Церковный календарь
Новости


2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (26-30) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (21-25) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-04 / russportal
Прот. М. Хитровъ. Слово на Введеніе во храмъ Пресв. Богородицы (1898)
2018-12-04 / russportal
Слово въ день Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы (1866)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 12 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Исторія Россіи

Н. А. Соколовъ († 1924 г.)
УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ.
(Изданіе 1-е. Берлинъ: Издательство «Слово», 1925).

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Стража. — Система постовъ. — Режимъ въ домѣ Ипатьева.

Домъ Ипатьева, когда тамъ находилась царская семья, назывался у большевиковъ «домомъ особаго назначенія», а узники его назывались «жильцами дома Ипатьева».

Система карауловъ была такая.

Съ перваго же момента стража дѣлилась на наружную и внутреннюю.

Наружная стража занимала посты: 1) въ будкѣ у наружнаго забора на Вознесенскомъ проспектѣ (снимокъ № 35), 2) въ другой будкѣ у того же забора на углу Вознесенскаго проспекта и Вознесенскаго переулка (тотъ же снимокъ), 3) между наружнымъ и внутреннимъ заборами вблизи параднаго крыльца, ведущаго въ верхній этажъ дома, 4) въ старой будкѣ между стѣнами дома и внутреннимъ заборомъ, такъ что охранникъ всегда видѣлъ окна верхняго этажа и со стороны проспекта, и со стороны переулка, 5) въ переднемъ дворѣ дома у калитки, 6) въ саду, 7) на террасѣ дома, 8) въ комнатѣ нижняго этажа подъ цифрой IV у окна.

Внутренняя стража занимала два поста въ верхнемъ этажѣ дома: 1) за парадной дверью въ помѣщеніи подъ цифрой I (снимокъ № 23); здѣсь у окна вблизи перегородки, видимой на снимкѣ, стоялъ диванчикъ; на немъ /с. 120/ обычно сидѣлъ охранникъ, 2) въ помѣщеніи подъ цифрой II (снимокъ № 24), вблизи уборной.

Въ первыхъ числахъ іюля число постовъ было увеличено. Были созданы посты: 1) на заднемъ дворѣ, 2) на чердакѣ и 3) гдѣ-то внутри дома.

Изъ всѣхъ перечисленныхъ постовъ наружный на террасѣ дома, въ комнатѣ нижняго этажа подъ цифрой IV, на чердакѣ и внутри верхняго этажа дома были пулеметными.

Достаточно простого взгляда на чертежи Ипатьевскаго дома, чтобы понять, что при такой системѣ карауловъ царская семья была въ западнѣ, въ безвыходномъ положеніи.

Сначала составъ наружной охраны былъ случайный. Ее несли различные красноармейскіе отряды, постоянно мѣнявшіеся.

Двое изъ такихъ охранниковъ Суетинъ и Латыповъ показали: [1]

Суетинъ: «Въ мартѣ мѣсяцѣ сего года я поступилъ въ особо-караульную-конвойную команду въ г. Екатеринбургѣ, начальникомъ которой былъ какой-го латышъ, имя и фамилію его не знаю. Службу приходилось нести въ тюрьмѣ № 1, государственномъ банкѣ и другихъ мѣстахъ. Въ апрѣлѣ мѣсяцѣ меня назначили въ караулъ въ домъ Ипатьева, гдѣ содержался б. Царь, тамъ въ караулѣ я былъ трое сутокъ, стоялъ на посту внутри двора у воротъ. Каждый день выходилъ въ садъ около 12 часовъ дня самъ б. Государь, его жена и всѣ четыре дочери, а бывшаго Наслѣдника Алексѣя выносилъ бывшій при немъ докторъ, выходили всѣ вмѣстѣ и гуляли минутъ 30-40. За время прогулки б. Государь иногда подходилъ къ кому-нибудь изъ часовыхъ и разговаривалъ съ ними, нѣкоторыхъ спрашивалъ, съ какого года на службѣ. Я видѣлъ, что часовые къ б. Государю относились хорошо, жалѣючи, нѣкоторые даже говорили, что напрасно человѣка томятъ. Въ охранѣ б. Царя я былъ всего лишь трое сутокъ, послѣ чего я болѣе тамъ не дежурилъ».

Латыповъ: «Весной нынѣшняго года я поступилъ на службу въ караульную конвойную команду въ г. Екатеринбургѣ, въ которой служилъ всего лишь около мѣсяца. За время этой службы меня вмѣстѣ съ другими назначили въ караулъ по охранѣ бывшаго Царя, гдѣ я былъ всего лишь три дня, хотя назначали на недѣлю. Въ караулѣ я стоялъ на разныхъ мѣстахъ, иногда снаружи, а одни сутки стоялъ внутри двора. Находясь тамъ, я одинъ разъ видѣлъ на прогулкѣ въ саду бывшаго Царя съ которой-то дочерью, во время прогулки вездѣ во дворѣ стояли часовые. Въ разговорѣ въ караульномъ помѣщеніи я слышалъ отъ нѣкоторыхъ часовыхъ, что б. Царь съ ними иногда здоровается, а дочери смѣются. Часовые къ б. Царю относились хорошо».

/с. 121/ Иначе обстоялъ вопросъ съ внутренней охраной. Она сразу же была спеціально подобрана. Ее составили рабочіе мѣстной фабрики братьевъ Злоказовыхъ. Это было общеизвѣстно, и выяснить ея составъ не представило затрудненій [2]. Эту охрану составляли:

1. Авдѣевъ Александръ Дмитріевъ, 35 л., изъ Юкогнауфмскаго завода, той же волости, Осинскаго уѣзда, Пермской губерніи, слесарь.

2. Мошкинъ Александръ Михайловъ, 28 л., изъ г. Семипалатинска, слесарь.

3. Логиновъ Иванъ Петровъ, изъ Каштымскаго завода, той же волости, Екатеринбургскаго уѣзда.

4. Логиновъ Василій Петровъ, его братъ.

5. Логиновъ Владиміръ Петровъ, ихъ братъ.

6. Гоншкевичъ Василій Григорьевъ, 30 л., изъ Локшинской волости, Тюкалинскаго уѣзда, Тобольской губерніи, слесарь.

7. Соловьевъ Александръ Ѳедоровъ, изъ м. Гусевскаго, Заболкской волости, Меленковскаго уѣзда, Владимірской губерніи, слесарь.

8. Люхановъ Сергѣй Ивановъ, изъ Ревдинокаго завода, той же волости, Екатеринбургскаго уѣзда, шофферъ.

9. Люхановъ Валентинъ Сергѣевъ, его сынъ.

10. Шулинъ Иванъ Степановъ, изъ Шадринскаго завода, той же волости, Екатеринбургскаго уѣзда, слесарь.

11. Бабичъ Антонъ, 20 л., изъ г. Уфы, слесарь.

12. Мишкевичъ Николай, матросъ, изъ Петрограда.

13. Мишкевичъ Станиславъ, его братъ.

14. Крашенинниковъ Иванъ, изъ Пензы.

15. Украинцевъ Константинъ Ивановъ.

16. Лабушовъ Леонидъ Васильевъ, слесарь.

17. Комендантовъ Алексѣй.

18. Сидоровъ Алексѣй.

19. Корякинъ Николай.

Всѣ эти люди жили въ верхнемъ этажѣ дома Ипатьева, занимая комнаты подъ цифрами V и VI. Только они несли охрану на двухъ внутреннихъ постахъ. Но не слѣдуетъ думать, что роль ихъ ограничивалась только охраной этихъ постовъ. Они были хозяевами въ домѣ и вторгались во всѣ комнаты, гдѣ жила царская семья.

Съ момента, приблизительно, пріѣзда дѣтей, былъ созданъ постоянный кадръ наружной охраны.

Она была набрана изъ рабочихъ Сысертскаго завода, верстахъ въ 35 отъ Екатеринбурга.

/с. 122/ Ее составили:

1. Никифоровъ Алексѣй Никитинъ.

2. Добрынинъ Константинъ Степановъ.

3. Старковъ Иванъ Андреевъ.

4. Старковъ Андрей Алексѣевъ.

5. Стрекотинъ Андрей Андреевъ.

6. Стрекотинъ Александръ Андреевъ.

7. Котовъ Михаилъ Павловъ.

8. Проскуряковъ Филиппъ Поліевктовъ.

9. Столовъ Александръ Алексѣевъ.

10. Орловъ Александръ Григорьевъ.

11. Теткинъ Романъ Ивановъ.

12. Подкорытовъ Николай Ивановъ.

13. Турыгинъ Семенъ Михайловъ.

14. Луговой Викторъ Константиновъ.

15. Семеновъ Василій Егоровъ.

16. Поповъ Николай Ивановъ.

17. Талаповъ Иванъ Семеновъ.

18. Садчиковъ Николай Степановъ.

19. Кесаревъ Григорій Александровъ.

20. Зайцевъ Николай Степановъ.

21. Бѣломоинъ Семенъ Николаевъ.

22. Летеминъ Михаилъ Ивановъ.

23. Сафоновъ Веніаминъ Яковлевъ.

24. Шевелевъ Семенъ Степановъ.

25. Чуркинъ Алексѣй Ивановъ.

26. Кронидовъ Александръ Алексѣевъ.

27. Вяткинъ Степанъ Григорьевъ.

28. Котеговъ Иванъ Павловъ.

29. Котеговъ Александръ Алексѣевъ.

30. Медвѣдевъ Павелъ Спиридоновъ.

31. Дроздовъ Егоръ Алексѣевъ.

32. Емельяновъ Ѳедоръ Васильевъ.

33. Русаковъ Николай Михайловъ.

34. Ладасщиковъ Петръ Акимовъ.

35. Талаповъ Константинъ Васильевъ [3].

Спустя недѣлю кадръ наружной охраны былъ пополненъ рабочими той же злоказовской фабрики.

/с. 123/ Въ нее вошли:

36. Якимовъ Анатолій Александровъ, 31 г., изъ Юговскаго завода, той же волости, Пермскаго уѣзда.

37. Лѣсниковъ Григорій Тихоновъ, 29 л., изъ Кушвинскаго завода, Соликамскаго уѣзда, Пермской губерніи.

38. Вяткинъ Филиппъ Ильинъ, изъ с. Уктуса, Екатеринбургскаго уѣзда.

39. Путиловъ Николай Васильевъ, Базаровскаго общества, Напорской волости, Сарапульскаго уѣзда, Вятской губерніи, слесарь.

40. Смородяковъ Михаилъ, 18 л., изъ Нейво-Рудянскаго завода, той же волости, Екатеринбургскаго уѣзда.

41. Дерябинъ Никита Степановъ, изъ д. Тимошиной, Меркушинской волости, Верхотурскаго уѣзда, Пермской губерніи.

42. Устиновъ Александръ Ивановъ, 27 л., изъ Пожевскаго завода, той же волости, Соликамскаго уѣзда, Пермской губерніи.

43. Корзухинъ Александръ Степановъ, изъ с. Уктуса, Екатеринбургскаго уѣзда.

44. Романовъ Иванъ Ивановъ, изъ Барской волости, Ростовскаго уѣзда, Ярославской губерніи.

45. Дмитріевъ Семенъ Герасимовъ, 21 г., изъ Ваньчуговской волости, Кашинскаго уѣзда, Тверской губерніи.

46. Клещевъ Иванъ Николаевъ, 21 г., изъ г. Шадринска, слесарь.

47. Пермяковъ Иванъ Николаевъ, 18 л., изъ с. Уктуса, Екатеринбургскаго уѣзда, слесарь.

48. Баракушевъ Александръ Семеновъ, изъ Тулы или Петрограда, слесарь.

49. Прохоровъ Александръ, изъ Катавъ-Ивановскаго завода, Уфимской губерніи.

50. Брусьянинъ Леонидъ Ивановъ.

51. Пелеговъ Василій.

52. Осокинъ Александръ.

53. Ляксъ Скорожинскій.

54. Скороходовъ.

55. Фоминъ.

56. Зотовъ [4].

Самыя стѣны Ипатьевскаго дома выдали многихъ изъ этихъ лицъ. Онѣ были покрыты всевозможными надписями: результатъ склонности охранниковъ къ заборной литературѣ. Удалось прочесть многія имена.

Среди множества брошеныхъ документовъ оказались денежныя расписки злоказовскихъ рабочихъ, несшихъ внутреннюю охрану, и требовательныя вѣдомости сысертскихъ рабочихъ, несшихъ охрану наружную.

Фотографическіе снимки №№ 38-39а передаютъ видъ нѣкоторыхъ изъ этихъ документовъ.

/с. 124/ Наружная охрана поселилась въ нижнемъ этажѣ Ипатьевскаго дома: злоказовскіе рабочіе въ комнатѣ подъ цифрой VI, сысертскіе — въ комнатѣ подъ цифрами IV и V. Спустя нѣкоторое время, наружная охрана была переведена въ сосѣдній домъ Попова.

На снимкѣ за № 37 виденъ этотъ домъ изъ сада Ипатьева.

Когда возникъ кадръ постоянной наружной охраны, она стала допускаться и на внутренніе посты верхняго этажа дома. Но различіе между ею и охраной внутренней не исчезло. Попрежнему злоказовскіе рабочіе внутренней охраны царили въ домѣ и имѣли доступъ во всѣ комнаты, куда не допускались рабочіе наружной охраны.

Самымъ главнымъ лицомъ среди охранниковъ былъ Авдѣевъ. Онъ назывался «комендантомъ дома особаго назначенія».

Мошкинъ былъ его помощникомъ.

Медвѣдевъ былъ «начальникомъ» всей караульной команды, несшей охрану, какъ на внутреннихъ, такъ и на внѣшнихъ постахъ.

Якимовъ, Старковъ и Добрынинъ были разводящими. Они ставили охранниковъ на посты и наблюдали за ними, сами не неся охраны.

Только братья Мишкевичи и Скорожинскій были, вѣроятно, польской національности. Всѣ остальные охранники были русскіе.

Что они представляли собой?

Фабрика братьевъ Злоказовыхъ работала во время войны на оборону: изготовляла снаряды. Работа на фабрикѣ избавляла отъ фронта. Сюда шелъ самый опасный элементъ, преступный по типу: дезертиръ. Онъ сразу выплылъ на поверхность въ дни смуты, а послѣ большевистскаго переворота создалъ его живую силу.

Авдѣевъ — самый яркій представитель этихъ отбросовъ рабочей среды: типичный митинговый крикунъ, крайне безтолковый, глубоко невѣжественный, пьяница и воръ.

Лучше всего слушать о немъ разсказъ рабочаго той же фабрики Анатолія Якимова: «Прибылъ въ Екатеринбургъ я въ первыхъ числахъ ноября мѣсяца 1917 года. Тогда же я и поступилъ на злоказовскую фабрику. Фабрикой въ это время еще владѣли пока хозяева Злоказовы, но уже существовалъ «фабричный комитетъ» изъ рабочихъ. Былъ и комиссаръ фабрики. Этимъ комиссаромъ былъ Александръ Дмитріевъ Авдѣевъ. Откуда онъ родомъ, я не знаю. Полагаю я, что по ремеслу онъ слесарь. Говорили про него, что онъ былъ гдѣ-то машинистомъ на какомъ-то заводѣ при локомобилѣ... Въ декабрѣ мѣсяцѣ Авдѣевъ отвезъ хозяина фабрики Николая Ѳедоровича Злоказова въ острогъ. Вмѣсто хозяевъ образовался «дѣловой совѣтъ». Этотъ совѣтъ и сталъ править фабрикой. Главой на заводѣ и сталъ Авдѣевъ. Около него самыми приближенными къ нему лицами были рабочіе: братья Иванъ, Василій и Владимиръ Логиновы, Василій Григорьевъ Гоншкевичъ, Николай и Станиславъ Мишкевичи, Александръ Ѳедоровъ Соловьевъ, Николай Корякинъ, Иванъ Крашенинниковъ, Алексѣй Сидоровъ, Константинъ Ива/с. 125/новъ Украинцевъ, Алексѣй Комендантовъ, Леонидъ Васильевъ Лабушевъ, Сергѣй Ивановъ Люхановъ и его сынъ Валентинъ... Въ апрѣлѣ мѣсяцѣ стало извѣстно въ городѣ, что къ намъ въ Екатеринбургъ привезли Царя. Объясняли объ этомъ среди насъ, рабочихъ такъ, что Царя-де хотѣли выкрасть изъ Тобольска; потому-де, его и перевезли въ надежное мѣсто: въ Екатеринбургъ. Такіе разговоры тогда въ нашей рабочей средѣ ходили. Въ первыхъ числахъ мая мѣсяца, въ скоромъ времени послѣ перевезенія къ намъ Царя, стало извѣстно, что нашъ Авдѣевъ назначенъ главнымъ начальникомъ надъ домомъ, гдѣ содержался Царь. Домъ этотъ почему-то всѣ называли «домъ особаго назначенія», а про Авдѣева говорили, что онъ надъ этимъ домомъ комендантомъ назначенъ. Дѣйствительно, скоро самъ Авдѣевъ объ этомъ намъ объяснилъ на митингѣ. Какъ произошло его назначеніе, я хорошо Вамъ объяснить не берусь. Авдѣевъ былъ большевикъ самый настоящій. Онъ считалъ, что настоящую хорошую жизнь дали они, большевики. Онъ много разъ открыто говорилъ, что большевики уничтожили богачей-буржуевъ, отняли власть у Николая «кроваваго» и т. п. Постоянно онъ терся въ городѣ съ здѣшними заправилами изъ областного совѣта. Я думаю, что такимъ образомъ онъ, какъ ярый большевикъ, и былъ назначенъ областнымъ совѣтомъ «комендантомъ» дома особаго назначенія. На митингѣ же, который онъ тогда собиралъ, онъ намъ разсказывалъ, что вмѣстѣ съ Яковлевымъ онъ ѣздилъ за Царемъ въ Тобольскъ [5]. Что это былъ за Яковлевъ, я самъ не знаю. Авдѣевъ его поносилъ и говорилъ намъ, что Яковлевъ хотѣлъ увезти Царя изъ Россіи и повезъ его для этого въ Омскъ. Но они, т. е. екатеринбургскіе большевики, все это узнали и не допустили увоза Царя, сообщивъ о намѣреніи Яковлева въ Омскъ. Смыслъ его рѣчи былъ именно тотъ, что Яковлевъ держалъ руку Царя, а онъ, Авдѣевъ, вмѣстѣ съ большевиками охраняетъ революцію отъ Царя. Про Царя онъ тогда говорилъ со злобой. Онъ ругалъ его, какъ только могъ, и называлъ не иначе, какъ «кровавый», «кровопійца». Главное, за что онъ ругалъ Царя, была ссылка на войну: что Царь захотѣлъ этой войны и три года проливалъ кровь рабочихъ, что рабочихъ массами въ эту войну разстрѣливали за забастовки. Вообще онъ говорилъ то, что вездѣ говорили большевики. Изъ его словъ можно было понять, что за эту его заслугу передъ революціей, т. е. за то, что онъ не допустилъ Яковлева увезти Царя, его и назначили комендантомъ дома особаго назначенія. И, какъ видать было, этимъ самымъ назначенімъ Авдѣевъ былъ очень доволенъ. Онъ былъ такой радостный, когда говорилъ на митингѣ и обѣщалъ рабочимъ: «Я васъ всѣхъ свожу въ домъ и покажу вамъ Царя»... Постоянно туда ходили съ нашей фабрики рабочіе, только не всѣ, а тѣ, которыхъ выбиралъ Авдѣевъ... Главная цѣль у нихъ, какъ я думаю, была въ деньгахъ. За пребываніе въ домѣ особаго назначенія они получали особое содержаніе изъ расчета 400 рублей въ мѣсяцъ, за вычетомъ кормовыхъ. Кромѣ того, они и на фабрикѣ получали жалованье, какъ состоящіе въ фабричномъ комитетѣ или дѣловомъ совѣтѣ».

/с. 126/ Хорошо знали въ Екатеринбургѣ охранника Шулина. Завѣдующій фабрикой Чистякова Шульцъ [6] разсказываетъ: Я Шулина очень хорошо знаю. Я служу на заводѣ Чистякова, куда Шулинъ во время совѣтской власти постоянно являлся... Шулинъ былъ членомъ дѣлового совѣта злоказовскаго завода, несомнѣнный большевикъ, агитаторъ и вербовщикъ въ красную армію. Онъ являлся на заводъ Чистякова и произносилъ передъ рабочими рѣчи, призывая ихъ вступать въ ряды красной арміи, чтобы уничтожать всѣхъ паразитовъ — это его собственное выраженіе. Онъ арестовалъ управляющаго заводомъ и добивался разстрѣла его, и только благодаря ходатайству рабочихъ тотъ былъ спасенъ. Хотѣлъ арестовать хозяина завода. Являлся на заводъ съ вооруженными красноармейцами и отбиралъ хлѣбъ... Совмѣстно съ заводскими красноармейцами составлялъ списки рабочихъ и служащихъ завода Чистякова, предназначенныхъ къ разстрѣлу передъ приходомъ чешскихъ войскъ».

«Красноармеецъ [7] Иванъ Николаевъ Клещевъ имѣетъ отъ роду 21 годъ... Съ дѣтскаго возраста имѣлъ дурныя наклонности и, будучи еще несовершеннолѣтнимъ, началъ заниматься кражами, чему потворствовала ему мать. Учился плохо, также и велъ себя плохо въ ученическомъ возрастѣ, такъ что жаловались на его поведеніе учителя; родители къ исправленію его мѣръ не принимали и, въ концѣ концовъ, онъ, какъ неисправимый по поведенію человѣкъ, былъ исключенъ изъ училища. Послѣ этого онъ началъ пріучаться при отцѣ слесарному искусству и работалъ на фабрикѣ Ушкова до возмужалаго возраста. Взрослый тоже замѣчался въ кражахъ... Незадолго до февральской революціи уходилъ искать работы на сторонѣ отъ своихъ родителей и затѣмъ оказался въ г. Тюмени въ командѣ босяковъ, гдѣ мать его разыскала и привезла домой на фабрику Ушкова... При большевистскомъ переворотѣ онъ примкнулъ къ партіи большевиковъ и вскорѣ сдѣлался ярымъ красноармейцемъ и являлся предводителемъ шаекъ большевиковъ при отобраніи и реквизиціи имущества у владѣльцевъ».

На снимкѣ № 41 изображенъ Клещевъ.

Охранникъ Медвѣдевъ откровенно объяснилъ при допросѣ, что кадръ охраны потому былъ набранъ за 35 верстъ отъ Екатеринбурга, что здѣсь «организація партіи большевиковъ считалась лучшей».

Его жена [8], скрашивая горькую правду, разсказала, что до революціи она хорошо жила съ мужемъ. Послѣ революціи мужъ тутъ же записался въ партію большевиковъ и сталъ «непослушный, никого не признавалъ и какъ будто даже свою семью пересталъ жалѣть».

Охранникъ Летеминъ сознается, что, когда онъ предложилъ свои услуги по охранѣ Царя, о его поведеніи справлялись и, справившись, приняли въ /с. 127/ охрану. Въ прошломъ этого человѣка былъ приговоръ Екатеринбургскаго Окружнаго Суда съ участіемъ присяжныхъ засѣдателей: въ 1911 году Летеминъ былъ осужденъ на четыре года въ арестантскія роты съ лишеніемъ правъ за покушеніе на растленіе малолѣтней дѣвочки, каковое наказаніе и отбылъ.

Какъ жилось Царю и его семьѣ въ такой обстановкѣ?

Императрица, Марія Николаевна и Демидова писали въ Екатеринбургъ, когда тамъ оставались дѣти. Они прибѣгали къ конспиративному языку. Несомнѣнно, въ домѣ Ипатьева жилось плохо.

Свидѣтели показываютъ:

Жильяръ: «24 апрѣля (стараго стиля) отъ Государыни пришло письмо. Она извѣщала насъ въ немъ, что ихъ поселили въ двухъ комнатахъ Ипатьевскаго дома; что имъ тѣсно; что они гуляютъ лишь въ маленькомъ садикѣ; что городъ пыльный; что у нихъ разсматривали всѣ вещи и даже лѣкарства. Въ этомъ письмѣ въ очень осторожныхъ выраженіяхъ она давала понять, что надо взять намъ съ собой при отъѣздѣ изъ Тобольска всѣ драгоцѣнности, но съ большими предосторожностями. Она сама драгоцѣнности называла условно «лѣкарствами». Позднѣе на имя Теглевой пришло письмо отъ Демидовой, писанное несомнѣнно по порученію Ея Величества. Въ письмѣ насъ извѣщали, какъ нужно поступить съ драгоцѣнностями, при чемъ всѣ онѣ были названы «вещами Сѣднева».

Битнеръ: «Я знаю, были тогда письма отъ Государыни и Маріи Николаевны. Онѣ писали, что спятъ «подъ пальмами» (на полу, безъ кроватей) и ѣдятъ вмѣстѣ съ прислугой, что обѣдъ носятъ изъ какой-то столовой, а Государынѣ Сѣдневъ готовитъ макароны на спиртовкѣ».

Теглева: «Были получены письма отъ Государыни и Маріи Николаевны на имя Княженъ и мною отъ Маріи Николаевны и Демидовой. Изъ этихъ писемъ можно было понять, что имъ живется худо. Марія Николаевна писала, что они спятъ въ одной комнатѣ, что они всѣ (вмѣстѣ съ прислугой) обѣдаютъ вмѣстѣ; что имъ Сѣдневъ готовитъ только кашу, и что обѣдъ они получаютъ изъ совѣтской столовой. Демидова мнѣ писала: «Уложи, пожалуйста, хорошенько аптеку и посовѣтуйся объ этомъ съ Татищевымъ и Жильяромъ, потому что у насъ нѣкоторыя вещи пострадали». Мы поняли, что пострадали у нихъ нѣкоторыя цѣнныя вещи, и рѣшили, что это Императрица даетъ намъ приказаніе позаботиться о драгоцѣнностяхъ».

Чемодуровъ: «Какъ только Государь, Государыня и Марія Николаевна прибыли въ домъ, ихъ тотчасъ же подвергли тщательному и грубому обыску, обыскъ производилъ нѣкій Б. В. Дидковскій [9] и Авдѣевъ — комендантъ дома, послужившаго мѣстомъ заключенія. Одинъ изъ производившихъ обыскъ выхватилъ ридикюль изъ рукъ Государыни и вызвалъ замѣчаніе Государя: «До сихъ поръ я имѣлъ дѣло съ честными и порядочными людьми». На это замѣчаніе Дидковскій отвѣтилъ: «Прошу не забывать, что Вы нахо/с. 128/дитесь подъ слѣдствіемъ и арестомъ». Въ Ипатьевскомъ домѣ режимъ былъ установленъ крайне тяжелый, и отношеніе охраны было прямо возмутительное, но Государь, Государыня и Великая Княжна Марія Николаевна относились ко всему происходившему по наружности спокойно и какъ бы не замѣчали окружающихъ лицъ и ихъ поступковъ. День проходилъ обычно такъ: утромъ вся семья пила чай — къ чаю подавался черный хлѣбъ, оставшійся отъ вчерашняго дня; часа въ 2 обѣдъ, который присылали уже готовымъ изъ мѣстнаго совѣта рабочихъ депутатовъ, обѣдъ состоялъ изъ мясного супа и жаркого; на второе чаще всего подавались котлеты. Такъ какъ ни столоваго бѣлья, ни столоваго сервиза съ собой мы не взяли, а здѣсь намъ ничего не выдали, то обѣдали на непокрытомъ скатертью столѣ; тарелки и вообще сервировка стола была крайне бѣдная; за столъ садились всѣ вмѣстѣ, согласно приказанію Государя; случалось, что на семь обѣдавшихъ подавалось только пять ложекъ. Къ ужину подавались тѣ же блюда, что и къ обѣду. Прогулка по саду разрѣшалась только одинъ разъ въ день, въ теченіе 15-20 минутъ; во время прогулки весь садъ оцѣплялся карауломъ; иногда Государь обращался къ кому-либо изъ конвойныхъ съ малозначущимъ вопросомъ, не имѣвшимъ отношенія къ порядкамъ, установленнымъ въ домѣ, но или не получалъ никакого отвѣта, или получалъ въ отвѣтъ грубое замѣчаніе... День и ночь въ верхнемъ этажѣ стоялъ караулъ изъ трехъ красноармейцевъ: одинъ стоялъ у наружной входной двери, другой въ вестибюлѣ, третій близъ уборной. Поведеніе и видъ караульныхъ были совершенно непристойные: грубые, распоясанные, съ папиросами въ зубахъ, съ наглыми ухватками и манерами они возбуждали ужасъ и отвращеніе».

Я допускалъ, что Чемодуровъ могъ быть не вполнѣ откровененъ въ своихъ показаніяхъ передъ властью, и выяснялъ, что онъ разсказывалъ другимъ людямъ про жизнь въ Ипатьевскомъ домѣ.

Свидѣтели показали:

Волковъ: «Я разговаривалъ съ нимъ. Онъ былъ сильно потрясенъ. Онъ мнѣ говорилъ, что изъ Тюмени ихъ возилъ Яковлевъ куда-то взадъ и впередъ, такъ что онъ совсѣмъ потерялся и не зналъ, куда же именно ихъ возилъ Яковлевъ. Привезли ихъ въ Екатеринбургѣ прямо въ домъ Ипатьева... Обращались плохо, грубо. Онъ разсказывалъ, что однажды одинъ какой-то изъ большевиковъ сталъ разсматривать флаконы Государыни и нюхать ихъ. Государь сказалъ ему на это: «До сихъ поръ я имѣлъ дѣло все-таки съ порядочными людьми». Этотъ большевикъ ушелъ, сказалъ о словахъ Государя кому-то другому, и тотъ грубо сдѣлалъ замѣчаніе Государю: «Не забывайте, что Вы арестованный». Обѣдали они всѣ вмѣстѣ. Во время обѣда подходилъ какой-нибудь красноармеецъ, лѣзъ ложкой въ миску съ супомъ и говорилъ: «Васъ все-таки еще ничего кормятъ». Видимо, здѣсь въ Екатеринбургѣ обращеніе было совсѣмъ иное, чѣмъ въ Тобольскѣ».

Гиббсъ: «Чемодуровъ мнѣ говорилъ, что здѣсь (въ Екатеринбургѣ) имъ было плохо: съ ними обращались грубо. Онъ говорилъ, что на Пасху у нихъ былъ маленькій куличъ и пасха. Комиссаръ пришелъ, отрѣзалъ себѣ большіе куски и съѣлъ. Онъ вообще говорилъ про грубости». /с. 129/

Кобылинскій: «Передаю главное изъ его разсказовъ, что сохранила память. Когда Государь, Государыня и Марія Николаевна прибыли въ домъ Ипатьева, ихъ обыскали. Обыскивали хамски, грубо. Государь вышелъ изъ себя и сдѣлалъ замѣчаніе. На это ему было въ грубой формѣ указано, что онъ арестованный... Обѣдъ былъ плохой. Съ нимъ запаздывали: приносили его готовымъ изъ какой-то столовой вмѣсто часа въ три-четыре. Обѣдъ былъ общій съ прислугой. Ставилась на столъ миска; ложекъ, ножей, вилокъ не хватало; участвовали въ обѣдѣ и красноармейцы; придетъ какой-нибудь и лѣзетъ въ миску: «Ну, съ васъ довольно». Княжны спали на полу, такъ какъ кроватей у нихъ не было. Устраивалась перекличка. Когда Княжны шли въ уборную, красноармейцы, якобы для караула, шли за ними... Вообще, даже со словъ Чемодурова можно было понять, что царская семья подвергалась невыносимымъ моральнымъ мукамъ».

Жильяръ: «Про Чемодурова я могу сказать слѣдующее. Послѣ допроса его Сергѣевымъ онъ пріѣхалъ ко мнѣ въ Тюмень. Онъ мнѣ разсказывалъ, что его допрашивалъ Сергѣевъ. Чемодуровъ мнѣ говорилъ, что онъ не сказалъ всей правды Сергѣеву. Онъ былъ недоволенъ не лично Сергѣевымъ, а самымъ фактомъ допроса его. У него была вѣра, что царская семья жива, и онъ мнѣ говорилъ, что, пока онъ не убѣдился въ ея смерти, онъ не скажетъ правды при допросѣ. Со мной онъ былъ откровененъ. Онъ называлъ мнѣ Авдѣева, какъ главное лицо въ домѣ Ипатьева. Онъ говорилъ, что Авдѣевъ относился къ семьѣ отвратительно. Я точно и хорошо помню слѣдующіе случаи, о которыхъ онъ разсказывалъ. Чемодуровъ говорилъ, что вмѣстѣ съ царской семьей за однимъ столомъ обѣдали и прислуга и большевистскіе комиссары, которые находились въ домѣ. Однажды Авдѣевъ, присутствуя за такимъ обѣдомъ, сидѣлъ въ фуражкѣ, безъ кителя, куря папиросу. Когда ѣли битки, онъ взялъ свою тарелку и, протянувъ руку между Ихъ Величествами, сталъ брать въ свою тарелку битки. Положивъ ихъ на тарелку, онъ согнулъ локоть и ударилъ локтемъ Государя въ лицо. Я передаю Вамъ точно слова Чемодурова. Когда Княжны шли въ уборную, ихъ тамъ встрѣчалъ постовой красноармеецъ и заводилъ съ ними «шутливые» разговоры, спрашивая, куда онѣ идутъ, зачѣмъ и т. д. Затѣмъ, когда онѣ проходили въ уборную, часовой, оставаясь снаружи, прислонялся спиной къ двери уборной и оставался такъ до тѣхъ поръ, пока ею пользовались. Вотъ эти случаи издѣвательства надъ ними я хорошо помню изъ разсказовъ Чемодурова».

Лакей Иванъ Сѣдневъ и дядька Наслѣдника Нагорный сидѣли въ одной тюрьмѣ съ княземъ Львовымъ.

Онъ показываетъ: «Про екатеринбургскій режимъ Сѣдневъ и Нагорный говорили въ мрачныхъ краскахъ... Они (охранники) начали воровать первымъ дѣломъ. Сначала воровали золото, серебро. Потомъ стали таскать бѣлье, обувь. Царь не вытерпѣлъ и вспылилъ: сдѣлалъ замѣчаніе. Ему въ грубой формѣ отвѣтили, что онъ арестантъ и распоряжаться больше не можетъ. Самое обращеніе съ ними вообще было грубое. И Сѣдневъ и Нагорный называли режимъ въ домѣ Ипатьева ужаснымъ. Становилось, по ихъ словамъ, постепенно все хуже и хуже. Сначала, напримѣръ, на прогулки да/с. 130/вали 20 минутъ времени, а потомъ стали все уменьшать это время и довели до 5 минутъ. Физическимъ трудомъ совсѣмъ не позволялось заниматься. Наслѣдникъ былъ боленъ... Въ частности, дурно обращались съ Княжнами. Онѣ не смѣли безъ позволенія сходить въ уборную. Когда онѣ шли туда, ихъ до уборной обязательно провожалъ красноармеецъ. По вечерамъ Книженъ заставляли играть на піанино. Столъ у нихъ былъ общій съ прислугой. Сѣдневъ удивлялся, чѣмъ была жива Императрица, питавшаяся исключительно однѣми макаронами. Сѣдневъ и Нагорный ссорились въ домѣ Ипатьева изъ-за царскихъ вещей: какъ преданные семьѣ люди, они защищали ея интересы. Въ результатѣ они попали въ тюрьму. Ихъ разсказы подтверждали и красноармейцы, которые караулили нашу тюрьму [10]. Эти красноармейцы по очереди караулили то у насъ, то въ домѣ Ипатьева. Они со мной разговаривали. Ихъ разсказы во всемъ сходились съ разсказами Сѣднева и Нагорнаго. Они — это я помню — подтверждали, что Княженъ заставляли играть на піанино, и вообще говорили, что съ семьей обращаются худо».

Анна Бѣлозерова жила съ охранникомъ Василіемъ Логиновымъ. Стараясь говорить въ мягкихъ тонахъ про охранниковъ, она говоритъ, что Княжны «учили играть ихъ на какой-то музыкѣ».

Обвиняемые Медвѣдевъ, Проскуряковъ и Якимовъ объяснили:

Медвѣдевъ: [11] «Царь по внѣшнему виду все время былъ спокоенъ, ежедневно съ дѣтьми выходилъ гулять въ садъ, сынъ Алексѣй ходить не могъ, у него болѣла нога, и его выносили въ садъ на рукахъ, выносилъ его на рукахъ всегда самъ Царь, который вообще всегда самъ ходилъ за нимъ, супруга Царя въ садъ не выходила никогда, а выходила лишь на парадное крыльцо къ тыну, окружавшему домъ, а иногда сидѣла возлѣ сына, который обычно сидѣлъ въ коляскѣ. Царь по виду былъ здоровъ и не старѣлъ, сѣдыхъ волосъ у него не было, а супруга Царя начинала сѣдѣть и была худощава. Дѣти вели себя «обыкновенно» и улыбались при встрѣчѣ съ караульными. Разговаривать съ ними запрещалось. Доводилось ему, Медвѣдеву, разговаривать съ Царемъ при встрѣчѣ въ саду; однажды онъ спросилъ его, «какъ дѣла, какъ война, куда ведутъ войско»; на это онъ ему отвѣтилъ, что война идетъ между собой, русскіе съ русскими дерутся между собой. Также однажды Царь увидалъ, что онъ, Медвѣдевъ, рветъ лопушки въ саду и спросилъ его, на что онъ это рветъ, онъ сказалъ ему для табаку. Вообще много говорить не приходилось... Пищу для царской семьи первое время носили изъ совѣтской столовой, находившейся на Главномъ проспектѣ; пищу эту носили изъ столовой женщины и дѣвушки, отъ коихъ принималъ караулъ у параднаго крыльца, въ домъ онѣ не входили... На пищу приносили супъ, котлеты, бѣлый хлѣбъ, мясо и молоко. Потомъ разрѣшено было варить пищу повару ихъ, который и приготовлялъ пищу. Неоднократно приглашался въ домъ священникъ для богослуженія. За все время охраны дома при немъ, Медвѣдевѣ, никакого издѣвательства надъ Царемъ и его семействомъ /с. 131/ не дѣлалось и никакихъ оскорбленій и дерзостей не допускалось. Спала царская семья въ двухъ комнатахъ».

Проскуряковъ: «Вставали они утромъ часовъ въ 8-9. У нихъ была общая молитва. Они всѣ собирались въ одну комнату и пѣли тамъ молитвы. Обѣдъ у нихъ былъ въ 3 часа дня. Всѣ они обѣдали вмѣстѣ въ одной комнатѣ, т. е. я хочу сказать, что вмѣстѣ съ ними обѣдала и прислуга, которая была при нихъ. Въ 9 часовъ вечера у нихъ былъ ужинъ, чай, а потомъ ложились спать. Время дня они проводили, по словамъ Медвѣдева, такъ: Государь читалъ, Государыня также читала или вмѣстѣ съ дочерьми вышивала что-нибудь, или вязала. Наслѣдникъ, если могъ, дѣлалъ изъ проволки цѣпочки для своихъ игрушекъ-корабликовъ. Гуляли они въ день часа полтора. Никакимъ физическимъ трудомъ имъ не позволялось заниматься (на воздухѣ)... Ихъ пѣніе я самъ не одинъ разъ слышалъ. Пѣли они исключительно духовныя пѣсни. По воскресеньямъ у нихъ служилъ священникъ съ діакономъ... Файка Сафоновъ сталъ сильно безобразничать. Уборная въ домѣ была одна, куда ходила вся царская семья. Вотъ около этой уборной Файка сталъ писать разныя нехорошія слова... и разныя другія слова, совсѣмъ неподходящія... Залѣзъ разъ Файка на заборъ передъ самыми окнами царскихъ комнатъ и давай разныя нехорошія пѣсни играть. Андрей Стрекотинъ въ нижнихъ комнатахъ началъ разныя безобразныя изображенія рисовать. Въ этомъ принималъ участіе и Бѣломоинъ: смѣялся и училъ Стрекотина, какъ лучше надо рисовать. Это я самъ видѣлъ, какъ Стрекотинъ эти вещи рисовалъ».

Якимовъ: «Они иногда пѣли. Мнѣ приходилось слышать духовныя пѣснопѣнія. Пѣли они Херувимскую Пѣснь. Но пѣли они и какую-то свѣтскую пѣсню. Словъ ея я не разбиралъ, а мотивъ ея былъ грустный. Это былъ мотивъ пѣсни «Умеръ бѣдняга въ больницѣ военной». Слышались мнѣ одни женскіе голоса, мужскихъ ни разу не слышалъ... Непосредственно наблюдать, какъ Авдѣевъ относился къ Царю и его семьѣ, мнѣ не приходилось. Но я наблюдалъ самого Авдѣева, имѣвшаго съ ними общеніе. Авдѣевъ былъ пьяница, грубый и неразвитой; душа у него была недобрая. Если, бывало, въ отсутствіе Авдѣева кто-нибудь изъ царской семьи обращался съ какой-либо просьбой къ Мошкину, тотъ всегда говорилъ, что надо подождать возвращенія Авдѣева. Когда же Авдѣевъ приходилъ, и Мошкинъ передавалъ ему просьбу, у Авдѣева былъ отвѣтъ: «Ну, ихъ къ чорту!» Возвращаясь изъ комнатъ, гдѣ жила царская семья, Авдѣевъ, бывало, говорилъ, что его просили о чемъ-либо, и онъ отказалъ. Это отказываніе ему доставляло видимое удовольствіе. Онъ объ этомъ радостно говорилъ. Напримѣръ, я помню, его просили разрѣшить открывать окна, и онъ, разсказывая объ этомъ, говорилъ, что онъ отказалъ въ этой просьбѣ. Какъ онъ называлъ Царя въ глаза, не знаю. Въ комендантской онъ называлъ всѣхъ «они». Царя онъ называлъ Николашкой... Онъ, какъ только попалъ въ домъ Ипатьева, такъ началъ таскать туда своихъ приближенныхъ рабочихъ... Всѣ эти люди бражничали въ домѣ Ипатьева, пьянствовали и воровали царскія вещи. Разъ Авдѣевъ напился до того пьяный, что свалился въ одной изъ нижнихъ комнатъ дома... А въ нижній этажъ онъ попалъ тогда послѣ посѣщенія въ /с. 132/ такомъ видѣ царской семьи; онъ въ такомъ видѣ ходилъ къ ней. Пьяные они шумѣли въ комендантской комнатѣ, орали, спали вповалку, кто гдѣ хотѣлъ, и разводили грязь. Пѣли они пѣсни, которыя, конечно, не могли быть пріятны для Царя. Пѣли они всѣ «Вы жертвою пали въ борьбѣ роковой», «Отречемся отъ стараго міра», «Дружно, товарищи, въ ногу». Вотъ, зная Авдѣева, какъ большевика, какъ человѣка грубаго, пьянаго и душой недобраго, я думаю, что онъ обращался съ царской семьей плохо: не могъ онъ обращаться съ ней хорошо по его натурѣ; по его поведенію, какъ я самъ его наблюдалъ въ комендантской, думаю, что его обращеніе съ царской семьей было для нея оскорбительнымъ. Припоминаю еще, что велъ Авдѣевъ со своими товарищами разговоры и про Распутина. Говорилъ онъ то, что многіе говорили, о чемъ и въ газетахъ писали много разъ...»

Краснорѣчивѣе всякихъ словъ говоритъ самъ домъ Ипатьева, какъ жилось здѣсь узникамъ. Необычныя по цинизму надписи и изображенія съ неизмѣнной темой: о Распутинѣ. Какъ глубоко ошибаются тѣ, кто думаютъ, что ядъ этого чудовища не проникъ въ народныя массы.

Примѣчанія:
[1] Удалось выяснить личность трехъ охранниковъ этого ранняго періода, несшихъ наружную охрану. Это были: кр-нъ Каменомской волости, Святцанскаго уѣзда, Виленской губерніи, Феликсъ Михайловъ Якубцовъ, кp-нъ Н.-Салдинской волости, Верхотурокаго уѣзда, Пермской губерніи, Григорій Ивановъ Суетинъ и кр-нъ В.-Бишнединской волости, Велебеевскаго уѣзда, Уфимской губерніи, Мухаметъ Зякиръ Абдулъ Латыповъ. Они были допрошены начальникомъ Екатеринбургскаго Розыска — первый 10 августа, второй — 2 октября и третій — 3 октября 1918 года въ Екатеринбургѣ.
[2] Начальникомъ Екатеринбургскаго Уголовнаго Розыска были допрошены: 28 сентября 1918 года, кр-нка с. Уктуса, Н.-Исетской волости, Екатеринбургскаго уѣзда, Анна Петрова Бѣлозерова, 30 октября того же года кр-нка того же села Уктуса Ольга Иванова Степанова и того же 30 октября кр-нка с. Крутихина, той же волости, Щадринскаго уѣзда, Евдокія Семенова Межина, — бывшія въ интимной близости къ нѣкоторымъ изъ рабочихъ. Ихъ показаніями составъ охраны удалось установить точно. Онъ провѣрялся осмотрами книгъ фабрики.
[3] Изъ числа этихъ лицъ были задержаны Летеминъ, Медвѣдевъ и Проскуряковъ. Летеминъ былъ допрошенъ въ качествѣ свидѣтеля начальникомъ Екатеринбургскаго Уголовнаго Розыска 7 августа 1918 года и членомъ суда Сергѣевымъ 18-19 октября того же года. Медвѣдевъ, какъ обвиняемый, былъ допрошенъ агентомъ Розыска Алексѣевымъ 12 февраля 1919 года въ Перми и членомъ суда Сергѣевымъ 21-22 того же февраля въ Екатеринбургѣ. Проскуряковъ былъ допрошенъ Алексѣевымъ 26 того же февраля въ Екатеринбургѣ и мною 1-3 апрѣля того же года въ Екатеринбургѣ.
[4] Изъ числа этихъ лицъ былъ задержанъ Якимовъ. Онъ былъ допрошенъ агентомъ Екатеринбургскаго Уголовнаго Розыска Алексѣевымъ, какъ обвиняемый. 2 апрѣля 1919 года въ Перми и много 7-11 мая того же года въ Екатеринбургѣ.
[5] Авдѣевъ былъ въ Тобольскѣ въ отрядѣ не Яковлева, а Заславскаго. Они выѣхали изъ Тобольска въ Екатеринбургъ, опередивъ Яковлева шестью часами.
[6] В. К. Шульцъ былъ допрошенъ въ г. Екатеринбургѣ военнымъ контролемъ 3 іюля 1919 года.
[7] Рапортъ агента Екатеринбургскаго Уголовнаго Розыска Алексѣева отъ 9 апрѣля 1919 года за № 26.
[8] Марія Данилова Медвѣдева была допрошена въ качествѣ свидѣтельницы начальникомъ Екатеринбургскаго Розыска 7 августа и Сергѣевымъ 9-10 ноября 1918 г. въ г. Екатеринбургѣ.
[9] Борисъ Владиміровичъ Дидковскій былъ, видимо, эмигрантъ и проживалъ въ Швейцаріи. Былъ близокъ къ профессору геологіи Дюпарку и состоялъ при немъ коллекціонеромъ. Національности его не знаю.
[10] Красноармейцы наружной охраны самаго ранняго періода.
[11] Я привожу объясненіе Медвѣдева, которое онъ далъ агенту Алексѣеву подъ наблюденіемъ прокурора Пермскаго Окружнаго Суда Шамарина. Членъ суда Сергѣевъ допросилъ его менѣе обстоятельно.

Источникъ: Н. Соколовъ. Убійство Царской Семьи. — Берлинъ: Издательство «Слово», 1925. — С. 119-132.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.