Церковный календарь
Новости


2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
2018-10-10 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Соврем. экуменическое обновленчество (1992)
2018-10-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 102-е (12 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 16 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Исторія Россіи

Н. А. Соколовъ († 1924 г.)
УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ.
(Изданіе 1-е. Берлинъ: Издательство «Слово», 1925).

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.
Царская семья была въ домѣ Ипатьева до ночи на 17 іюля.

Оно случилось въ ночь на 17 іюля.

Чѣмъ устанавливается, что царская семья была въ домѣ Ипатьева до этой роковой ночи?

Священникъ Сторожевъ [1] показываетъ: «Въ воскресенье 20 мая (2 іюня) я совершилъ очередную службу — раннюю литургію — въ Екатерининскомъ Соборѣ и только что, вернувшись домой около 10 часовъ утра, расположился пить чай, какъ въ парадную дверь моей квартиры постучали. Я самъ открылъ дверь и увидѣлъ передъ собой какого-то солдата, невзрачной наружности съ рябоватымъ лицомъ и маленькими бѣгающими глазами. Одѣтъ онъ былъ въ ветхую тѣлогрѣйку защитнаго цвѣта, на головѣ затасканная солдатская фуражка. Ни погонъ, ни кокарды, конечно, не было. Не видно было на немъ и никакого вооруженія. На мой вопросъ, что ему надо, солдатъ отвѣтилъ: «Васъ требуютъ служить къ Романову». Не понявъ, про кого идетъ рѣчь, я спросилъ: «Къ какому Романову?» — «Ну, къ бывшему Царю», — пояснилъ пришедшій. Изъ послѣдующихъ переговоровъ выяснилось, что Николай Александровичъ Романовъ проситъ совершить послѣдованіе обѣдницы. «Онъ тамъ написалъ, чтобы служили какую-то обѣдницу», — заявилъ мнѣ пришедшій... Выразивъ готовность совершить просимое богослуженіе, я замѣтилъ, что мнѣ /с. 143/ необходимо взять съ собой діакона. Солдатъ долго и настойчиво возражалъ противъ приглашенія о. діакона, заявляя, что «комендантъ» приказалъ позвать одного священника, но я настоялъ, и мы вмѣстѣ съ этимъ солдатомъ поѣхали въ Соборъ, гдѣ я, захвативъ все потребное для богослуженія, пригласилъ о. діакона Буймирова, съ которымъ въ сопровожденіи того же солдата поѣхали въ домъ Ипатьева. Съ тѣхъ поръ, какъ здѣсь помѣщена была семья Романовыхъ, домъ этотъ обнесли двойнымъ дощатымъ заборомъ. Около перваго верхняго деревяннаго забора извозчикъ остановился. Впереди прошелъ сопровождавшій насъ солдатъ, а за нимъ мы съ о. діакономъ. Наружный караулъ насъ пропустилъ; задержавшись на короткій срокъ около запертой изнутри калитки, выходящей въ сторону дома, принадлежавшаго ранѣе Соломироскому, мы вошли внутрь второго забора, къ самымъ воротамъ дома Ипатьева. Здѣсь было много вооруженныхъ ружьями молодыхъ людей, одѣтыхъ въ общегражданское платье, на поясахъ у нихъ висѣли ручныя бомбы. Эти вооруженные несли, видимо, караулъ. Провели насъ черезъ ворота во дворъ и отсюда черезъ боковую дверь внутрь нижняго этажа дома Ипатьева. Поднявшись по лѣстницѣ, мы вошли наверхъ къ внутренней парадной двери, а затѣмъ черезъ прихожую въ кабинетъ (налѣво), гдѣ помѣщался комендантъ. Вездѣ, какъ на лѣстницахъ, такъ и на площадкахъ, а равно и въ передней были часовые — такіе же вооруженные ружьями и ручными бомбами молодые люди въ гражданскомъ платьѣ. Въ самомъ помѣщеніи коменданта мы нашли какихъ-то двоихъ людей, среднихъ лѣтъ, помнится, одѣтыхъ въ гимнастерки. Одинъ изъ нихъ лежалъ на постели и, видимо, спалъ, другой молча курилъ папиросы. Посреди комнаты стоялъ и столъ, на немъ — самоваръ, хлѣбъ, масло. На стоявшемъ въ комнатѣ этой роялѣ лежали ружья, ручныя бомбы и еще что-то. Было грязно, неряшливо, безпорядочно. Въ моментъ нашего прибытія коменданта въ этой комнатѣ не было. Вскорѣ явился какой-то молодой человѣкъ, одѣтый въ гимнастерку, брюки защитнаго цвѣта, подпоясанный широкимъ кожанымъ поясомъ, на которомъ въ кобурѣ висѣлъ большого размѣра револьверъ; видъ этотъ человѣкъ имѣлъ средняго «сознательнаго рабочаго». Ничего яркаго, ничего выдающагося, вызывающаго или рѣзкаго ни въ наружности этого человѣка, ни въ послѣдующемъ его поведеніи я не замѣтилъ. Я скорѣе догадался, чѣмъ понялъ, что этотъ господинъ и есть «комендантъ» дома особаго назначенія, какъ именовался у большевиковъ домъ Ипатьева за время содержанія въ немъ семьи Романовыхъ. Комендантъ, не здороваясь и ничего не говоря, разсматривалъ меня (я его видѣлъ впервые и даже фамиліи его не зналъ, а теперь запамятовалъ). На мой вопросъ, какую службу мы должны совершить, комендантъ отвѣтилъ: «Они просятъ обѣдницу». Никакихъ разговоровъ ни я, ни діаконъ съ комендантомъ не вели, я лишь спросилъ, можно ли послѣ богослуженія передать Романову просфору, которую я показалъ ему. Комендантъ осмотрѣлъ бѣгло просфору и послѣ короткаго раздумья возвратилъ ее діакону, сказавъ: «Передать можете, но только я долженъ васъ предупредить, чтобы никакихъ лишнихъ разговоровъ не было». Я не удержался и отвѣтилъ, что я вообще разговоровъ вести не предполагаю. Отвѣтъ мой, видимо, нѣсколько задѣлъ коменданта и онъ довольно рѣзко сказалъ: «Да, никакихъ, кромѣ богослужебныхъ ра/с. 144/мокъ». Мы облачились съ о. діакономъ въ комендантской, при чемъ кадило съ горящими углями въ комендантскую принесъ одинъ изъ слугъ Романовыхъ (не Чемодуровъ, — я его ни разу не видѣлъ въ домѣ Ипатьева, а познакомился съ нимъ позднѣе, послѣ оставленія Екатеринбурга большевиками). Слуга этотъ высокаго роста, помнится, въ сѣромъ съ металлическими пуговицами костюмѣ... Итакъ, облаченные въ священныя ризы, взявъ съ собой все потребное для богослуженія, мы вышли изъ комендантской въ прихожую. Комендантъ самъ открылъ дверь, ведущую въ залъ, пропуская меня впередъ, со мной шелъ діаконъ, а послѣднимъ вошелъ комендантъ. Залъ, въ который мы вошли, черезъ арку соединялся съ меньшимъ по размѣрамъ помѣщеніемъ — гостиной, гдѣ ближе къ переднему углу я замѣтилъ приготовленный для богослуженія столъ [2]. Но отъ наблюденія обстановки залы и гостиной я былъ тогда отвлеченъ, такъ какъ, едва переступилъ порогъ залы, какъ замѣтилъ, что отъ оконъ отошли трое — это были Николай Александровичъ, Татьяна Николаевна и другая старшая дочь, но которая именно, я не успѣлъ замѣтить. Въ слѣдующей комнатѣ, отдѣленной отъ залы, какъ я уже объяснилъ, аркой, находилась Александра Ѳедоровна, двѣ младшія дочери и Алексѣй Николаевичъ. Послѣдній лежалъ въ походной (складной) постели и поразилъ меня своимъ видомъ; онъ былъ блѣденъ до такой степени, что казался прозрачнымъ, худъ и удивилъ меня своимъ большимъ ростомъ. Въ общемъ видъ онъ имѣлъ до крайности болѣзненный, и только глаза у него были живые и ясные, съ замѣтнымъ интересомъ смотрѣвшіе на меня, новаго человѣка. Одѣтъ онъ былъ въ бѣлую нижнюю рубашку и покрытъ до пояса одѣяломъ. Кровать его стояла у правой отъ входа стѣны, тотчасъ за аркой. Около кровати стояло кресло, на которомъ сидѣла Александра Ѳедоровна, одѣтая въ свободное платье, помнится, темно-сиреневатаго цвѣта. Никакихъ драгоцѣнныхъ украшеній на Александрѣ Ѳедоровнѣ, а равно и на дочеряхъ я не замѣтилъ. Обращалъ вниманіе высокій ростъ Александры Ѳедоровны, манера держаться, манера, которую иначе нельзя назвать, какъ «величественной». Она сидѣла въ креслѣ, но вставала (бодро и твердо) каждый разъ, когда мы входили, уходили, а равно и когда по ходу богослуженія я преподавалъ «миръ всѣмъ», читалъ Евангеліе, или мы пѣли наиболѣе важныя молитвословія. Рядомъ съ кресломъ Александры Ѳедоровны, дальше по правой стѣнѣ, стали обѣ младшія дочери, а затѣмъ самъ Николай Александровичъ; старшія дочери стояли въ аркѣ, а отступя отъ нихъ, уже за аркою, въ залѣ стояли: высокій пожилой господинъ и какая-то дама (мнѣ потомъ объяснили, что это былъ докторъ Боткинъ и состоящая при Александрѣ Ѳедоровнѣ дѣвушка). Еще позади стояло двое служителей: тотъ, который принесъ намъ кадило, и другой, внѣшняго вида котораго я не разсмотрѣлъ и не запомнилъ. Комендантъ стоялъ все время въ углу залы около крайняго дальняго окна на весьма, такимъ образомъ, порядочномъ разстояніи отъ молящихся. Болѣе рѣшительно никого ни въ залѣ, ни въ комнатѣ за аркой не было.

Николай Александровичъ былъ одѣтъ въ гимнастеркѣ защитнаго цвѣта такихъ же брюкахъ при высокихъ сапогахъ. На груди былъ у него офицер/с. 145/скій Георгіевскій крестъ. Погонъ не было. Всѣ четыре дочери были, помнится, въ темныхъ юбкахъ и простенькихъ бѣленькихъ кофточкахъ. Волосы у всѣхъ у нихъ были острижены сзади довольно коротко; видъ онѣ имѣли бодрый, я бы даже сказалъ, почти веселый.

Николай Александровичъ произвелъ на меня впечатлѣніе своей твердой походкой, своимъ спокойствіемъ и особенно манерой пристально и твердо смотрѣть въ глаза. Никакой утомленности или слѣдовъ душевнаго угнетенія въ немъ я не примѣтилъ. Показалось мнѣ, что у него въ бородѣ едва замѣтны сѣдые волосы (борода, когда я былъ въ первый разъ, была длиннѣе и шире, чѣмъ 1 (14) іюля, тогда мнѣ показалось, что Николай Александровичъ постригъ кругомъ бороду).

Что касается Александры Ѳедоровны, то у нея изо всѣхъ видъ былъ какой-то утомленный, скорѣе даже болѣзненный. Я забылъ отмѣтить то, что всегда особенно останавливало мое вниманіе — это та исключительная — я прямо скажу — почтитительность къ носимому мною священному сану, съ которой отдавали каждый разъ поклонъ всѣ члены семьи Романовыхъ въ отвѣтъ на мое молчаливое имъ привѣтствіе при входѣ въ залъ и затѣмъ по окончаніи богослуженія.

Ставъ на свое мѣсто передъ столомъ съ иконами, мы начали богослуженіе, при чемъ діаконъ говорилъ прошенія ектеніи, а я пѣлъ. Мнѣ подпѣвали два женскихъ голоса (думается, Татьяна Николаевна и еще кто-то изъ нихъ), порой подпѣвалъ низкимъ басомъ и Николай Александровичъ (такъ, онъ пѣлъ, напримѣръ, «Отче нашъ» и друг.). Богослуженіе прошло бодро и хорошо, молились они очень усердно. По окончаніи богослуженія я сдѣлалъ обычный отпустъ со Святымъ Крестомъ и на минуту остановился въ недоумѣніи: подходить ли мнѣ съ Крестомъ къ молившимся, чтобы они приложились, или этого не полагается, и тогда бы своимъ невѣрнымъ шагомъ я, быть можетъ, создалъ бы въ дальнѣйшемъ затрудненія въ разрѣшеніи семьѣ Романовыхъ удовлетворять богослуженіемъ свои духовныя нужды. Я покосился на коменданта, что онъ дѣлаетъ и какъ относится къ моему намѣренію подойти съ Крестомъ. Показалось мнѣ, что и Николай Александровичъ бросилъ быстрый взглядъ въ сторону коменданта. Послѣдній стоялъ на своемъ мѣстѣ въ дальнемъ углу и спокойно смотрѣлъ на меня. Тогда я сдѣлалъ шагъ впередъ, и одновременно твердыми и прямыми шагами, не спуская съ меня пристальнаго взора, первымъ подошелъ къ Кресту и поцѣловалъ его Николай Александровичъ, за нимъ подошла Александра Ѳедоровна, всѣ четыре дочери, а къ Алексѣю Николаевичу, лежащему въ кровати, я подошелъ самъ. Онъ на меня смотрѣлъ такими живыми глазами, что я подумалъ: «Сейчасъ онъ непремѣнно что-нибудь да скажетъ», но Алексѣй Николаевичъ молча поцѣловалъ Крестъ. Ему и Александрѣ Ѳедоровнѣ діаконъ далъ по просфорѣ. Затѣмъ подошли къ Кресту докторъ Боткинъ и названные служащіе — дѣвушка и двое слугъ.

30 іюня (13 іюля) я узналъ, что на другой день 1 (14) іюля — воскресенье — о. Мелединъ имѣетъ служить въ домѣ Ипатьева литургію, что о семъ онъ уже предупрежденъ отъ коменданта, а комендантомъ въ то время состоялъ извѣстный своею жестокостью нѣкій Юровскій — бывшій военный фельдшеръ.

/с. 146/ Я предполагалъ замѣнить о. Меледнна по Собору и отслужить за него литургію 1 (14) іюля.

Часовъ въ 8 утра 1 (14) іюля кто-то постучалъ въ дверь моей квартиры, я только что всталъ и пошелъ отпереть. Оказалось, явился опять тотъ же солдатъ, который и первый разъ пріѣзжалъ звать меня служить въ домѣ Ипатьева. На мой вопросъ: «Что угодно», солдатъ отвѣтилъ, что меня комендантъ «требуетъ» въ домъ Ипатьева, чтобы служить обѣдницу. Я замѣтилъ, что вѣдь приглашенъ о. Мелединъ, на что явившійся солдатъ сказалъ: «Мелединъ отмѣненъ, за Вами прислано». Я не сталъ разспрашивать и сказалъ, что возьму съ собой о. діакона Буймирова — солдатъ не возражалъ — и явлюсь къ десяти часамъ. Солдатъ распростился и ушелъ, я же, одѣвшись, направился въ Соборъ, захватилъ здѣсь все потребное для богослуженія и въ сопровожденіи о. діакона Буймирова въ 10 часовъ утра былъ уже около дома Ипатьева. Едва мы переступили черезъ калитку, какъ я замѣтилъ, что изъ окна комендантской на насъ выглянулъ Юровскій. (Юровскаго я не зналъ, видѣлъ лишь его какъ-то раньше ораторствовавшимъ на площади).

Когда мы вошли въ комендантскую комнату, то нашли здѣсь такой же безпорядокъ, пыль и запустѣніе, какъ и раньше; Юровскій сидѣлъ за столомъ, пилъ чай и ѣлъ хлѣбъ съ масломъ. Какой-то другой человѣкъ спалъ одѣтый на кровати. Войдя въ комнату, я сказалъ Юровскому: «Сюда приглашали духовенство, мы явились, что мы должны дѣлать?» Юровскій, не здороваясь и въ упоръ разсматривая меня, сказалъ: «Обождите здѣсь, а потомъ будете служить обѣдницу». Я переспросилъ: «Обѣдню, или обѣдницу?» — «Онъ написалъ обѣдницу», — сказалъ Юровскій.

Мы съ діакономъ стали готовить книги, ризы и проч., а Юровскій, распивая чай, молча разсматривалъ насъ и, наконецъ, спросилъ: «Вѣдь Ваша фамилія С-с-с», и протянулъ начальную букву моей фамиліи, тогда я сказалъ: «Моя фамилія Сторожевъ». — «Ну, да, — подхватилъ Юровскій — вѣдь Вы уже служили здѣсь». — «Да, — отвѣчаю — служилъ». — «Ну, такъ вотъ и еще разъ послужите».

Въ это время діаконъ, обращаясь ко мнѣ, началъ почему-то настаивать, что надо служить не обѣдню, а обѣдницу. Я замѣтилъ, что Юровскаго это раздражаетъ и онъ начинаетъ метать на діакона свои взоры. Я поспѣшилъ прекратить это, сказавъ діакону, что и вездѣ надо исполнять ту требу, о которой просятъ, а здѣсь, въ этомъ домѣ надо дѣлать, о чемъ говорятъ. Юровскій, видимо, удовлетворился. Замѣтивъ, что я зябко потираю руки, Юровскій спросилъ съ оттѣнкомъ насмѣшки, что такое со мной. Я отвѣтилъ, что недавно болѣлъ плевритомъ и боюсь, какъ бы не возобновилась болѣзнь. Юровскій началъ высказывать свои соображенія по поводу лѣченія плеврита и сообщилъ, что у него самого былъ процессъ въ легкомъ. Обмѣнялись мы и еще какими-то фразами, при чемъ Юровскій держалъ себя безо всякаго вызова и вообще былъ корректенъ съ нами... Когда мы облачились, и было принесено кадило съ горящими углями (принесъ какой-то солдатъ), Юровскій пригласилъ насъ пройти въ залъ для служенія. Впередъ въ залъ прошелъ я, затѣмъ діаконъ и Юровскій. Одновременно изъ двери, ведущей во внутреннія комнаты, вышелъ Николай Александровичъ съ двумя дочерьми, но кото/с. 147/рыми именно, я не успѣлъ разсмотрѣть. Мнѣ показалось, что Юровскій спросилъ Николая Александровича: «Что у васъ всѣ собрались?» Николай Александровичъ отвѣтилъ твердо: «Да, всѣ».

Впереди за аркой уже находилась Александра Ѳедоровна съ двумя дочерьми и Алексѣемъ Николаевичемъ, который сидѣлъ въ креслѣ-каталкѣ, одѣтый въ куртку, какъ мнѣ показалось, съ матросскимъ воротникомъ. Онъ былъ блѣденъ, но уже не такъ, какъ при первомъ моемъ служеніи, вообще глядѣлъ бодрѣе. Болѣе бодрый видъ имѣла и Александра Ѳедоровна, одѣтая въ то же платье, какъ и 20 мая (стараго стиля). Что касается Николая Александровича, то на немъ былъ такой же костюмъ, что и въ первый разъ. Только я какъ-то не могу ясно себѣ представить, былъ ли на этотъ разъ на груди его Георгіевскій крестъ. Татьяна Николаевна, Ольга Николаевна, Анастасія Николаевна и Марія Николаевна были одѣты въ черныя юбки и бѣлыя кофточки. Волосы у нихъ на головѣ (помнится, у всѣхъ одинаково) подросли и теперь доходили сзади до уровня плечъ.

Мнѣ показалось, что какъ Николай Александровичъ, такъ и всѣ его дочери на этотъ разъ были — я не скажу: въ угнетеніи духа, но все же производили впечатлѣніе какъ бы утомленныхъ. Члены семьи Романовыхъ и на этотъ разъ размѣстились во время богослуженія такъ же, какъ и 20 мая ст.ст. Только теперь кресло Александры Ѳеодоровны стояло рядомъ съ кресломъ Алексѣя Николаевича — дальше отъ арки, нѣсколько позади его; позади Алексѣя Николаевича стала Татьяна Николаевна (она потомъ подкатила его кресло, когда послѣ богослуженія они прикладывались къ Кресту), Ольга Николаевна и, кажется (я не запомнилъ которая именно), Марія Николаевна. Анастасія Николаевна стояла около Николая Александровича, занявшаго обычное мѣсто у правой отъ арки стѣны.

За аркой въ залѣ стояли докторъ Боткинъ, дѣвушка и трое слугъ: высокаго роста, другой низенькій полный и третій молодой мальчикъ. Въ залѣ у того же дальняго угольнаго окна стоялъ Юровскій. Больше за богослуженіемъ въ этихъ комнатахъ никого не было.

По чину обѣдницы положено въ опредѣленномъ мѣстѣ прочесть молитву «Со Святыми упокой». Почему-то на этотъ разъ діаконъ, вмѣсто прочтенія, запѣлъ эту молитву, сталъ пѣть и я, нѣсколько смущенный такимъ отступленіемъ отъ устава, но едва мы запѣли, какъ я услышалъ, что стоявшіе позади меня члены семьи Романовыхъ опустились на колѣна...

Послѣ богослуженія всѣ приложились къ Св. Кресту, при чемъ Николаю Александровичу и Александрѣ Ѳеодоровнѣ о. діаконъ вручилъ по просфорѣ. (Согласіе Юровскаго было заблаговременно дано).

Когда я выходилъ и шелъ очень близко отъ бывшихъ Великихъ Княженъ, мнѣ послышалось едва уловимое слово: «Благодарю» — не думаю, чтобы это мнѣ только показалось...

Молча мы дошли съ о. діакономъ до зданія Художественной Школы и здѣсь вдругъ діаконъ сказалъ мнѣ: «Знаете, о. протоіерей, у нихъ тамъ что-то случилось». Такъ какъ въ этихъ словахъ о. діакона было нѣкоторое подтвержденіе вынесеннаго мною впечатлѣнія, то я даже остановился и спросилъ, почему онъ такъ думаетъ. — «Да, такъ», говоритъ діаконъ: /с. 148/ «они всѣ какіе-то другіе точно, даже и не поетъ никто». А надо сказать, что дѣйствительно за богослуженіемъ 1/14 іюля впервые никто изъ семьи Романовыхъ не пѣлъ вмѣстѣ съ нами».

Въ понедѣльникъ 15 іюля отъ профессіональнаго союза были посланы женщины мыть въ Ипатьевскомъ домѣ полы. Удалось допросить двухъ: Стародумову и Дрягину. Онѣ показали:

Стародумова [3]: «Если не ошибаюсь, въ понедѣльникъ 15 іюля сего года отъ союза послали четырехъ женщинъ мыть полы въ домѣ, гдѣ жилъ Государь съ семьей... Отъ дома Ипатьева насъ послали въ домъ Попова, гдѣ жила Государева стража. Здѣсь начальникъ караула Медвѣдевъ приказалъ намъ вымыть полы въ помѣщеніи команды, а потомъ повелъ насъ въ домъ Ипатьева, который назывался домомъ особаго назначенія. Насъ провели во дворъ и по лѣстницѣ, ведущей изъ нижняго этажа въ верхній, насъ пропустили въ верхній этажъ, гдѣ жилъ Царь со своей семьей. Я лично мыла полы почти во всѣхъ комнатахъ, отведенныхъ для царской семьи; въ помѣщеніи коменданта мы половъ не мыли. При нашемъ появленіи въ домѣ Государь, Государыня и всѣ дѣти были въ столовой... Княжны помогали намъ убирать и передвигать въ ихъ спальнѣ постели и весело между собой разговаривали. Мы сами ни съ кѣмъ изъ царской семьи не разговаривали; почти все время за нами присматривалъ комендантъ Юровскій. Я видѣла, что онъ сидѣлъ въ столовой и разговаривалъ съ Наслѣдникомъ, справляясь объ его здоровьѣ».

Дрягина: «Я также мыла полы въ домѣ Ипатьева вмѣстѣ съ Маріей Стародумовой и другими женщинами. Было это, насколько помню, въ понедѣльникъ 15 іюля с. г.; въ домъ насъ провелъ разводящій Павелъ Медвѣдевъ. Въ домѣ я видѣла Государя, Государыню, Наслѣдника, четырехъ Княженъ, доктора и какого-то старичка. Наслѣдникъ сидѣлъ въ креслѣ-коляскѣ; Княжны были веселы и помогали намъ переставлять въ ихъ комнатѣ постели».

Охранники Проскуряковъ, Летеминъ и Якимовъ объяснили:

Проскуряковъ: «Въ послѣдній разъ я видѣлъ всю царскую семью, кромѣ Государыни, за нѣсколько дней до ихъ убійства. Они тогда всѣ гуляли въ саду и гуляли, какъ есть, всѣ, кромѣ Государыни. Значитъ, тутъ были самъ Государь, сынъ, дочери: Ольга, Татьяна, Марія и Анастасія; тутъ же былъ докторъ, лакей, поваръ, горничная и мальчикъ... Въ какой именно это было день, я не могу припомнить, но было это незадолго до ихъ смерти».

Летеминъ: «16 іюля я дежурилъ на посту № 3 (во дворѣ у калитки), съ 4 часовъ дня до 8 часовъ вечера, и помню, что, какъ только я вышелъ на дежурство, б. Царь и его семья возвращались съ прогулки, ничего особеннаго я въ этотъ разъ не замѣтилъ».

Якимовъ: «Послѣдній разъ я видѣлъ Царя и дочерей 16 іюля. Они гуляли въ саду въ 4 часа дня. Видѣлъ ли я въ этотъ разъ наслѣдника, не помню. Царицы я не видѣлъ. Она тогда не гуляла».

Примѣчанія:
[1] Свидѣтель о. Сторожевъ былъ допрошенъ членомъ суда Сергѣевымъ 8-10 октября 1918 года въ Екатеринбургѣ.
[2] Фотографическій снимокъ № 29.
[3] Свидѣтельницы М. Г. Стародумова и В. О. Дрягина были допрошены членомъ суда Сергѣевымъ 11 ноября 1918 года въ Екатеринбургѣ.

Источникъ: Н. Соколовъ. Убійство Царской Семьи. — Берлинъ: Издательство «Слово», 1925. — С. 142-148.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.