Церковный календарь
Новости


2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 4-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 3-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (1-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Неправильный отвѣтъ (1996)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 37-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 36-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ день Богоявленія (1883)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ навечеріе Новаго года (1883)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила св. Кирилла, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила Ѳеофила, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 2-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-13 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 1-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 14 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Исторія Россіи

Н. А. Соколовъ († 1924 г.)
УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ.
(Изданіе 1-е. Берлинъ: Издательство «Слово», 1925).

ГЛАВА ТРЕТЬЯ [1].
§ 1.
Жизнь заключенной семьи въ Царскомъ. — Эксцессы революціонной среды.

Эта идея создала основной фонъ жизни царской семьи въ періодъ ея пребыванія въ Царскомъ.

На этой почвѣ вырастали многіе эксцессы, порождая для семьи невѣдомыя ей дотолѣ переживанія.

Строгость режима, установленнаго Керенскимъ, показалась нѣкоторымъ изъ г.г. революціонныхъ офицеровъ недостаточной. Они потребовали отъ полковника Кобылинскаго, чтобы вся царская семья ежедневно предъявлялась имъ. Упадокъ дисциплины, моральная распущенность и мѣщанское любопытство прикрывались здѣсь соображеніями, что семья можетъ бѣжать. Кобылинскій долго боролся съ такими домогательствами, но, въ концѣ концовъ, онъ долженъ былъ сдѣлать докладъ генералу П. А. Половцеву, смѣнившему Корнилова. Требованіе офицеровъ было удовлетворено въ нѣсколько смягченной формѣ: ежедневно, когда царская семья выходила къ завтраку, въ столовую являлись два офицера: кончавшій дежурство и вступавшій въ него. Однажды, когда оба офицера явились къ царской семьѣ, Государь простился съ офицеромъ, уходившимъ съ дежурства, и, по своему обыкновенію, протянулъ руку его замѣстителю. Тотъ отступилъ назадъ и не принялъ ея. Государь подошелъ къ нему, взялъ его за плечи и, замѣтно волнуясь, сказалъ: «Голубчикъ, за что?» Офицеръ отвѣтилъ: «Я — изъ народа. Когда /с. 15/ народъ протягивалъ Вамъ руку, Вы не приняли ея. Теперь я не подамъ Вамъ руки». Этотъ офицеръ гордился впослѣдствіи своимъ поступкомъ. Его фамилія Ярыничъ.

При полномъ безвластіи того времени царскосельскій совдепъ также вмѣшивался въ жизнь семьи и «делегировалъ» въ помощь Кобылинскому своего человѣка: армянина Домодзянца, въ чинѣ прапорщика. «Глупый, грубый и нахальный», по свидѣтельству Кобылинскаго, онъ упорно стремился проникнуть во дворецъ въ роли начальствующаго лица. Когда это не удалось, онъ началъ подкарауливать царскую семью въ паркѣ и, какъ могъ, отравлялъ ея жизнь. О немъ упоминаетъ въ своемъ дневникѣ Наслѣдникъ Цесаревичъ и бранитъ его мѣткимъ русскимъ словомъ. Какъ и Ярыничъ, онъ также не принялъ однажды руки Государя.

Подобные случаи повторялись неоднократно и, какъ видно изъ показаній свидѣтелей, особенно тяжело отражались на состояніи дѣтей, вызывая у нихъ чувство оскорбленія, душевнаго возмущенія.

Одинъ изъ офицеровъ, студентъ университета, неизвѣстный мнѣ по фамиліи, особенно старался проявить свою бдительность по охранѣ, и обыкновенно ни на шагъ не отходилъ отъ семьи во время прогулокъ въ паркѣ. Идя однажды сзади Государя, онъ буквально сталъ наступать ему на пятки. Взмахомъ трости назадъ Государь былъ вынужденъ охладить пылъ революціонера-охранника.

Подобное поведеніе нѣкоторыхъ изъ офицеровъ, а иногда и прямая агитація такихъ, какъ Домодзянцъ, развращали солдатъ. Они также старались проявить собственную иниціативу въ дѣлѣ охраны и переходили границы всякой пристойности. Во время прогулокъ они не отходили отъ семьи, подсаживались къ Императрицѣ, разваливались въ непринужденныхъ позахъ, курили и вели непріятныя для нея рѣчи.

Однажды они увидѣли въ рукахъ Наслѣдника его маленькую винтовку. Это была модель русской винтовки, сдѣланная для него однимъ изъ русскихъ оружейныхъ заводовъ, ружье-игрушка, совершенно безвредная, въ виду отсутствія спеціальныхъ для нея патроновъ. Солдаты усмотрѣли опасность и черезъ офицера потребовали обезоружить Наслѣдника. Мальчикъ разрыдался и долго горевалъ, пока полковникъ Кобылинскій тайно отъ солдатъ не передалъ ему ружья по частямъ, въ разобранномъ видѣ.

Когда дѣти поправлялись послѣ болѣзни, семья собралась какъ-то вся вмѣстѣ и проводила вечеръ за чтеніемъ. Въ комнату вошли солдаты и заявили, что отсюда идутъ сношенія съ внѣшнимъ міромъ путемъ свѣтовой сигнализаціи. Это — одна изъ Княженъ, занимаясь рукодѣліемъ, машинально покачивалась изъ стороны въ сторону Ея тѣнь и была принята за сигнализацію.

Солдаты входили во внутренніе покои дворца, гдѣ не было никакихъ постовъ, разсматривали обиходъ семьи, высказывая невѣжественныя, лживыя и грубыя сужденія.

Иногда поступки ихъ были лишены всякаго смысла, носили чисто хулиганскій характеръ. Въ паркѣ жили дикія козы. Одинъ изъ солдатъ, стоя на /с. 16/ часахъ, застрѣлилъ одну. Онъ подвергся репрессіи. Но, когда онъ снова стоялъ на томъ же посту, онъ застрѣлилъ другую.

Склонность революціонныхъ солдатъ къ воровству была немалая. Часовые взламывали хранилища съ царскими вещами, находившіяся внѣ комнатъ дворца, забирались въ кладовыя, похищали провизію.

Были въ составѣ охраны и иные люди, какъ среди офицеровъ, такъ и среди солдатъ. Они совсѣмъ иначе относились къ царской семьѣ, но дѣлали они это тайно, боясь обнаружить свои чувства.

§ 2.
Царская семья и приближенные.

Мученичество Царя порождала не одна только революціонная среда. Я погрѣшилъ бы передъ истиной, если бы умолчалъ о нѣкоторыхъ лицахъ, издавна окружавшихъ Царя и пользовавшихся ею милостями.

Въ числѣ другихъ людей, наиболѣе близкими къ Царю до его отреченія отъ Престола были: — начальникъ походной канцеляріи Нарышкинъ, начальникъ конвоя графъ Граббе, флигель-адъютантъ Мордвиновъ, флигель-адъютантъ герцогъ Н. Н. Лейхтенбергскій, флигель-адъютантъ Н. П. Саблинъ, завѣдывавшій дѣлами Государыни графъ Апраксинъ.

Мы видѣли, какъ уходилъ Нарышкинъ изъ поѣзда Царя, прибывъ вмѣстѣ съ нимъ въ Царское. Передъ отъѣздомъ Царя въ Тобольскъ ему была дана возможность взять съ собой нѣсколько человѣкъ по его личному выбору. Онъ выбралъ Нарышкина. Когда послѣднему было объявлено желаніе Государя, онъ попросилъ 24 часа на размышленіе. Государь не сталъ ждать конца его размышленій и выбралъ И. Л. Татищева.

Прибывъ во дворецъ 22 марта, Государь ждалъ, что къ нему не замедлятъ явиться Мордвиновъ и герцогъ Лейхтенбергскій. Они не ѣхали. Онъ справился о нихъ у камердинера Волкова. Тотъ пошелъ къ оберъ-гофмаршалу графу Бенкендорфу. «Доложи», сказалъ Бенкендорфъ: «не пріѣхали и не пріѣдутъ».

Въ показаніи Волкова значится: «Государь не подалъ никакого вида и только сказалъ: «Хорошо». А Мордвиновъ былъ однимъ изъ самыхъ любимыхъ флигель-адъютантовъ. Такимъ же любимымъ флигель-адъютантомъ былъ Саблинъ. Когда въ дни переворота къ дворцу стали стягивать войска и пришелъ гвардейскій экипажъ, въ составѣ котораго находился Саблинъ, я видѣлъ почти всѣхъ офицеровъ экипажа. Но Саблинъ не явился и больше не показался царской семьѣ».

Графъ Апраксинъ былъ во дворцѣ, когда генералъ Корниловъ арестовалъ Государыню. Онъ остался въ числѣ добровольно арестованныхъ, но черезъ нѣсколько дней ушелъ.

Графъ Граббе тайно скрылся, бѣжалъ не только отъ семьи, но и отъ своей службы.

/с. 17/ Свидѣтели показали:

Кобылинскій: «Самоотверженія графа Апраксина хватило всего на всего дня на три, не больше. Онъ очень скоро подалъ заявленіе и просилъ его выпустить, такъ какъ-де всѣ дѣла здѣсь, во дворцѣ, онъ кончилъ».

Теглева: «Многіе измѣнили имъ... Графъ Апраксинъ ушелъ отъ нихъ, «убѣжалъ начальникъ конвоя графъ Граббе. Забылъ ихъ близкій Государю Человѣкъ, свитскій генералъ Нарышкинъ, ни разу ихъ не навѣстившій въ Царскомъ».

Эрсбергъ: «Ни разу къ нимъ не явился свитскій генералъ Нарышкинъ. Убѣжалъ отъ нихъ начальникъ конвоя графъ Граббе. Ушелъ Апраксинъ. Ни разу къ нимъ не пришелъ и ушелъ отъ нихъ старшій офицеръ гвардейскаго экипажа флигель-адъютантъ Николай Павловичъ Саблинъ».

Не все оказалось благополучнымъ и въ средѣ дворцовой прислуги. Многіе приняли на себя роль добровольныхъ сыщиковъ и шпіоновъ. Когда Императрица поняла серьезность положенія, она уничтожила нѣкоторые свои документы при помощи Вырубовой. Какъ только Керенскій прибылъ во дворецъ, ему было сейчасъ же доложено объ этомъ прислугой. Доносъ встревожилъ Керенскаго. Производилось разслѣдованіе: допрашивалась прислуга, осматривались печи. Вырубова была отправлена въ крѣпость.

Старый дядька Наслѣдника Цесаревича боцманъ Деревенко, тотъ самый, среди дѣтей котораго протекли первые годы жизни Наслѣдника, кто носилъ его на рукахъ во время болѣзни, въ первые же дни переворота проявилъ злобу къ нему и оказался большевикомъ и воромъ.

Всѣмъ этимъ людямъ невольно противопоставишь двухъ другихъ, никогда не принадлежавшихъ къ придворной средѣ. Это были дѣвушка Маргарита Хитрово и нѣкая Ольга Колзакова. Онѣ не боялись имѣть общеніе съ заключенной семьей и въ своихъ письмахъ слали ей слова любви и глубокой преданности, не прикрывая своихъ именъ никакими условностями.

Но я особо полагаю себя обязаннымъ отмѣтить высокую степень личнаго благородства и глубочайшую преданность Русскому Царю и его семьѣ двухъ лицъ: воспитателя Наслѣдника Цесаревича швейцарца Жильяра и преподавателя англійскаго языка дѣтямъ англичанина Гиббса.

Неоднократно подвергая жизнь свою риску, Жильяръ всецѣло жертвовалъ собой для семьи, хотя ему, какъ иностранцу, ничего не стоило уйти отъ нея въ первую же минуту.

Въ моментъ ареста Государыни Гиббсъ не былъ во дворцѣ. Потомъ его уже не впустили. Онъ настойчиво сталъ требовать пропуска и подалъ письменное заявленіе, чтобы ему позволили учить дѣтей. Въ показаніи его значится: — «Временное Правительство не позволило мнѣ быть при нихъ. Отказъ, я очень хорошо это помню, имѣлъ подписи пяти министровъ. Я не помню теперь, какихъ именно, но я помню, что именно пяти министровъ, при чемъ изъ моего ходатайства было видно, что я преподаю науки дѣтямъ... Мнѣ, англичанину, это было смѣшно». Пять революціонныхъ министровъ не сломили воли упорнаго англичанина. Онъ соединился съ семьей, но уже въ Сибири. Въ показаніи его значится: «Я пріѣхалъ въ Тобольскъ самъ. Я хотѣлъ быть при семьѣ, такъ какъ я имъ преданъ... Это было въ часъ /с. 18/ дня. Я былъ принятъ Государемъ въ его кабинетѣ, гдѣ была Императрица и Алексѣй Николаевичъ. Я очень радъ былъ ихъ видѣть. Они рады были меня видѣть. Императрица въ это время уже понимала, что не всѣ, которыхъ она считала преданными имъ, были имъ преданы. Имъ не оказался преданнымъ начальникъ конвоя графъ Граббе. Граббе убѣжалъ отъ нихъ на Кавказъ во время революціи».

§ 3.
Должностныя лица: дворцовые коменданты Коцебу и Коровиченко, военный министръ Гучковъ, министръ юстиціи Керенскій.

Какъ относились къ семьѣ тѣ люди, которымъ принадлежала власть надъ ней въ дни революціоннаго потока?

Ближайшая власть была въ рукахъ дворцоваго коменданта Коцебу и начальника караула Кобылинскаго.

Штабъ-ротмистръ Коцебу, офицеръ Уланскаго Ея Величества полка, былъ первымъ революціоннымъ комендантомъ. Его назначилъ на эту должность генералъ Корниловъ. Всѣ свидѣтели въ одинаковыхъ выраженіяхъ говорятъ о роли Коцебу: онъ служилъ не революціи, а царской семьѣ. Но онъ не былъ искушенъ въ этомъ трудномъ дѣлѣ и не учелъ настроенія дворцовой прислуги. Когда онъ сидѣлъ и бесѣдовалъ съ Вырубовой, за нимъ внимательно слѣдили. Подсмотрѣли, что онъ передаетъ царской семьѣ письма, не вскрывая и не читая ихъ. Въ результатѣ послѣдовалъ доносъ, и Коцебу былъ уволенъ.

Послѣ него короткое время обязанности коменданта несъ Кобылинскім, а затѣмъ комендантомъ былъ назначенъ Коровиченко.

Павелъ Александровичъ Коровиченко — военный юристъ по образованію и адвокатъ по профессіи. Политическій единомышленникъ Керенскаго, связанный съ нимъ и общностью профессіи и личными узами, онъ былъ въ полномъ смыслѣ слова «окомъ» Керенскаго во дворцѣ. Въ показаніи послѣдняго значится: «Коровиченко, какъ лицо, назначенное мною, который былъ уполномоченнымъ Временнаго Правительства, являлся уполномоченнымъ отъ меня. Ему тамъ въ мое отсутствіе принадлежала вся полнота власти».

Своей личной персоной Коровиченко не несъ зла семьѣ. Наоборотъ, онъ старался сдѣлать ея заключеніе менѣе стѣснительнымъ. Но не принадлежа къ той средѣ, въ которую онъ попалъ, онъ не умѣлъ держать себя и казался семьѣ грубымъ, безтактнымъ, плохо воспитаннымъ. Передавая Княжнамъ письма или бесѣдуя съ ними, онъ «въ шутку» говорилъ съ ними словами этихъ писемъ, не замѣчая, что такія «шутки» коробятъ ихъ. Семья не любила его. Онъ оставилъ свой постъ добровольно, будучи назначенъ командующимъ войсками сначала казанскаго, а затѣмъ ташкентскаго военнаго округа, гдѣ и былъ убитъ большевиками.

Послѣ Коровиченко обязанности коменданта снова перешли къ Кобылинскоглу, который сохранилъ ихъ до самаго конца. Поэтому, о роли Кобылинскаго я, скажу впослѣдствіи.

/с. 19/ Изъ лицъ, имѣвшихъ высшую власть, въ Царскомъ бывали: генералъ Корниловъ, военный министръ Гучковъ и министръ юстиціи Керенскій.

Несмотря на неблагодарную роль, которую принялъ на себя Корниловъ, на нѣкоторую сухость къ нему Императрицы, онъ все же, видимо, ни у кого не оставилъ во дворцѣ чувства недоброжелательства къ себѣ.

Въ показаніи камердинера Волкова значится: «Арестовывать Государыню пріѣзжалъ генералъ Корниловъ. Я его самъ тогда видѣлъ... Держалъ себя Корниловъ наружно съ достоинствомъ, какъ держали себя всѣ пріѣзжавшіе въ старое время во дворецъ. Государыня нисколько не была огорчена послѣ отъѣзда Корнилова и была такъ же спокойна, какъ и раньше, до его пріѣзда. Я увѣренъ, что Корниловъ лично не сдѣлалъ Ея Величеству ничего худого и не причинилъ ей никакой обиды».

Въ такихъ же выраженіяхъ говорятъ объ этомъ и всѣ другіе свидѣтели.

Когда позднѣе Керенскій объявилъ Корнилова измѣнникомъ Россіи, и Государь узналъ объ этомъ, онъ выражалъ свое глубокое возмущеніе и негодовалъ за Корнилова.

Гучковъ былъ въ Царскомъ, видимо, одинъ разъ и до пріѣзда Государя.

Свидѣтели показали:

Князь Львовъ: «Онъ (Гучковъ) ѣздилъ туда, какъ военный министръ. Дѣлалъ ли онъ тогда докладъ по поводу своей поѣздки, я не помню; съ кѣмъ онъ тамъ имѣлъ общеніе, я не знаю».

Камеръ-юнгфера Занотти: «Послѣ, должно быть, пріѣзда Корнилова пріѣзжали къ намъ во дворецъ еще какіе-то люди. Насколько я могу помнить, среди нихъ былъ тогда Гучковъ. Я хорошо помню, что Государыня тогда очень волновалась по поводу ихъ пріѣзда и выражала свое негодованіе по этому поводу: ей было непріятно ихъ видѣть. Но она видѣла тогда Гучкова (я теперь хорошо помню: да, это быль Гучковъ). Она послѣ говорила, что пріѣздъ его былъ безцѣленъ, что ему не для чего было пріѣзжать».

Камердинеръ Волковъ: «Зачѣмъ онъ (Гучковъ) тогда пріѣзжалъ къ Императрицѣ, я не знаю. Его никто не звалъ. Пріѣзжалъ онъ тогда самъ и безъ предупрежденія. Когда онъ шелъ назадъ, одинъ изъ офииеровъ, пріѣзжавшихъ съ нимъ, какъ замѣтно было, основательно пьяный, обратился ко мнѣ, гардеробщику Ивану Мартышкину и лакеямъ Труппу и Предовскому (мы всѣ стояли вмѣстѣ) и злобно крикнулъ намъ: «Вы — наши враги. Мы — ваши враги. Вы здѣсь всѣ продажные». Онъ это кричалъ громко, съ неприличными жестами, какъ пьяный. Я сказалъ ему: «Вы, милостивый государь, въ нашемъ благородствѣ ошибаетесь». Больше я ничего не сталъ ему говорить. Гучковъ шелъ впереди въ разстояніи всего нѣсколькихъ шаговъ отъ этого пьянаго офицера и даже головы не повернулъ на эти слова. Онъ не могъ не слышать этихъ словъ».

Относились ли эти слова къ хозяевамъ дворца?

Хотя я допрашивалъ Гучкова [2], какъ свидѣтеля, но по узко спеціальному вопросу. Я надѣялся, что онъ дастъ впослѣдствіи болѣе пространное, исчер/с. 20/пывающее показаніе. Но его дальнѣйшее отношеніе къ дѣлу дало мнѣ основаніе думать, что онъ не желаетъ болѣе свидѣтельствовать. Поэтому, освѣщая его посѣщеніе Царскаго данными слѣдствія, я, какъ судья, отнюдь не настаиваю, что они вполнѣ соотвѣтствуютъ истинѣ.

Первое свиданіе Керенскаго съ царской семьей произошло 3 апрѣля 1917 года. Онъ былъ принятъ Ихъ Величествами въ присутствіи Наслѣдника Цесаревича и Великихъ Княженъ Ольги Николаевны и Татьяны Николаевны. Никто изъ постороннихъ при этомъ не присутствовалъ и очевидцемъ происходившаго не былъ. Правда, няня дѣтей Теглева находилась въ сосѣдней комнатѣ, но она слышала только первыя слова Керенскаго и ничего существеннаго въ дѣло не внесла.

Самъ Керенскій показалъ: «Я видѣлъ тогда Царя, Александру Ѳедоровну и дѣтей, познакомился съ ними. Я былъ принятъ въ одной изъ комнатъ дѣтской половины. Свиданіе въ этотъ разъ было короткимъ. Послѣ обычныхъ словъ знакомства я опросилъ ихъ, не имѣютъ ли они сдѣлать мнѣ, какъ представителю власти, какихъ-либо заявленій, передалъ имъ привѣтствіе отъ англійской королевской семьи и оказалъ нѣсколько общихъ фразъ успокоительнаго характера. Въ это же свиданіе я осмотрѣлъ помѣщеніе дворца, провѣрилъ караулы, далъ нѣкоторыя указанія руководящаго характера».

Жильяръ разсказываетъ въ своей книгѣ [3], со словъ Наслѣдника Цесаревича, что Керенскій во время этого перваго свиданія, уединившись съ Государемъ, сказалъ ему: «Вы знаете, что я добился отмѣны смертной казни, какъ наказанія... Я это сдѣлалъ, хотя множество моихъ товарищей пало жертвой своихъ убѣжденій».

Я не имѣлъ въ виду при допросѣ Керенскаго этого разсказа и, поэтому, его слова про «общія фразы успокоительнаго характера» могу лишь оставить на его совѣсти.

Керенскій бывалъ въ Царскомъ неоднократно. Онъ говоритъ на слѣдствіи: — «...Я былъ тамъ, приблизительно, 8-10 разъ, выполняя мои обязанности, возложенныя на меня Временнымъ Правительствомъ. Въ эти посѣщенія я видѣлъ Николая иногда одного, иногда вмѣстѣ съ Александрой Ѳедоровной».

Какъ же Керенскій относился къ царской семьѣ?

Многіе изъ свидѣтелей, по ихъ психологіи, были несомнѣнно враждебны Керенскому. Тѣмъ не менѣе, истина въ ихъ словахъ довольно выпукла.

Чемодуровъ: «Отношеніе Керенскаго къ Государю и его семьѣ было вполнѣ благожелательное и корректное».

Теглева: «Я была невольной свидѣтельницей перваго прибытія къ намъ Керенскаго и его перваго пріема Государемъ. Онъ былъ принятъ тогда Ихъ Величествами въ классной комнатѣ въ присутствіи Алексѣя Николаевича, Ольги Николаевны и Татьяны Николаевны. Я какъ разъ застряла тогда въ ванной, и мнѣ нельзя было пройти въ первое время. Я видѣла лицо Керенскаго, когда онъ одинъ шелъ къ Ихъ Величествамъ: препротивное лицо: блѣдно-зеленое, надменное, голосъ искусственный, металлическій. Государь ему ска/с. 21/залъ первый: «Вотъ моя семья. Вотъ мой сынъ и двѣ старшія дочери. Остальныя больны: въ постели. Если Вы хотите, ихъ можно видѣть». Керенскій отвѣтилъ: — «Нѣтъ, нѣтъ. Я не хочу безпокоить». До меня донеслась сказанная дальше имъ фраза: «Англійская королева справляется о здоровьѣ бывшей Государыни». Дальнѣйшаго разговора я не слышала, такъ какъ я удалилась. Я видѣла лицо Керенскаго, когда онъ уходилъ: важности нѣтъ, сконфуженный, красный; онъ шелъ и вытиралъ потъ съ лица... Онъ пріѣзжалъ потомъ. Дѣти высказывали мнѣ ихъ общее впечатлѣніе о пріѣздахъ Керенскаго. Они говорили, что Керенскій измѣнился въ обращеніи съ ними. Онъ сталъ относиться къ нимъ гораздо мягче, чѣмъ въ первый разъ, проще. Онъ справлялся у нихъ, не терпятъ ли они какихъ притѣсненій, оскорбленій отъ солдатъ, высказывая готовность все это устранить».

Эрсбергъ: «Относительно Керенскаго я могу cказать слѣдующее. Я видѣла его или въ первый разъ, когда онъ пріѣзжалъ во дворецъ, или въ одно изъ первыхъ его посѣщеній дворца. Лицо у него было надменное, голосъ громкій, дѣланный: Одѣтъ онъ былъ неприлично: въ тужурку, безъ крахмальнаго бѣлья. Вѣроятно, общеніе съ Августѣйшей Семьей, въ которой онъ не могъ не почувствовать хорошихъ людей, повліяло на него къ лучшему, и онъ, вѣроятно, потомъ измѣнился въ отношеніяхъ съ семьей. Я не помню отъ кого, но мнѣ пришлось слышать, что передъ отъѣздомъ семьи въ Тобольскъ, онъ, разговаривая съ Государемъ, говорилъ ему, что онъ изъ добрыхъ побужденій переселяетъ семью изъ Царскаго въ Тобольскъ, какъ удаленный отъ желѣзныхъ дорогъ, тихій и спокойный городъ, гдѣ имъ будетъ лучше; что онъ, Керенскій, надѣется, что Государь не усмотритъ въ его дѣйствіяхъ «ловушки». Государь ему отвѣтилъ, что онъ ему вѣритъ».

Занотти: «Сама я лично не могла быть, конечно, при пріемѣ Государемъ и Государыней въ первый разъ Керенскаго. Лично Керенскаго я видѣла. Онъ былъ въ простой рабочей тужуркѣ. Держалъ онъ себя прилично. Съ дѣтьми я говорила про Керенскаго. Я вынесла такое впечатлѣніе относительно Керенскаго: Керенскій былъ въ первые дни его пріѣзда къ намъ очень нервенъ. Онъ совершенно не понималъ Ихъ величествъ. Потомъ онъ получилъ отъ нихъ другія впечатлѣнія. Отношенія между Ихъ Величествами и Керенскимъ стали проще, и Ихъ Величества безусловно не относились, въ концѣ концовъ, въ душѣ ихъ къ Керенскому такъ, какъ, вѣроятно, сначала... Я должна сказать, что лично Керенскій относился вполнѣ вѣжливо къ царской семьѣ и лично не дѣлалъ ничего ей непріятнаго».

Волковъ: «Подъ конецъ царская семья, какъ надо думать, привыкла къ Керенскому. Я по совѣсти могу удостовѣрить, что Государыня какъ-то говорила про Керенскаго мнѣ лично: «Онъ ничего. Онъ славный человѣкъ. Съ нимъ можно говорить».

Жильяръ: «Керенскій въ Царскомъ былъ нѣсколько разъ. Онъ пріѣзжалъ къ намъ, какъ глава новаго правительства, чтобы видѣть условія нашего режима. Его обращеніе съ Государемъ носило характеръ сухой, оффиціальный. На меня это его обращеніе производило впечатлѣніе отношенія судьи къ обвиняемому, въ виновности котораго судья убѣжденъ. Мнѣ казалось, что Керенскій считаетъ Государя въ чемъ-то виноватымъ и поэтому /с. 22/ обращается съ нимъ сухо. Однако, я долженъ сказать, что все же Керенскій проявлялъ (полную корректность... Явившись послѣ этого (послѣ отобранія бумагъ у Государя) во дворецъ, Керенскій былъ другой. Его обращеніе съ Государемъ измѣнилось къ лучшему. Оно утратило характеръ прежней сухости и стало болѣе мягкимъ. Я эту перемѣну объясню такъ. Мнѣ казалось, что Керенскій, ознакомившись съ содержаніемъ отобранныхъ имъ у Государя бумагъ, понялъ, что Государь не совершилъ ничего плохого передъ Родиной, и сразу перемѣнился въ обращеніи съ нимъ».

Гиббсъ: «Государь мнѣ (въ Тобольскѣ) немножко разсказывалъ про Керенскаго. Онъ мнѣ говорилъ, что Керенскій очень нервничалъ, когда бывалъ съ Государемъ. Его нервность однажды дошла до того, что онъ схватилъ со стола ножъ слоновой кости для разрѣзыванія книгъ и такъ сталъ его вертѣть, что Государь побоялся, что онъ его сломаетъ, и взялъ его изъ рукъ Керенскаго. Государь мнѣ разсказывалъ, что Керенскій думалъ про Государя, что онъ хочетъ заключить сепаратный договоръ съ Германіей, и объ этомъ съ Государемъ говорилъ. Государь это отрицалъ, и Керенскій сердился и нервничалъ. Производилъ ли Керенскій обыскъ у Государя, я не знаю. Но Государь говорилъ мнѣ, что Керенскій думалъ, что у Государя есть такія бумаги, изъ которыхъ было бы видно, что онъ хочетъ заключить миръ съ Германіей. Я знаю Государя и я понималъ и видѣлъ, что, когда онъ разсказывалъ, у него въ душѣ было чувство презрѣнія къ Керенскому за то, что Керенскій смѣлъ такъ думать».

Самъ Керенскій показалъ: «Я заявляю, что съ того момента, когда Государь отдалъ себя и свою семью подъ покровительство Временнаго Правительства, я считалъ себя обязаннымъ по долгу чести передъ Временнымъ Правительствомъ оградить неприкосновенность семьи и гарантировать ей въ обращеніи съ ней черты джентльменства».

Найдена ли истина?

Я бы охотно повѣрилъ въ джентельменство Керенскаго — вѣдь объ этомъ говоритъ не только самъ онъ, но и свидѣтели — если бы не существовало иныхъ фактовъ.

Съ гордо поднятой головой вошелъ въ жилище Царя Керенскій. Онъ несъ въ себѣ увѣренность въ виновности Царя передъ Россіей. Ею проникнута та инструкція, которую онъ самъ лично составилъ для царственныхъ узниковъ [4]. Керенскій вдавался въ ней въ большія и совершенно излишнія подробности. Указывая, какія блюда можетъ кушать семья, онъ требовалъ, чтобы заключенный Царь былъ скроменъ, чтобы его семья впредь «воздерживалась употреблять горячія закуски».

А послѣ убійства царской семьи въ Екатеринбургѣ были найдены военные шаровары Императора [5]. На нихъ оказались маленькія заплаты, а внутри /с. 23/ лѣваго ихъ кармана, на матеріи, оказалась надпись-помѣтка: — «Изготовлены 4 августа 1900 года», «возобновлены 8 октября 1916 года».

Камердинеръ Волковъ, много лѣтъ знавшій личную жизнь Государя, обучавшій его съ молодыхъ лѣтъ военному строю, показываетъ: «Его платья были часто чинены. Не любилъ онъ мотовства и роскоши. Его штатскіе костюмы велись у него съ жениховскихъ временъ, и онъ пользовался ими».

Своей инструкціей, чуждой, конечно, и тѣни джентльменства, началъ Керенскій общеніе съ Царемъ.

Какъ онъ его закончилъ?

Я упоминалъ выше имя Маргариты Сергѣевны Хитрово. Молоденькая дѣвушка любила царскую семью и въ особенности Ольгу Николаевну. Это было чувство личнаго «институтскаго» обожанія, чуждое всякихъ иныхъ интересовъ. Ея обликъ былъ прекрасно извѣстенъ Керенскому.

Какъ только она узнала, что Царскую семью увезли въ Тобольскъ, она сейчасъ же послѣдовала за ней.

А Керенскій, какъ только узналъ объ отъѣздѣ Хитрово, отправилъ въ Тобольскъ прокурору такую телеграмму:

Тобольскъ Прокурору Суда Внѣ очереди.

Расшифруйте лично и если комиссаръ Макаровъ или членъ Думы Вершининъ Тобольскѣ ихъ присутствіи точка Предписываю установить строгій надзоръ за всѣми пріѣзжающими на пароходѣ въ Тобольскъ выясняя личность и мѣсто откуда выѣхали равно путь которымъ пріѣхали а также остановки точка Исключительное вниманіе обратите пріѣздъ Маргариты Сергѣевны Хитрово молодой свѣтской дѣвушки которую немедленно на пароходѣ арестовать обыскать отобрать всѣ письма паспорты и печатныя произведенія всѣ вещи не составляющія личнаго дорожнаго багажа деньги обратите вниманіе на подушки во вторыхъ имѣйте въ виду вѣроятный пріѣздъ десяти лицъ изъ Пятигорска могущихъ впрочемъ прибыть и окольнымъ путемъ точка Ихъ тоже арестовать обыскать указаннымъ порядкомъ точка Въ виду того что указанныя лица могли уже прибыть въ Тобольскъ произведите тщательное дознаніе и въ случаѣ ихъ обнаруженія арестовать обыскать тщательно выяснить съ кѣмъ видѣлись точка У всѣхъ кого видѣли произвести обыскъ и всѣхъ ихъ впредь до распоряженія изъ Тобольска не выпускать имѣя бдительный надзоръ точка Хитрово пріѣдетъ одна остальные вѣроятно вмѣстѣ точка Всѣхъ арестованныхъ немедленно подъ надежной охраной доставить въ Москву Прокулату Если (они) кто-либо изъ нихъ проживалъ уже Тобольскѣ произвести (обыскъ) домѣ обитаемомъ бывшей царской семьей тщательный обыскъ отобравъ переписку возбуждающую малѣйшее подозрѣніе а также всѣ непривезенныя раньше вещи и всѣ деньги лишнія точка Объ исполненіи предписанія по мѣрѣ осуществленія дѣйствій телеграфировать мнѣ и Прокулату Москвы приказанія котораго надлежитъ исполнять всѣми властями точка 2992.

Министръ Предсѣдатель Керенскій [6].       

/с. 24/ Хитрово была арестована, обыскана и отправлена въ Москву, гдѣ дѣло о ней и было прекращено.

Керенскій показалъ на допросѣ: «Дѣйствительно, по поводу пріѣзда въ Тобольскъ Маргариты Хитрово было произведено по моему требованію телеграфному разслѣдованіе. Вышло это такимъ образамъ. Во время Московскаго Государственнаго Совѣщанія были получены свѣдѣнія, что къ Царю пытаются проникнуть 10 человѣкъ изъ Пятигорска. Это освѣщалось, какъ попытка увезти царскую семью. Въ силу этого и производилось разслѣдованіе. Однако эти свѣдѣнія не подтвердились. Ничего серьезнаго тутъ не было».

Не подлежитъ сомнѣнію, что, будучи любезнымъ и внимательнымъ къ Царю, какъ о томъ говорятъ единогласно всѣ свидѣтели, Керенскій ни на одну минуту не былъ искрененъ съ нимъ.

Примѣчанія:
[1] Содержаніе настоящей главы, кромѣ показаній предыдущихъ свидѣтелей, основывается еще на показаніяхъ камердинера Государя Т. И. Чемодурова, лакея Наслѣдника Цесаревича С. И. Иванова, преподавателя англійскаго языка дѣтямъ С. И. Гиббса, дочери доктора Боткина Т. Е. Мельникъ и на записяхъ въ дневникѣ Наслѣдника Цесаревича.
     Свидѣтели Т. И. Чемодуровъ, С. И. Ивановъ и С. И. Гиббсъ были допрошены: первый членомъ суда Сергѣевымъ 15-16 августа 1918 года въ г. Екатеринбургѣ, второй мною 18 іюля 1919 года въ г. Тюмени, третій мною 1 іюля 1919 года въ Екатеринбургѣ. Письменныя показанія Т. Е. Мельникъ составлены ею для дѣла 25 іюня 1920 года. Дневникъ Наслѣдника Цесаревича былъ обнаруженъ при обыскѣ у охранника М. И. Летемина 6 августа 1918 года въ Екатеринбургѣ.
[2] Свидѣтель А. И. Гучковъ былъ допрошенъ мною 15 сентября 1920 года въ г. Парижѣ.
[3] Трагическая Судьба Императора Николая II.
[4] Инструкція въ разорванномъ видѣ была найдена 8 сентября 1918 года въ г. Екатеринбургѣ, въ зданіи Волжско-Камскаго Банка, гдѣ помѣщался уральскій областной совѣтъ, товарищемъ прокурора Н. И. Остроумовымъ.
[5] Шаровары Императора были похищены изъ дома Ипатьева охранникомъ Леонидомъ Васильевымъ Лабушевымъ. Они были найдены въ частной квартирѣ 7 августа 1918 года чинами Екатеринбургскаго Уголовнаго Розыска въ присутствіи камердинера Чемодурова.
[6] Телеграмма эта получена отъ прокурора Тобольскаго Окружнаго Суда, въ числѣ другихъ документовъ но дѣлу, при отношеніи отъ 29 марта 1919 года за № 13.

Источникъ: Н. Соколовъ. Убійство Царской Семьи. — Берлинъ: Издательство «Слово», 1925. — С. 14-24.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.