Церковный календарь
Новости


2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 8-я (1904)
2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 7-я (1904)
2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 6-я (1904)
2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 5-я (1904)
2017-12-12 / russportal
Указъ Архіер. Сѵнода РПЦЗ отъ 30 авг. 1938 г. о порядкѣ произнесенія поминовеній
2017-12-12 / russportal
"Церковныя Вѣдомости" № 12-13. (1/14-15/28 сентября) 1922 года
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 4-я (1904)
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 3-я (1904)
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 2-я (1904)
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 1-я (1904)
2017-12-10 / russportal
Отвѣтъ Зарубежн. Церк. Собора Августѣйшему Главѣ Россійскаго Имп. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Высочайшее привѣтствіе Августѣйшаго Главы Россійскаго Императ. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 30-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 29-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. О Соборѣ (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора 1938 г. Списокъ членовъ Собора (1939)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 12 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 8-е. М., 1880.

ГЛАВА XXVII.
Царствованіе Іоанна IV Васильевича Грознаго.

1. Правленіе великой княгини Елены. Опека надъ малолѣтными сыновьями и управленіе государствомъ во имя старшаго изъ нихъ принадлежали вдовѣ Василіевой, великой княгинѣ Еленѣ Васильевнѣ. Тотчасъ послѣ похоронъ Василія правительницѣ донесли уже о крамолѣ, поднятой нѣкоторыми вельможами въ пользу дяди великокняжескаго, Юрія Ивановича, котораго поэтому поводу схватили и посадили подъ стражу. Въ это время главными совѣтниками Елены были двое вельможъ: родной дядя ея, извѣстный уже намъ князь Михаилъ Глинскій, который, по случаю брака великаго князя Василія на его племянницѣ, былъ освобожденъ изъ темницы и приближенъ ко двору; вторымъ приближеннымъ къ правительницѣ лицомъ былъ князь Иванъ Овчина-Телепневъ-Оболенскій. Глинскій и Оболенскій не могли ужиться въ мирѣ другъ съ другомъ, и Елена должна была выбирать между ними: она выбрала Оболенскаго, и Глинскій, обвиненный въ властолюбивыхъ замыслахъ, былъ схваченъ и посаженъ въ прежнюю свою темницу, гдѣ скоро и умеръ. Между вельможами происходило сильное волненіе: нѣкоторые изъ нихъ бѣжали въ Литву, другіе были схвачены за соумышленичество съ бѣглецами. Скоро потерялъ свободу и другой дядя великаго князя, Андрей Ивановичъ, князь старицкій. Нашлись люди, которые постоянно ссорили Андрея съ Еленою: правительницѣ наговаривали, что Андрей недоволенъ, /с. 106/ сердитъ на нее; Андрею говорили, что въ Москвѣ хотятъ его схватить; когда Елена послала звать Андрея въ Москву для совѣщанія о дѣлахъ государственныхъ, то онъ не поѣхалъ, сказавшись больнымъ, а между тѣмъ изъ Старицы дали знать въ Москву, что Андрей собирается бѣжать въ Литву. Елена послала войско перехватить его; узнавши объ этомъ, Андрей выѣхалъ изъ Старицы и бросился въ новгородскія области, гдѣ возмутилъ многихъ помѣщиковъ. Настигнутый войскомъ великокняжескимъ, которое было подъ начальствомъ любимца правительницы, князя Телепнева-Оболенскаго, Андрей не вступилъ въ битву и согласился ѣхать въ Москву вмѣстѣ съ Оболенскимъ, понадѣявшись на обѣщаніе послѣдняго, что тамъ не сдѣлаютъ съ нимъ ничего дурнаго; но Елена сдѣлала строгій выговоръ Оболенскому, зачѣмъ давалъ обѣщаніе безъ ея вѣдома и велѣла заключить Андрея въ оковы.

Московскія смуты возбудили надежды въ королѣ польскомъ Сигизмундѣ; онъ перемѣнилъ тонъ въ сношеніяхъ съ малолѣтнимъ государемъ московскимъ, и въ 1584 году началась война съ Литвою. Война эта, ведшаяся съ перемѣннымъ счастіемъ, не ознаменована была ничѣмъ важнымъ и кончилась перемиріемъ въ 1537 году. Въ Москвѣ спѣшили этимъ перемиріемъ, чтобъ имѣть возможность управиться съ Казанью и Крымомъ. Вслѣдствіе смѣны хановъ, вслѣдствіе разныхъ противоположныхъ вліяній, русскаго и крымскаго, въ Казани образовались партіи, изъ которыхъ каждая ждала удобнаго случая низложить партію противную. Въ то время, когда Москва была занята литовскою войною, крымская сторона въ Казани увидѣла удобный случай свергнуть московскаго подручника Еналея; состоялся заговоръ, Еналей былъ убитъ, и ханомъ провозглашенъ Сафа-Гирей, царевичъ крымскій, который тотчасъ же сталъ нападать на русскія владѣнія, а угрозы крымскаго хана удерживали правительство московское отъ рѣшительныхъ дѣйствій противъ Казани.

2. Правленіе боярское. Въ такомъ положеніи находились дѣла, когда скончалась правительница въ апрѣлѣ 1538 года, и правленіе, за продолжившимся малолѣтствомъ великаго князя, должно было перейдти теперь въ руки бояръ. По отстраненіи Патрикѣевыхъ, Ряполовскихъ и Холмскихъ, первое мѣсто между вельможами московскими занимали князья Шуйскіе, потомки тѣхъ суздальско-нижегородскихъ князей, которые были лишены своихъ отчинъ великимъ княземъ Василіемъ Димитріевичемъ, такъ долго не хотѣли покориться своей участи, и только при Іоаннѣ III вступили въ службу московскую. Способности, энергія и честолюбіе были наслѣдственными въ этомъ знаменитомъ родѣ; главою его въ описываемое время былъ /с. 107/ князь Василій Васильевичъ, который при великомъ князѣ Василіи отличился защитою Смоленска отъ Литвы, при чемъ обнаружилъ способность свою къ мѣрамъ рѣшительнымъ и суровымъ. Въ седьмой день по кончинѣ Елены Шуйскіе уже распорядились на счетъ ея любимца: князь Овчина-Телепневъ-Оболенскій и сестра его, мамка маленькаго великаго князя, были схвачены и заточены, и заточеніе это было такъ жестоко, что Оболенскій не могъ перенести его. Противъ Шуйскаго-Рюриковича поднялся было князь Иванъ Бѣльскій Гедиминовичъ, родня слѣдовательно Патрикѣевымъ, но Шуйскіе были сильнѣе: не смотря на то, что на сторонѣ Бѣльскаго стоялъ митрополитъ Даніилъ, Бѣльскій былъ заключенъ; митрополитъ остался не тронутымъ, но не на долго: когда князь Василій Шуйскій умеръ и значеніе его перешло къ брату его, князю Ивану, то новый правитель свергнулъ Даніила, на мѣсто котораго былъ возведенъ Іоасафъ. Этотъ митрополитъ не долго оставался на сторонѣ Шуйскаго: въ 1540 году онъ успѣлъ распорядиться такъ, что князь Бѣльскій былъ освобожденъ, и Шуйскій, застигнутый врасплохъ, долженъ былъ покинуть правленіе, которое перешло теперь къ Бѣльскому и митрополиту Іоасафу. Правители поспѣшили освободить изъ темницы двоюроднаго брата Іоаннова, князя Владиміра старицкаго, сына несчастнаго Андрея, и возвратить ему отцовскій удѣлъ. Не смотря на это, сторона ихъ все была слаба въ сравненіи съ стороною Шуйскаго, приверженцы котораго составили заговоръ: Шуйскій въ началѣ 1542 года явился изъ Владиміра въ Москву, съ вооруженнымъ отрядомъ; Бѣльскій былъ схваченъ, заточенъ на Бѣлоозеро и тамъ умерщвленъ, главные совѣтники его разосланы; митрополитъ Іоасафъ свергнутъ съ безчестіемъ, и на его мѣсто возведенъ Макарій. Иванъ Шуйскій недолго жилъ послѣ этого; власть перешла въ руки къ родственнику его, князю Андрею Михайловичу Шуйскому. Этому новому правителю показался опасенъ Ѳедоръ Семеновичъ Воронцовъ, который успѣлъ приблизиться къ молодому государю и понравиться ему; въ присутствіи Іоанна Шуйскіе и совѣтники ихъ напали на Воронцова, чуть-чуть не убили его и послали въ дальнюю ссылку, не смотря на просьбы великаго князя.

3. Воспитаніе Іоанна и его первыя самостоятельныя дѣйствія. Іоанну исполнилось тогда уже 13 лѣтъ. Ребенокъ имѣлъ блестящія дарованія, природу воспріимчивую, легко увлекающуюся, страстную; эти послѣднія качества если не были произведены, то разумѣется, были развиты до высшей степени воспитаніемъ, обстоятельствами дѣтства его. По смерти матери, Іоаннъ былъ окруженъ людьми, которые заботились только о собственныхъ выго/с. 108/дахъ; передъ глазами ребенка происходила борьба партій, и мы видѣли, въ какихъ формахъ происходила эта борьба: прибить, оборвать противника, сослать его, умертвить съ безчестіемъ верховнаго пастыря церкви, митрополита, — вотъ чѣмъ оканчивалось дѣло; у ребенка-сироты отнимали людей самыхъ къ нему близкихъ, которыхъ онъ любилъ; передъ нимъ нагло оскорбляли ихъ, потомъ заточали, замучивали; передъ нимъ Шуйскіе и друзья ихъ позволяли себѣ оскорблять память отца его и матери, ибо мы знаемъ, какъ вельможи не любили великаго князя Василія и вторую жену его. Іоаннъ тѣмъ болѣе оскорблялся этимъ, что хорошо понималъ свое значеніе, понималъ, что онъ государь, ибо тѣ же самые люди, которые такъ оскорбляли его, пугали, не обращая никакого вниманіи на его слезы и просьбы, — тѣ самые люди при извѣстныхъ церемоніяхъ, напримѣръ при посольскомъ пріемѣ, стояли передъ его престоломъ въ видѣ покорныхъ слугъ. Такимъ образомъ ребенокъ привыкалъ видѣть въ вельможахъ враговъ своихъ, но удерживать ихъ, бороться съ ними на дѣлѣ не могъ; безсильный гнѣвъ, раздраженіе, досада, оставались внутри его и портили его природу: ребенокъ затаивалъ месть до удобнаго случая; но какъ же онъ будетъ мстить своимъ врагамъ, какъ будетъ поступать съ людьми ему непріятными? разумѣется, точно такъ же, какъ они сами пріучили его, а они пріучили его къ насиліямъ, къ немедленной, безсудной расправѣ съ непріятными людьми. Какъ только Іоаннъ началъ подростать, въ немъ уже обнаружились дурныя наклонности, онъ находилъ удовольствіе мучить животныхъ, а люди, которые должны были смотрѣть за нимъ, не останавливали его, позволяли ему дѣлать все, чтó онъ хотѣлъ. Но скоро Іоаннъ принялся и за людей, и первою жертвою его былъ вельможа-правитель, князь Андрей Шуйскій. Озлобленный поступкомъ Шуйскаго съ Воронцовымъ, Іоаннъ рѣшился напасть врасплохъ на правителя, и въ концѣ 1543 года, будучи тринадцати лѣтъ, онъ велѣлъ схватить его и убить. Родственники и приверженцы его подверглись опаламъ и казнямъ впослѣдствіи; не избѣжалъ казни и прежній любимецъ Іоанна, Воронцовъ, явившійся снова при дворѣ послѣ казни Шуйскаго и хотѣвшій занять его мѣсто, быть правителемъ; но Іоаннъ хотя по молодости не могъ усердно заниматься дѣлами, однако не хотѣлъ терпѣть, чтобъ кто-нибудь осмѣлился обнаружить желаніе располагать его волею, и, по примѣру отца, сталъ приближать къ себѣ людей незнатнаго происхожденія, дьяковъ.

4. Принятіе царскаго титула и женитьба Іоаннова. Вынесши изъ своего дѣтства горькое чувство вражды къ людямъ, которые похищали его права и неуважительно обходились съ /с. 109/ нимъ, смотря по этому подозрительно на всѣхъ вельможъ своихъ, Іоаннъ только и думалъ о томъ, какъ бы упрочить свою власть. Въ началѣ 1547 года, будучи 16 лѣть, Іоаннъ короновался, но мало этого — принялъ титулъ царя, съ которымъ соединилось понятіе о власти болѣе обширное, чѣмъ съ прежнимъ титуломъ великаго князя. Скоро послѣ Іоаннъ женился; выборъ его палъ на дѣвушку изъ одного изъ самыхъ знатныхъ и древнихъ московскихъ боярскихъ родовъ, именно на Анастасію Романовну, дочь умершаго Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина, предковъ котораго мы видѣли на первомъ мѣстѣ въ княженіе Василія Димитріевича, а братъ его, бояринъ Михаилъ Юрьевичъ, былъ однимъ изъ близкихъ людей къ отцу Іоаннову, великому князю Василію.

5. Пожары московскіе; Сильвестръ и Адашевъ. Въ февралѣ 1547 года была царская свадьба; въ апрѣлѣ были два сильные пожара въ Москвѣ, а 21 іюня вспыхнулъ такой страшный пожаръ, какого еще никогда не бывало въ Москвѣ, народу сгорѣло 1700 человѣкъ! Царь съ царицею, братомъ и боярами уѣхалъ въ село Воробьево. Но этимъ бѣда не кончилась: бояре сказали царю, что Москву сожгли злонамѣренные люди, сожгли чародѣйствомъ; царь велѣлъ разыскать дѣло; бояре собрали народъ на площадь и стали спрашивать: кто зажигалъ Москву? въ толпѣ закричали, что зажигали волшебствомъ княгиня Анна Глинская съ своими сыновьями. Чернь говорила это потому, что Глинскіе, родственники царя по матери, были самыми близкими къ нему людьми; прислуга Глинскихъ, пользуясь силою господъ своихъ, притѣсняла простой народъ, а Глинскіе ея не унимали. Родной дядя царскій, князь Юрій Васильевичъ Глинскій, услышавши о себѣ и о матери своей такія рѣчи въ народѣ, поспѣшилъ скрыться въ Успенскій соборъ; но бояре, злобясь на Глинскихъ за ихъ силу при царѣ, подожгли чернь; та бросилась въ соборъ, убила Глинскаго, перебила множество его людей, разграбила дворъ; мало того, — толпы черни явились въ селѣ Воробьевѣ, у дворца царскаго, съ крикомъ, чтобъ государь выдалъ имъ бабку свою, княгиню Анну Глинскую, и другаго сына ея, Михайлу. Іоаннъ въ отвѣтъ велѣлъ схватить крикуновъ и казнить; на остальныхъ напалъ страхъ, и они разбѣжались.

Пожаръ и народное волненіе произвели сильное впечатлѣніе на молодаго царя, страстная природа котораго была именно, способна быстро принимать впечатлѣнія. Изъ молодаго человѣка, преданнаго удовольствіямъ, онъ сдѣлался набоженъ, серьезенъ, неутомимъ въ занятіяхъ дѣлами государственными. Недовѣряя по прежнему людямъ знатнымъ, онъ приблизилъ къ себѣ священника придворнаго Благо/с. 110/вѣщенскаго собора Сильвестра и Алексѣя Ѳедоровича Адашева, ложничаго своего, человѣка очень незначительнаго происхожденія. Сильвестръ, какъ лицо духовное, какъ человѣкъ, отличавшійся предъ другими нравственною чистотою, имѣлъ особенно сильное вліяніе на улучшеніе нравственности Іоанна. Прошло года два послѣ пожаровъ; Іоаннъ, пылкій, не умѣвшій сдерживать своихъ мыслей и чувствъ, захотѣлъ торжественно, предъ цѣлымъ народомъ, предъ цѣлою Россіею объявить, что онъ самъ началъ править государствомъ, а потому прежніе безпорядки и насилія, бывшіе слѣдствіемъ управленія боярскаго, не повторятся болѣе. Для этого въ 1550 году онъ приказалъ пріѣхать въ Москву выборнымъ изъ городовъ, и когда они съѣхались, то Іоаннъ, въ воскресный день, вышелъ съ крестами на лобное мѣсто, (возвышеніе на Красной площади), и послѣ молебна обратился къ митрополиту съ описаніемъ всѣхъ безпорядковъ, бывшихъ во время его малолѣтства, во время управленія боярскаго, объявилъ, что онъ нисколько не виноватъ въ слезахъ и крови, пролитыхъ въ это время; потомъ обратясь къ народу, просилъ его забыть все прошлое, обѣщая съ этихъ поръ быть для всѣхъ судьею и защитникомъ. Въ этотъ же день царь поручилъ Алексѣю Адашеву принимать просьбы отъ бѣдныхъ и обиженныхъ и выбирать судей справедливыхъ. Въ томъ же году Іоаннъ занялся составленіемъ новаго Судебника, ибо старый Судебникъ дѣда его оказался недостаточнымъ; а въ слѣдующемъ 1551 году царь созвалъ церковный соборъ, подалъ архіереямъ описаніе всѣхъ безпорядковъ церковныхъ, для прекращенія которыхъ потребовалъ ихъ содѣйствія.

6. Покореніе Казани. Въ это время, какъ молодой царь занимался такими важными дѣлами внутренними, вниманіе его было обращено также на татарскія царства — Казань и Крымъ. Мы видѣли, что въ концѣ правленія Елены оба эти царства соединились подъ властію одного дома Гиреевъ и потому стали очень опасны для Москвы. Сафа-Гирей казанскій опустошалъ области Муромскую и Костромскую; Саипъ-Гирей крымскій подходилъ къ Окѣ со всею Ордою. Но въ Казани боролись другъ съ другомъ партіи крымская и московская. Послѣдней скоро помогло то обстоятельство, что когда въ Москвѣ государь выросъ и съ чрезвычайнымъ усердіемъ сталъ заниматься дѣлами правленія, въ Казани ханъ Сафа-Гирей умеръ, оставивъ престолъ сыну-младенцу. Дѣло кончилось тѣмъ, что Казанцы отослали своего маленькаго хана въ Москву и приняли къ себѣ Шигъ-Алея. Но Шигъ-Алей, покорствуя Москвѣ, возбудилъ противъ себя сильную ненависть въ Казани. Ненависть къ Алею и въ то же время невозможность избавиться отъ него, невозможность бороться съ Москвою, внушили /с. 111/ Казанцамъ мысль подчиниться вполнѣ царю московскому, лишь бы онъ вывелъ отъ нихъ Шигъ-Алея. Іоаннъ согласился, вывелъ Алея и отправилъ въ Казань намѣстника своего, князя Микулинскаго. Все дѣло шло хорошо, Казанцы спокойно начали присягать царю московскому, какъ вдругъ трое знатныхъ людей распустили слухъ, что Русскіе идутъ съ тѣмъ, чтобъ всѣхъ ихъ истребить. Народъ взволновался, не пустилъ Микулинскаго въ городъ, послалъ къ Ногаямъ просить себѣ въ цари одного изъ тамошнихъ владѣльцевъ, и получилъ Едигера-Магмета.

Тогда Іоаннъ рѣшился покончить съ Казанью. 16 іюня 1552 года онъ выступилъ въ походъ, но въ самомъ началѣ пути получилъ вѣсть, что крымскій ханъ съ большимъ войскомъ идетъ къ московскимъ границамъ; Іоаннъ рѣшилъ переправиться черезъ Оку и встрѣтить хана, но пришла вѣсть, что Крымцы не могли взять Тулы, были побиты на вылазкѣ и бѣжали назадъ въ степь. Избавившись такимъ образомъ отъ Крымцевъ, Іоаннъ продолжалъ походъ и 23 августа осадилъ Казань. У осаждающихъ было 150,000 войска и 150 пушекъ, но осажденные, не смотря на то, что защищались только деревянными стѣнами, выставили отчаянное сопротивленіе, и только 2 октября Казань была взята приступомъ послѣ страшной рѣзни. Съ великимъ торжествомъ возвратился Іоаннъ въ Москву, какъ завоеватель татарскаго царства. Этотъ подвигъ, свершенный съ большими усиліями и трудностями, высоко поднялъ Іоанна въ глазахъ современникомъ и потомковъ, ибо это было первое завоеваніе, и, чтó всего важнѣе, завоеваніе татарскаго царства: послѣ многихъ вѣковъ страданія и униженія явился наконецъ царь на Руси, который возвратилъ ей славное время первыхъ князей завоевателей. Впечатлѣніе, произведенное событіемъ, усиливалось еще потому, что взятіе Казани было подвигомъ необходимымъ и священнымъ въ глазахъ каждаго Русскаго человѣка: подвигъ этотъ совершался для защиты христіанства отъ бусурманства, для охраненія русскихъ областей, опустошаемыхъ варварами; для освобожденія плѣнниковъ христіанскихъ. Наконецъ, взятіе Казани было важно въ томъ отношеніи, что открыло для русской торговли все теченіе Волги, дало возможность русскимъ людямъ селиться на юго-востокѣ, въ безлюдной, но богатой, плодоносной странѣ, орошаемой Волгою и ея притоками.

7. Покореніе Астрахани. Въ области Казанскаго царства, по обѣимъ сторонамъ Волги, западной (горной) и восточной (луговой), жили разные дикіе народы: Черемисы, Мордва, Чуваши, Вотяки, Башкиры. Послѣ паденія Казани эти народы долго не хотѣли подчиниться московскому владычеству; нужно было еще пять лѣтъ /с. 112/ опустошительной войны, чтобъ усмирить ихъ. Въ этой войнѣ противъ Москвы принимали участіе Ногаи, подущаемые турецкимъ султаномъ, который никакъ не могъ равнодушно сносить того, что магометанскія владѣнія достаются христіанамъ, и потому хотѣлъ, чтобъ всѣ ближайшіе къ Москвѣ магометанскіе народы дружно и постоянно враждовали противъ нея. Но къ счастію для Москвы народы эти не были способны къ такому дружному и постоянному дѣйствію; ногайскіе князья ссорились другъ съ другомъ, и стоило одному изъ нихъ вооружиться противъ Москвы, какъ другой враждебный ему князь начиналъ заискивать расположенія московскаго государя. Одинъ ногайскій князь — Юсуфъ былъ врагомъ Москвы, другой — Измаилъ ея союзникомъ. Въ 1553 году Измаилъ прислалъ просить Іоанна, чтобъ онъ защитилъ его отъ астраханскаго царя Ямгурчея и посадилъ бы на его мѣсто въ Астрахани прежде выгнаннаго оттуда царя Дербыша, жившаго теперь въ Россіи. Вслѣдствіе этой просьбы, весною 1554 года 30,000 русскаго войска подъ начальствомъ князя Юрія Пронскаго поплыло Волгою подъ Астрахань, и безо всякаго труда овладѣло этимъ городомъ, гдѣ на мѣсто бѣжавшаго Ямгурчея былъ посаженъ Дербышъ. Новый ханъ обязался быть подъ рукою царя московскаго и платить ему дань, но не долго былъ ему вѣренъ, вступилъ въ союзъ съ Крымомъ и враждебными Россіи Ногаями, за что въ 1556 году былъ изгнанъ, и Астрахань окончательно присоединена къ Москвѣ. Такимъ образомъ русскіе люди утвердились и на устьяхъ Волги. Изъ астраханскаго кремля московскій воевода легко наблюдалъ за Ногаями, которые просили только позволенія кочевать безопасно подъ Астраханью, ловить рыбу на Волгѣ и торговать безпрепятственно, а непрестанныя усобицы между ними ручались и за будущую безопасность русскаго владычества въ Астрахани.

8. Отношенія къ народамъ прикавказскимъ и къ Крыму. Утвержденіе на устьяхъ Волги открыло Московскому государству цѣлый міръ мелкихъ владѣній въ Прикавказьѣ: князья ихъ ссорились другъ съ другомъ, терпѣли отъ Крымцевъ, и потому какъ скоро увидали у себя въ сосѣдствѣ могущественное государство, то и бросились къ нему съ просьбами союза, свободной торговли въ Астрахани, нѣкоторые съ предложеніемъ подданства, и такимъ образомъ незамѣтно, волею-неволею, затягивали Московское государство все далѣе и далѣе на юго-востокъ, къ Кавказу и за него. Крымскій ханъ, не умѣвши помѣшать утвержденію русскаго господства въ Казани и Астрахани, сильно сердился, нападалъ на московскія украйны; чтобъ отвлечь его отъ этихъ нападеній, Іоаннъ посылалъ свои легкія отряды Дономъ и Днѣпромъ опустошать крымскія владѣнія; началь/с. 113/никъ малороссійскихъ козаковъ, князь Димитрій Вишневецкій, перешелъ изъ литовской службы въ московскую, и также дѣйствовалъ противъ Крымцевъ.

9. Война съ Швеціею и Ливоніею. Но не война съ Крымомъ главнымъ образомъ занимала вниманіе Іоанна: взоры его, послѣ взятія Казани, были преимущественно устремлены на западъ. Здѣсь сначала занимала его война съ Швеціею, начавшаяся въ 1554 году вслѣдствіе пограничныхъ ссоръ. Война эта не была ознаменована никакими важными дѣйствіями; шведскій король, знаменитый Густавъ-Ваза, началъ ее, обнадеженный въ помощи польской и ливонской; но помощь эта не приходила, и престарѣлый король принужденъ былъ искать мира въ Москвѣ. Царь позволилъ шведскимъ купцамъ ѣздить чрезъ Россію въ Индію и Китай, съ тѣмъ, чтобъ русскіе купцы могли ѣздить изъ Швеціи въ Любекъ, Антверпенъ, Испанію, Англію и Францію.

Такъ высказывалось стремленіе начать дѣятельныя торговыя связи съ западною Европою; но эти связи должны были зависѣть отъ произвола сосѣднихъ приморскихъ государствъ, обыкновенно враждебныхъ Россіи; своихъ гаваней на Балтійскомъ морѣ у Московскаго государства не было. Это запертое положеніе было тѣмъ болѣе нестерпимо, что чувствовалась сильная потребность въ просвѣщеніи, которое начало тогда сильно распространяться въ западной Европѣ, а людей, которые бы могли принести это просвѣщеніе въ Москву, ученыхъ и художниковъ, не пропускали враждебные сосѣди: они боялись, что Московское государство, и безъ того уже для нихъ опасное, будетъ гораздо страшнѣе, если пріобрѣтетъ просвѣщеніе. Больше другихъ боялось Москвы самое слабое изъ сосѣднихъ государствъ — Ливонское; Ливонцы болѣе другихъ хлопотали о томъ, чтобъ науки не проникали въ Москву; но этими поступками они, разумѣется, усиливали только въ московскомъ правительствѣ желаніе пріобрѣсть балтійскіе берега, и ускоряли, слѣдовательно, паденіе своего государства. Еще въ 1547 году Іоаннъ отправилъ въ Германію Саксонца Шлитте съ порученіемъ набрать тамъ какъ можно болѣе ученыхъ и ремесленниковъ. Шлитте набралъ слишкомъ сто человѣкъ и привезъ уже ихъ въ Любекъ, какъ ливонское правительство представило императору Карлу V опасность, какая можетъ произойти отъ этого для Ливоніи и другихъ сосѣднихъ странъ, и достигло того, что Карлъ далъ магистру Ливонскаго Ордена полномочіе не пропускать въ Москву ни одного ученаго и художника. Іоаннъ, занятый тогда важными дѣлами на востокѣ, не могъ отомстить Ливоніи за это недоброжелательство; но когда потомъ, въ 1554 году, ливонскіе послы пріѣхали въ Москву /с. 114/ съ просьбою о продолженіи перемирія, то царь велѣлъ объявить имъ, что они прежде должны заплатить ему дань за Юрьевскую (Дерптскую) область, чтó они обязаны сдѣлать по старымъ договорамъ съ великими князьями русскими. Епископъ дерптскій обѣщалъ выплатить всѣ недоимки, и не исполнилъ обѣщанія. Тогда въ 1558 году русское войско вступило въ Ливонію и страшно опустошило ее; были взяты Нарва, Нейгаузъ, Дерптъ и другіе менѣе значительные города, числомъ до 20. Не будучи въ состояніи противиться Москвѣ собственными силами, магистръ Кетлеръ обратился къ сосѣднимъ государствамъ съ просьбою о помощи: Швеція и Данія, кромѣ безполезнаго ходатайства за Ливонію предъ царемъ, но оказали никакой помощи, но Польша вступилась въ дѣло. Въ ней царствовалъ въ это время сынъ Сигизмунда I, Сигизмундъ II Августъ: въ 1559 году между нимъ и ливонскимъ правительствомъ заключенъ былъ договоръ, по которому король обязался защищать орденскія владѣнія отъ Москвы, и такимъ образомъ къ войнѣ ливонской присоединилась еще война польская.

10. Разрывъ Іоанна съ Сильвестромъ и Адашевымъ. Но въ то время какъ въ Ливоніи шла эта знаменитая борьба, которая должна была рѣшить самый важный вопросъ для Московскаго государства, вопросъ о непосредственномъ соединеніи съ западной Европою, — въ это время во дворцѣ московскаго царя произошла большая перемѣна. Мы видѣли, что Іоаннъ успокоился душевно, когда взялъ въ свои руки правленіе и нашелъ въ Сильвестрѣ и Адашевѣ помощниковъ, на достоинство нравственное и вѣрность которыхъ вполнѣ полагался. Но скоро между нимъ и Сильвестромъ стали происходить непріятныя столкновенія. Сильвестръ, привыкнувъ къ тому, что Іоаннъ руководился его наставленіями относительно нравственнаго поведенія своего, хотѣлъ, чтобъ онъ слушался его въ дѣлахъ политическихъ. Такъ напримѣръ Сильвестръ съ единомышленниками своими требовалъ, чтобъ царь послѣ завоеванія Казани и Астрахани приступилъ къ завоеванію третьяго татарскаго царства, Крымскаго; но Іоаннъ понималъ всю трудность завоевать Крымъ, отдаленный отъ Московскаго государства обширными степями, понималъ всю невозможность удержать завоеваніе по этому самому отдаленію и потому еще, что надобно было бороться съ Турціею, которой въ это время трепетала вся Европа. Іоаннъ хорошо понималъ, что для того, чтобъ Россія могла не бояться Востока, нужно было прежде всего усвоить себѣ западное просвѣщеніе, и поэтому Іоаннъ обратилъ все свое вниманіе на войну ливонскую, на пріобрѣтеніе прибалтійскихъ областей. Сильвестръ, раздосадованный тѣмъ, что Іоаннъ не принимаетъ его мнѣнія, началъ толковать, что всѣ непріятности, которыя послѣ того /с. 115/ постигли царя, были наказаніемъ Божіимъ за его упрямство, за то, что онъ продолжалъ воевать съ Ливоніею вопреки совѣтникамъ своимъ: понятно, какъ тяжело становилось Іоанну имѣть подлѣ себя такого человѣка. Кромѣ того Сильвестръ сблизился съ вельможами, непріятными Іоанну по прежнему ихъ поведенію во время его малолѣтства, и при всѣхъ столкновеніяхъ ихъ съ царемъ бралъ ихъ сторону; наконецъ Сильвестръ и Адашевъ съ своими приверженцами соперничали съ братьями царицы Романовыми и перенесли свою вражду на саму царицу, что, разумѣется, не могло не оскорблять Іоанна, нарушая его миръ семейный. Но все эти непріятныя столкновенія съ Сильвестромъ не могли бы еще произвести охлажденія царя къ нему, еслибъ одно несчастное событіе не навело Іоанна на мысль, что Сильвестръ и Адашевъ не имѣютъ усердія къ нему и его семейству. Въ 1553 году Іоаннъ опасно занемогъ, написалъ духовную и потребовалъ, чтобъ двоюродный братъ его, князь Владиміръ Андреевичъ и бояре присягнули сыну его, младенцу Димитрію; но Владиміръ Андреевичъ отказался присягать, выставляя собственныя права свои на престолъ по смерти Іоанна и стараясь составить для себя партію; и когда нѣкоторые вѣрные Іоанну и семейству его вельможи вооружились за это противъ Владиміра, то Сильвестръ принялъ сторону послѣдняго, а отецъ Алексѣя Адашева, Ѳедоръ, прямо объявилъ, что они не хотятъ служить Романовымъ, родственникамъ царицы, которые будутъ управлять государствомъ во время малолѣтства Димитрія. Больной Іоаннъ изъ своей спальни слышалъ, какъ въ другой комнатѣ бояре кричали: «не хотимъ служить младенцу: нами будутъ владѣть Романовы!» Іоаннъ выздоровѣлъ, и понятно, что онъ уже смотрѣлъ теперь другими глазами на Сильвестра и Адашева, хотя еще нѣсколько лѣтъ оказывалъ имъ прежнюю довѣренность въ дѣлахъ; но охлажденіе царя къ нимъ все болѣе и болѣе увеличивалось вмѣстѣ съ увеличеніемъ вражды между ними и царицею Анастасіею. Накоконецъ въ 1550 году послѣдовало удаленіе Адашева и Сильвестра отъ двора; Адашевъ отправленъ былъ воеводою въ одинъ изъ городовъ ливонскихъ и тамъ умеръ, Сильвестръ удалился сначала въ Кирилловъ Бѣлозерскій монастырь, а потомъ перемѣщенъ въ Соловецкій. Вскорѣ послѣ удаленія Сильвестра и Адашева умерла и царица Анастасія: Іоаннъ остался одинокъ, не было болѣе подлѣ него людей, которыхъ онъ любилъ и уважалъ, которые бы поддерживали его нравственно. Чтобъ уйти отъ горя и одиночества, онъ сталъ предаваться развлеченіямъ, шумнымъ пирамъ, — и страсти, развитыя дурнымъ воспитаніемъ и заснувшія было съ 1547 года, теперь пробудились; приверженцы Сильвестра и Адашева не хотѣли безмолвно /с. 116/ смотрѣть на паденіе своей стороны, на перемѣну въ поведеніи Іоанновомъ, хлопотали о возвращеніи вождямъ своимъ прежняго значенія, — и нѣкоторые изъ нихъ были казнены, другіе сосланы, съ иныхъ взяты письменныя обѣщанія не отъѣзжать въ чужія земли.

11. Отъѣздъ князя Курбскаго и его слѣдствія. Вельможамъ, находившимся въ Москвѣ, трудно было отъѣхать; легче было сдѣлать это воеводамъ, находившимся на границахъ въ Ливоніи; этимъ удобствомъ воспользовался одинъ изъ самыхъ знаменитыхъ воеводъ, князь Андрей Михайловичъ Курбскій, и отъѣхалъ въ Литву, къ королю Сигизмунду-Августу, который принялъ его съ честью. Курбскій былъ въ числѣ самыхъ ревностныхъ приверженцевъ Сильвестра и Адашева, и вмѣстѣ съ этимъ пользовался особеннымъ расположеніемъ Іоанна. Но когда Сильвестръ и Адашевъ были удалены, когда опалы и казни постигли родственниковъ и друзей ихъ, то Курбскій, боясь того же и себѣ, рѣшился отъѣхать. Курбскій принадлежалъ къ числу образованнѣйшихъ, начитаннѣйшихъ людей своего времени; онъ не хотѣлъ отъѣхать молча, молча разстаться съ Іоанномъ, и написалъ къ нему укорительное письмо. Іоаннъ не выдержалъ и отвѣчалъ. Началась любопытная переписка, изъ которой мы узнаемъ, какъ бояре и особенно князья смотрѣли на новый порядокъ вещей, установленный московскими государями, дѣдомъ и отцомъ Іоанновымъ. Курбскій въ своихъ письмахъ вооружался противъ этого порядка, настаивалъ, что государь, по старинѣ, долженъ обо всемъ совѣтоваться съ боярами, которые имѣютъ право отъѣзжать отъ него; Іоаннъ въ своихъ отвѣтахъ защищалъ новый порядокъ, выставлялъ превосходство его предъ старымъ. Кромѣ писемъ къ Іоанну, Курбскій въ Литвѣ написалъ еще сочиненіе о современныхъ событіяхъ съ цѣлію оправдать, возвеличить свою сторону и обвинить во всемъ Іоанна; сочиненіе это также любопытно для насъ, какъ и переписка съ царемъ.

Отъѣздъ Курбскаго и переписка съ нимъ дорого стоили Іоанну: приверженцы падшей стороны Сильвестра и Адашева не захотѣли безпрекословно сносить гоненія: одинъ изъ самыхъ знаменитыхъ между ними отъѣхалъ къ враждебному государю, явился предводителемъ полковъ его въ войнѣ съ Москвою, и, что всего хуже, осмѣлился прислать царю грамоту, наполненную укоризнами и воплями о мщеніи. Курбскій былъ представителемъ цѣлой стороны; онъ упрекалъ Іоанна не за одного себя, но за многихъ. Если еще можно удержать вельможъ отъ отъѣзда въ Москвѣ, во внутреннихъ областяхъ государства, то какъ удержать ихъ на границѣ? кого послать съ войскомъ? Но и внутри, если они уже такъ ожесточены и такъ ихъ много, то гдѣ безопасность? Мысль: «Враговъ много, я не въ безопасности, нужно принять мѣры для спа/с. 117/сенія себя и своего семейства, въ случаѣ неудачи этихъ мѣръ нужно приготовить убѣжище на чужбинѣ» — эта мысль стала теперь господствующею въ головѣ Іоанна.

12. Опричнина. Онъ сталъ готовиться къ борьбѣ; прежде всего нужно было испытать силы противниковъ, узнать, найдутъ ли они защиту въ народѣ, или выдастъ ихъ народъ? 3 декабря 1564 года царь со всѣмъ семействомъ и казною выѣхалъ изъ Москвы въ Александровскую слободу и ровно черезъ мѣсяцъ прислалъ въ Москву двѣ грамоты: въ одной жаловался на вельможъ и на духовенство, которое заступается за вельможъ, не даетъ царю наказывать ихъ за дурныя дѣла, вслѣдствіе чего царь оставилъ свое государство и поѣхалъ гдѣ-нибудь поселиться; въ другой грамотѣ, написанной къ купцамъ и ко всѣмъ остальнымъ жителямъ Москвы, царь писалъ, чтобъ они ничего не опасались, гнѣва и опалы на нихъ никакой нѣтъ. Когда эти грамоты были прочтены, то народъ пришелъ въ отчаяніе; какъ ему остаться безъ царя? кто защититъ его отъ враговъ? Всѣ начали упрашивать митрополита, чтобъ уговорилъ Іоанна не покидать государства, а за измѣнниковъ они не стоятъ и сами ихъ истребятъ, пусть государь правитъ какъ ему угодно. Іоаннъ согласился принять снова правленіе съ условіемъ, что будетъ расправляться съ своими измѣнниками по своей волѣ и учредитъ опричнину, т. е. новый особый дворъ изъ людей вполнѣ ему преданныхъ, на содержаніе которыхъ должны быть назначены особые города и волости; въ самой Москвѣ взяты были въ опричнину нѣкоторыя улицы и слободы и въ нихъ велѣно было жить только тѣмъ боярамъ, дворянамъ и приказнымъ людямъ, которые были назначены въ опричнину, а прежніе обыватели переведены на другія улицы. Управленіе государствомъ поручено было старымъ боярамъ, которые назывались земскими; только въ случаѣ военныхъ вѣстей и дѣлъ чрезвычайной важности бояре эти приходили съ докладомъ къ государю. Такимъ образомъ государство раздѣлилось на двѣ части — опричнину и земщину, между которыми, разумѣется, не могло быть дружественныхъ отношеній, потому что опричнина учреждалась вслѣдствіе подозрительности и вражды царя къ правителямъ земскимъ. Опричнина представляла цѣлую толпу временщиковъ, которые пользовались своимъ положеніемъ, пользовались довѣренностію къ нимъ царя, чтобъ угнетать земщину безнаказанно.

Начались казни; нѣсколько вельможъ было умерщвлено; съ другихъ взято обязательство не отъѣзжать, за порукою многихъ лицъ разнаго званія. Враги Москвы хотѣли воспользоваться этою враждою царя къ вельможамъ своимъ, и знатнѣйшимъ изъ этихъ вельможъ вручены были грамоты отъ короля польскаго съ приглашеніемъ перейти на его /с. 118/ сторону. Дѣло это открылось и подало поводъ къ новымъ казнямъ. Митрополитъ Филиппъ не хотѣлъ равнодушно смотрѣть на такое кровопролитіе и при встрѣчѣ съ царемъ въ церквахъ обличалъ поведеніе его и опричниковъ. Упреки святаго мужа наводили раздумье на Іоанна; это раздумье было страшно опричникамъ и они постарались оклеветать Филиппа; онъ былъ лишенъ митрополіи и сосланъ въ заточеніе въ Тверской Отрочъ монастырь, гдѣ въ послѣдствіи былъ задушенъ однимъ изъ самыхъ приближенныхъ опричниковъ, Малютою Скуратовымъ. Это было въ 1569 году; въ томъ же году погибъ и двоюродный братъ царя, князь Владиміръ Андреевичъ, замышлявшій, какъ говорятъ, поддаться королю польскому. Въ слѣдующемъ 1570 году разгромленъ былъ Новгородъ Великій, ибо царю донесли, что Новгородцы также хотятъ передаться Сигизмунду Августу. По связи съ дѣломъ новгородскимъ были въ Москвѣ новыя казни, и въ числѣ казненныхъ видимъ любимцевъ Іоанновыхъ: Басманова, Вяземскаго. Въ 1571 году князь Иванъ Мстиславскій далъ запись, въ которой говорилъ, что вмѣстѣ съ товарищами своими навелъ на Москву крымскаго хана; Мстиславскій былъ прощенъ за поручительствомъ 285 человѣкъ. Подозрительность Іоанна къ боярамъ земскимъ увеличивалась все болѣе и болѣе, такъ что онъ прибѣгнулъ къ странному средству: поставилъ надъ ними великимъ княземъ всея Руси Симеона Бекбулатовича, крещенаго Татарина, касимовскаго хана, а самъ назывался государемъ, княземъ московскимъ; княженіе Симеона впрочемъ было недолговременно. Что Іоаннъ дѣйствительно считалъ себя и дѣтей своихъ непрочными на престолѣ московскомъ, доказательствомъ служитъ завѣщаніе его, написанное въ 1572 году. Здѣсь обращаясь къ сыновьямъ своимъ Ивану и Ѳеодору, царь говоритъ, что онъ изгнанъ отъ бояръ ради ихъ самовольства и скитается по странамъ; уговариваетъ сыновей, чтобъ они не раздѣлялись до тѣхъ поръ, пока старшій, Иванъ, не сломитъ всѣхъ крамолъ и не утвердится на престолѣ; проситъ сыновей поминать его, если даже въ гоненіи и изгнаніи будутъ. Это завѣщаніе важно тѣмъ, что въ немъ Іоаннъ совершенно подчиняетъ младшаго сына старшему, младшій долженъ былъ страдать до крови и до смерти, но не прекословить старшему; младшій не долженъ былъ также думать ни о какой самостоятельности въ своемъ удѣлѣ.

13. Война съ Ливоніею и Польшею. Въ то время какъ эти печальныя явленія происходили внутри Московскаго государства, на западѣ шла важная война ливонская, соединившаяся, какъ мы видѣли, съ войною польскою. Союзъ съ Польшею не принесъ магистру Кетлеру никакой выгоды: русское войско продолжало опустошать Ливонію, брать города, разбивать малочисленные нѣмецкіе отряды, ко/с. 119/торые осмѣливались выходить къ нему на встрѣчу. Орденскія владѣнія распадались: эзельскій епископъ продалъ этотъ островъ датскому королю Фридриху III, который отдалъ его брату своему Магнусу: Ревельцы поддались Швеціи; наконецъ въ 1561 году Кетлеръ уступилъ Ливонію Польшѣ, а самъ взялъ себѣ Курляндію и Семигалію съ титуломъ герцога и съ вассальными обязанностями къ Польшѣ; война у Москвы съ Литвою началась, по обычаю, опустошительными набѣгами; но въ началѣ 1563 года самъ Іоаннъ съ большимъ войскомъ и нарядомъ (артиллеріею) двинулся къ литовскимъ границамъ и взялъ Полоцкъ, — городъ важный самъ по себѣ и особенно по отношенію къ Ливоніи, по торговой связи его черезъ Двину съ Ригою; большая побѣда, одержанная Литовцами, не далеко отъ Орши, на рѣкѣ Улѣ, у села Иванцева, не могла вознаградить короля за лишеніе Полоцка, и онъ просилъ перемирія, уступалъ всѣ города и земли, занятые московскими войсками. Для рѣшенія этого важнаго вопроса — мириться съ королемъ или нѣтъ? — Іоаннъ созвалъ большой, небывалый соборъ. До сихъ поръ государи совѣтовались о дѣлахъ съ вельможами; въ дѣлахъ важныхъ призывалось на совѣтъ, въ думу, и знатнѣйшее духовенство; но теперь въ 1566 году Іоаннъ велѣлъ собрать духовенство, бояръ, дворянъ, помѣщиковъ съ западныхъ литовскихъ границъ, какъ людей, которымъ знакомы мѣстныя отношенія, дьяковъ, знатнѣйшихъ купцовъ московскихъ и Смольнянъ, предложилъ имъ условія, на которыхъ хочетъ помириться съ королемъ, и спрашивалъ ихъ совѣта. Соборъ отвѣчалъ, что надобно добывать всю Ливонію, и война продолжалась; только въ 1570 году заключено было перемиріе на три года. Между тѣмъ Іоаннъ видѣлъ, какъ трудно овладѣть приморскими городами Ливоніи, и потому, чтобъ облегчить это дѣло, хотѣлъ дать Ливоніи нѣмецкаго правителя, который бы вошелъ въ вассальныя отношенія къ царю московскому, какъ герцогъ курляндскій къ польскому королю. Онъ предложилъ датскому принцу Магнусу, владѣтелю Эзеля, быть такимъ королемъ Ливонскимъ. Магнусъ согласился, въ 1570 году пріѣхалъ въ Москву и объявленъ былъ женихомъ племянницы царской, дочери казненнаго Владиміра Андреевича старицкаго.

14. Войны съ Крымомъ и Турціею. Обративши все свое вниманіе на Ливонію, Іоаннъ хотѣлъ быть спокоенъ со стороны Крыма. Но Крымъ не могъ оставить его въ покоѣ, тѣмъ болѣе, что султанъ турецкій никакъ не хотѣлъ отказаться отъ намѣренія отнять у московскаго царя Казань и Астрахань, а польскій король подарками побуждалъ хана напасть на московскія украйны, да и сами Татары понимали, что опасно для нихъ давать усиливаться Іоанну насчетъ польскаго короля; вельможи крымскіе на совѣтѣ говорили хану: «По/с. 120/мириться тебѣ съ московскимъ значитъ короля выдать: московскій короля извоюетъ, Кіевъ возьметъ, станетъ по Днѣпру города ставить, и намъ отъ него не пробыть. Взялъ онъ два юрта бусурманскихъ, взялъ Нѣмцевъ; теперь онъ тебѣ подарки даетъ, чтобъ короля извоевать, а когда короля извоюетъ, то нашему юрту отъ него не пробыть. Онъ и Казанцамъ шубы давалъ; но вы этимъ шубамъ не радуйтесь: послѣ того онъ Казань взялъ». Султанъ Селимъ рѣшился наконецъ исполнить давнее намѣреніе турецкаго правительства — отнять у московскаго царя магометанскіе юрты — Казань и Астрахань: лѣтомъ 1569 года паша Касимъ выступилъ въ походъ съ 17,000 Турокъ, съ нимъ соединился ханъ крымскій съ 50,000 Татаръ; положено было идти къ Переволокѣ, т. е. къ тому мѣсту, гдѣ Донъ находился въ ближайшемъ разстояніи отъ Волги, соединить эти двѣ рѣки каналомъ и потомъ взять Астрахань. Достигши Переволоки, Турки начали было рыть каналъ, но не могли окончить этого дѣла и пошли къ Астрахани, подъ которою Касимъ хотѣлъ зимовать; но войско этого не хотѣло и взволновалось, особенно когда узнали о приходѣ московскихъ воеводъ въ Астрахань съ большимъ войскомъ, и Касимъ принужденъ былъ бѣжать назадъ степью, причемъ сильно истомилъ свое войско. Іоаннъ избавился отъ Турокъ, но не избавился отъ крымскаго хана, который не переставалъ требовать Казани съ Астраханью, и въ 1571 году, съ 120,000 войска напалъ на московскія украйны врасплохъ, проведенный измѣнниками, онъ переправился черезъ Оку, явился передъ Москвою и сжегъ ее, уцѣлѣлъ одинъ Кремль; говорятъ при этомъ пожарѣ погибло народу до 800,000 человѣкъ; кромѣ того Татары вывели плѣнными 150,000 человѣкъ. Хану понравились такіе походы, и въ слѣдующемъ 1572 году, съ такимъ же большимъ войскомъ, онъ опять переправился черезъ Оку; но былъ настигнутъ московскимъ воеводою, княземъ Михаиломъ Ивановичемъ Воротынскимъ, на берегу Лопасни: здѣсь произошло нѣсколько сильныхъ схватокъ, которыя всѣ окончились неудачно для хана, и онъ принужденъ былъ бѣжать назадъ, потерявши много войска.

15. Несчастная война съ Баторіемъ и Шведами. Между тѣмъ въ западной Россіи происходили важныя событія. Мы видѣли, что со временъ Ягайла Поляки хлопотали объ окончательномъ сліяніи Литвы и Западной Россіи съ Польшею, но встрѣчали въ Литвѣ постоянное сопротивленіе своимъ намѣреніямъ. Полякамъ особенно хотѣлось прикрѣпить себѣ благословенныя природою русскія области: Подолію, Волынь, Малорусію, и за эти-то области у нихъ шли сильныя распри съ Литовцами. При бездѣтномъ и безродномъ Сигизмундѣ Августѣ, которымъ оканчивалась ягеллонская династія, вопросъ /с. 121/ о соединеніи Литвы съ Польшею поднялся съ новою силою и рѣшенъ былъ на Люблинскомъ сеймѣ въ 1569 году. Литовцы сначала и тутъ сильно упорствовали; но потомъ должны были согласиться на соединеніе (унію), когда увидали, что не поддерживаются Русскими; а Русскимъ было все равно, быть ли въ соединеніи съ Литвою или Польшею, ибо литовскіе вельможи вели себя въ отношеніи къ русскому народонаселенію вовсе не такъ, чтобъ могли заслужить его привязанность. Правленіе теперь неразрывно соединенныхъ Польши и Литвы объявлено избирательнымъ, и когда Сигизмундъ Августъ умеръ, то взоры очень многихъ, особенно въ литовско-русскихъ православныхъ областяхъ, обратились къ Москвѣ. Давши знать Іоанну о смерти Сигизмунда Августа, паны польскіе и литовскіе тутъ же объявили ему о желаніи своемъ видѣть втораго его сына, царевича Ѳеодора, королемъ польскимъ и великимъ княземъ литовскимъ. Но Іоаннъ не хотѣлъ давать сына въ короли, хотѣлъ самъ быть королемъ, и не столько хотѣлъ быть королемъ польскимъ, сколько великимъ княземъ литовскимъ безъ Польши. Іоаннъ медлилъ, не отправлялъ своихъ пословъ на сеймъ, не хотѣлъ унизиться до ласкательствъ и задариванія вельможъ, а французскій посолъ не щадилъ ни лести, ни обѣщаній и успѣлъ составить сильную сторону, которая провозгласила королемъ Генриха Анжуйскаго, брата французскаго короля Карла IX. Но Генрихъ не долго нацарствовалъ въ Польшѣ: получивъ извѣстіе о смерти брата, онъ тайкомъ убѣжалъ изъ Польши во Францію, и въ Польшѣ опять должны были начаться выборы. На этотъ разъ Іоаннъ отправилъ своего посланника съ грамотами къ знатнѣйшимъ панамъ, съ обѣщаніями наградъ въ случаѣ его избранія; но однихъ обѣщаній частнымъ лицамъ было мало; когда послы другихъ соискателей распространились на счетъ выгодъ, какія Польша и Литва получатъ отъ избранія, никто не слыхалъ, какія выгоды получатъ онѣ отъ избранія царя московскаго. Избранъ былъ Стефанъ Баторій, воевода трансильванскій (1575 г.).

Между тѣмъ Іоаннъ упорно продолжалъ войну въ прибалтійскихъ областяхъ; здѣсь къ войнѣ съ Поляками присоединилась и война со Шведами, ибо царь хотѣлъ также добыть и Ревель съ другими эстонскими городами. Въ 1577 году Ревельцы отбили Русскихъ отъ стѣнъ своихъ; но самъ царь совершилъ удачный походъ въ Ливонію: городъ за городомъ сдались царю и его воеводамъ съ одной стороны, королю Магнусу съ другой. Но съ отбытіемъ царя дѣла перемѣнились. Поляки и Шведы взяли верхъ, въ 1578 году нанесли Русскимъ сильное пораженіе близь Вендена, при чемъ погибло четверо царскихъ воеводъ, король Магнусъ, уже женившійся на царской племянницѣ, передался /с. 122/ Полякамъ. Слѣдующій 1579 годъ долженствовалъ быть рѣшительнымъ для Ливоніи: Іоаннъ готовился къ новому походу: въ Псковъ уже привезли тяжелый нарядъ (артиллерію), назначенный для осады Ревеля; но этотъ нарядъ получилъ другое назначеніе: врагъ явился на русской почвѣ.

Стефанъ Баторій, вступая на престолъ, обѣщалъ возвратить Литвѣ области, завоеванныя у нея московскими государями, и хотѣлъ сдержать обѣщаніе. Кромѣ личныхъ достоинствъ, достоинствъ полководца искуснаго, средства къ успѣху у Баторія были: искусная, закалившаяся въ бояхъ наемная пѣхота, венгерская и нѣмецкая, исправная артиллерія, быстрое наступательное движеніе, которое давало ему огромное преимущество предъ врагомъ, принужденнымъ растянуть свои полки по границамъ, надъ врагомъ не знающимъ, откуда ждать нападенія, наконецъ надъ врагомъ, въ искусствѣ ратномъ далеко отставшемъ отъ западныхъ сосѣдей своихъ, ибо до сихъ поръ почти во всѣхъ значительныхъ битвахъ въ чистомъ полѣ русскія войска оставались побѣжденными. Іоаннъ думалъ, что война, предпринятая за Ливонію, будетъ ведена въ Ливоніи, и потому отправилъ большое войско туда; но Баторій лѣтомъ 1579 года осадилъ Полоцкъ и взялъ его послѣ упорнаго сопротивленія, взялъ крѣпость Соколъ также съ страшною рѣзнею; въ 1580 взялъ Велижъ, Усвятъ, Великія Луки. Съ другой стороны шведскій полководецъ Делагарди вошелъ въ Корелію, взялъ Кексгольмъ и удачно дѣйствовалъ противъ русскихъ владѣній въ Эстоніи. Въ 1581 году Баторій взялъ крѣпость Островъ и осадилъ Псковъ, подъ стѣнами котораго и остановились его успѣхи. Псковъ славился какъ первая крѣпость въ Московскомъ государствѣ, ибо въ продолженіи цѣлыхъ вѣковъ главною заботою Псковичей было укрѣпленіе своего города, подверженнаго безпрестаннымъ нападеніямъ Нѣмцевъ; теперь обветшавшія укрѣпленія были возобновлены, городъ снабженъ артиллеріею, воеводою былъ князь Иванъ Петровичъ Шуйскій, человѣкъ энергическій, способный вдохнуть мужество въ войско. Всѣ приступы Баторія были отбиты. Но за то съ другой стороны удачно дѣйствовали Шведы; Делагарди взялъ Нарву, гдѣ погибло 8.000 Русскихъ, взялъ русскіе города: Ивань-городъ, Ямъ, Копорье. Въ такомъ положеніи находились дѣла, когда начались мирные переговоры съ Баторіемъ при посредничествѣ папскаго посла, іезуита Антонія Поссевина.

Іоаннъ, угрожаемый опасною войною съ Баторіемъ, отправилъ къ папѣ Григорію XIII посла съ грамотою, въ которой жаловался на Баторія и объявлялъ желаніе быть съ папою и императоромъ германскимъ въ согласіи на всѣхъ недруговъ. Григорій воспользовался случаемъ и отправилъ въ Моску іезуита Антонія Поссевина, которому /с. 123/ наказалъ внушить московскому государю мысль о необходимости принять католическое исповѣданіе. Но Поссевинъ, поговоривши съ Іоаннонъ, увидалъ, что мало надежды склонить его къ принятію католицизма, и потому во время мирныхъ переговоровъ явно держалъ сторону Баторія. Переговоры эти, ведшіеся въ деревнѣ Киверова Гора, недалеко отъ Запольскаго яма, кончились въ январѣ 1582 года тѣмъ, что заключено было перемиріе на 10 лѣтъ, при чемъ Іоаннъ уступилъ Баторію всѣ свои завоеванія въ Ливоніи, равно какъ и Полоцкъ. Поссевинъ, пріѣхавшій въ Москву по заключеніи перемирія, настоялъ, чтобъ царь имѣлъ съ нимъ разговоръ о вѣрѣ; но разговоръ этотъ кончился ничѣмъ: Іоаннъ никакъ не убѣдился въ необходимости принять католицизмъ.

16. Сношенія съ Англіею. Въ 1583 году заключено было трехлѣтнее перемиріе и съ Шведами, за которыми остались русскіе города — Ямъ, Ивань-городъ, Копорье. Іоаннъ потерялъ надежду получить какой-либо успѣхъ въ войнѣ съ европейскими народами до тѣхъ поръ, пока Русскіе несравняются съ ними въ искусствѣ ратномъ. Іоаннъ не оставлялъ мысли о возвращеніи прибалтійскихъ береговъ, но былъ убѣжденъ, что достигнуть этого можно было только въ союзѣ съ накимъ-нибудь европейскимъ государствомъ, которое бы снабдило Россію плодами западнаго искусства. Эта мысль всего яснѣе видна изъ переговоровъ Іоанна съ Елисаветою, королевою англійскою. Еще въ 1553 году одинъ изъ англійскихъ кораблей, отправившихся для открытія новыхъ странъ на сѣверѣ и новыхъ рынковъ для сбыта англійскихъ товаровъ, явился въ устьѣ Сѣверной Двины, вслѣдствіе чего заведена была торговая связь у Англичанъ съ Русскими. Іоаннъ далъ большія права англійскимъ купцамъ и находился въ дружескихъ отношеніяхъ съ знаменитою королевою Елисаветою, у которой надѣялся найти убѣжище, въ случаѣ если враждебные вельможи изгонятъ его изъ Россіи. Въ 1582 году онъ завелъ переговоры съ Елисаветою о союзѣ Россіи съ Англіею противъ Польши, и готовъ былъ уступить Англичанамъ право исключительной торговли въ Россіи, — что, по его собственнымъ словамъ, было тяжелѣе дани, — лишь бы только пріобрѣсть союзъ европейскаго государства противъ Польши и Швеціи, отнявшихъ у него Ливонію. Но Англія не имѣла никакой причины начинать войну съ Польшею и Швеціею за московское государство и потому переговоры кончились ничѣмъ.

17. Строгановы и Ермакъ. Такимъ образомъ мы видимъ, что сколько войны Іоанна IV были удачны на востокѣ, столько же были неудачны на западѣ; на востокѣ онъ является завоевателемъ царствъ, на западѣ онъ не только теряетъ всѣ свои завоеванія, не /с. 124/ только долженъ отказаться отъ любимой мысли пріобрѣсть гавани на Балтійскомъ морѣ, но и долженъ былъ уступить Шведамъ старинные русскіе города. Это происходило отъ того, что Россія XVI вѣка превосходила народы восточные и отставала отъ народовъ западныхъ въ просвѣщеніи и ратномъ искусствѣ. Такъ и въ то время, когда Іоаннъ терялъ земли на западѣ, на востокѣ русскіе люди перешли черезъ Уральскія горы и положили начало утвержденію своему въ сѣверной Азіи. По обширности пустынныхъ земель въ Россіи князья наши издавна съ большою охотою уступали большіе земельные участки людямъ, бравшимся населить ихъ, и давали большія права этимъ населителямъ. Въ 1558 году богатый землевладѣлецъ и промышленникъ Григорій Строгановъ выпросилъ у Іоанна IV пустыя земли по рѣкѣ Камѣ на 146 верстъ, съ тѣмъ, чтобъ поставить здѣсь городокъ для обереганья отъ варварскихъ ордъ, призвать людей, завести хлѣбопашество и соляныя варницы, что все и было исполнено. Утвердившись по сю сторону Уральскихъ горъ, Строгановы обратили вниманіе и на земли зауральскія, на Сибирь, и такъ какъ сибирскій султанъ Кучумъ дѣйствовалъ враждебно противъ Московскаго государства, то Строганевы просили у царя позволенія поставить крѣпости по рѣкѣ Тоболу и по рѣкамъ, въ нее впадающимъ, сторожей нанимать, пушки держать на свой счетъ, желѣзо вырабатывать, пашни пахать и угодьями владѣть. Іоаннъ далъ имъ и на это право, право вести не только оборонительную, но и наступательную войну съ сибирскимъ султаномъ. Но для войны нужно было войско, и войско нашлось. Число козаковъ въ донскихъ степяхъ увеличивалось; уходя все дальше и дальше въ степь, они все болѣе и болѣе слагали съ себя зависимость отъ государства, и, нападая на враговъ Россіи, Ногаевъ, Крымцевъ, они въ то же время не щадили и своихъ Русскихъ: разъѣзжая по Волгѣ, грабили суда царскія, разбивали персидскихъ и бухарскихъ пословъ и купцовъ русскихъ. Царь принужденъ былъ выслать противъ нихъ воеводъ съ большимъ войскомъ; козаковъ ловили и казнили, другіе разбѣжались, и одна толпа ихъ, подъ начальствомъ атамана Ермака Тимофеева, отправилась вверхъ по Волгѣ, гдѣ получила приглашеніе отъ Строгановыхъ вступить къ нимъ въ службу и согласились съ радостію. 1 сентября 1581 года Строгановы — Семенъ, братъ Григорья, съ двумя племянниками, Максимомъ и Никитою, — отпустили на сибирскаго султана козаковъ, придавши къ нимъ ратныхъ людей изъ городковъ своихъ — Литовцевъ, Нѣмцевъ (плѣнныхъ), Татаръ и Русскихъ, всего войска было 850 человѣкъ. Ермакъ, плывя преимущественно по рѣкамъ, добрался благополучно до сибирской страны, и началъ удачно дѣйствовать противъ Татаръ, не имѣвшихъ огнестрѣльнаго оружія. /с. 125/ Ханъ Кучумъ, не успѣвшій остановить козаковъ ни войскомъ, ни засѣками, бросилъ свой городъ Сибирь, который занятъ былъ Ермакомъ; храбрый родственникъ Кучума, Маметкулъ, который старался вредить завоевателямъ нечаянными нападеніями, былъ разбитъ и взятъ въ плѣнъ. Лѣто 1582 года Ермакъ употребилъ на покореніе городковъ и улусовъ татарскихъ по рѣкамъ Иртышу и Оби и, возвратившись въ Сибирь, послалъ въ Москву извѣстить царя о покореніи сибирской земли. Іоаннъ послалъ за это козакамъ свое полное большое жалованье, а для принятія у нихъ сибирскихъ городовъ отправилъ воеводъ своихъ. Это распоряженіе царя относительно Сибири было послѣднее: онъ не дождался вѣстей о судьбѣ Ермака.

18. Кончина Іоанна. Страшная жизнь, какую велъ Іоаннъ, страшная болѣзнь, которою страдалъ онъ, должны были состарить его преждевременно; неудачи послѣднихъ войнъ также не могли не дѣйствовать разрушительно на его здоровье; наконецъ сюда присоединялось невоздержаніе всякаго рода, противъ котораго не могло устоять и самое крѣпкое тѣлосложеніе. Послѣ смерти Анастасіи Іоаннъ женился шесть разъ, при чемъ два раза безъ вѣнчанія церковнаго. Въ седьмой разъ онъ былъ женатъ на Марьѣ Ѳедоровнѣ Нагой, отъ которой имѣлъ сына Димитрія; но передъ смертію онъ думалъ развестись съ нею и сватался на Англичанкѣ, родственницѣ королевы Елисаветы. Привычка давать волю гнѣву и рукамъ не осталась безъ страшнаго наказанія: въ концѣ 1581 года, разсердившись за что-то на старшаго сына своего Іоанна, царь ударилъ его, — и ударъ былъ смертельный. Не съ большимъ черезъ два года умеръ и самъ Іоаннъ, 18 марта 1584 года, на 54 году жизни.

19. Внутреннія распоряженія Іоанна IV: распоряженія его относительно мѣстничества и военнаго устройства. Долговременное царствованіе Іоанна IV, кромѣ характера государя, его отношеній къ вельможамъ и важной воинской дѣятельности на востокѣ и западѣ замѣчательно и внутренними правительственными распоряженіями. Іоаннъ обратилъ свое вниманіе на явленіе, которое, коренясь въ народномъ быту, усиливалось все болѣе и болѣе, и представляло правительству сильныя затрудненія, особенно во время войны, то было мѣстничество. Мы видѣли какъ долго у насъ княжескій родъ сохранялъ единство; такія же понятія о родовомъ единствѣ господствовали и между членами частныхъ родовъ, а вслѣдствіе этого человѣкъ, подвигавшійся впередъ на службѣ, съ тѣмъ вмѣстѣ подвигалъ, возвышалъ цѣлый родъ свой, иногда чрезвычайно обширный, состоявшій изъ многихъ фамилій, и человѣкъ, понижавшійся на служебномъ поприщѣ, съ тѣмъ /с. 126/ вмѣстѣ понижалъ цѣлый родъ свой, цѣлому роду наносилъ безчестье или поруху, какъ тогда говорили. Отсюда главною заботою каждаго служилаго человѣка при назначеніи его на службу въ младшихъ товарищахъ съ кѣмъ-нибудь, или подъ начальствомъ чьимъ-нибудь, было освѣдомиться, можно ли ему быть въ младшихъ товарищахъ или въ подчиненіи у извѣстнаго лица безъ униженія своему роду, и если узнавалъ, что нельзя, то подавалъ просьбу, что вмѣстѣ съ такимъ-то быть не можетъ. Напримѣръ князь NN назначался въ младшихъ товарищахъ съ княземъ MM; но князь NN узналъ, что въ одномъ изъ прежнихъ походовъ дѣдъ его, князя NN, занималъ высшее мѣсто предъ дѣдомъ князя MM, и слѣдовательно родъ NN былъ выше рода MM, потому теперь князь NN никакъ уже не хотѣлъ быть ниже князя MM, ибо не хотѣлъ взять на себя отвѣтственности передъ цѣлымъ родомъ своимъ, который онъ понизилъ бы, еслибъ согласился быть ниже MM: тогда всѣ члены рода MM стали бы пользоваться этимъ случаемъ, чтобъ выставлять свое преимущество предъ членами рода NN. Средствомъ для служилыхъ людей узнавать, когда кто съ кѣмъ прежде былъ въ какой службѣ, были разрядныя книги, куда вписывались всѣ служебныя назначенія и всѣ мѣстническіе случаи, къ которымъ подавали поводъ эти назначенія. Разрядныя книги велись самимъ правительствомъ и частными людьми именно на случай мѣстническихъ споровъ. Мѣстничались воеводы по полкамъ, по городамъ, мѣстничались царедворцы въ придворныхъ церемоніяхъ, мѣстничались женщины за столомъ у царицы. Іоаннъ ограничилъ число случаевъ, когда воеводы разныхъ полковъ могли мѣстничаться; потомъ уничтожилъ право молодыхъ служилыхъ людей знатнаго происхожденія мѣстничаться съ воеводами менѣе знатнаго происхожденія; право мѣстничаться они получали только тогда, когда сами становились воеводами. При Іоаннѣ положено основаніе постоянному войску учрежденіемъ стрѣльцовъ; для безопасности южныхъ степныхъ границъ устроена станичная и сторожевая служба; отряды вооруженныхъ людей должны были стоять на извѣстныхъ мѣстахъ въ степи, на сторожахъ, смѣняя другъ друга; другіе отряды или станицы должны были разъѣзжать по степи въ опредѣленныхъ направленіяхъ и наблюдать, не покажутся ли гдѣ Татары.

20. Распоряженія относительно городскаго и сельскаго народонаселенія. Еще въ малолѣтство Іоанна Грознаго, во время боярскаго правленія, произошла важная перемѣна въ управленіи городскомъ и сельскомъ: жители городскіе и сельскіе получаютъ отъ правительства позволенія сами ловить, судить и казнить воровъ и разбойниковъ, для чего должны ставить себѣ въ голо/с. 127/вахъ дѣтей боярскихъ, присоединяя къ нимъ старостъ, десятскихъ и лучшихъ людей. Іоаннъ, получая безпрестанныя жалобы на притѣсненія, которыя позволяли себѣ намѣстники и волостели въ городахъ и селахъ, сталъ давать жителямъ городскимъ и сельскимъ право выбирать себѣ правителей, которые потому и назывались излюбленными старостами, а тѣ деньги, которыя они давали прежде намѣстникамъ, доставлять въ казну. Относительно холопей Іоаннъ ограничивалъ число случаевъ, въ которыхъ свободный человѣкъ становился холопомъ.

21. Дѣла церковныя. Въ 1551 году Іоаннъ созвалъ соборъ церковный и подалъ архіереямъ длинный списокъ безпорядкамъ, для прекращенія которыхъ требовалъ ихъ содѣйствія. Соборъ вслѣдствіе этого требованія постановилъ, чтобы сто священниковъ выбрали себѣ старосту, лучшаго человѣка, который собиралъ бы ихъ для совѣщаній о дѣлахъ духовныхъ. Соборъ постановилъ также выбирать добрыхъ священниковъ, дьяконовъ и дьяковъ, благочестивыхъ и грамотныхъ, и у нихъ въ домахъ устроить училища. Для больныхъ и престарѣлыхъ соборъ опредѣлилъ по всѣмъ городамъ устроить богадѣльни мужскія и женскія. На соборѣ 1551 года былъ поднятъ опять важный вопросъ о церковныхъ недвижимыхъ имуществахъ, и тутъ въ первый разъ рѣшились постановить границу увеличенію этихъ имуществъ, а именно, было опредѣлено, что впередъ архіереи и монастыри не имѣютъ права покупать вотчинъ безъ царскаго согласія; потомъ соборъ 1573 года опредѣлилъ: въ большіе монастыри, гдѣ вотчинъ много, впередъ вотчинъ не давать по душѣ, можно давать вотчины только бѣднымъ монастырямъ съ дозволенія государева; наконецъ соборъ 1580 года уничтожилъ и это исключеніе въ пользу бѣдныхъ монастырей. Кромѣ этихъ вопросовъ русскую церковь Іоаннова времени занимала борьба съ ересями: съ ересью Матвѣя Башкина, который не признавалъ Іисуса Христа равнымъ Богу Отцу, и съ ересью Ѳеодосія Косаго, который училъ, что Христосъ — простой человѣкъ.

22. Изданіе новаго Судебника. Въ 1550 году Іоаннъ велѣлъ составить новый Судебникъ. Такъ какъ въ это время явилась сильная потребность въ мѣрахъ противъ злоупотребленій правителей и судей, то эта потребность не могла не выразиться и въ Судебникѣ Іоанна IV, чѣмъ этотъ Судебникъ вообще и отличается отъ Судебника Іоанна III. Напримѣръ, подобно Судебнику Іоанна III, новый Судебникъ запрещаетъ судьямъ дружить, мстить и брать взятки; но не ограничивается однимъ общимъ запрещеніемъ, а грозитъ опредѣленнымъ наказаніемъ въ случаѣ ослушанія.

/с. 128/

23. Литература и книгопечатаніе. Царствованіе Іоанна IV отличается также усиленіемъ литературной дѣятельности. Борьба Іоанна съ вельможами своими не ограничивалась одними насильственными средствами, она велась также и перомъ, ибо Іоаннъ, отвѣчалъ Курбскому на его укорительныя посланія. Іоаннъ славился между современниками своею начитанностію, своимъ искусствомъ говорить и писать, слылъ «словесной премудрости риторомъ». Кромѣ отвѣтовъ Курбскому до насъ дошло еще замѣчательное по своей силѣ обличительное посланіе Іоанна въ Кирилло-Бѣлозерскій монастырь. Курбскій, ученикъ Максима Грека, не уступалъ Іоанну въ словесной премудрости. Мы видѣли, что кромѣ посланій къ Іоанну Курбскій написалъ еще исторію своего времени, подъ заглавіемъ: «Исторія князя великаго московскаго». Найдя въ Литвѣ русскую православную вѣру окруженную сильными врагами, католиками и протестантами, Курбскій началъ стараться о томъ, чтобъ дать Русскимъ средства къ успѣшной борьбѣ съ врагами, дать сочиненія отцовъ восточной церкви въ русскомъ переводѣ, самъ началъ учиться по латыни и переводилъ Златоуста, Дамаскина, написалъ исторію Флорентійскаго собора. Другой ученикъ Максима Грека, Зиновій Отенскій, боролся въ Московскомъ государствѣ съ ересью Ѳеодосія Косаго, написалъ на нее опроверженіе. Кромѣ этихъ полемическихъ сочиненій религіознаго и политическаго содержанія, отъ временъ Іоанновыхъ дошли до насъ и другіе любопытные литературные памятники. Таковъ Домострой, написанный знаменитымъ священникомъ Сильвестромъ. Подъ именемъ Домостроя разумѣется собраніе правилъ житейской мудрости, домашняго семейнаго благочинія, изложеніе обязанностей къ Богу, духовнымъ пастырямъ, къ царю и ближнему вообще. По мысли и старанію митрополита Макарія составленъ былъ громадный сборникъ, извѣстный подъ именемъ Макарьевскихъ Миней; въ 12 большихъ книгахъ собраны толкованія на Евангеліе, Дѣянія и Посланія Апостольскія, сочиненія отцовъ церкви, извѣстныя въ славянскихъ переводахъ, также житія святыхъ. Ко временамъ же Іоанновымъ относится составленіе Степенной Книги — изложенія церковныхъ и гражданскихъ событій русской исторіи съ религіозной точки зрѣнія. Составленіе лѣтописей продолжалось по прежнему; до насъ дошли два рода лѣтописей отъ описываемаго времени: однѣ — составленныя по приказанію и подъ надзоромъ правительства, другія — составленныя частными людьми.

Къ царствованію Іоанна относится и введеніе книгопечатанія въ Московскомъ государствѣ. Первая типографія въ Москвѣ была заведена въ 1563 году; начали заниматься книгопечатаніемъ два мастера: /с. 129/ дьяконъ Иванъ Ѳедоровъ и Петръ Тимофеевъ Мстиславецъ; въ 1564 году они окончили печатаніе первой книги — Дѣяній Апостольскихъ. Напечатавши въ 1565 году Часовникъ, первые мастера принуждены были бѣжать изъ Москвы въ Литву по обвиненію въ ереси; но книгопечатаніе продолжалось и безъ нихъ въ Московскомъ государствѣ.

Источникъ: Учебная книга Русской исторіи. Сочиненіе Сергѣя Соловьева.— Изданіе восьмое. — М.: Въ Университетской типографіи (М. Катковъ), 1880. — С. 105-129.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.