Церковный календарь
Новости


2018-06-25 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 19-я (1925)
2018-06-25 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 18-я (1925)
2018-06-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 39-я (1922)
2018-06-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 38-я (1922)
2018-06-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 37-я (1922)
2018-06-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 36-я (1922)
2018-06-24 / russportal
Блаж. Августинъ Иппонійскій. "Исповѣдь". Книга 10-я (1914)
2018-06-24 / russportal
Блаж. Августинъ Иппонійскій. "Исповѣдь". Книга 9-я (1914)
2018-06-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинный постъ есть "злыхъ отчуждечіе" (1975)
2018-06-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Будемъ ли мы готовиться къ Вел. посту? (1975)
2018-06-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 17-я (1925)
2018-06-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 16-я (1925)
2018-06-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 35-я (1922)
2018-06-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 34-я (1922)
2018-06-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 12-я (1925)
2018-06-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 11-я (1925)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 25 iюня 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Исторія Россіи

Н. А. Соколовъ († 1924 г.)
УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ.
(Изданіе 1-е. Берлинъ: Издательство «Слово», 1925).

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
Попытки русскихъ людей спасти царскую семью.

Все поведеніе Яковлева исключало даже и тѣнь подозрѣнія, что увозъ Государя изъ Тобольска грозилъ ему лично какой-либо опасностью.

Такъ думалъ и самъ Государь. Онъ выразилъ свой взглядъ въ отзывѣ о Яковлевѣ.

Можетъ быть, въ такомъ случаѣ, увозъ Царя изъ Тобольска былъ простой попыткой спасти его, вырвавъ его изъ рукъ большевиковъ?

Конечно, такое намѣреніе могло родиться только въ русскихъ монархическихъ группахъ. Оно могло стать реальной попыткой, въ силу политической обстановки, только по волѣ нѣмцевъ.

Если до войны многіе изъ насъ, являясь ея противниками, не видѣли врага въ Германіи, то послѣ революціи, когда страна все больше охватывалась пламенемъ анархіи и, брошенная союзниками, была всецѣло предоставлена самой себѣ, такой взглядъ сталъ находить еще больше сторонниковъ.

Самый переворотъ 25 октября ст. ст. многимъ казался кратковременнымъ, непрочнымъ и усиливалъ надежды на помощь Германіи.

Окончательно ликвидировавъ эфемерную власть Временнаго Правительства, онъ тѣмъ самымъ ускорилъ группировку общественно-политическихъ силъ.

Послѣ прибытія въ Петроградъ въ концѣ 1917 года нѣмецкихъ комиссій во главѣ съ Кайзерлингомъ и графомъ Мирбахомъ русскія группы начали переговоры съ нѣмцами. Позднѣе, съ переѣздомъ Мирбаха въ Москву, переговоры велись здѣсь.

Они не привели ни къ чему.

/с. 105/ Полагая, что, быть можетъ, первая стадія этихъ переговоровъ, когда не опредѣлился еще разрывъ, обусловила согласіе нѣмцевъ вырвать царскую семью изъ рукъ большевиковъ, я здѣсь искалъ разрѣшеніе вопроса.

Въ январѣ мѣсяцѣ 1918 группа русскихъ монархистовъ въ Москвѣ послала въ Тобольскъ своего человѣка къ царской семьѣ.

Примыкавшій къ этой группѣ Кривошеинъ [1] показалъ на слѣдствіи:

«Главная задача была обезпечить возможность быть въ курсѣ того, что дѣлается съ царской семьей, облегчить въ той или иной степени и формѣ условія ея жизни и, въ этихъ цѣляхъ, установить способы постояннаго общенія съ ней на будущее время».

Посланецъ выяснилъ обстановку на мѣстѣ и сообщилъ тревожныя свѣдѣнія. Царская семья, прежде всего, не имѣла денегъ. Правда, она имѣла драгоцѣнности, но въ ея положеніи ихъ было затруднительно превратить въ деньги.

Было собрано 250.000 руб. Эти деньги то же самое лицо въ мартѣ мѣсяцѣ вторично доставило въ Тобольскъ и вручило ихъ Татищеву и Долгорукову.

Черезъ послѣднихъ группа установила условное письменное общеніе съ Государемъ.

Дня за два до увоза его изъ Тобольска группа получила оттуда тревожную телеграмму.

Кривошеинъ передаетъ ея содержаніе: «Врачи потребовали безотлагательнаго отъѣзда на югъ, на курортъ. Такое требованіе насъ чрезвычайно тревожитъ. Считаемъ поѣздку нежелательной. Просимъ дать совѣтъ. Положеніе крайне трудное».

Въ такихъ же выраженіяхъ передаетъ содержаніе этой телеграммы участникъ группы сенаторъ Нейдгартъ [2].

Кривошеинъ показываетъ: «Смыслъ ея тогда для насъ былъ совершенно не ясенъ, но несомнѣнно тревоженъ. Нашъ отвѣтъ былъ, примѣрно, такого содержанія: «Никакихъ данныхъ, которыя могли бы уяснить причины подобнаго требованія, къ сожалѣнію, не имѣется. Не зная положенія больного и обстоятельствъ, высказаться опредѣленно крайне трудно, но совѣтуемъ поѣздку по возможности отдалить и уступить лишь въ крайнемъ случаѣ только категорическому предписанію врачей».

Спустя короткое время, тѣмъ же порядкомъ была получена вторая телеграмма изъ Тобольска: «Необходимо подчиниться врачамъ».

Кривошеинъ говоритъ: «Обѣ эти телеграммы насъ до крайности смутили и встревожили, но въ чемъ именно состояла угроза, которой Государь вынуждался выѣхать изъ Тобольска, отъ кого именно она исходила и какая при этомъ преслѣдовалась цѣль, намъ въ то время было, конечно, неясно».

Чтобы выяснить все это, въ Тобольскъ были отправлены два лица. Было поздно. Они не застали Государя въ Тобольскѣ. Онъ былъ уже въ Екатеринбургѣ.

/с. 106/ Общая разруха все болѣе охватывала страну. Она внушала все болѣе безпокойства за царскую семью.

«Мучительно ища выхода», — говоритъ Кривошеинъ, — «и сознавая свое безсиліе помочь царской семьѣ, мы рѣшили обратиться къ той единственной тогда силѣ, которая могла облегчить положеніе семьи и предотвратить опасность, буде она ей угрожала, — въ германское посольство».

Нѣсколько лицъ обращались къ графу Мирбаху. Въ числѣ ихъ былъ сенаторъ Нейдгартъ.

Онъ показалъ: «Въ виду того положенія, которое занимали нѣмцы весной 1918 года въ Россіи, наша группа, въ цѣляхъ улучшенія положенія царской семьи, пыталась сдѣлать все возможное въ этомъ отношеніи черезъ нѣмецкаго посла графа Мирбаха. По этому вопросу я самъ лично обращался къ Мирбаху три раза. Въ первый разъ я былъ у него еще тогда, когда мы ничего не знали объ отъѣздѣ царской семьи изъ Тобольска. Въ общей формѣ я просилъ Мирбаха сдѣлать все возможное для улучшенія ея положенія. Мирбахъ обѣщалъ мнѣ оказать свое содѣйствіе въ этомъ направленіи и, если не ошибаюсь, онъ употребилъ выраженіе «потребую». Когда мы узнали объ увозѣ семьи, я снова былъ у Мирбаха и говорилъ съ нимъ объ этомъ. Онъ успокаивалъ меня общими фразами. На меня произвело впечатлѣніе, что остановка царской семьи въ Екатеринбургѣ имѣла мѣсто помимо его воли. Исходило ли отъ него приказаніе о самомъ увозѣ семьи изъ Тобольска куда-либо въ цѣляхъ ея спасенія, я сказать не могу».

По нѣкоторымъ причинамъ, о которыхъ я не считаю возможнымъ говорить здѣсь, сенаторъ Нейдгартъ сглаживаетъ горечь мирбаховскихъ отвѣтовъ.

Провѣряя его, я допрашивалъ лидера русскаго монархическаго движенія Трепова [3], проживавшаго въ то время въ Петроградѣ. Онъ показалъ: «По вопросу о дѣйствіяхъ московскихъ монархическихъ группъ, имѣвшихъ цѣлью спасеніе жизни Государя Императора и царской семьи, я могу показать слѣдующее: «Въ 1918 году, когда я проживалъ въ Петроградѣ, ко мнѣ обратился пріѣхавшій изъ Москвы сенаторъ Нейдгартъ съ просьбой обсудить указанный вопросъ. Онъ сообщилъ мнѣ, что московская группа монархистовъ, изыскивая способы охранить жизнь Его Величества, нашла нужнымъ обратиться въ данномъ случаѣ къ содѣйствію нѣмецкаго въ Москвѣ представительства, что ею и было сдѣлано. Однако, она далеко не удовлетворена отношеніемъ, какъ къ ней, такъ и къ возбужденному ею вопросу, со стороны германскаго посла. Графъ Мирбахъ, по словамъ Нейдгарта, сначала вовсе уклонялся отъ всякихъ сношеній съ группой. Въ концѣ концовъ, онъ согласился принять Нейдгарта, но свиданія были короткія, холодныя, не дали ничего опредѣленнаго и, скорѣе, какъ говорилъ Нейдгартъ, свидѣтельствовали объ уклончивомъ отношеніи графа Мирбаха къ указанному вопросу объ охраненіи благополучія Государя Императора и царской семьи. Поэтому-то, изыскивая способы воздѣйствія на нѣмецкую власть въ томъ или иномъ /с. 107/ смыслѣ, сенаторъ Нейдгартъ и прибылъ тогда въ Петроградъ и пришелъ для обсужденія этого вопроса ко мнѣ. Раздѣляя въ душѣ соображенія московскихъ монархистовъ, я весьма обезпокоился создавшимся положеніемъ. Обсудивъ его совмѣстно съ Нейдгартомъ, я остановился на мысли, что онъ обратится съ письмомъ къ оберъ-гофмаршалу графу Бенкендорфу и предложитъ ему написать письмо къ графу Мирбаху. При этомъ я категорически высказался, что письмо это, на мой взглядъ, во первыхъ, отнюдь не должно было имѣть просительнаго тона и, во вторыхъ, оно отнюдь не должно было носить политическаго характера, ибо въ противномъ случаѣ вопросъ о жизни Государя Императора, буде бы Его Величеству угодно было не раздѣлить того или иного нашего политическаго взгляда, предположенія и т. п., высказанныхъ въ этомъ письмѣ, носилъ бы не абсолютный, а условный характеръ. Я находилъ нужнымъ высказать въ письмѣ, что по условіямъ тогдашней русской дѣйствительности одни только нѣмцы могли предпринять реальныя дѣйствія, способныя достигнуть желательной цѣли. Поэтому, разъ они могутъ спасти жизнь Государя и его семьи, то они и должны это сдѣлать по чувству чести. Если они этого не исполнятъ, они явятся или могутъ оказаться въ роли попустителей тягчайшаго преступленія, о чемъ мы въ свое время объявимъ всему міру. Хотя для насъ ясно, что они и сами это отлично понимаютъ, но, чтобы не было никакихъ отговорокъ, и пишется настоящее письмо, дабы впослѣдствіи они не могли сказать, что не были предупреждены нами о грозящей царской семьѣ опасности. Кромѣ того, я находилъ нужнымъ непремѣнно помѣстить въ письмѣ, что настаивается на необходимости, чтобы содержаніе его было доложено императору Вильгельму, который, вслѣдствіе этого, и явится главнымъ отвѣтственнымъ лицомъ въ случаѣ несчастія. Вотъ именно такимъ должно было быть письмо отъ графа Бенкендорфа къ графу Мирбаху, какъ я находилъ, съ чѣмъ былъ согласенъ и сенаторъ Нейдгартъ. Нейдгартъ, какъ только мы съ нимъ обсудили этотъ вопросъ, отправился немедленно къ графу Бенкендорфу... Оттуда, если не ошибаюсь, онъ мнѣ протелефонировалъ, что графъ Бенкендорфъ предварительно желаетъ видѣться со мной. На слѣдующій день я былъ у Бенкендорфа въ его квартирѣ. Наше свиданіе имѣло мѣсто въ присутствіи также Нейдгарта. Я снова повторилъ тѣ мысли, которыя я уже высказалъ Нейдгарту и которыя я находилъ нужнымъ помѣстить въ письмѣ. Графъ Бенкендорфъ вполнѣ со мной согласился и просилъ меня быть у него на слѣдующуй день, обѣщаясь изготовить къ этому времени письмо. Я былъ на другой день у Бенкендорфа. Составленное имъ письмо содержало въ точности высказанныя мною пожеланія; кромѣ нихъ, въ письмѣ была лишь ссылка на личныя отношеіня графа Бенкендорфа и графа Мирбаха. Письмо графа Бенкендорфа было передано Нейдгарту, и онъ, какъ мнѣ помнится, на слѣдующій день уѣхалъ въ Москву».

Нейдгартъ не видѣлъ въ этотъ разъ Мирбаха и оставилъ письмо въ нѣмецкомъ посольствѣ. Это прозошло 7 или 8 мая, когда Государь былъ уже въ Екатеринбургѣ.

Увозъ Государя изъ Тобольска не зависѣлъ отъ желанія русскихъ монархистовъ спасти его. Они даже и не знали объ этомъ.

/с. 108/ Быть можетъ, нѣмцы сами хотѣли спасти Царя?

Кривошеинъ показываетъ: «Мы не преслѣдовали при этомъ никакихъ политическихъ цѣлей и исходили изъ самыхъ элементарныхъ побужденій гуманности и нашей преданности семьѣ... Графъ Мирбахъ принималъ ихъ (русскихъ монархистовъ) весьма сухо и сказанное имъ въ отвѣтъ на просьбу обратить вниманіе на необходимость принять мѣры для огражденія безопасности царской семьи сводилось, приблизительно, къ слѣдующему: «Все происходящее съ Россіей есть вполнѣ естественное и неизбѣжное послѣдствіе побѣды Германіи. Повторяется обычная исторія: горе побѣжденнымъ. Если бы побѣда была на сторонѣ союзниковъ, положеніе Германіи несомнѣнно стало бы гораздо худшимъ, чѣмъ положеніе Россіи теперь. Въ частности, судьба Русскаго Царя зависитъ только отъ русскаго народа. Если о чемъ надо подумать, это объ огражденіи безопасности находящихся въ Россіи нѣмецкихъ принцессъ».

Государь правильно понялъ Яковлева. Скрываясь подъ маской большевика, онъ пытался увезти Царя и Наслѣдника, выполняя нѣмецкую волю. Нельзя не видѣть этого, если вдумчиво отнестись къ тому, что дѣлалъ Яковлевъ въ Тобольскѣ и въ пути.

Но не Царя спасали нѣмцы, пытаясь увезти его изъ Тобольска, а свои интересы.

Все время въ Тобольскѣ Царь былъ подъ ихъ наблюденіемъ. Было использовано старое, испытанное средство: ихъ шпіоны имѣли на себѣ печать Распутина. Такимъ путемъ нѣмцы боролись съ русскими патріотами, не допуская увоза ими Царя.

Они сами увезли его, когда опасность ихъ интересамъ стала реальной. Если Государь и послѣ отреченія отъ Престола призывалъ къ борьбѣ съ врагомъ, могъ ли врагъ оставить его и его сына тамъ, гдѣ для него снова возникла угроза возстановленія фронта, возникновенія былой русской мощи въ лицѣ Русской Арміи, на знамени которой всегда были начертаны слова «Великая Россія», пока она была Императорской?

Цѣль увоза несомнѣнно носила политическій характеръ. Поэтому-то все вниманіе Яковлева и было приковано къ особѣ Государя и Наслѣдника Цесаревича. Но она была не положительная, а отрицательная: не допустить, чтобы Государь остался въ обстановкѣ, опасной для нѣмцевъ.

Самъ Государь думалъ иначе. Онъ полагалъ, что имъ и его сыномъ хотятъ воспользоваться въ положительныхъ цѣляхъ.

Я не нахожу въ данныхъ слѣдствія подтвержденія такому взгляду и объясняю его психологическимъ состояніемъ Государя.

Мужественно, безъ ропота, съ истиннымъ достоинствомъ несъ онъ крестъ своихъ личныхъ страданій.

Но тѣ, кто его близко знали, поймутъ, вѣроятно, что означало, что въ Тобольскѣ онъ потерялъ самую типичную черту своего характера: свою нечеловѣческую выдержанность. Онъ былъ не въ силахъ болѣе скрывать надлома своей души и выражалъ это и въ бесѣдахъ, и въ молчаливо-мрачномъ состояніи духа.

/с. 109/ Жильяръ показываетъ: «Однако, какъ ни старался владѣть собой Государь, при всей его выдержанности, онъ не могъ скрыть своихъ ужасныхъ страданій, которымъ онъ подвергался со времени Брестскаго договора. Съ нимъ произошла замѣтная перемѣна. Она отражалась на его настроеніи, духовныхъ переживаніяхъ. Я бы сказалъ, что этимъ договоромъ Его Величество былъ подавленъ, какъ тяжкимъ горемъ. Въ это именно время Государь нѣсколько разъ велъ со мной разговоры на политическія темы, чего онъ никогда не позволялъ себѣ ранѣе. Видно было, что его душа искала общенія съ душой другого, чтобы найти себѣ облегченіе. Я могу передать смыслъ его словъ, его мысли. До Брестскаго договора Государь вѣрилъ въ будущее благополучіе Россіи. Послѣ же этого договора онъ, видимо, потерялъ эту вѣру. Въ это время онъ въ рѣзкихъ сужденіяхъ выражался о Керенскомъ и Гучковѣ, считая ихъ одними изъ самыхъ главныхъ виновниковъ развала арміи. Обвиняя ихъ въ этомъ, онъ говорилъ, что тѣмъ самымъ безсознательно для самихъ себя они дали нѣмцамъ возможность разложить Россію. На Брестскій договоръ Государь смотрѣлъ, какъ на позоръ передъ союзниками, какъ на измѣну Россіи и союзникамъ. Онъ говорилъ, приблизительно, такъ: «И они смѣли подозрѣвать Ея Величество въ измѣнѣ! Кто же на самомъ дѣлѣ измѣнникъ?»

Царя пугала судьба Россіи. Онъ скорбѣлъ за свой народъ.

Многіе изъ насъ легко похоронили Императора Николая II. Онъ въ своей душѣ никогда не хоронилъ насъ и продолжалъ оставаться нашимъ Царемъ.

Здѣсь и коренится источникъ его взгляда, что врагъ хотѣлъ воспользоваться имъ съ положительными цѣлями.

Куда везли Государя?

Нѣмцы увозили его ближе къ расположенію своихъ вооруженныхъ силъ на территоріи Россіи. Князь Долгоруковъ былъ съ Государемъ до самаго послѣдняго времени. Отъ дверей Ипатьевскаго дома отправили его въ тюрьму. Тамъ онъ говорилъ, что Яковлевъ везъ Государя въ Ригу.

Почему большевики не пропустили Царя?

Это вопросъ — праздный. Царь былъ имъ всегда опасенъ, хотя бы и въ нѣмецкихъ рукахъ.

Нельзя думать, что Екатеринбургъ самовольно не подчинился Москвѣ и самъ задержалъ Государя. Подписывая одной рукой полномочія Яковлева, Свердловъ другой рукой подписывалъ иное. Задержала Царя въ Екатеринбургѣ, конечно, Москва. Свердловъ обманывалъ нѣмцевъ, ссылаясь на мнимый предлогъ неповиновенія Екатеринбурга.

Мы скоро увидимъ, какъ все это произошло.

Примѣчанія:
[1] Свидѣтель А. В. Кривошеинъ былъ допрошенъ мною 17 января и 6 февраля 1921 года въ Парижѣ.
[2] Свидѣтель Д. Б. Нейдгартъ былъ допрошенъ мною 27 и 29 января 1921 г. въ Парижѣ и 29 мая того же года въ Рейхенгаллѣ.
[3] Свидѣтель А. Ѳ. Треповъ былъ допрошенъ мною 16 февраля 1921 года въ Парижѣ.

Источникъ: Н. Соколовъ. Убійство Царской Семьи. — Берлинъ: Издательство «Слово», 1925. — С. 104-109.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.