138/ своими областями, и княжества быстро входятъ въ составъ московской территоріи. Въ 1463 г. всѣ князья Ярославскіе, великій съ удѣльными, били Ивану III челомъ о принятіи ихъ на московскую службу и отказались отъ своей самостоятельности. Въ 1470-хъ годахъ покоренъ былъ Новгородъ Великій съ его обширной областью въ Сѣверной Руси. Въ 1472 г. приведена была подъ руку московскаго государя Пермская земля, въ части которой (по р. Вычегдѣ) начало русской колонизаціи положено было еще въ XIV в., во времена св. Стефана Пермскаго. Въ 1474 г. князья Ростовскіе продали Москвѣ остававшуюся за ними половину Ростовскаго княжества; другая половина еще раньше была пріобрѣтена Москвой. Эта сдѣлка сопровождалась вступленіемъ князей Ростовскихъ въ составъ московскаго боярства. Въ 1485 г. безъ боя присягнула Ивану III осажденная имъ Тверь. Въ 149 г. окончательно покорена Вятка. Въ 1490-хъ годахъ князья Вяземскіе и цѣлый рядъ мелкихъ князей черниговской линіи, Одоевскіе, Новосильскіе, Воротынскіе, Мезецкіе, а также сейчасъ упомянутые сыновья московскихъ бѣглецовъ, князья черниговскій и сѣверскій, всѣ со своими владѣніями, захватывавшими восточную полосу Смоленской и большую часть Черниговской и Сѣверской земель, признали надъ собой, какъ уже сказано было, верховную власть московскаго государя. Въ княженіе Иванова преемника присоединены были къ Москвѣ въ 1510 г. Псковъ съ его областью, въ 1514 г. Смоленское княжество, захваченное Литвой въ началѣ XVI в., въ 1417 г. княжество Рязанское; наконецъ въ 1417-1523 гг. княжества Черниговское и Сѣверское включены были въ число непосредственныхъ владѣній Москвы, когда сѣверскій Шемячичъ выгналъ своего черниговскаго сосѣда и товарища по изгнанію изъ его владѣній, а потомъ и самъ попалъ въ московскую тюрьму. Мы не будемъ пере/с. 139/числять территоріальныхъ пріобрѣтеній, сдѣланныхъ Москвой въ царствованіе Ивана IV за предѣлами тогдашней Великороссіи, по средней и нижней Волгѣ и въ степяхъ по Дону и его притокамъ. Довольно того, чтó было пріобрѣтено отцомъ и дѣдомъ царя, чтобы видѣть, насколько расширилась территорія Московскаго княжества. Не считая шаткихъ, неукрѣпленныхъ зауральскихъ владѣній въ Югрѣ и землѣ вогуличей, Москва владѣла отъ Печоры и горъ сѣвернаго Урала до устьевъ Невы и Наровы и отъ Васильсурска на Волгѣ до Любеча на Днѣпрѣ. При восшествіи Ивана III на великокняжескій столъ московская территорія едва ли заключала въ себѣ болѣе 15.000 квадр. миль. Пріобрѣтенія Ивана III и его сына увеличили эту территорію по меньшей мѣрѣ тысячъ на 40 квадр. миль.

Основной фактъ. Такова перемѣна, происшедшая въ положеніи Московскаго княжества. Территоріальное расширеніе само по себѣ — успѣхъ чисто внѣшній, географическій; но оно оказало могущественное дѣйствіе на политическое положеніе Московскаго княжества и его князя. Важно было не количество новыхъ пространствъ. Въ Москвѣ почувствовали, что завершается большое давнее дѣло, глубоко касающееся внутренняго строя земской жизни. Это чувство выразили тогдашніе органы московской публицистики, лѣтопись и юродивый. Лѣтопись называетъ вел. князя Василія III послѣднимъ собирателемъ Руси. Только что упомянутый Шемячичъ сѣверскій былъ послѣдній московскій родомъ князь не изъ семьи Темнаго, находившійся на положеніи удѣльнаго. Когда его посадили въ тюрьму, на московскихъ улицахъ появился блаженный съ метлой въ рукахъ. На вопросъ, зачѣмъ у него метла, онъ отвѣчалъ: «государство не совсѣмъ еще чисто; пора вымести послѣдній соръ». Если вы представите себѣ новыя границы Московскаго княжества, созданныя перечи/с. 140/сленными территоріальными пріобрѣтеніями, вы увидите, что это княжество вобрало въ себя цѣлую народность. Мы знаемъ, какъ въ удѣльные вѣка путемъ колонизаціи въ центральной и сѣверной Руси сложилось новое племя въ составѣ русскаго населенія, образовалась новая народность — великорусская. Но до половины XV в. эта народность оставалась лишь фактомъ этнографическимъ, безъ политическаго значенія: она была разбита на нѣсколько самостоятельныхъ и разнообразно устроенныхъ политическихъ частей; единство національное не выражалось въ единствѣ государственномъ. Теперь вся эта народность соединяется подъ одной государственной властью, вся покрывается одной политической формой. Это сообщаетъ новый характеръ Московскому княжеству. До сихъ поръ оно было однимъ изъ нѣсколькихъ великихъ княжествъ сѣверной Руси; теперь оно остается здѣсь единственнымъ и потому становится національнымъ: его границы совпадаютъ съ предѣлами великорусской народности. Прежнія народныя сочувствія, тянувшія Великую Русь къ Москвѣ, теперь превратились въ политическія связи. Вотъ тотъ основной фактъ, отъ котораго пошли остальныя явленія, наполняющія нашу исторію XV и XVI вѣковъ. Можно такъ выразить этотъ фактъ: завершеніе территоріальнаго собиранія сѣверовосточной Руси Москвой превратило Московское княжество въ національное великорусское государство и такимъ образомъ сообщило великому князю московскому значеніе національнаго великорусскаго государя. Если вы припомните главныя явленія нашей исторіи XV и XVI в., вы увидите, что внѣшнее и внутреннее положеніе Московскаго государства въ это время слагается изъ послѣдствій этого основного факта.

Перемѣна во внѣшнемъ положеніи и въ политикѣ Москвы. Вслѣдствіе этого, во-первыхъ, измѣнилось внѣшнее положеніе Московскаго княжества. До сихъ поръ оно почти со /с. 141/ всѣхъ сторонъ было прикрыто отъ внѣшнихъ враговъ другими русскими же княжествами или землями вольныхъ городскихъ общинъ: съ сѣвера княжествомъ Тверскимъ, съ сѣверовостока и востока Ярославскимъ, Ростовскимъ и до конца XIV в. Нижегородскимъ, а съ юга Рязанскимъ и мелкими княжествами по верхней Окѣ, съ запада Смоленскимъ (до захвата его Витовтомъ въ 1404 г.), съ сѣверозапада землями Новгорода и Пскова. Съ половины XV в. всѣ эти внѣшнія прикрытія исчезаютъ, и Московское княжество становится глазъ на глазъ съ иноземными государствами, не принадлежавшими къ семьѣ русскихъ княжествъ. Въ связи съ этой перемѣной во внѣшнемъ положеніи княжества измѣнилась и внѣшняя политика московскихъ князей. Теперь, дѣйствуя на болѣе широкой сценѣ, они усвояютъ себѣ новыя задачи, какія не стояли передъ московскими князьями удѣльныхъ вѣковъ. До сихъ поръ внѣшнія отношенія московскихъ князей ограничивались тѣснымъ кругомъ своей же братіи, другихъ русскихъ князей, великихъ и удѣльныхъ, да татарами. Съ Ивана III московская политика выходитъ на болѣе широкую дорогу: Московское государство заводитъ сложныя дипломатическія сношенія съ иноземными западно-европейскими государствами, Польшей и Литвой, Швеціей, съ орденами Тевтонскимъ и Ливонскимъ, съ императоромъ германскимъ и др.

Идея національнаго государства. Вмѣстѣ съ расширеніемъ дипломатической сцены измѣняется и программа внѣшней политики. Эта перемѣна тѣсно связана съ одной идеей, пробуждающейся въ московскомъ обществѣ около этого времени, идеей національнаго государства. Эта идея требуетъ тѣмъ большаго вниманія съ нашей стороны, чѣмъ рѣже приходится намъ отмѣчать прямое участіе идей въ образованіи фактовъ нашей древней исторіи. Сознаніе или скорѣе чувство народнаго единства /с. 142/ Русской земли — не новый фактъ XV-XVI вѣковъ: это дѣло Кіевской Руси XI-XII в., и заканчивая изученіе политическаго строя Русской земли въ тѣ вѣка, я указывалъ на это чувство, даже пытался отмѣтить нѣкоторыя его особенности. Я говорилъ, что въ то время оно выражалось не столько въ сознаніи характера и историческаго назначенія народа, сколько въ мысли о Русской землѣ, какъ общемъ отечествѣ (лекц. XII). Трудно сказать, какое дѣйствіе оказали на нее тревоги удѣльныхъ вѣковъ. Но она несомнѣнно тлѣла въ народѣ, питаемая церковными и другими связями. Разрывъ русской народности на двѣ половины, югозападную и сѣверовосточную, удѣльное дробленіе послѣдней, иноземное иго — эти неблагопріятныя условія едва ли могли содѣйствовать проясненію мысли о народномъ единствѣ, однако были способны пробудить или поддержать смутную потребность въ немъ, и мы уже знаемъ, какую крупную роль сыграла она въ ходѣ успѣховъ Московскаго княжества. Я веду рѣчь не объ этой потребности, а объ идеѣ національнаго государства, о стремленіи къ политическому единству на народной основѣ. Эта идея возникаетъ и усиленно разрабатывается прежде всего въ московской правительственной средѣ по мѣрѣ того, какъ Великороссія объединялась подъ московской властью. Любопытно слѣдить, въ какомъ видѣ и съ какою степенью пониманія дѣла проявлялась эта идея, которая не могла не оказать вліянія на ходъ жизни Московскаго княжества. Видно, во-первыхъ, что она вырабатывается подъ давленіемъ измѣнявшихся внѣшнихъ сношеній московскаго великаго князя. Потому первой провозвѣстницей ея является московская дипломатія Иванова времени и уже отсюда, изъ государева дворца и кремлевской канцеляріи, она проникаетъ въ московское общество. Прежде столкновенія московскихъ великихъ князей съ ихъ русскими сосѣдями затрогивали /с. 143/ только мѣстные интересы и чувства москвича, тверича, рязанца, разъединявшіе ихъ другъ съ другомъ. Боролась Москва съ Тверью, Рязанью; теперь борются Русь съ Польшей, со Швеціей, съ нѣмцами. Прежнія войны Москвы — усобицы русскихъ князей; теперь это — борьба народовъ. Внѣшнія отношенія Москвы къ иноплеменнымъ сосѣдямъ получаютъ одинаковое общее значеніе для всего великорусскаго народа; они не разъединяли, а сближали его мѣстныя части въ сознаніи общихъ интересовъ и опасностей и поселяли мысль, что Москва — общій сторожевой постъ, откуда слѣдятъ за этими интересами и опасностями, одинаково близкими и для москвича, и для тверича, для всякаго русскаго. Внѣшнія дѣла Москвы усиленно вызывали мысль о народности, о народномъ государствѣ. Эта мысль должна была положить свой отпечатокъ и на общественное сознаніе московскихъ князей. Они вели свои дѣла, во имя своего фамильнаго интереса. Но равнодушіе или молчаливое сочувствіе, съ какимъ мѣстныя общества относились къ московской уборкѣ ихъ удѣльныхъ князей, открытое содѣйствіе высшаго духовенства, усилія Москвы въ борьбѣ съ поработителями народа — все это придавало эгоистической работѣ московскихъ собирателей земли характеръ народнаго дѣла, патріотическаго подвига, а совпаденіе ихъ земельныхъ стяжаній съ предѣлами Великороссіи волей-неволей заставляло ихъ слить свой династическій интересъ съ народнымъ благомъ, выступить борцами за вѣру и народность. Вобравъ въ составъ своей удѣльной вотчины всю Великороссію и принужденный дѣйствовать во имя народнаго интереса, московскій государь сталъ заявлять требованіе, что всѣ части Русской земли должны войти въ составъ этой вотчины. Объединявшаяся Великороссія рождала идею народнаго государства, но не ставила ему предѣловъ, которые въ каждый данный моментъ были случайностью, /с. 144/ раздвигаясь съ успѣхами московскаго оружія и съ колонизаціоннымъ движеніемъ великорусскаго народа.

Ея выраженіе въ политикѣ Ивана III. Вотъ эта идея все настойчивѣе начинаетъ пробиваться въ московскихъ дипломатическихъ бумагахъ со времени Ивана III. Приведу изъ нихъ нѣсколько, можетъ быть, не самыхъ выразительныхъ чертъ. Иванъ III два раза воевалъ со своимъ литовскимъ сосѣдомъ великимъ княземъ Александромъ, сыномъ Казиміра IV. Обѣ войны вызваны были одинаковымъ поводомъ, переходомъ мелкихъ князей Черниговской земли на московскую службу. Первая война началась тотчасъ по смерти Казиміра въ 1492 г. и прервалась въ 1494. Женитьба Александра на дочери Ивановой не помѣшала второй войнѣ (1500-1503 гг.), когда переходъ служилыхъ князей изъ Литвы возобновился въ усиленной степени. Посредникомъ между враждующими сторонами явился пріѣхавшій въ Москву посолъ отъ папы и венгерскаго короля Владислава, старшаго брата Александрова. Въ тоже время (1501) Александръ литовскій былъ избранъ по смерти другого брата Яна Альбрехта и на польскій престолъ. Посолъ жаловался въ Москвѣ на то, что московскій государь захватываетъ вотчины у Литвы, на которыя онъ не имѣетъ никакого права. Московское правительство возражало на эту жалобу: «короли венгерскій и литовскій объявляютъ, что хотятъ стоять противъ насъ за свою вотчину; но они чтó называютъ своей вотчиной? Не тѣ ли города и волости, съ которыми русскіе князья пришли къ намъ служить или которые наши люди у Литвы побрали? Папѣ, надѣемся, хорошо извѣстно, что короли Владиславъ и Александръ вотчичи Польскаго королевства да Литовской земли отъ своихъ предковъ, а Русская земля отъ нашихъ предковъ изъ старины наша отчина. Папа положилъ бы себѣ то на разумъ, гораздо ли короли поступаютъ, что не за свою вотчину воевать съ /с. 145/ нами хотятъ». По этой дипломатической діалектикѣ вся Русская земля, а не одна только великорусская ея половина объявлена была вотчиной московскаго государя. Это же заявленіе повторено было Москвой и по заключеніи перемирія съ Александромъ въ 1503 г., когда литовскій великій князь сталъ жаловаться на московскаго за то, что тотъ не возвращаетъ ему захваченныхъ у Литвы земель, говоря, что ему, Александру, жаль своей вотчины. «А мнѣ, возражалъ Иванъ, развѣ не жаль своей вотчины, Русской земли, которая за Литвой, Кіева, Смоленска и другихъ городовъ?» Во время мирныхъ переговоровъ въ 1503 г. московскіе бояре отъ имени Ивана III упрямо твердили польско-литовскимъ посламъ: «Ано и не то одно наша отчина, кои городы и волости нынѣ за нами: и вся Русская земля изъ старины отъ нашихъ прародителей наша отчина». Въ то же время Иванъ III объявлялъ въ Крыму, что у Москвы съ Литвою прочнаго мира быть не можетъ, пока московскій князь не воротитъ своей отчины, всей Русской земли, что за Литвой, что борьба будетъ перемежаться только перемиріями для возстановленія силъ, чтобы перевести духъ. Эта мысль о государственномъ единствѣ Русской земли изъ историческаго воспоминанія теперь превращается въ политическое притязаніе, которое Москва и спѣшила заявить во всѣ стороны, какъ свое неотъемлемое право.

Войны съ Польшей. Таковы были два ближайшія слѣдствія, вышедшія изъ указаннаго основного факта. Благодаря новымъ территоріальнымъ пріобрѣтеніямъ московскихъ князей 1) измѣнилось внѣшнее положеніе Московскаго княжества, 2) усложнились задачи внѣшней московской политики, которая теперь, когда Великая Русь образовала единое политическое цѣлое, поставила на очередь вопросъ о политическомъ объединеніи всей Русской земли, и изъ этого вопроса вышла вѣковая борьба /с. 146/ двухъ сосѣднихъ славянскихъ государствъ, Руси и Польши. Простой перечень войнъ Москвы съ Польшей-Литвой при Иванѣ III и его двухъ ближайшихъ преемникахъ показываетъ, сколько тяжелаго историческаго предвидѣнія было въ его крымскомъ заявленіи: двѣ войны при немъ самомъ, двѣ при его сынѣ Василіи, одна война въ правленіе Васильевой вдовы Елены, при Иванѣ IV война съ Ливоніей, сопровождавшаяся продолжительной войной, точнѣе говоря, двумя войнами съ Польшей, поглотившими около 20 лѣтъ его царствованія. Изъ 90 лѣтъ (1492-1582) не менѣе 40 ушло на борьбу съ Литвой-Польшей.

Источникъ: Проф. В. Ключевскій. Курсъ Русской исторіи. Часть II: [Лекціи XXI-XL]. — Изданіе второе. — М.: Товарищество типографіи А. И. Мамонтова, 1908. — С. 129-146.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.