Церковный календарь
Новости


2017-07-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово при открытіи общества "Правосл. Дѣло" (1994)
2017-07-24 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Догматика о. Архимандрита Іустина (Поповича) (1964)
2017-07-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ Карѳагенскій. Письмо (48-е), увѣщаніе къ мученичеству (1879)
2017-07-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ Карѳагенскій. Письмо (47-е), противъ еретиковъ (1879)
2017-07-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 28-е (1882)
2017-07-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 27-е (1882)
2017-07-22 / russportal
А. И. Купринъ. «Разсказы для дѣтей». Фіалки (1921)
2017-07-22 / russportal
А. И. Купринъ. «Разсказы для дѣтей». Скворцы (1921)
2017-07-22 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Барышня-крестьянка (1921)
2017-07-22 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Станціонный смотритель (1921)
2017-07-22 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 5-я (1903)
2017-07-22 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 4-я (1903)
2017-07-21 / russportal
Повѣсть о явленіи образа Пресв. Богородицы въ Казани, и о чудесахъ, бывшихъ отъ него (1912)
2017-07-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе въ день Казанской иконы Божіей Матери (1965)
2017-07-20 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Василиса Прекрасная (1921)
2017-07-20 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Морозко (1921)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 4.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 8-е. М., 1880.

ГЛАВА XXXI.
Царствованіе Василія Іоанновича Шуйскаго.

1. Причины новыхъ смутъ. Вступивши на престолъ, Шуйскій цѣловалъ крестъ, что ему, «не осудя истиннымъ судомъ съ боярами своими, никого смерти не предавать, вотчинъ, дворъ и имѣнія у братьевъ, жены и дѣтей преступника не отнимать, если они не виноваты, доносовъ ложныхъ не слушать, но изслѣдовать всякое дѣло какъ можно обстоятельнѣе; а ложныхъ доносчиковъ казнить, смотря по винѣ, какую возвели на другаго». Разослана была по областямъ грамота отъ имени бояръ и всѣхъ людей московскихъ съ извѣстіемъ о гибели Лжедимитрія и возведеніи на престолъ Шуйскаго. Въ этой грамотѣ говорилось, что Гришка Отрепьевъ овладѣлъ царствомъ съ бѣсовскою помощію, всѣхъ людей прельстилъ чернокнижествомъ. Но эта странная грамота могла произвести только недоумѣніе въ жителяхъ областей; недавно извѣщали ихъ изъ Москвы, что Годуновъ свергнутъ истиннымъ царемъ Димитріемъ; теперь увѣряютъ, что этотъ Димитрій былъ обманщикъ, злодѣй, еретикъ и чернокнижникъ; объявляютъ, что онъ погибъ за свое злодѣйство, но какъ погибъ? — это остается тайною; объявляютъ, что избранъ новый царь, но какъ и кѣмъ? — неизвѣстно; совѣтные люди изъ областей не участвовали въ избраніи Шуйскаго: новый царь сѣлъ на престолъ тайкомъ отъ /с. 148/ земли, съ нарушеніемъ формы уже священной, по которой царь, не по наслѣдству вступающій на престолъ, долженъ былъ выбираться по совѣту всей земли, а не однихъ Москвичей. Такимъ образомъ эта извѣстительная грамота Шуйскаго порождала только неудовольствіе и недовѣрчивость; недовѣряя человѣку, который безъ вѣдома всѣхъ сѣлъ на престолъ, не знали, кому теперь вѣрить, и наступило смутное время.

Но если въ областяхъ были недовольны, то много недовольныхъ было и въ Москвѣ. Народъ былъ недоволенъ тѣмъ, что съ воцареніемъ Шуйскаго бояре стали имѣть гораздо больше власти, чѣмъ самъ царь: нѣкоторые изъ бояръ были недовольны, потому что сами хотѣли быть на престолѣ; другіе не хотѣли видѣть царемъ Шуйскаго по прежнимъ отношеніямъ; люди, участвовавшіе въ погибели Лжедимитрія и провозгласившіе царемъ Шуйскаго, были недовольны, потому что Шуйскій былъ скупой старикъ и не осыпалъ ихъ милостями. Но всѣ эти недовольные не могли отважиться прямо на сверженіе Шуйскаго, ибо некого было выставить лучшаго на его мѣсто. Для всѣхъ недовольныхъ нуженъ былъ предлогъ къ возстанію, нужно было лицо, во имя котораго можно было дѣйствовать, лицо, столь могущественное, чтобъ могло свергнуть Шуйскаго, и вмѣстѣ столь ничтожное, чтобъ не могло быть препятствіемъ для достиженія каждому своей цѣли; однимъ словомъ, нуженъ былъ самозванецъ: Шуйскаго можно было свергнуть только такъ, какъ свергнутъ былъ Годуновъ. Но кромѣ недовольныхъ московскихъ, желавшихъ имѣть предлогъ къ возстанію противъ Шуйскаго, самозванецъ чрезвычайно понравился козакамъ, которые увидали въ немъ средство мучить государство и жить безнаказанно на его счетъ; еще при жизни Лжедимитрія терскіе козаки (жившіе на рѣкѣ Терекѣ) провозгласили одного изъ своихъ, муромца Илью Коровина, царевичемъ Петромъ, сыномъ царя Ѳеодора Іоанновича, котораго будто бы Годуновъ подмѣнилъ на дѣвочку Ѳеодосію. Но кромѣ этого царевича Петра скоро явился опять и дядя его, царь Димитрій.

2. Возстаніе южныхъ областей въ пользу самозванца. 17 мая, когда заговорщики были заняты истребленіемъ самозванца и Поляковъ, одинъ изъ приверженцевъ Лжедимитрія, Молчановъ, успѣлъ скрыться изъ дворца, изъ Москвы, и направилъ путь къ литовскимъ границамъ, вездѣ распуская по дорогѣ слухи, что онъ царь Димитрій, спасающійся отъ убійцъ. Въ самой Москвѣ въ народѣ пошли слухи о возможности этого спасенія; маска, надѣтая на лицо мертваго Лжедимитрія, подала поводъ къ толкамъ, что тутъ скрывалась подстановка; тѣмъ болѣе могли вѣрить въ спасеніе Димитрія /с. 149/ жители областей, которые ничего не знали. Самъ Шуйскій видѣлъ, что ему нельзя разувѣрить народъ касательно слуховъ о спасеніи Лжедимитрія, и что гораздо благоразумнѣе вооружиться противъ правъ его, дабы самозванецъ, и спасшійся по мнѣнію нѣкоторыхъ отъ убійцъ, оставался все же самозванцемъ. Для этого Шуйскій велѣлъ съ большимъ торжествомъ перенести изъ Углича въ Москву мощи царевича Димитрія, и самъ несъ ихъ всею Москвою до Архангельскаго собора, прославляя святость невиннаго младенца, падшаго подъ ножами убійцъ; но въ Москвѣ помнили очень хорошо, что этотъ же самый Шуйскій объявилъ, что царевичъ умертвилъ самъ себя въ припадкѣ падучей болѣзни.

Шуйскому не вѣрили. Народъ былъ въ недоумѣніи; опять, какъ при появленіи перваго самозванца, онъ былъ пораженъ нравственнымъ безсиліемъ, ибо человѣкъ недоумѣвающій, неувѣренный, не способенъ къ дѣйствію твердому и рѣшительному. Но въ то время, какъ у добрыхъ были отняты такимъ образомъ руки, у злыхъ, обрадовавшихся смутѣ, руки развязывались на злыя дѣла. Возмутилась сѣверская украйна по призыву путивльскаго воеводы, князя Григорія Шаховскаго; тамъ, въ сѣверской странѣ, подлѣ Шаховскаго начинаетъ играть важную роль Иванъ Болотниковъ, прежде бывшій холопомъ и теперь недавно возвратившійся изъ татарскаго плѣна. Болотниковъ обратился къ подобнымъ себѣ, обѣщая волю, богатство и почести подъ знаменами Димитрія и подъ эти знамена начали стекаться преступники, спасшіеся въ украйну отъ наказанія, бѣглые холопи и крестьяне, козаки, — къ нимъ приставали въ городахъ посадскіе люди и стрѣльцы. Они начали въ городахъ хватать воеводъ и сажать ихъ въ тюрьмы; крестьяне и холопи начали нападать на господъ своихъ, мужчинъ убивали, женъ и дочерей заставляли выходить за себя замужъ. Царскія войска, высланныя противъ Болотникова, были поражены, боярскій сынъ Пашковъ возмутилъ Тулу, Веневъ и Каширу; воевода Сунбуловъ и дворянинъ Прокофій Ляпуновъ возмутили княжество Рязанское. На востокѣ, по Волгѣ, въ Перми, Вяткѣ, возстали также крестьяне, холопи, инородцы, — поднялась за Лжедимитрія и отдаленная Астрахань.

3. Борьба Шуйскаго съ Болотниковымъ и появленіе втораго Лжедимитрія. Болотниковъ переправился за Оку, снова разбилъ царскихъ воеводъ въ семидесяти верстахъ отъ Москвы, безпрепятственно приблизился къ самой столицѣ и сталъ въ селѣ Коломенскомъ, подметными письмами поднимая московскую чернь противъ высшихъ сословій. Царствованіе Шуйскаго казалось конченымъ; но дворяне, соединившіеся съ Болотниковымъ, /с. 150/ Ляпуновъ и Сунбуловъ съ товарищами, увидали съ кѣмъ у нихъ общее дѣло, и поспѣшили отдѣлиться; они предпочли снова служить Шуйскому и явились съ повинною въ Москву, гдѣ были приняты съ радостію и награждены. Тверь, Смоленскъ остались вѣрны царю Василію и прислали своихъ ратныхъ людей къ нему на помощь. Племянникъ царскій, молодой, даровитый воевода, князь Михайла Васильевичъ Скопинъ-Шуйскій, поразилъ Болотникова, благодаря особенно отступленію отъ него Пашкова съ дворянами. Болотниковъ принужденъ былъ бѣжать на югъ и заперся въ Тулѣ, куда пришли къ нему козацкій самозванецъ Лжепетръ и Шаховской. Тогда Шуйскій принялъ мѣры рѣшительныя: онъ собралъ до 100,000 человѣкъ войска и въ маѣ 1607 года самъ повелъ его осаждать Тулу. Осажденные писали въ Польшу къ друзьямъ Мнишка, чтобъ тѣ выслали имъ непремѣнно какого-нибудь Лжедимитрія, и второй Лжедимитрій наконецъ явился. Какого онъ былъ происхожденія — носились разные слухи, но вѣрнаго между ними не было ни одного; извѣстно объ немъ только то, что онъ былъ человѣкъ умный, ловкій, грамотный и глубоко развращенный. Онъ открылся жителямъ Стародуба, тѣ провозгласили его тотчасъ же государемъ, и вся сѣверская страна послѣдовала ихъ примѣру. Около самозванца начала собираться дружина, умножавшаяся выходцами изъ Литвы; но съ этою малочисленною дружиною Лжедимитрій не могъ идти на освобожденіе Тулы, и участь ея была рѣшена: удручаемые голодомъ, осажденные принуждены были сдаться; Шаховскаго сослали въ пустынь на Кубенское озеро, Болотникова утопили, Лжепетра повѣсили.

4. Самозванецъ въ Тушинѣ. Шуйскій съ торжествомъ возвратился въ Москву, а между тѣмъ самозванецъ усиливался: къ нему пришелъ изъ Литвы знаменитый наѣздникъ Лисовскій, спасающійся отъ смертной казни, которая грозила ему въ отечествѣ, пришло нѣсколько знатныхъ пановъ, изъ которыхъ князь Рожинскій сдѣлался гетманомъ у самозванца; пришли козаки запорожскіе, донскіе — послѣдніе подъ начальствомъ Заруцкаго. Но козакамъ было мало одного самозванца; у нихъ явилось ихъ нѣсколько подъ разными именами, все сыновья и внуки Іоанна Грознаго. Эти мелкіе самозванцы пропадали безъ вѣсти, а главный началъ успѣшно свои дѣйствія. Весною 1608 года самозванецъ съ гетманомъ своимъ Рожинскимъ двинулся къ Болхову, поразилъ здѣсь царское войско и поспѣшно пошелъ къ Москвѣ, гдѣ въ это время шли переговоры о мирѣ между боярами и послами короля польскаго: заключено было трехлѣтнее перемиріе съ тѣмъ, что Шуйскій отпускаетъ въ Польшу Мнишка съ дочерью и всѣхъ задержанныхъ послѣ убіенія самозванца Поляковъ, а король /с. 151/ обязывается отозвать всѣхъ Поляковъ, поддерживающихъ втораго самозванца, и впередъ никакимъ самозванцамъ не вѣрить и за нихъ не вступаться; Юрію Мнишку не признавать зятемъ втораго Лжедимитрія, дочери своей за него не выдавать, и Маринѣ не называться московскою государынею. Посланники королевскіе послали сказать Рожинскому и товарищамъ его объ этихъ условіяхъ перемирія; но тѣ отвѣчали, что ничьего приказа слушаться не хотятъ. 1-го іюня Лжедимитрій приблизился къ Москвѣ и расположился станомъ по волоколамской дорогѣ, въ селѣ Тушинѣ, между рѣками Москвою и Всходнею. Въ битвѣ подъ самою Москвою на рѣкѣ Ходынкѣ Самозванецъ потерпѣлъ неудачу; не смотря на то, и для Шуйскаго мало было утѣшительнаго въ будущемъ: ни одинъ Полякъ не оставлялъ тушинскаго стана, напротивъ приходили одинъ за другимъ новые отряды, между прочими пришелъ Янъ Сапѣга, староста усвятскій, котораго имя, вмѣстѣ съ именемъ Лисовскаго, получило такую знаменитость въ нашей исторіи. Но нужнѣе всѣхъ этихъ подкрѣпленій для самозванца было присутствіе Марины въ его станѣ. Узнавъ, что, въ исполненіе договора, Мнишекъ съ дочерью отпущены въ Польшу, Лжедимитрій послалъ перехватить ихъ на дорогѣ, чтó и было исполнено; старый Мнишекъ рѣшился продать дочь Тушинскому вору за богатыя обѣщанія, и Марина волею-неволею должна была играть роль царицы въ Тушинѣ, роль незавидную, потому что воръ обходился съ нею очень грубо.

5. Успѣхи Тушинцевъ на сѣверѣ. Если со стороны Поляковъ было такое явное нарушеніе договора, если воръ утверждался въ Тушинѣ съ польскою помощію, то Шуйскому естественно было обратиться съ просьбою о помощи ко врагу Польши и короля ея, Карлу IX шведскому, тѣмъ болѣе, что послѣдній уже давно предлагалъ эту помощь. Царь отправилъ племянника своего, князя Скопина-Шуйскаго, въ Новгородъ, гдѣ онъ и началъ переговоры со Шведами относительно вспомогательныхъ войскъ. Но въ то время, какъ Шведы еще только обѣщали пособить Шуйскому, Поляки самозванцевы дѣйствовали въ пользу своего союзника подъ Москвою и на сѣверѣ. Сапѣга, хотѣвшій дѣйствовать отдѣльно, пошелъ къ Троицкому монастырю и осадилъ его вмѣстѣ съ Лисовскимъ. Сапѣга и Лисовскій думали скоро управиться съ монастыремъ, но встрѣтили сильное сопротивленіе: всѣ приступы ихъ были отбиты, осадныя работы уничтожены, при чемъ монахи ревностно помогали ратнымъ людямъ, составлявшимъ гарнизонъ укрѣпленнаго монастыря. Троицкій монастырь, благодаря религіозному одушевленію защитниковъ святаго мѣста, защитниковъ гроба чудотворцева отъ хищныхъ иновѣрцевъ, держался, /с. 152/ но многіе другіе города сѣверные достались въ руки Тушинцамъ, захваченные врасплохъ среди смуты, недоумѣнія, сомнѣній, овладѣвшихъ гражданами. Такъ захвачены были Суздаль, Владиміръ, Переяславль Залѣсскій, Ростовъ; въ послѣднемъ городѣ Тушинцы захватили митрополита Филарета и отослали его самозванцу, который велѣлъ провозгласить его патріархомъ. Ростовскіе бѣглецы смутили и напугали жителей Ярославля, лучшіе изъ которыхъ, покинувъ домы, разбѣжались; остальные отправили повинную въ Тушино. Двадцать два города присягнули царю тушинскому, по большей части неволею, застигнутые врасплохъ, увлекаемые примѣромъ другихъ городовъ, въ тяжкомъ недоумѣніи, на чьей сторонѣ правда.

6. Возстаніе народа на сѣверѣ противъ Тушинцевъ. Но скоро изъ этого недоумѣнія жители городовъ и селъ были выведены поведеніемъ Тушинцевъ, которые прежде всего думали о деньгахъ, врывались въ домы знатныхъ людей, въ лавки къ купцамъ, брали товары безъ денегъ, обижали народъ на улицахъ, поборамъ не было конца. Услыхавъ объ этихъ насиліяхъ, жители отдаленныхъ сѣверныхъ городовъ, еще незанятыхъ Тушинцами, начали пересылать другъ другу грамоты, съ убѣжденіемъ поразмыслить, повременить присягою Димитрію; Лжедимитріемъ, самозванцемъ, воромъ они его не называютъ, ибо не знаютъ на этотъ счетъ ничего вѣрнаго. Если положеніе городскихъ жителей было тяжко, то еще тягостнѣе было положеніе сельскихъ жителей: козаки не знали мѣры своимъ неистовствамъ, вслѣдствіе чего крестьянскія возстанія противъ Тушинцевъ вспыхнули въ разныхъ мѣстахъ; начали одинъ за другимъ возставать противъ нихъ и города.

7. Борьба Москвы съ Тушиномъ. Въ это время, когда сѣверные города, выведенные изъ терпѣнія насиліями Тушинцевъ, изгоняютъ ихъ, истребляютъ воеводъ, вѣрныхъ Лжедимитрію, какъ враговъ Московскаго государства (ибо вопросъ о государяхъ, о законности того или другого изъ нихъ, по прежнему не рѣшенъ для жителей городовъ), снаряжаютъ ратныхъ людей на помощь этому государству, царь московскій Василій продолжаетъ бороться съ сосѣдомъ своимъ, царемъ тушинскимъ. Мы видѣли, что сначала подъ знамена самозванца собрались люди изъ самыхъ низкихъ слоевъ народонаселенія: крестьянинъ шелъ къ самозванцу для того, чтобъ не быть больше крестьяниномъ, чтобъ получить выгоднѣйшее положеніе, стать помѣщикомъ, вмѣсто прежняго своего помѣщика; но теперь, когда подлѣ старой столицы, Москвы, поднялась другая столица, Тушино, съ своимъ особымъ царемъ, у котораго былъ свой дворъ, свое войско, свое управленіе, то сильное движеніе произошло во всѣхъ сословіяхъ: /с. 153/ торговый человѣкъ шелъ изъ Москвы въ Тушино, чтобъ сдѣлаться приказнымъ человѣкомъ, дьякомъ; подъячій шелъ, чтобъ сдѣлаться думнымъ дворяниномъ; наконецъ люди значительные, князья, но молодые, не надѣявшіеся, по разнымъ обстоятельствамъ, когда-либо или скоро подвинуться къ высшимъ чинамъ, шли въ Тушино, гдѣ тотчасъ получали желаемое. Было два царя, московскій и тушинскій, оба нуждались въ слугахъ, и вотъ нашлось много людей, которымъ показалось выгоднымъ удовлетворять требованіямъ обѣихъ сторонъ и получать двойную плату. Нѣкоторые, поцѣловавши крестъ въ Москвѣ Шуйскому, уходили въ Тушино, цѣловали тамъ крестъ Лжедимитрію и, взявши у него жалованье, возвращались назадъ въ Москву; Шуйскій принималъ ихъ ласково, давалъ награды за раскаяніе, но скоро узнавалъ, что эти раскаявшіеся опять отправились въ Тушино требовать жалованья отъ самозванца. Такіе люди получили названіе перелетовъ, отъ легкости, съ какою переходили изъ Москвы въ Тушино и обратно. Собирались родные и знакомые, обѣдали вмѣстѣ, а послѣ обѣда одни отправлялись во дворецъ къ царю Василію, а другіе ѣхали въ Тушино.

Шуйскаго вообще не любили въ Москвѣ; но добрые граждане не хотѣли мѣнять его на какого-нибудь боярина, тѣмъ менѣе на царя тушинскаго, ибо хорошо знали, чѣмъ грозитъ торжество вора. Вотъ почему попытки свергнуть Шуйскаго не удавались, хотя царь жилъ въ постоянной тревогѣ. Но за то и тушинскій царь не былъ болѣе спокоенъ; вся зима 1608-1609 года прошла въ смутахъ и бунтахъ, что и мѣшало вору дѣйствовать рѣшительно противъ Москвы; на весну взбунтовались войсковые слуги, поставили сами себѣ начальниковъ, ходили по областямъ и грабили, а къ господамъ своимъ въ Тушино не хотѣли возвратиться; для укрощенія бунтовщиковъ надобно было выслать цѣлыя роты; притомъ силы самозванца были раздѣлены, разные отряды его войска дѣйствовали въ разныхъ мѣстахъ. Подъ Москвою поэтому происходили битвы частныя, но мелкія. Лѣтомъ 1609 года произошла значительная битва между рѣчками Ходынкою и Химкою: сначала Поляки было побѣдили, но потомъ русскіе оправились и прогнали ихъ. Эта битва была послѣднимъ важнымъ дѣломъ между Москвою и Тушиномъ, потому что съ двухъ сторонъ союзники и враги шли избавить Москву отъ Тушина.

8. Движеніе князя Скопина-Шуйскаго. Отъ Новгорода шелъ къ Москвѣ князь Михаилъ Васильевичъ Скопинъ-Шуйскій съ 5,000 Шведовъ, которыхъ прислалъ на помощь царю Василію король Карлъ IX; Шведы были подъ начальствомъ генерала Делагарди; въ благодарность за эту помощь Шуйскій долженъ былъ уступить /с. 154/ Швеціи городъ Корелу съ уѣздомъ и обязаться вѣчнымъ союзомъ противъ Польши. Весною 1609 г. Скопинъ началъ наступательныя движенія на Тушинцевъ, очистилъ отъ нихъ Старую Русу, Торопецъ, Торжокъ, Порховъ, Орѣшекъ, воевода котораго, Михайла Глѣбовичъ Салтыковъ, приверженецъ обоихъ самозванцевъ, ушелъ въ Тушино. Поразивъ Тушинцевъ въ двухъ битвахъ, Скопинъ приближался къ Москвѣ, куда съ другой стороны, съ востока, шелъ бояринъ Шереметевъ, также приводя города въ подданство царю Василію. Такимъ образомъ сѣверъ очищался, и главныя рати Шуйскаго съ востока и запада сходились къ Москвѣ, чтобъ подъ ея стѣнами дать рѣшительный бой царю тушинскому. Самозванецъ былъ сильно встревоженъ; но гроза поднималась надъ нимъ еще съ другой стороны.

9. Вступленіе польскаго короля въ предѣлы Московскаго государства и слѣдствія этого вступленія для Тушина. Въ началѣ царствованія Шуйскаго, королю польскому Сигизмунду, угрожаемому дома сильнымъ возмущеніемъ подданныхъ, было не до Москвы. Но возмущеніе это окончилось торжествомъ короля, который имѣлъ теперь возможность заняться дѣлами внѣшними, а между тѣмъ въ дѣла Московскаго государства вмѣшалась Швеція, держава ему враждебная, и Шуйскій заключилъ съ Карломъ IX вѣчный союзъ противъ Польши. При такихъ обстоятельствахъ Сигизмундъ не могъ оставаться болѣе въ покоѣ; съ другой стороны, послы польскіе, возвратившіеся изъ Москвы, увѣряли короля, что бояре за него, что стóитъ только ему показаться съ войскомъ въ предѣлахъ московскихъ, какъ бояре заставятъ Шуйскаго отказаться отъ престола и провозгласятъ царемъ королевича Владислава, сына Сигизмундова. Но, имѣя власть сильно ограниченную, король Сигизмундъ не могъ заботиться только о своихъ фамильныхъ интересахъ; онъ прежде всего долженъ былъ дать обѣщаніе сенату и сейму, что въ предстоящей войнѣ съ Москвою будетъ заботиться только о выгодахъ государства Польскаго. Вотъ почему Сигизмундъ спѣшилъ пріобрѣсти для Польши какое-нибудь важное мѣсто въ московскихъ владѣніяхъ. Такимъ мѣстомъ былъ Смоленскъ, издавна предметъ спора между Москвою и Литвою. Сигизмунда увѣдомляли, что воевода смоленскій Шеинъ и жители охотно сдадутся ему; особенно торопилъ короля Левъ Сапѣга, канцлеръ литовскій, и 21 сентября 1609 года король стоялъ подъ стѣнами Смоленска. Сигизмундъ послалъ въ Смоленскъ грамоту, въ которой писалъ, что пришелъ не для пролитія крови русской, но для защиты русскихъ людей, и будетъ стараться больше всего о сохраненіи православной русской вѣры. Но Смольнянъ нельзя было обмануть подобными увѣреніями; какъ сосѣди /с. 155/ Литвы, они хорошо знали, чтó въ ней дѣлается, какъ тамъ Сигизмундъ, изъ ревности къ католицизму, позволялъ притѣснять православную русскую вѣру; они отвѣчали королю, что у нихъ дано обѣщаніе: за православную вѣру, за святыя церкви и за царя всѣмъ помереть, а литовскому королю и его панамъ отнюдь не поклониться. Съ самого начала осада Смоленска пошла неудачно для короля: приступъ былъ отбитъ, подкопы не удавались. Не Смоленскъ, но Тушино испытало на себѣ весь вредъ отъ королевскаго похода: когда здѣсь узнали объ этомъ походѣ, то началось сильное волненіе; Поляки кричали, что Сигизмундъ пришелъ за тѣмъ, чтобъ отнять у нихъ заслуженныя награды и воспользоваться выгодами, которыя они пріобрѣли своею кровію и трудами. Пріѣхали въ Тушино послы Сигизмундовы съ требованіемъ, чтобъ всѣ Поляки оставили Лжедимитрія и соединились съ войскомъ королевскимъ. Начались переговоры, сопровождавшіеся сильными волненіями; отъ этихъ переговоровъ зависѣла вся будущность Лжедимитрія, а между тѣмъ на него, называвшагося царемъ, никто не обращалъ вниманія; польскіе вожди, поставленные въ непріятное положеніе, срывали на немъ сердца, бранились съ нимъ, грозили побоями. Тогда Лжедимитрій рѣшился бѣжать изъ Тушина, и вечеромъ, переодѣвшись въ крестьянское платье, уѣхалъ въ Калугу. Послѣ отъѣзда Самозванцева Рожинскому съ товарищами ничего больше не оставалось, какъ вступить въ соглашеніе съ королемъ. Но въ Тушинѣ было много Русскихъ: что имъ было теперь дѣлать? Двинуться за Самозванцемъ они не могли: Поляки бы ихъ не пустили; да и трудно имъ было надѣяться, что Самозванецъ успѣетъ поправить свои обстоятельства. Они не могли рѣшиться просить помилованія у Шуйскаго, промѣнять положеніе вѣрное на участь еще неизвѣстную даже и въ случаѣ помилованія. Русскимъ тушинцамъ, какъ и польскимъ оставался одинъ выходъ — вступить въ соглашеніе съ королевскими послами, которые убѣждали ихъ отдаться подъ покровительство Сигизмундово. Они приняли это покровительство и отправили своихъ уполномоченныхъ подъ Смоленскъ къ королю.

31 января 1616 года послы отъ русскихъ тушинцевъ были торжественно представлены королю; явились люди разныхъ чиновъ: тутъ былъ и бояринъ Михайла Глѣбовичъ Салтыковъ; тутъ были князья, и дьяки; между дьяками первое мѣсто занималъ Грамотинъ, человѣкъ самой подозрительной нравственности, но грамотный, ловкій, смышленный дѣлецъ, тутъ былъ и Ѳедоръ Андроновъ, бывшій московскій кожевникъ, поднявшійся въ смутное время, умѣвшій приблизиться къ первому Лжедимитрію, умѣвшій найти почетное мѣсто и при второмъ /с. 156/ въ Тушинѣ. Эти люди объявили, что согласны признать царемъ московскимъ сына королевскаго Владислава, и написали условія: неприкосновенность православной русской вѣры; неприкосновенность правъ высшихъ сословій; перемѣна законовъ зависитъ отъ бояръ и всей земли; никого не казнить, не осудя прежде съ боярами и думными людьми; людей великихъ чиновъ невинно не понижать, а меньшихъ людей возвышать по заслугамъ. Въ этомъ послѣднемъ условіи оказалось вліяніе дьяковъ и людей подобныхъ Андронову, которыхъ было много въ тушинскомъ станѣ; незнатные, выхваченные бурями смутнаго времени снизу наверхъ, хотятъ удержать свое положеніе и требуютъ, чтобъ новое правительство возвышало людей низшихъ сословій по заслугамъ, которыя они ему окажутъ. Выговорено было и другое любопытное условіе, въ которомъ видно вліяніе Салтыкова и другихъ приверженцевъ перваго Лжедимитрія, видно вліяніе долгаго пребыванія Русскихъ въ Тушинѣ вмѣстѣ съ чужеземцами, — выговорено, что для науки вольно каждому изъ народа московскаго ѣздить въ другія государства христіанскія. Но выговоривъ для себя свободный выѣздъ за границу, Тушинцы вытребовали, чтобъ переходъ крестьянскій былъ запрещенъ, и чтобъ король не давалъ вольности холопямъ.

Между тѣмъ въ Тушинѣ продолжалось волненіе; Марина тайкомъ убѣжала изъ стана, сперва къ Сапѣгѣ, который снялъ осаду Троицкаго монастыря въ началѣ 1610 года и расположился въ Дмитровѣ; отсюда уже Марина отправилась въ Калугу къ мужу, который не терялъ еще надежды, поддерживаемый преимущественно козаками. Наконецъ въ первыхъ числахъ марта 1610 года Рожинскій зажегъ тушинскій станъ или скорѣе городъ, и пошелъ по дорогѣ къ Волоколамску. Такъ Москва безъ битвы освободилась отъ Тушина; скоро и Сапѣга оставилъ Дмитровъ и двинулся также къ Волоколамску, вслѣдствіе чего князь Скопинъ могъ безпрепятственно вступить въ Москву.

10. Торжество Скопина и смерть его. Знаменитому воеводѣ было не болѣе 24 лѣтъ отъ роду. Въ одинъ годъ пріобрѣлъ онъ себѣ славу, которую другіе полководцы пріобрѣтали подвигами жизни многолѣтней, и что еще важнѣе, пріобрѣлъ сильную любовь всѣхъ добрыхъ гражданъ, желавшихъ землѣ успокоенія отъ смутъ; въ то время, какъ старый, нелюбимый дядя его Василій не могъ ничего сдѣлать для государства, сидя въ осадѣ, и вслѣдствіе этого бездѣйствія исчезалъ для земли, самая видная, царственная дѣятельность принадлежала Скопину: — съ его именемъ для добрыхъ гражданъ связана была надежда на избавленіе, на лучшее будущее. Наружность и характеръ Скопина много содѣйствовали также пріобрѣтенію любви народной: это былъ красивый молодой человѣкъ, обнаруживавшій /с. 157/ свѣтлый умъ, зрѣлость сужденія не по лѣтамъ, въ дѣлѣ ратномъ искусный, храбрый и осторожный вмѣстѣ, ловкій въ обхожденіи съ иностранцами; кто зналъ его, всѣ отзывались объ немъ какъ нельзя лучше. Таковъ былъ человѣкъ, которому, повидимому, суждено было очистить Московское государство отъ воровъ и Поляковъ, поддержать колебавшійся престолъ стараго дяди, примирить русскихъ людей съ фамиліею Шуйскихъ, упрочить ее на престолѣ царскомъ, ибо по смерти бездѣтнаго Василія голосъ всей земли не могъ не указать на любимца народнаго. Но если граждане спокойные, найдя себѣ точку опоры въ племянникѣ царскомъ, для блага земли и самаго Скопина должны были терпѣливо дожидаться кончины царя Василія, чтобъ законно возвести на престолъ своего избранника, чистаго отъ нареканій въ искательствахъ властолюбивыхъ, то не хотѣлъ спокойно дожидаться этого Ляпуновъ, не умѣвшій сдерживать своихъ порывовъ, не сознававшій необходимости средствъ чистыхъ для достиженія цѣли высокой, для прочности дѣла. Ляпуновъ отправилъ къ Скопину посланниковъ, которые поздравили его царемъ отъ имени Ляпунова и подали грамоту, наполненную укоризнами противъ царя Василія. Въ первую минуту Скопинъ разорвалъ грамоту и велѣлъ схватить присланныхъ, но потомъ позволилъ имъ упросить себя и отослалъ ихъ назадъ въ Рязань, не донеся въ Москву. Этимъ воспользовались, чтобъ заподозрить Скопина въ глазахъ дяди.

21 марта 1610 года Скопинъ съ Делагарди имѣлъ торжественный въѣздъ въ Москву, и былъ встрѣченъ Москвичами съ восторгомъ. Царь Василій встрѣтилъ племянника также очень ласково; но иначе велъ себя братъ царскій, князь Димитрій Ивановичъ Шуйскій, который считалъ себя наслѣдникомъ престола и, увидавъ себѣ страшнаго соперника въ Скопинѣ, возненавидѣлъ его. Делагарди слыша толки о зависти и ненависти, остерегалъ Михаила, уговаривалъ его какъ можно скорѣе оставить Москву и выступить къ Смоленску противъ Сигизмунда, положеніе котораго было вовсе не блестящее: Смоленскъ не сдавался, сѣверскіе города нужно было брать съ большими усиліями, съ страшною рѣзнею. Рожинскій съ тушинскими Поляками, остановившійся въ Іосифовомъ Волоколамскомъ монастырѣ, умеръ тамъ; послѣ его смерти Поляки были вытѣснены изъ монастыря Русскими и шведскими ихъ союзниками, причемъ должны были покинуть Русскихъ, выведенныхъ ими изъ Тушина, и въ томъ числѣ митрополита Филарета, который такимъ образомъ получилъ возможность уѣхать въ Москву. Одна часть этихъ тушинскихъ бѣглецовъ ушла къ Лжедимитрію въ Калугу, другая рѣшилась соединиться съ королемъ; но Самозванецъ и Сигизмундъ оба не много выигрывали /с. 158/ отъ этой помощи; первый видѣлъ московскіе отряды подъ самою Калугою, а король, который поспѣшилъ подъ Смоленскъ съ малыми силами въ надеждѣ на смуты, терзавшія Московское государство, теперь долженъ былъ бояться неравной борьбы съ врагами сильными и раздраженными. Видя опасность, онъ попытался было войти въ переговоры съ московскимъ царемъ, но Василій, ободренный благопріятнымъ оборотомъ дѣлъ, отклонилъ ихъ. Счастіе впрочемъ улыбнулось Шуйскому на очень короткое время.

23 апрѣля князь Скопинъ на пиру у князя Воротынскаго занемогъ кровотеченіемъ и послѣ двухънедѣльной болѣзни умеръ. Пошелъ общій, хотя неосновательный слухъ объ отравѣ, и преступленіе было приписано князю Димитрію Шуйскому, — подозрѣвали и самаго царя Василія. Смерть Скопина и это подозрѣніе были гибельны для Шуйскаго, ибо одинъ Скопинъ былъ крѣпкою связью между царемъ и народомъ, поддерживая въ послѣднемъ надежду на лучшее будущее. Но теперь будущее для народа нисколько уже не связывалось съ фамиліею Шуйскихъ: царь Василій старъ и бездѣтенъ, брата его Димитрія и прежде не любили, не уважали, а теперь обвиняли въ отравленіи племянника. Когда такимъ образомъ смертію Скопина порвана была связь русскихъ людей съ Шуйскими, когда взоры многихъ невольно и тревожно обращались въ разныя стороны, ища опары для будущаго, — раздался голосъ, призывавшій къ выходу изъ тажелаго положенія: то былъ голосъ знакомый, голосъ Ляпунова. Рязанскій воевода поднимается противъ Шуйскаго, требуетъ его сверженія, въ Калугѣ заводитъ переговоры съ Самозванцемъ, въ Москвѣ совѣщается съ княземъ Василіемъ Васильевичемъ Голицинымъ, который сильно желаетъ занять престолъ по сверженіи Шуйскаго.

11. Сведеніе царя Василія съ престола. Въ то время, когда уже Ляпуновъ поднялъ возстаніе въ Рязани, войско московское вмѣстѣ съ вспомогательнымъ шведскимъ отрядомъ выступили противъ Поляковъ по направленію къ Смоленску. Кто же былъ главнымъ воеводою? Князь Димитрій Шуйскій, обвиняемый въ отравленіи племянника, не любимый и безъ того за гордость, презираемый за изнѣженность! Король, узнавъ о выступленіи этого войска, отправилъ на встрѣчу къ нему гетмана Станислава Жолкѣвскаго, который напалъ на Шуйскаго 24 іюня при деревнѣ Клушинѣ и, благодаря особенно измѣнѣ иностранныхъ союзниковъ Шуйскаго, разбилъ послѣдняго на голову. Послѣ этой побѣды Жолкѣвскій, провозглаша царемъ королевича Владислава, пошелъ къ Москвѣ, а съ другой стороны спѣшилъ къ ней изъ Калуги Самозванецъ, надѣявшійся, что Москвичи, въ крайности, скорѣе поддадутся ему, чѣмъ признаютъ /с. 159/ царемъ польскаго королевича. Захаръ Ляпуновъ, братъ Прокофья, уже волновалъ Москву; 17 іюля толпы народа собрались на Красной площади, отсюда, за тѣснотою мѣста, двинулись за Москву рѣку къ Серпуховскимъ воротамъ, и здѣсь бояре и всякіе люди приговорили бить челомъ царю Василію Ивановичу, чтобъ онъ царство оставилъ, потому что кровь многая льется, въ народѣ говорятъ, что онъ государь несчастливъ, и не хотятъ его города украинскіе, которые отступили къ вору. Василій долженъ былъ согласиться съ этимъ приговоромъ, выѣхалъ изъ дворца въ свой прежній боярскій домъ. Но этимъ не удовольствовались: 19 іюля Захаръ Ляпуновъ съ товарищами насильно постригли его въ монахи и свезли въ Чудовъ монастырь, постригли также и жену его; двоихъ братьевъ посадили подъ стражу.

Источникъ: Учебная книга Русской исторіи. Сочиненіе Сергѣя Соловьева.— Изданіе восьмое. — М.: Въ Университетской типографіи (М. Катковъ), 1880. — С. 147-159.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.