Церковный календарь
Новости


2017-07-21 / russportal
Повѣсть о явленіи образа Пресв. Богородицы въ Казани, и о чудесахъ, бывшихъ отъ него (1912)
2017-07-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе въ день Казанской иконы Божіей Матери (1965)
2017-07-20 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Василиса Прекрасная (1921)
2017-07-20 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Морозко (1921)
2017-07-20 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Гробовщикъ (1921)
2017-07-20 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Отъ издателя (1921)
2017-07-20 / russportal
К. П. Побѣдоносцевъ. "Московскій Сборникъ". Знаніе и дѣло (1896)
2017-07-20 / russportal
К. П. Побѣдоносцевъ. "Моск. Сборникъ". Болѣзни нашего времени (1896)
2017-07-19 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Общественное служеніе христіанъ (1994)
2017-07-19 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Англикане и Православная Церковь (1964)
2017-07-19 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Золотая рыбка (1921)
2017-07-19 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Журавль и цапля (1921)
2017-07-19 / russportal
Н. В. Гоголь. Письмо къ Аркадію Осиповичу Россети (1921)
2017-07-19 / russportal
Н. В. Гоголь. Майская ночь, или утопленница (1921)
2017-07-18 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 3-я (1903)
2017-07-18 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 2-я (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 21 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 8-е. М., 1880.

ГЛАВА XXXIII.
Царствованіе Михаила Ѳеодоровича.

1. Посылка въ Кострому за Михаиломъ и подвигъ Сусанина. Провозгласивши царемъ шестнадцатилѣтняго Михаила Ѳеодоровича Романова, соборъ назначилъ нѣсколько знатныхъ духовныхъ и свѣтскихъ лицъ ѣхать къ нему и отъ имени всѣхъ чиновъ просить, чтобъ былъ государемъ и ѣхалъ въ Москву. 13 марта послы пріѣхали въ Кострому, гдѣ въ Ипатьевскомъ монастырѣ жилъ тогда Михаилъ съ матерью, монахинею Марѳою Ивановною. 14 числа соборные послы пошли въ монастырь крестнымъ ходомъ вмѣстѣ со /с. 173/ всѣми Костромичами. Услыхавши отъ пословъ предложеніе идти въ Москву и царствовать, Михаилъ отказался, Марѳа Ивановна говорила: «Сынъ мой въ несовершенныхъ лѣтахъ, и люди Московскаго государства измалодушествовались, прежнимъ государямъ — царю Борису, Лжедимитрію и Василію Шуйскому, присягали и потомъ измѣнили; кромѣ того, Московское государство разорено въ конецъ; прежнихъ сокровищъ царскихъ нѣтъ; земли розданы; служилые люди обѣднѣли, и будущему царю чѣмъ служилыхъ людей жаловать, свой дворъ содержать и какъ противъ недруговъ стоять? Наконецъ митрополитъ Филаретъ въ плѣну у Польскаго короля, который, узнавши объ избраніи сына, отомститъ за это на отцѣ». Соборные послы отвѣчали, что избранъ Михаилъ по Божьей волѣ, а три прежніе государя садились на престолъ по своему желанію, не право, отъ чего во всѣхъ людяхъ Московскаго государства была рознь и междоусобіе; теперь же русскіе люди наказались всѣ и пришли въ соединеніе во всѣхъ городахъ. — Послы долго упрашивали Михаила и мать его, грозили, что въ случаѣ отказа Богъ взыщетъ на немъ окончательное разореніе государства; наконецъ Марѳа Ивановна благословила сына принять престолъ.

Слова соборныхъ пословъ, что Михаилу нечего было бояться участи своихъ предшественниковъ, потому что люди Московскаго государства наказались и пришли въ соединеніе — эти слова были вполнѣ справедливы. Страшнымъ опытомъ русскіе люди научились, къ чему ведутъ смуты, несогласія и междоусобіе; они имѣли столько нравственной силы, что могли воспользоваться наказаніемъ, встали, соединились, очистили государство, и будутъ теперь въ состояніи поддержать новаго государя, несмотря на отсутствіе матеріальныхъ средствъ, на которое указывала Марѳа. До такой степени въ лучшихъ людяхъ 1613 года крѣпко было убѣжденіе, что должно пожертвовать всѣмъ для поддержанія, охраненія новаго царя, возстановлявшаго порядокъ, — показывалъ всего лучше подвигъ Сусанина. Когда Михаилъ, выѣхавши изъ Москвы послѣ сдачи Кремля, жилъ въ Костромѣ, отрядъ враговъ, узнавши объ избраніи новаго царя, отыскивалъ мѣсто его пребыванія съ цѣлію умертвить соперника Владиславова; въ этихъ поискахъ враги схватили крестьянина Ивана Сусанина изъ Костромскаго уѣзда села Домнина, принадлежавшаго Романовымъ, и начали пытать его страшными пытками, вымучивая показаніе, гдѣ скрывался Михаилъ? Сусанинъ зналъ, что онъ въ Костромѣ, но не сказалъ и былъ замученъ до смерти.

2. Царское вѣнчаніе Михаила и война съ Заруцкимъ. 2 мая 1613 года Михаилъ въѣхалъ въ Москву, 11 /с. 174/іюля присходило царское вѣнчаніе: въ этотъ день князь Димитрій Михайловичъ Пожарскій пожалованъ былъ въ бояре, а на другой день, въ царскія именины, Кузьма Мининъ пожалованъ былъ въ думные дворяне. Милостей, льготъ народу новый государь не могъ дать для торжества своего царскаго вѣнчанія: ратные люди били челомъ, что помѣстья и вотчины у нихъ отъ долгой войны запустѣли, служить имъ не съ чего, а въ казнѣ царской денегъ и въ житницахъ запасовъ не было, служилымъ людямъ жалованья дать было нечего. Царь и духовенство отъ имени собора разослали грамоты по городамъ съ просьбою помочь государству въ его тяжелой нуждѣ; а между тѣмъ надобно было вести упорную войну съ врагами внутренними и внѣшними. Заруцкій съ Мариною и сыномъ ея засѣлъ въ Астрахани, сносился съ персидскимъ шахомъ, призывалъ къ себѣ козаковъ и татаръ. Старые козаки, сознаваясь, что по горло ходятъ въ крови христіанской, хотѣли покаяться и служить государству; а молодые, желая достать себѣ зипуновъ, по ихъ выраженію, шли къ Заруцкому. Но жители Астрахани, выведенные изъ терпѣнія жестокостями Заруцкаго, возстали противъ него, и онъ долженъ былъ запереться отъ нихъ въ астраханской крѣпости или кремлѣ; городъ на Терекѣ отложился также отъ Заруцкаго и тамошній воевода отправилъ на помощь къ Астраханцамъ войско подъ начальствомъ Хохлова, а изъ Москвы шелъ воевода, князь Одоевскій, съ большимъ войскомъ: Заруцкій не сталъ дожидаться Одоевскаго и ушелъ изъ Астрахани, Хохловъ бросился за нимъ, нагналъ и нанесъ сильное пораженіе, послѣ чего Заруцкій направилъ путь на Яикъ; но посланные Одоевскимъ стрѣльцы настигли его и принудили сдаться 25 іюня. Плѣнниковъ отправили въ Москву: здѣсь Заруцкаго посадили на колъ, сына Марины повѣсили, а сама Марина умерла въ тюрьмѣ.

3. Война съ козаками. Избавились отъ Заруцкаго, успокоена была Астрахань; но козаковъ осталось еще много внутри государства: почти не было ни одной области, которая бы не страдала отъ ихъ опустошеній. Объ этихъ опустошеніяхъ лѣтописецъ говоритъ, что и въ древнія времена такихъ мукъ не бывало; особенно отличался между козаками атаманъ Баловень. 1-го сентября 1614 года государь объявилъ на соборѣ, что воры козаки православныхъ христіанъ бьютъ и жгутъ разными муками, доходовъ собирать не даютъ, собранную казну въ Москву провезти отъ нихъ нельзя: такъ какъ съ ними быть? Духовенство, бояре и всякихъ чиновъ люди приговорили: послать къ ворамъ уговаривать ихъ, чтобъ отъ воровства отстали. И посланъ былъ суздальскій архіерей да бояринъ, князь Лыковъ, съ тѣмъ, что если козаки увѣщаній не послушаются, то Лыкову собрать /с. 175/ войско и промышлять надъ ними. Скоро Лыковъ далъ знать государю, что козаки отъ воровства не отстаютъ, унять ихъ никакъ нельзя, стали воровать пуще прежняго; прискакалъ и другой гонецъ съ вѣстію, что козаки собрались большими толпами и идутъ прямо на Москву. Дѣйствительно, козаки явились подъ Москвою и стали по Троицкой дорогѣ; но изъ Ярославля шелъ за ними по слѣдамъ князь Лыковъ; козаки обошли Москву и бросились бѣжать къ югу по Серпуховской дорогѣ, но были настигнуты царскими воеводами и побиты на голову.

4. Война и безуспѣшные переговоры съ Польшею; сношенія съ Австріею. Кромѣ козаковъ надобно было раздѣлываться съ литовскими людьми. Царскіе воеводы безуспѣшно осаждали Смоленскъ; за Лисовскимъ, опустошавшимъ юго-западныя границы, пошелъ въ погоню князь Пожарскій, но слегъ отъ тяжкой болѣзни, истомленный невѣроятно быстрою погоней за самымъ неутомимымъ изъ наѣздниковъ; тогда Лисовскій могъ свободно бросаться по всему государству, пробираясь между городами, опустошая все на пути. Съ тою же чудесною быстротою дѣйствовали на отдаленномъ сѣверѣ Черкасы или козаки малороссійскіе; они опустошили Двинскую область, но и сами всѣ погибли отъ тамошнихъ жителей. Во время этихъ военныхъ дѣйствій шли продолжительные, хотя и безплодные переговоры о мирѣ. Въ сентябрѣ 1615 года отправились къ литовской границѣ подъ Смоленскъ великіе полномочные послы — бояре князья Иванъ Воротынскій и Алексѣй Сицкій; они должны были съѣхаться съ польскими уполномоченными, все съ знакомыми людьми — гетманомъ Ходкѣвичемъ, канцлеромъ Львомъ Сапѣгою и Александромъ Гонсѣвскимъ; посредникомъ былъ посолъ императора нѣмецкаго, Еразмъ Ганделіусъ, Славянинъ родомъ. Но долгіе переговоры, сопровождавшіеся укорами и оправданіями съ обѣихъ сторонъ, кончились ничѣмъ по причинѣ, которую высказалъ посредникъ Ганделіусъ, говорившій такъ московскимъ посламъ: «Вы называете своего государя, а польскіе послы называютъ государемъ вашимъ своего королевича, и у одного государства стало два государя; тутъ между вами огонь и вода: чѣмъ воду съ огнемъ помирить?» Воду съ огнемъ не помирили, и уполномоченные разъѣхались. Ганделіусъ не могъ ничего тутъ сдѣлать, да и не хотѣлъ, какъ видно. Вообще сношенія съ австрійскимъ дворомъ при царѣ Михаилѣ не имѣли прежняго дружественнаго характера, австрійскій дворъ находился въ родствѣ и дружбѣ съ Сигизмундомъ польскимъ и счелъ нужнымъ перемѣнить тонъ въ сношеніяхъ съ разореннымъ Московскимъ государствомъ, которое уже не могло болѣе присылать богатыхъ мѣховъ въ /с. 176/ Вѣну; при томъ здѣсь не были убѣждены, что новый царь можетъ утвердиться на престолѣ послѣ такихъ смутъ, и потому не хотѣли смотрѣть на него какъ смотрѣли на его предшественниковъ, а Михаилъ не хотелъ позволить уменьшенія своей чести, и потому сношенія у московскаго двора съ австрійскимъ скоро прекратились.

5. Сношенія съ Турціею и Персіею; война и миръ съ Швеціею. Гораздо дѣятельнѣе происходили сношенія съ Турціею, которая, враждуя съ Польшею за набѣги запорожскихъ козаковъ, была естественною союзницею Москвы; но дружественнымъ переговорамъ московскихъ пословъ въ Константинополѣ постоянно мѣшали донскіе козаки, которые, подобно Запорожцамъ и вмѣстѣ съ ними, нападали моремъ на турецкія владѣнія, а султанъ, считая Донцовъ подданными царя московскаго сердился на послѣдняго. Не было никакихъ препятствій для дружественныхъ сношеній съ Персіею, и шахъ Аббасъ Великій въ концѣ 1617 года по просьбѣ царя прислалъ ему серебра въ слиткахъ на 7.000 рублей. Но болѣе чѣмъ гдѣ-либо участія новый государь московскій нашелъ на далекомъ Западѣ, у морскихъ державъ, Англіи и Голландіи; разумѣется, это участіе было корыстное; внутреннія смуты въ Московскомъ государствѣ и опустошенія, причиняемыя войною польскою и шведскою, вредили ихъ торговлѣ, имъ выгодно было успокоить Московское государство и въ награду пріобрѣсти здѣсь еще бóльшія торговыя выгоды. Въ августѣ 1614 года въ Москву пріѣхалъ давно уже извѣстный здѣсь англійскій купецъ Джонъ Мерикъ, съ значеніемъ посла, и предложилъ свое посредничество въ примиреніи Москвы съ Швеціею, при чемъ просилъ для англійскихъ купцовъ вольной торговли и позволенія ѣздить Волгою въ Персію, а рѣкою Обью въ Индію. Ему отвѣчали, что государь уже далъ англійскимъ купцамъ позволеніе торговать всякими товарами безпошлинно, что же касается до другихъ выгодъ, то объ этомъ начнутся переговоры, когда кончится шведское дѣло. Мерикъ отправился въ Новгородъ, который, какъ мы видѣли, покорился Шведамъ съ условіемъ, чтобъ одинъ изъ сыновей королевскихъ былъ его государемъ. Король Карлъ IX умеръ, и въ іюнѣ 1613 года преемникъ его Густавъ-Адольфъ извѣстилъ Новгородцевъ объ отправленіи брата своего Карла-Филиппа въ Выборгъ, куда должны явиться уполномоченные отъ Новгорода и отъ всего Русскаго царства для рѣшенія дѣла насчетъ избранія Карла-Филиппа въ цари; но въ Русскомъ царствѣ былъ въ это время уже свой природный царь, вслѣдствіе чего московскіе уполномоченные не явились въ Выборгъ; Карлъ-Филлипъ, съ своей стороны, не захотѣлъ быть государемъ одного Новгорода, и Густавъ-Адольфъ велѣлъ объявить Новгородцамъ, чтобъ они присягали прямо ему, ко/с. 177/ролю; Новгородцы отказывались, длили время, терпѣли сильныя притѣсненія, налоги отъ Шведовъ, а между тѣмъ шли военныя дѣйствія между шведскими и московскими войсками. Дѣйствія эти были неудачны для Русскихъ въ чистомъ полѣ; Делагарди оттѣснилъ князя Дмитрія Тимоѳеевича Трубецкаго отъ Бронницъ, причемъ у Русскихъ погибло много людей; Густавъ-Адольфъ самъ взялъ Гдовъ и въ іюлѣ 1615 года осадилъ Псковъ, но взять его не могъ. Король желалъ мира, потому что опасался королей польскаго и датскаго, внутреннихъ смутъ и терпѣлъ недостатокъ въ деньгахъ; въ Москвѣ также сильно желали мира, и переговоры между уполномоченными съ обѣихъ сторонъ открылись въ январѣ 1616 года въ сельцѣ Дедеринѣ при посредничествѣ Джона Мерика и голландскихъ пословъ. Здѣсь не могли окончить дѣла; съѣхались вторично въ селѣ Столбовѣ (между Тихвиномъ и Ладогою), и здѣсь, при посредствѣ одного Мерика, въ февралѣ 1617 года заключили вѣчный миръ, по которому Шведы возвратили царю Михаилу Новгородъ, Русу, Порховъ, Гдовъ, Ладогу, но удерживали за собою Ивань-городъ, Ямы, Копорье и Орѣшекъ, да кромѣ того должны были получить 20.000 рублей денегъ.

6. Война съ Польшею и Деулинское перемиріе. Царь спѣшилъ заключеніемъ мира съ Швеціею, потому что долженъ былъ употребить всѣ свои силы для борьбы съ болѣе опаснымъ врагомъ. Въ сентябрѣ 1617 года выступилъ противъ Москвы королевичъ Владиславъ вмѣстѣ съ гетманомъ Ходкѣвичемъ. Страхъ напалъ на воеводъ московскихъ, когда они узнали, что самъ королевичъ при войскѣ. Дорогобужскій воевода сдалъ свой городъ Владиславу, какъ царю московскому; Вязьма была также покинута своими воеводами и сдалась. Но не сдалась Калуга, защищенная княземъ Димитр. Мих. Пожарскимъ, не сдался Можайскъ. 1617-й и двѣ трети 1618 года прошли безъ рѣшительныхъ дѣйствій съ обѣихъ сторонъ. Только въ сентябрѣ 1618 Владиславъ рѣшился двинуться прямо къ Москвѣ. Узнавъ объ этомъ, царь Михаилъ созвалъ соборъ изъ духовенства, бояръ и всякихъ чиновъ людей, и объявилъ, что онъ, прося у Бога милости, обѣщался противъ недруга своего Владислава стоять, на Москвѣ въ осадѣ сидѣть и съ польскими людьми биться: и они бы митрополиты, бояре и всякихъ чиновъ люди, за православную вѣру, за него государя и за себя съ нимъ въ осадѣ сидѣли, а на королевичевы прельщенья не сдавались. Всякихъ чиновъ люди отвѣчали, что они дали обѣтъ Богу за православную вѣру и за него государя стоять и съ врагами биться не щадя головъ своихъ. И тутъ же сдѣланы были всѣ распоряженія, кому защищать разныя части Москвы. Опять /с. 178/ пошли изъ Москвы грамоты по городамъ, чтобъ жители ихъ усердно помогали государству въ настоящей бѣдѣ людьми и деньгами.

Не одинъ Владиславъ приближался къ Москвѣ: шелъ на нее съ юга малороссійскій гетманъ Конашевичъ Сагайдачный, разоривши на пути своемъ города — Путивль, Ливны, Елецъ, Лебедянь. 20 сентября королевичъ сталъ въ знаменитомъ Тушинѣ, Сагайдачный соединился съ нимъ, и въ ночь на первое октября Поляки повели приступъ къ Москвѣ, но потерпѣли неудачу у Арбатскихъ и Тверскихъ воротъ. Послѣ этой неудачи начались переговоры о мирѣ; уполномоченные съѣзжались сначала подъ Москвою, на рѣкѣ Прѣснѣ (теперь Прѣсненскіе пруды), потомъ, когда Владиславъ перешелъ къ сѣверу, на Переяславскую дорогу, то переговоры производились въ самой Москвѣ; наконецъ положено было съѣхаться въ деревнѣ Деулинѣ (отъ Троицы въ 3 верстахъ), гдѣ 1-го декабря заключили перемиріе на 14 лѣтъ и 6 мѣсяцевъ съ уступкою Польшѣ Смоленска и Сѣверской земли, при чемъ Владиславъ не отказался отъ правъ своихъ на московскій престолъ: уполномоченные положили это дѣло на судъ Божій, условились также размѣняться плѣнными съ обѣихъ сторонъ. Эта размѣна происходила въ іюнѣ мѣсяцѣ 1619 года въ 17 верстахъ отъ Вязьмы на рѣкѣ Поляновкѣ. Здѣсь Поляки возвратили митрополита Филарета Никитича, боярина Шеина, Томилу Луговскаго; князь же Василій Васильевичъ Голицынъ умеръ на дорогѣ въ Гродно. Филаретъ по пріѣздѣ въ Москву былъ посвященъ въ патріархи.

7. Патріархъ Филаретъ Никитичъ и его значеніе. Съ возвращеніемъ Филарета Никитича начинается двоевластіе въ Московскомъ государствѣ: въ грамотахъ писались два великихъ государя Михаилъ Ѳеодоровичъ и отецъ его святѣйшій патріархъ Филаретъ Никитичъ; всѣ дѣла докладывались обоимъ государямъ, рѣшались обоими, послы иностранные представлялись обоимъ вмѣстѣ, подавали двойныя грамоты, подносили двойные дары. Хотя имя Михаила и стояло прежде имени отца его, однако опытный и твердый Филаретъ имѣлъ очень большую долю въ правленіи при малоопытномъ, молодомъ и мягкосердечномъ Михаилѣ. До пріѣзда Филаретова этою малоопытностію и мягкосердіемъ молодаго царя воспользовались люди, которымъ, по заслугамъ ихъ, не слѣдовало быть близко у престола: таковы были двое братьевъ Салтыковыхъ — Борисъ и Михайла, которые «только и дѣлали, что себя и родню свою богатили, земли крали, и во всякихъ дѣлахъ дѣлали неправду, промышляли тѣмъ, чтобъ при государской милости, кромѣ себя, никого не видѣть». Они, изъ личныхъ цѣлей, разстроили бракъ государя съ Марьею Ивановной Хлоповой; но когда возвратился Филаретъ Ники/с. 179/тичъ, то поднялъ это дѣло, обнаружилъ преступленіе Салтыковыхъ и сослалъ ихъ въ ссылку. Люди, преданные Салтыковымъ, жаловались на строгость Филарета; но другіе превозносили его именно за то, что онъ избавилъ землю отъ своеволія временщиковъ, держалъ въ милости и защищалъ достойныхъ людей. Филаретъ Никитичъ сперва хотѣлъ женить сына на иностранной принцессѣ, и по этому поводу велись переговоры съ дворами датскимъ и шведскимъ, но дѣло не состоялось потому, что иностранныя принцессы не соглашались на перемѣну вѣры, чего непремѣнно требовали въ Москвѣ. Тогда государь въ 1623 году женился на княжнѣ Марьѣ Владиміровнѣ Долгоруковой; но молодая царица въ тотъ же годъ умерла, и на слѣдующій годъ царь женился на Евдокіи Лукьяновнѣ Стрѣшневой, дочери незначительнаго дворянина.

8. Сношенія съ Швеціею, Англіею и Франціею. Что касается до внѣшнихъ сношеній, которыми долженъ былъ заняться Филаретъ Никитичъ, то прежде всего надобно было задарить крымскаго хана, хотя сдѣлать это было очень трудно, вслѣдствіе истощенія казны послѣ войны польской. Нужно было уладить и отношенія къ Ногаямъ, которые въ смутное время отстали отъ Москвы; астраханскій воевода князь Львовъ успѣлъ привести ихъ подъ царскую руку и выручилъ множество русскихъ плѣнныхъ. Съ Швеціею была большая дружба: Густавъ-Адольфъ, враждуя съ Польшею и будучи занятъ трудною борьбою въ Германіи, заискивалъ расположеніе царя Михаила, старался представить ему, что католическій союзъ папы, государей Габсбургскаго дома и короля Польскаго грозитъ гибелью не однимъ протестантскимъ владѣтелямъ, но также и Московскому государству, что если паписты одолѣютъ Шведскую землю, то начнутъ стараться объ искорененіи греческой вѣры: «Когда мы видимъ, писалъ Густавъ-Адольфъ Михаилу, когда мы видимъ, что сосѣдній дворъ горитъ, то намъ надобно воду носить и помогать гасить, чтобъ свое уберечь; пора уже вашему царскому величеству подумать, какъ сосѣдямъ помочь и какъ свое уберечь». Шведскіе послы утверждали, что Густавъ-Адольфъ съ своимъ войскомъ — передовая стѣна Московскаго государства, передовой полкъ, бьющійся въ Германіи за Русское царство. Вслѣдствіе этого увѣренія въ дружбѣ и общности интересовъ, Шведамъ было позволено покупать въ Россіи безпошлинно хлѣбъ, крупу, смолу, селитру. Въ 1631 году впервые явился при московскомъ дворѣ шведскій резидентъ.

Дружественныя отношенія къ Швеціи были слѣдствіемъ Столбовскаго мира, который былъ заключенъ при посредствѣ Англіи. Но услуги Англіи этимъ не ограничились: во время похода Владиславова /с. 180/ на Москву король Іаковъ прислалъ царю взаймы на военныя издержки 20.000 рублей. Вслѣдствіе этого Джонъ Мерикъ, пріѣхавшій опять въ Москву въ 1620 году, счелъ себя въ правѣ просить дороги Волгою въ Персію. Государь велѣлъ собрать знатнѣйшихъ купцовъ московскихъ и спросить ихъ: «Если дать англійскимъ купцамъ дорогу въ Персію, то не будетъ ли отъ этого вамъ убытка?» Почти всѣ отвѣчали, что имъ будетъ убытокъ, Англичане отобьютъ у нихъ всю торговлю, потому что имъ нельзя соперничать съ богатыми Англичанами; но если Англичане будутъ платить большія пошлины или разомъ дадутъ большія деньги въ казну, оскудѣвшую отъ войны, то имъ, купцамъ, для блага государственнаго, на время и потерпѣть можно. Но какъ скоро бояре намекнули Мерику о пошлинахъ, то онъ сейчасъ же и прекратилъ дѣло, ибо Англичанамъ хотѣлось безпошлинной торговли черезъ Россію съ Персіею. Отдѣлались отъ Англичанъ; явились Французы съ тѣми же требованіями. Еще въ 1615 году царь отправилъ во Францію своего посланника съ объявленіемъ о своемъ восшествіи на престолъ и просьбою о помощи противъ Поляковъ и Шведовъ. Король Людовикъ XIII отпустилъ посланника ни съ чѣмъ; но осенью 1629 года пріѣхалъ въ Москву въ первый разъ французскій посолъ Де-Гэ-Курмененъ съ предложеніемъ союза и съ просьбою о дозволеніи французскимъ купцамъ ѣздить въ Персію чрезъ Московское государство. «Царское величество, говорилъ Курмененъ, — начальникъ надъ восточною страною и надъ греческою вѣрою, а Людовикъ, король Французскій, начальникъ въ южной странѣ, и когда царь будетъ съ королемъ въ дружбѣ и союзѣ, то у царскихъ недруговъ много силы убудетъ; императоръ Нѣмецкій съ Польскимъ королемъ заодно — такъ царю надобно быть заодно съ королемъ Французскимъ. Король Французскій и царское величество вездѣ славны, другихъ такихъ великихъ и сильныхъ государей нѣтъ, подданные ихъ во всемъ имъ послушны, не такъ какъ Англичане и Брабантцы — что хотятъ, то и дѣлаютъ, что есть дешевыхъ товаровъ скупятъ въ Испанской землѣ, да и продаютъ Русскимъ дорогою цѣною, а Французы будутъ продавать все дешево». Не смотря однако на эти обѣщанія, бояре отказали послу въ персидской торговлѣ, говоря, что Французы могутъ покупать персидскіе товары у русскихъ купцовъ. Такой же отказъ получили голландскіе и датскіе послы.

9. Вторая польская война. Но главное вниманіе московскаго двора было обращено на отношенія польскія. На Деулинское перемиріе согласились въ Москвѣ, не имѣя средствъ съ успѣхомъ вести войну, желая отдохнуть хотя немного, собраться съ силами и освободить отца государева изъ заточенія; но долго оставаться въ /с. 181/ томъ положеніи, въ какое царь Михаилъ былъ поставленъ Деулинскимъ перемиріемъ, было нельзя: Владиславъ не отказался отъ правъ своихъ на московскій престолъ, польское правительство не признало Михаила царемъ, не хотѣло сноситься съ нимъ, называть его въ грамотахъ — и это при безпрерывныхъ сношеніяхъ двухъ сосѣднихъ государствъ! Русскіе никакъ не могли войдти въ подобныя отношенія, требовали, чтобъ начальники литовскихъ пограничныхъ городовъ называли въ своихъ грамотахъ великаго государя Михаила Ѳеодоровича; тѣ отказывались, но одного отказа было мало: нѣкоторые изъ нихъ осмѣливались называть Михаила уничижительнымъ полуименемъ, порочить его избраніе, грозили самозванцемъ. При такихъ оскорбленіяхъ въ Москвѣ ждали только удобнаго случая къ разрыву. Когда въ 1621 году пріѣхалъ въ Москву турецкій посланникъ, Грекъ Ѳома Кантакузинъ, съ предложеніемъ отъ султана Османа воевать вмѣстѣ Польшу, то Филаретъ Никитичъ отвѣчалъ ему: «Перемиріе съ Польскимъ королемъ сынъ мой велѣлъ заключить только для меня; неправды Поляковъ и московскаго разоренья забыть намъ нельзя; мы того только и смотримъ, чтобъ хотя въ чемъ-нибудь Польскій король миръ нарушилъ: тогда сынъ мой пошлетъ на него рать». Дѣйствительно государи созвали соборъ изъ духовенства, бояръ и всякихъ чиновъ людей, говорили о неправдахъ искони вѣчнаго врага Московскому государству, Сигизмунда короля, и о томъ, что теперь самое благопріятное время къ войнѣ съ нимъ, потому что Турки и Шведы предлагаютъ союзъ свой. Соборъ билъ челомъ государямъ, чтобъ они за святыя Божія церкви, за свою государскую честь и за свое государство противъ недруга своего стояли крѣпко, а они, бояре и служилые люди, рады биться; торговые же люди рады давать деньги. Вслѣдствіе этого рѣшенія уже начали собирать войско, какъ пришла вѣсть, что предпріятіе султана Османа противъ Польши кончилось неудачно, почему и въ Москвѣ отложили войну, но не переставали готовиться къ ней. Видѣли несостоятельность русскаго войска и положили нанять иноземцевъ, болѣе искусныхъ; мало того, сдѣлали шагъ рѣшительный, чего при прежнихъ государяхъ не бывало: велѣли русскихъ ратныхъ людей учить иноземному строю; послали за границу покупать оружіе, приговаривать людей, умѣющихъ обходиться съ пушками, лить ядра.

Въ апрѣлѣ 1632 года умеръ въ Польшѣ король Сигизмундъ, наступило междуцарствіе, избирательный сеймъ: въ Москвѣ хотѣли воспользоваться этимъ, двинуть немедленно же воеводъ, давно уже готовыхъ; но вотъ одинъ изъ этихъ воеводъ, бояринъ князь Димитрій Мамстрюковичъ Черкасскій, бьетъ челомъ на другаго, на боярина князя /с. 182/ Бориса Михайловича Лыкова: «князь Борисъ Михайловичъ со мною въ товарищахъ быть не хочетъ, говоритъ, будто мною люди владѣютъ и обычай у меня тяжелъ, и что онъ передо мною старъ, служитъ государю сорокъ лѣтъ, лѣтъ съ тридцать ходитъ самъ по себѣ, а не въ товарищахъ». Государи приказали Лыкову заплатить Черкасскому безчестье 1.200 рублей, но въ походъ этихъ воеводъ не послали, послали славнаго защитой Смоленска, боярина Михаила Борисовича Шеина и Артемья Измайлова съ 32.000 войска и 158 пушками, съ приказаніемъ идти подъ Смоленскъ; другіе воеводы выступили изъ разныхъ другихъ городовъ.

Война началась счастливо; 23 города сдались Русскимъ воеводамъ. Шеинъ съ Измайловымъ осадили Смоленскъ, который отбивался 8 мѣсяцевъ, и готовъ былъ уже сдаться по недостатку припасовъ, какъ получилъ помощь: въ эти 8 мѣсяцевъ дѣла въ Польшѣ устроились, въ короли былъ избранъ сынъ умершаго Сигизмунда, Владиславъ, первымъ дѣломъ котораго было идти на помощь Смоленску съ 23.000 войска. Въ тоже время Крымцы, подущенные Поляками, опустошали московскую украйну: тогда многіе ратные люди, бывшіе въ войскѣ Шеина, услыхавъ, что Татары воюютъ ихъ помѣстья и вотчины, разъѣхались изъ-подъ Смоленска. 25 августа 1633 года король Владиславъ пришелъ подъ этотъ городъ, сбилъ Русскихъ съ выгоднаго положенія ихъ и отрѣзалъ Шеину московскую дорогу. Съ конца октября Русскіе начали терпѣть недостатокъ въ съѣстныхъ припасахъ; въ станѣ у нихъ господствовали смута и безпорядокъ: иноземный полковникъ Лесли въ глазахъ Шеина застрѣлилъ другаго иноземнаго полковника Сандерсона, и остался безнаказаннымъ. Наконецъ въ январѣ 1634 года Шеинъ, угнетаемый голодомъ, холодомъ и сильною смертностію въ полкахъ, вошелъ въ сношенія съ королемъ и согласился отступить отъ Смоленска, оставивъ весь обозъ и артиллерію во власти Поляковъ; 19 февраля Русскіе выступили изъ обоза своего съ унизительною церемоніею: должны были преклонять знамена передъ королемъ. Жестокая участь ждала Шеина и товарищей его въ Москвѣ: Филарета Никитича уже не было въ живыхъ (онъ умеръ 1-го октября 1633 года); бояре получили опять большую силу, а бояре были жестоко оскорблены Шеинымъ, который, прощаясь съ государемъ при отправленіи въ походъ подъ Смоленскъ, хвастался своими заслугами и говорилъ, что въ то время какъ онъ служилъ, другіе бояре за печью сидѣли. Теперь припомнили это оскорбленіе и осудили Шеина на смерть, приписавши Смоленское несчастіе его измѣнѣ. Отрубили голову и второму воеводѣ Измайлову, также сыну его; другихъ воеводъ сослали въ Сибирь.

/с. 183/ Выпустивши Шеина изъ-подъ Смоленска, король двинулся къ Бѣлой, надѣясь легко взять этотъ городъ, но вышло иначе. Надменные смоленскимъ успѣхомъ, Поляки отложили всякую осторожность: этимъ воспользовались Русскіе и сдѣлали удачную вылазку, въ которой погибло много Поляковъ, терпѣвшихъ съ другой стороны отъ голода и болѣзней, а между тѣмъ приходили вѣсти, что турецкое войско приближается къ границамъ Польши. Въ такихъ обстоятельствахъ королю нужно было какъ можно скорѣе заключить миръ съ Москвою, миръ вѣчный, который бы упрочилъ за Литвою пріобрѣтенія Сигизмундовы. Польскіе паны первые прислали къ боярамъ; предложеніе было принято очень охотно, и назначенъ съѣздъ полномочнымъ на рѣкѣ Поляновкѣ, тамъ же, гдѣ былъ прежде съѣздъ для размѣна плѣнныхъ, и здѣсь 17 мая 1634 года заключенъ былъ вѣчный миръ: Русскіе уступили всѣ города, отданные въ Деулинѣ, кромѣ Серпѣйска, кромѣ того заплатили 20.000 рублей; за это Владиславъ отказался отъ всѣхъ правъ своихъ на московскій престолъ и согласился признать за Московскими государями царскій титулъ. Въ началѣ 1635 года, для закрѣпленія мира присягою королевскою, отправился въ Польшу великій посолъ князь Львовъ-Ярославскій, которому удалось уговорить Поляковъ отпустить въ Москву тѣлá бывшаго царя Василія Ивановича Шуйскаго, брата его Димитрія и жены послѣдняго. Тѣло царя Василія съ торжествомъ было принесено въ Москву и погребено въ Архангельскомъ соборѣ.

10. Взятіе Азова козаками. Послѣ второй польской войны не было больше войнъ въ царствованіе Михаила, ибо разрыва съ Турціею постарались избѣжать. Съ этою державою происходили постоянныя сношенія, во время которыхъ московскіе послы должны были терпѣть непріятности за то, что Донскіе козаки не переставали нападать на турецкія владѣнія и громить турецкіе корабли. Въ 1637 году козаки задумали взять Азовъ, важную турецкую крѣпость при устьѣ Дона, съ жителями которой у нихъ были безпрестанныя войны. Взявши съ собою 1.000 человѣкъ Запорожскихъ козаковъ, Донцы 21 апрѣля выступили къ Азову въ числѣ 4.400 человѣкъ. Въ это время проѣзжалъ черезъ ихъ землю въ Москву турецкій посланникъ Грекъ Кантакузинъ: они его остановили и, заподозривъ въ сношеніяхъ съ Азовцами, убили. 18 іюня Азовъ былъ занятъ козаками; истребивъ всѣхъ жителей, кромѣ Грековъ, освободивъ плѣнныхъ христіанъ, завоеватели засѣли въ городѣ и послали вѣсть въ Москву о своей побѣдѣ. Царь отвѣчалъ: «Вы сдѣлали дурно, что турецкаго посла побили самовольствомъ: нигдѣ не ведется, чтобъ пословъ побивать, и Азовъ взяли вы безъ нашего царскаго повелѣнья». Къ султану царь писалъ: /с. 184/ «Козаки Азовъ взяли воровствомъ, они издавна воры, бѣглые холопи и нашего царскаго приказанья ни въ чемъ не слушаютъ; вамъ бы, брату нашему, на насъ не досадовать за то, что козаки посланника вашего убили и Азовъ взяли: это они сдѣлали безъ нашего повелѣнья, самовольствомъ, и мы за такихъ воровъ никакъ не стоимъ, и ссоры за нихъ никакой не хотимъ, хотя ихъ, воровъ, всѣхъ въ одинъ часъ велите побить; мы съ вашимъ султановымъ величествомъ въ крѣпкой братской дружбѣ и любви быть хотимъ». Но ссоры съ Турками трудно было избѣжать: осенью Крымцы опустошили Московскую украйну и ханъ писалъ въ Москву, что нападеніе сдѣлано по приказу султана за взятіе Азова козаками. Персидская война и смерть султана Мурада долго не позволяли Туркамъ дѣйствовать противъ козаковъ: только въ маѣ 1641 года султанъ Ибрагимъ 1-й двинулъ подъ Азовъ 200.000 войска; но козаки съ отчаяннымъ мужествомъ отразили 24 приступа, и принудили Турокъ снять осаду.

Козаки прислали вѣсть о своемъ торжествѣ и вмѣстѣ о жалкомъ положеніи: «Мы наги, босы и голодны, писали они: запасовъ, пороху и свинцу нѣтъ, отъ этого многіе козаки хотятъ идти врознь, а многіе переранены». Они просили, чтобъ государь принялъ отъ нихъ Азовъ. 3 января 1642 года Михаилъ созвалъ соборъ изо всякихъ чиновъ людей и велѣлъ спросить выборныхъ: «Государю съ турецкимъ царемъ за Азовъ разрывать ли, и Азовъ у Донскихъ козаковъ принимать ли? Если принимать и войну съ Турками начинать, то ратныхъ людей понадобится много, хлѣбныхъ, пушечныхъ и всякихъ запасовъ надобно будетъ не на одинъ годъ: такъ гдѣ взять столько денегъ?» Духовенство отвѣчало, что оно радо войску помогать деньгами, сколько силы станетъ. Дворяне и дѣти боярскіе отвѣчали, что они служить рады, что Азовъ надобно принять, для сбора денегъ пусть государь укажетъ выбрать изъ всякихъ чиновъ людей добрыхъ человѣка по два и по три, и сдѣлать при сборѣ денегъ разницу между богатыми и бѣдными: если же вдругъ понадобятся деньги, то взять патріаршую казну, у архіереевъ и въ монастыряхъ домовую казну; съ купцовъ и черныхъ людей, съ ихъ торговъ, промысловъ и прожитковъ взять денегъ въ казну, сколько государю Богъ извѣститъ, пусть государь велитъ приказныхъ своихъ людей счесть по приходнымъ книгамъ, чтобъ государева казна безъ вѣдома не терялась; при этомъ дворяне и дѣти боярскіе, указывая на свою бѣдность, говорили, что дьяки и подъячіе, получая денежное жалованье, имѣя помѣстья и вотчины, обогатѣвши отъ взятокъ, покупили много вотчинъ, и построили себѣ дома каменные такіе, какихъ прежде и у великородныхъ людей не бывало; наконецъ дворяне и дѣти боярскіе жаловались, что пуще /с. 185/ турецкихъ и крымскихъ бусурманъ разорены они московскими несправедливыми судами. Купцы сказали, что они разорились отъ службъ, отъ послѣдней польской войны, когда съ нихъ брали много денегъ, отъ иноземцевъ, Нѣмцевъ и Персіанъ, которые отняли у нихъ торги, и отъ воеводъ, которые ихъ грабятъ; въ заключеніе купцы сказали, что рады служить своими головами, за царское здоровье и за православную вѣру помереть.

Но войны не начали: купцы ясно указывали на свое разоренье; служилые люди, указывая на свою бѣдность, для сбора денегъ предлагали такія средства, которыя трудно было привести въ исполненіе, а война предстояла опасная и продолжительная; наконецъ посланные осматривать Азовъ донесли, что городъ этотъ разбитъ и защищать его нельзя. Тогда государь послалъ козакамъ грамоту съ приказаніемъ покинуть Азовъ; козаки вышли изъ города, но прежде не оставили въ Немъ камня на камнѣ.

11. Королевичъ Вальдемаръ. Въ послѣднее время жизни вниманіе царя Михаила особенно занимали два тяжелыя дѣла по отношенію къ Даніи и Польшѣ. Въ 1642 году государь отправилъ въ Данію посла Проестева предложить королю Христіану IV прислать сына своего Вальдемара въ Москву для женитьбы на старшей дочери царской Иринѣ Михайловнѣ. Предложеніе не было принято, ибо посолъ объявилъ, что Вальдемаръ долженъ принять православную вѣру. Не смотря на то, въ концѣ года государь отправилъ опять въ Данію нѣмецкаго купца, поселившагося въ Россіи — Петра Марселиса съ тѣмъ же порученіемъ уладить дѣло о сватовствѣ. Марселисъ исполнилъ порученіе: заключенъ былъ договоръ, въ которомъ было сказано, что королевичу въ вѣрѣ неволи не будетъ и церковь ему будетъ поставлена по его закону. Въ началѣ 1644 года Вальдемаръ пріѣхалъ въ Москву, былъ принятъ очень радушно, но когда приступили къ дѣлу, то необходимымъ условіемъ брака для него поставили принятіе православія; Вальдемаръ никакъ не хотѣлъ согласиться на это условіе, требовалъ отпуска, и видя, что его намѣренно задерживаютъ, покушался тайно уйти изъ Москвы, при чемъ дѣло не обошлось безъ кровопролитія.

12. Самозванецъ Луба. Въ то самое время, когда въ Москвѣ не знали какъ быть съ Вальдемаромъ, шли непріятные переговоры съ Польшею. Послѣ Поляновскаго мира, Михаилъ отправлялъ пословъ къ королю Владиславу съ постоянными жалобами на то, что польскіе паны и пограничные державцы пишутъ титулъ царскій съ ошибками; Поляки считали это дѣло неважнымъ, но Русскіе утверждали, что для нихъ это дѣло главное — оберегать честь государеву, /с. 186/ и требовали жестокаго наказанія виновнымъ, Поляки отговаривались и неудовольствіе росло. Съ своей стороны Поляки жаловались, что возставшіе противъ нихъ козаки Малоросійскіе находятъ убѣжище въ московскихъ владѣніяхъ. Наконецъ въ 1643 году отправился въ Польшу посолъ князь Львовъ съ важною жалобою, что Поляки укрываютъ у себя самозванца, который называетъ себя царевичемъ Иваномъ Димитріевичемъ сыномъ тушинскаго царя отъ Марины. Открылось, что шляхтичъ польскій Димитрій Луба вмѣстѣ съ маленькимъ сыномъ пошелъ въ Москву при войскѣ въ смутное время и былъ тамъ убитъ; сироту взялъ другой шляхтичъ Бѣлинскій и привезъ въ Польшу выдавая за сына Лжедитрія и Марины, котораго будто бы сама мать отдала ему, Бѣлинскому, на сохраненіе. Когда мальчикъ выросъ, то Бѣлинскій объявилъ объ немъ на сеймѣ; Лубу отдали на сбереженіе Льву Сапѣгѣ, назначили ему содержаніе, отдали въ русскій монастырь учиться; но когда заключенъ былъ вѣчный миръ съ Москвою, то объ немъ забыли, какъ о человѣкѣ вовсе ненужномъ, и несчастный молодой человѣкъ, котораго величали московскимъ царевичемъ, долженъ былъ снискивать себѣ пропитаніе службою у частныхъ лицъ, и тутъ еще титулъ царевича накликалъ на него страшную бѣду. Князь Львовъ потребовалъ его выдачи. Польское правительство не соглашалось выдать на явную смерть человѣка вовсе невиннаго, паны увѣряли посла, что Луба безвреденъ, немедленно же вступитъ въ духовное званіе, Львовъ отвѣчалъ, что и Гришка Отрепьевъ былъ постриженъ, однако это не помѣшало ему смутить Московское государство. Наконецъ король Владиславъ отправилъ Лубу съ посломъ своимъ Стемпковскимъ въ Москву, и въ грамотѣ своей просилъ царя отпустить несчастнаго и ничѣмъ невиннаго шляхтича опять въ Польшу, но царь не соглашался, и дѣло затянулось до самой смерти государя, которая послѣдовала 12 іюля 1645 года. Михаилъ оставилъ послѣ себя шестнадцатилѣтняго сына Алексѣя Михайловича и трехъ дочерей.

13. Дѣятельность Михаила и Филарета для возстановленія опустошеннаго государства. Царь Михаилъ вступилъ на престолъ, когда Московское государство находилось въ самомъ печальномъ состояніи. Для освобожденія государства отъ враговъ внутреннихъ и внѣшнихъ нужно было войско, для содержанія войска нужны были деньги, а казна была расхищена; надобно было наполнять казну податями съ городскаго и сельскаго народонаселенія, но города и селы были разорены; жители разбѣжались: изъ городовъ многіе посадскіе люди, чтобъ податей никакихъ не платить, переѣхали въ Москву и въ другіе города и жили здѣсь у родни и друзей, изъ другихъ городовъ посадскіе люди присылали просьбы, /с. 187/ чтобы имъ для разоренья во всякихъ податяхъ дали льготы; иные посадскіе и уѣздные люди заложились въ закладчики (вошли въ зависимость) за бояръ и всякихъ людей, и податей никакихъ вмѣстѣ съ своею братьею, другими посадскими и уѣздными людьми, не платили, жили себѣ въ покоѣ; другіе многіе люди присылали жалобы на насилія и обиды отъ бояръ и разнаго званія людей. Когда Филаретъ Никитичъ возвратился изъ Польши, то государи созвали соборъ и приговорили: въ разоренные города послать дозорщиковъ добрыхъ, чтобъ они осматривали и описывали всѣ города вправду, безъ взятокъ. Сыскивать вездѣ посадскихъ людей чужихъ городовъ и отсылать въ тѣ города, гдѣ они прежде жили; которые заложились за духовенство, бояръ и другихъ людей, тѣхъ всѣхъ отослать также туда, гдѣ прежде были, а съ тѣхъ людей, за которыми они жили, взять подати за всѣ прошлые годы. Чтобъ знать, въ какомъ состояніи находится городъ и какъ его устроить, взять изъ каждаго города въ Москву по человѣку изъ духовенства, по два изъ дворянъ и дѣтей боярскихъ, по два изъ посадскихъ людей, которые бы умѣли разсказать обиды, насильства и разоренья, какими средствами устроить Московское государство. Однимъ изъ главныхъ препятствій къ устроенію городовъ были насилія воеводъ и приказныхъ людей, такъ что въ 1620 году правительство разослало грамоты, въ которыхъ, подъ страхомъ жестокаго наказанія, запрещало воеводамъ и приказнымъ людямъ брать взятки, а городскимъ и уѣзднымъ жителямъ давать ихъ. Особенно терпѣли жители отдаленныхъ областей, напр. сибирскихъ, жалобы которыхъ не скоро могли достигать Москвы. Кромѣ притѣсненій отъ воеводъ и приказныхъ людей жители городовъ и областей много страдали отъ разбоевъ, которыхъ много было и прежде, а теперь должно было быть еще больше послѣ недавнихъ смутъ и козацкаго господства. Желая какъ можно скорѣе собрать деньги, начали отдавать на откупъ самые мелкіе промыслы; это возбудило сильныя жалобы и правительство въ 1639 году запретило подобные откупа.

14. Иностранные промышленники. Вслѣдствіе всѣхъ этихъ препятствій промышленность и торговля не могли процвѣтать въ городахъ русскихъ; купцы не могли быть богаты, не могли соперничать съ купцами иностранными и потому домогались, чтобъ правительство запретило послѣднимъ пріѣзжать во внутренніе города государства. Но пріѣзду иностранныхъ мастеровъ и заводчиковъ и правительство и народъ были рады, потому что они давали хлѣбъ бѣднымъ людямъ и отъ нихъ можно было научиться полезнымъ ремесламъ и промысламъ. Въ царствованіе Михаила Ѳедоровича этихъ иностранцевъ пріѣзжало въ Москву гораздо больше, чѣмъ прежде. Голланд/с. 188/скій купецъ Виніусъ устроилъ подлѣ Тулы заводы для литья пушекъ, ядеръ и выдѣлыванія разныхъ другихъ вещей изъ желѣза; извѣстный намъ Марселисъ выпросилъ царскую грамоту для устроенія подобныхъ же заводовъ по рѣкамъ Вагѣ, Костромѣ и Шекснѣ; выданы были привилегіи на извѣстное число лѣтъ и другимъ иностранцамъ для заведенія разныхъ производствъ, и всѣмъ имъ вмѣнялось въ обязанность — русскихъ людей научать и никакого мастерства отъ нихъ не скрывать.

15. Сельскіе жители; распространеніе русскихъ владѣній въ Сибири. Что касается до сельскихъ жителей, то не смотря на законъ объ укрѣпленіи крестьянъ, богатые землевладѣльцы не переставали переманивать крестьянъ у бѣдныхъ; послѣдніе жаловались, и правительство принимало строгія мѣры противъ нарушителей закона о закрѣпленіи. Въ Европейской Россіи народонаселеніе было такъ рѣдко, что землевладѣльцы переманивали льготами и перевозили силою крестьянъ другъ отъ друга, не смотря на законъ; а между тѣмъ на востокѣ за Уральскими горами все больше и больше прибавлялось къ русскимъ владѣніямъ пустынныхъ пространствъ, требовавшихъ населенія; въ царствованіе Михаила русскія владѣнія въ Сибири увеличились на 70.000 квадратныхъ миль пустынныхъ пространствъ, ибо прокладыватели путей, козаки продолжали пробираться по пустыннымъ рѣкамъ все далѣе и далѣе къ Восточному океану и границамъ китайскимъ, приводя подъ высокую руку государя разсѣянныя толпы дикарей, сбирая съ нихъ ясакъ, часто выводя ихъ изъ терпѣнія своими грабительствами, за которыя иногда приходилось платиться жизнію. Русскіе люди строили здѣсь городки, заводили хлѣбопашество: въ сороковыхъ годахъ государь велѣлъ смотрѣть на рѣкѣ Ленѣ мѣста, удобныя для пашни, и кликнуть кличъ по охотникамъ заниматься земледѣліемъ, имъ давали льготы, снабжали лошадьми и земледѣльческими орудіями. Такимъ образомъ Русскіе люди, отодвинутые Столбовскимъ и Поляновскимъ договорами отъ образованаго запада, въ пустыняхъ сѣверной Азіи полагали начатки гражданственности европейской, ибо приносили съ собою христіанство.

16. Исправленіе книгъ. Русская церковь, распространяя свои предѣлы на отдаленномъ востокѣ, должна была прежде всего заботиться о чистотѣ ученія и нравственности, сильно страдавшей отъ недостатка просвѣщенія. Съ возстановленіемъ спокойствія при царѣ Михаилѣ снова началось въ Москвѣ книгопечатное дѣло, прекратившееся вслѣдствіе разоренія столицы. Но прежде чѣмъ печатать церковныя книги нужно было исправить ихъ отъ грубыхъ ошибокъ, внесенныхъ намѣренно и ненамѣренно невѣжественными переписчиками. Это исправленіе въ 1616 году поручено было знаменитому тро/с. 189/ицкому архимандриту Діонисію съ двумя товарищами; но невѣжды едва знавшіе азбуку, обвинили исправителей въ ереси, Діонисія мучили, особенно за то, что онъ не хотѣлъ дать взятки; и онъ освободился изъ заточенія только тогда, когда іерусалимскій патріархъ, пріѣхавшій въ Москву, указалъ патріарху Филарету на невинность исправителей. Кромѣ исправленія книгъ русская церковь при Михаилѣ должна была заботиться объ исправленіи нравственности въ духовенствѣ и мірянахъ; особенно должна была вооружиться противъ нравственныхъ безпорядковъ въ Сибири.

17. Просвѣщеніе и литература. Соблюдались еще во всей строгости старые обычаи: нововведенія строго преслѣдовались, за употребленіе табаку рѣзали носы; но допущеніе все большаго и большаго числа иностранцевъ внутрь государства, явно высказавшаяся потребность въ нихъ, признаніе превосходства ихъ въ наукѣ и всякихъ промыслахъ, признаніе въ необходимости учиться у нихъ, предвѣщали скорый переворотъ въ жизни русскаго общества, скорое сближеніе съ западною Европою. При царѣ Михаилѣ вызывали изъ-за границы не однихъ ратныхъ людей, не однихъ мастеровъ и заводчиковъ: понадобились люди ученые, и въ 1639 году вызванъ былъ въ Москву извѣстный ученый Голштинецъ Адамъ Олеарій какъ астрономъ, географъ и геометръ: «а намъ, говоритъ царь въ своей грамотѣ, такой мастеръ годенъ. По царскому указу переведена была съ латинскаго полная космографія. Съ одной стороны въ наукѣ нуждалось государство для удовлетворенія самымъ необходимымъ потребностямъ, для охраненія цѣлости и самостоятельности своей отъ иностранцевъ болѣе искусныхъ и потому болѣе сильныхъ; съ другой стороны нуждалась въ наукѣ церковь для охраненія чистоты своего ученія, и патріархъ Филаретъ заводитъ греко-латинское училище. Что касается до литературныхъ памятниковъ, дошедшихъ до насъ отъ временъ Михаиловыхъ, то первое мѣсто занимаютъ здѣсь лѣтописи и сказанія, въ которыхъ заключаются извѣстія о смутномъ времени: такова лѣтопись изданная подъ именемъ рукописи Филаретовой, также лѣтопись о многихъ мятежахъ и Псковская лѣтопись. Изъ сказаній замѣчательны: Сказаніе объ осадѣ Троицкаго Сергіева монастыря, принадлежащее знаменитому келарю Авраамію Палицыну, и два сказанія написанныя во Псковѣ: одно принадлежитъ человѣку изъ партіи лучшихъ людей, другое человѣку изъ партіи меньшихъ людей; сказанія эти любопытны по различію взглядовъ не только на псковскія, но и на всероссійскія событія. Изъ иностранныхъ сочиненій о Россіи временъ Михаиловыхъ самое замѣчательное принадлежитъ упомянутому выше голштинскому ученому Адаму Олеарію.

Источникъ: Учебная книга Русской исторіи. Сочиненіе Сергѣя Соловьева.— Изданіе восьмое. — М.: Въ Университетской типографіи (М. Катковъ), 1880. — С. 172-189.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.