Церковный календарь
Новости


2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 14 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
ОБЩЕДОСТУПНЫЯ ЧТЕНІЯ О РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 5-е. М., 1908.

ЧТЕНІЕ III.
О томъ, какъ владѣли князья по смерти Ярослава Владиміровича; о Владимірѣ Мономахѣ; о сѣверныхъ князьяхъ и о первомъ татарскомъ нашествіи.

Ярославъ Владиміровичъ умеръ въ 1054 году, оставивъ по себѣ пятерыхъ сыновей, которымъ отдалъ всѣ русскія области въ нераздѣльное владѣніе: старшій братъ, великій князь, владѣлъ главнымъ княжествомъ, старшимъ столомъ, какъ тогда говорили, Кіевомъ; другіе братья владѣли другими волостями по старшинству; они не владѣли своими волостями вѣчно и не передавали ихъ своимъ дѣтямъ, но когда умиралъ старшій или великій князь въ Кіевѣ, то его мѣсто заступалъ не старшій его сынъ, а братъ; на мѣсто этого брата долженъ былъ садиться слѣдующій за нимъ по старшинству, и такъ всѣ князья передвигались по старшинству изъ одной волости въ другую, изъ худшихъ волостей въ лучшія, а худшія должны были доставаться уже слѣдующему поколѣнію, племянникамъ, которые по смерти своихъ дядей также должны были передвигаться по старшинству; за ними третье поколѣніе — троюродные и т. д. Но дѣло извѣстное, что въ семьяхъ между близкими родственниками бываютъ большіе споры и ссоры, особенно когда рѣчь пойдетъ объ имѣніи; наши князья не дѣлились, но постоянно у нихъ шли толки о волостяхъ, гдѣ кому сидѣть, чѣмъ кому владѣть, потому что смерть каждаго князя вела къ передвижкѣ по лѣтамъ, кто старше. Законовъ не было, былъ только обычай; смотрѣли, какъ прежде бывало, какая волость прежде считалась почетною, старшею; старшіе дядья съѣдутся, распорядятъ волости, кому чѣмъ владѣть; младшіе племянники недовольны, особенно когда увидятъ, что старшій или великій князь хочетъ сдѣлать больше добра ближнимъ родственникамъ, сыновьямъ, старается дать имъ получше волость, посадить около себя. Тогда начинаются крики о жестокой обидѣ, берутся за оружіе, чтобы охранить свою честь, свое старшинство, не потерять правъ на самый старшій столъ — Кіевъ. Оружіемъ доставляютъ себѣ управу, потому что когда въ семьѣ отецъ живъ, то дѣти его слушаются; слушаются, хотя уже не такъ, племянники стараго дядю; но братья мало слушали брата, хотя и повторяли: «старшій братъ мнѣ вмѣсто отца». Когда же старшими пойдутъ двоюродные и троюродные братья, тѣхъ уже слушаютъ только тогда, когда это выгодно. Войною ищутъ себѣ управы; но на войнѣ одинъ побѣждаетъ, другой побѣждается, побѣжденнаго не щадятъ, его выгоняютъ изъ хорошей волости, иногда вовсе выгоняютъ изъ русской земли; но онъ не можетъ остаться въ покоѣ, ищетъ перваго удобнаго случая, чтобы отомстить за свою обиду и добыть волость въ русской землѣ. Иногда старшій дядя неспособенъ, тогда младшій братъ, племянникъ, способный, храбрый, перенимаетъ на себя старшинство; но этому противятся другіе, выставляя, что дѣло идетъ не по обычаю, что младшему нельзя дать старшинства, и опять начинается междоусобная война. Вслѣдствіе этихъ междоусобій, изгнаній счеты — кто старше, кто моложе — перепутываются и отъ этого новые споры и междоусобія.

Князья ведутъ междоусобныя войны; главное вниманіе ихъ обращено на то, чтобы не потерять своей чести, старшинства, чтобы кто-нибудь изъ нихъ, кому не слѣдуетъ, младшій не захватилъ себѣ старшаго стола, старшей волости, при первомъ подозрѣніи берутъ въ руки оружіе; а тутъ за Днѣпромъ въ степяхъ попрежнему кочуютъ поганые, которые безпрестанно нападаютъ на русскія земли и опустошаютъ ихъ. Печенѣги исчезли при Ярославѣ Владиміровичѣ, но были смѣнены Половцами, и мало того, что Половцы сами по себѣ опустошали Русь, князья въ своихъ ссорахъ призывали къ себѣ на помощь поганыхъ и давали имъ жечь, грабить и вести въ полонъ жителей.

Но не всѣ князья были таковы; лучшій князь, оставившій по себѣ самую добрую память въ народѣ, былъ Владиміръ Всеволодовичъ Мономахъ, внукъ Ярослава Владиміровича отъ третьяго сына его Всеволода; Мономахомъ же его назвали потому, что мать его была греческая царевна, дочь императора Константина Мономаха. По-русски Мономахъ значитъ единоборецъ. Подвиги Мономаха начинаются съ 1076 года; въ 1113 году онъ только сталъ великимъ княземъ, т.-е. сѣлъ въ Кіевѣ, а прежде княжилъ въ Переяславлѣ южномъ (въ нынѣшней Полтавской губерніи); умеръ въ 1125 году. Но любовь народную своимъ нравомъ и дѣлами онъ умѣлъ пріобрѣсть, когда еще не былъ великимъ княземъ. За что же его любили? Другіе князья ссорились между собою, воевали: Мономахъ не ссорился, уступалъ старшинство, мирилъ поссорившихся и во время злой вражды между братьями умѣлъ заслужить названіе братолюбца. Въ своемъ княжествѣ онъ не давалъ сильнымъ обижать слабыхъ и бѣдныхъ людей, самъ судилъ. При грубости тогдашнихъ нравовъ люди сильные не умѣли сдерживать своего гнѣва; осердится сильный человѣкъ на слабаго подчиненнаго и велитъ убить; послѣ и будетъ жалѣть, да не поможетъ. Мономахъ написалъ наставленіе своимъ дѣтямъ, чтобы они не убивали ни праваго, ни виноватаго, не губили душъ христіанскихъ; Мономахъ отличался цѣломудріемъ, щедростью необыкновенною; несмотря однако на эту щедрость, казна его всегда была полна, потому что онъ былъ добрый хозяинъ и не довѣрялъ слугамъ, а самъ содержалъ весь порядокъ въ домѣ. Больше всѣхъ князей Мономахъ напоминалъ прадѣда своего, ласковаго князя Владиміра Святославича: «Если пойдете куда по чужимъ землямъ (наказывалъ Мономахъ своимъ дѣтямъ), не давайте слугамъ обижать народъ ни въ селахъ, ни на полѣ, чтобъ васъ потомъ не кляли. Куда пойдете, гдѣ станете — напойте, накормите бѣдняка; больше всего чтите гостя, откуда бы къ вамъ ни пришелъ, знатный или простой человѣкъ, или посолъ». Что дѣтямъ наказывалъ, то и самъ дѣлалъ: позвавши гостей, самъ служилъ имъ, и когда они ѣли и пили досыта, онъ только смотрѣлъ на нихъ.

Не было князя добрѣе, ласковѣе Владиміра Мономаха для своихъ; не было грознѣе его для враговъ русской земли, Половцевъ: какъ только завидятъ враги знамя его, такъ и бѣгутъ безъ оглядки. Это былъ богатырь, не знавшій устали: большую часть жизни провелъ онъ внѣ дома, большую часть ночей провелъ на сырой землѣ; однихъ дальнихъ походовъ совершилъ онъ 83. Каждый день до свѣта поднимался онъ съ постели, ходилъ къ обѣднѣ, потомъ думалъ съ дружиною о дѣлахъ земскихъ и ратныхъ, судилъ людей; въ полдень ложился спать, и потомъ опять тѣ же дѣла. Въ мирное время страстно любилъ онъ охоту: дикихъ лошадей въ лѣсахъ вязалъ онъ живыхъ своими руками; дикій быкъ не разъ металъ его на рога, олень бодалъ, лось топтала ногами, медвѣдь кусалъ, волкъ сваливалъ вмѣстѣ съ лошадью. «Не бѣгалъ я для сохраненія жизни своей, не щадилъ головы своей», говоритъ онъ самъ: «Дѣти! не бойтесь ни рати, ни звѣря, дѣлайте мужское дѣло; ничто не можетъ вамъ вредить, если Богъ не повелитъ; а отъ Бога будетъ смерть, такъ ни отецъ, ни мать, ни братья не отнимутъ. Божіе блюденіе лучше человѣческаго!» Не могли нарадоваться на такого богатыря русскіе люди того времени; но любили его особенно за то, что это богатырство употреблялось противъ поганыхъ Половцевъ, что Мономахъ былъ стражемъ русской земли. Съ весны, какъ только покажется трава въ степяхъ, уже надобно было ждать нашествія Половцевъ, и Мономахъ думалъ, какъ бы предупредить поганыхъ походомъ въ ихъ собственныя кочевья. Однажды онъ далъ знать о своемъ намѣреніи старшему двоюродному брату Святополку, княжившему въ Кіевѣ. Святополкъ сказалъ объ этомъ дружинѣ, но та отвѣчала: «Не время весною идти въ походъ: отнимешь только поселянъ отъ работы». Святополкъ послалъ сказать Владиміру: «Надобно намъ съѣхаться вмѣстѣ и подумать съ дружиною». Съѣхались, недалеко отъ Кіева, и сѣли въ одномъ шатрѣ, Святополкъ со своею дружиною, а Владиміръ со своею, и всѣ молчали. Наконецъ Владиміръ сказалъ Святополку: «Братъ, ты старшій, начни говорить, какъ бы намъ промыслить о русской землѣ». Святополкъ отвѣчалъ: «Лучше ты начни говорить, братецъ». Владиміръ сказалъ: «Что мнѣ говорить? противъ меня будетъ и твоя, и моя дружина; они скажутъ, что я хочу погубить поселянъ, оторвать ихъ отъ работъ; но удивляюсь я тому, что поселянъ жалѣете и ихъ лошадей, а того не подумаете, что на весну начнетъ крестьянинъ пахать съ лошадью, и придетъ Половчанинъ, застрѣлитъ мужика, лошадь его и жену и дѣтей возьметъ, и гумно сожжетъ: объ этомъ вы не думаете!» Вся дружина отвѣчала: «И въ самомъ дѣлѣ такъ!» Святополкъ сказалъ: «Я готовъ съ тобою, братецъ!» а Владиміръ сказалъ ему: «Великое, братъ, добро сдѣлаешь ты русской землѣ!»

Владиміръ и Святополкъ послали и къ другимъ князьямъ звать ихъ въ походъ: «Пойдемъ на Половцевъ: либо живы будемъ, либо мертвы». Многіе явились на зовъ съ пѣхотою и конницею, и пошли: пѣшіе плыли въ лодкахъ по Днѣпру, конница шла берегомъ. Прошедши Днѣпровскіе пороги, пѣшіе высадились на берегъ, конные сѣли на лошадей и шли четыре дня. Половцы, услыхавъ, что идетъ Русь, собрались во множествѣ и начали думать; одинъ изъ хановъ сказалъ: «Пошлемъ просить мира у Русскихъ; они станутъ съ нами биться крѣпко, потому что мы много зла надѣлали ихъ землѣ». Молодые отвѣчали ему: «Если ты боишься Руси, то мы не боимся; побивши этихъ, пойдемъ въ ихъ землю, возьмемъ ихъ города, и кто тогда защититъ ихъ отъ насъ?» А русскіе князья и всѣ ратники въ это время молились Богу, давали обѣты, и когда сошлись полки, то Русскіе побѣдили, перебили 20 хановъ, послѣ чего взяли много скота, овецъ, лошадей, верблюдовъ, кибитки со всею рухлядью и рабами.

Въ другой разъ Мономахъ подговорилъ князей пойти на другую сторону къ Дону. Пошли они во вторую недѣлю Великаго поста, въ субботу были на рѣка Хоролѣ, гдѣ бросили сани, обозъ пошелъ на колесахъ; перешли много рѣкъ и во вторникъ на шестой недѣлѣ достигли Дона. Отсюда они шли въ броняхъ и выстроивши полки, передъ которыми по распоряженію Мономаха, шли священники и пѣли молитвы. 24 марта, въ пятницу, Русскіе увидали полки половецкіе. Князья сказали другъ другу: «Помереть намъ здѣсь; станемъ крѣпко!» перецѣловались и возложили всю надежду на Бога. Послѣ жестокой битвы Половцы были побѣждены, и пало ихъ много. Весело на другой день Русскіе праздновали Лазарево воскресенье и Благовѣщеніе, а въ вербное воскресенье пошли дальше. Въ страстной понедѣльникъ собралось опять множество Половцевъ и обступили полки русскіе. Опять началась битва жестокая, и опять Половцы были побѣждены. Послѣ этой битвы русскіе князья возвратились домой, и разнеслась слава ихъ по всѣмъ странамъ дальнимъ. Но если слава этого похода разнеслась по дальнимъ странамъ, то что же было на Руси? Послѣ Святослава Стараго, отца Владиміра Святого, ни одинъ князь не ходилъ такъ далеко въ степи. Владиміръ Мономахъ пошелъ туда, возвратился съ необыкновеннымъ успѣхомъ и славою; но ходилъ онъ не для славы, не изъ желанія только повоевать: онъ ходилъ для того, чтобы хотя на нѣсколько времени дать покой родной землѣ отъ нашествія поганыхъ. Когда умеръ Мономахъ въ 1125 году, то весь народъ плакалъ по немъ, какъ плачутъ дѣти по отцѣ или по матери. Прославилъ онъ русскую землю, какъ солнце, говоритъ лѣтописецъ: слава его прошла по всѣмъ странамъ, особенно же былъ онъ страшенъ поганымъ; былъ онъ братолюбецъ и нищелюбецъ и добрый страдалецъ за русскую землю.

Мономахъ отличался благочестіемъ: когда онъ входилъ въ церковь и слышалъ священное пѣніе, то не могъ удерживаться отъ слезъ; бывшій при немъ въ Кіевѣ митрополитъ Никифоръ говоритъ, что всѣ изумлялись его воздержанію. Въ своемъ поученіи дѣтямъ Мономахъ писалъ: «Тремя добрыми дѣлами побѣждается врагъ нашъ дьяволъ: покаяніемъ, слезами и милостынею; Бога ради, не лѣнитесь, дѣти мои, не забывайте этихъ трехъ дѣлъ: они не тяжки. Когда и на лошади сидите, да ни съ кѣмъ не разговариваете, то чѣмъ думать нелѣпости, повторяйте безпрестанно въ умѣ: «Господи помилуй!» Больше же всего не забывайте убогихъ, а особенно сиротъ». Это показываетъ, какъ христіанство дѣйствовало на лучшихъ людей.

Мы уже видѣли, что вскорѣ послѣ крещенія Руси при Владимірѣ появляются монахи, основывается Кіевопечерскій монастырь св. Антоніемъ. Эти первые монахи, первые подвижники оказали великую услугу тѣмъ, что учили, какъ жить по-христіански не словомъ только, а дѣломъ, примѣромъ. Въ грубомъ человѣкѣ кипятъ страсти, и онъ хочетъ удовлетворить имъ, несмотря ни на кого и ни на что; ему говорятъ, что Богъ не велѣлъ такъ жить, надобно обуздывать страсти и стараться, чтобъ другимъ было хорошо; онъ считаетъ это тяжкимъ, невозможнымъ; но вотъ передъ его глазами живутъ люди, которые на самомъ дѣлѣ показываютъ, что можно жить такъ, какъ Богъ велитъ; словомъ, ученіе такихъ людей съ силою, ибо такой человѣкъ не только скажетъ, но и покажетъ, какъ жить по-христіански; во всякой наукѣ мало сказать, надобно и показать, какъ дѣлать. И не даромъ до сихъ поръ со всѣхъ концовъ Россіи ходятъ толпы богомольцевъ въ Кіевъ поклоняться мощамъ св. печерскихъ угодниковъ: эти святые угодники при началѣ христіанства у насъ показывали на дѣлѣ, какъ надобно жить по-христіански, были учителями благочестія для всей Русской земли. При основателѣ своемъ св. Антоніи сталъ знаменитъ Кіевопечерскій монастырь подвигами игумена и братіи; преемникъ Антонія, св. Ѳеодосій, поддерживалъ и усилилъ эту знаменитость; не было смиреннѣе и кротче печерскаго игумена, а между тѣмъ люди, дѣлавшіе дурныя, неправедныя дѣла, никого такъ не боялись, какъ этого бѣднаго, смиреннаго инока. Выгонитъ князь старшаго брата, сядетъ въ Кіевѣ не по праву, не по старшинству, всѣ признаютъ его великимъ княземъ, не признаютъ въ одномъ Печерскомъ монастырѣ, тамъ поминаютъ на эктеніяхъ князя законнаго, хотя и изгнаннаго; рѣшитъ судья дѣло неправо, обиженный идетъ къ Ѳеодосію, и судья, обличенный святымъ, долженъ перерѣшить дѣло; у себя въ кельѣ Ѳеодосій ходилъ за больнымъ разслабленнымъ инокомъ.

Христіанство утверждалось легче и скорѣе на югѣ, въ Кіевѣ и ближайшихъ къ нему областяхъ; но дальше на сѣверъ и востокъ, по Окѣ и верхней Волгѣ, язычество было чрезвычайно сильно; проповѣдники христіанства подвергались здѣсь большимъ опасностямъ; св. Леонтій въ Ростовѣ, св. Кукша въ землѣ Вятичей погибли отъ язычниковъ: оба были постриженники Кіевопечерскаго монастыря. Монастырь этотъ далъ въ описываемое время до 50 епископовъ въ разныя русскія области, въ немъ же начала составляться лѣтопись — погодное [погодовое] описаніе всѣхъ важнѣйшихъ дѣлъ, происходившихъ на Руси; въ числѣ печерскихъ угодниковъ находится и преподобный Несторъ, первый лѣтописецъ. Вмѣстѣ съ христіанствомъ распространялась и грамотность. Епископы поучали народъ въ проповѣдяхъ. Самымъ краснорѣчивымъ проповѣдникомъ былъ Кириллъ, епископъ Туровскій. Многіе отправлялись на богомолье въ дальнія страны въ Царьградъ, въ Іерусалимъ, и нѣкоторые изъ такихъ паломниковъ описывали свое путешествіе. Изъ мірскихъ сочиненій дошло до насъ сказаніе о томъ, какъ одинъ изъ князей русскихъ, Игорь Святославичъ, владѣвшій Новгородомъ Сѣверскимъ, пошелъ съ братьями въ 1185 году на Половцевъ, былъ взятъ въ плѣнъ погаными и ушелъ изъ плѣна.

Въ этомъ сочиненіи, которое называется «Слово о полку Игоревѣ», мы читаемъ горькія жалобы на княжескія междоусобія, дававшія возможность Половцамъ опустошать русскую землю. Дѣйствительно, по смерти Мономаха междоусобія усиливаются; князья размножались и все чаще и чаще спорили, кто старше, кому владѣть Кіевомъ или другимъ какимъ городомъ; Мономаховичи, т.-е. потомки Мономаха, спорили и вели безпрестанныя войны за великое княженіе, за Кіевъ съ Ольговичами, потомками двоюроднаго брата Мономахова, Олега Святославича; но и между самими Мономаховичами и самими Ольговичами шли также споры и войны. Кіевляне помнили добро, какое получили отъ Мономаха, и были привязаны къ потомкамъ его, тѣмъ больше, что между ними было много храбрыхъ и добрыхъ, ласковыхъ князей. Бѣда была Кіевлянамъ, когда началась война между Мономаховичами; тогда они прямо отказались принимать въ ней участіе, давать князю отъ себя войско: «Князь! — говорили они, — ты на насъ не сердись, а мы не можемъ на Владимірово племя рукъ поднять; вотъ если бы на Ольговичей, то пошли бы и съ дѣтьми». Ольговичей не любили особенно за то, что они обыкновенно наводили Половцевъ на русскую землю. Князья въ большихъ городахъ обыкновенно собирали народъ на площадь и сами пріѣзжали или присылали кого объявить свое желаніе. Такія собранія назывались вѣчами. Ударятъ въ большой колоколъ, народъ уже и знаетъ, что случилось что-нибудь важное, и идетъ на площадь, гдѣ князь или бояринъ отъ имени князя будетъ говорить съ нимъ. Въ это смутное время, когда князья боролись другъ съ другомъ и выгоняли другъ друга изъ волостей, вѣча были нерѣдки въ большихъ городахъ: особенно часто они бывали въ Новгородѣ Великомъ, потому что князья здѣсь смѣнялись безпрестанно; изъ жителей одни принимали сторону одного князя, другіе другого и дрались иногда между собою.

Междоусобіями княжескими пользовались Половцы и все болѣе и болѣе пустошили пограничныя со степями княжества. Князь Переяславля южнаго говорилъ, что его волость пуста отъ половецкихъ нашествій; князь черниговскій говорилъ, что у него города пустые, живутъ въ нихъ только псари да Половцы; Кіевское княжество также многотерпѣло отъ нихъ. Мало того, что они опустошали его землю, они въ степяхъ нападали на суда, поднимавшіяся по Днѣпру съ греческими товарами, и тѣмъ сильно вредили Кіеву, который жилъ греческою торговлей. Одинъ кіевскій князь, созвавши къ себѣ другихъ южныхъ князей, говорилъ имъ такъ: «Братья! пожалѣйте о русской землѣ, о своей отчинѣ и дѣдинѣ: ежегодно Половцы уводятъ христіанъ къ себѣ, клянутся намъ не воевать и вѣчно нарушаютъ клятву; а теперь уже у насъ всѣ торговые пути отнимаютъ». Когда князьямъ былъ досугъ, они собирались со всѣми своими полками, выходили въ степь и дожидались, пока всѣ торговыя суда поднимутся по Днѣпру. Кіевъ не разъ былъ взятъ своими русскими князьями во время ихъ споровъ и войнъ; но при князьяхъ обыкновенно бывали толпы Половцевъ. Въ 1203 году Половцы, благодаря княжеской усобицѣ, пожгли весь Кіевъ, ограбили Софійскій соборъ, Десятинную церковь и всѣ монастыри; монаховъ и монахинь, священниковъ и женъ ихъ, старыхъ и увѣчныхъ перебили, а молодыхъ и здоровыхъ повели въ плѣнъ, также и остальныхъ Кіевлянъ.

Ясно было, что эта южная, днѣпровская, кіевская Русь, какъ Украйна, край, пограничье, не въ состояніи держаться противъ своихъ степныхъ сосѣдей Половцевъ. Многіе изъ ея князей были очень храбры; но они тратили свои силы въ междоусобіяхъ, только изрѣдка могли воевать съ погаными. Заботясь прежде всего о томъ, какъ бы не потерять своего старшинства, своего права на лучшія владѣнія, они безпрестанно мѣняли свои княжества и потому не старались о нихъ, дружины вмѣстѣ съ князьями волею, а иногда неволею, переѣзжали изъ одного княжества въ другое; князья, имѣя постоянную нужду въ храброй дружинѣ, дорожили ею, обходились по-товарищески, дѣлились съ нею всѣми своими доходами, ничего не предпринимали, не посовѣтовавшись съ нею, потому что при первомъ неудовольствіи дружинникъ уѣзжалъ отъ князя и переходилъ на службу къ другому; князей было много, и каждый охотно принималъ къ себѣ храбраго человѣка. Но храбрость эта тратилась въ междоусобіяхъ, а земля пустѣла отъ Половцевъ.

И вдругъ сила объявилась въ такой сторонѣ, откуда ея не ждали, въ дальней сѣверо-восточной сторонѣ, о которой мало и знали въ Кіевѣ, сила объявилась на верхней Волгѣ, въ странѣ, которую называли Ростовскою, иногда Суздальскою землею. Если сравнить съ южною Русью, днѣпровскою, съ областью Кіевскою, Черниговскою, Переяславскою, Волынскою, Галицкою землею, то земля Ростовская или Суздальская была земля бѣдная, холодная, покрытая дремучими лѣсами и болотами, въ сторонѣ отъ главной дороги изъ Балтійскаго моря въ Черное, отъ главной торговой дороги, на которой и началось русское государство. Зато мирному человѣку, который хотѣлъ трудиться безъ помѣхи и спокойно пользоваться плодами своего труда, мирному человѣку тяжко, невозможно было жить на этомъ благодатномъ югѣ; вспомнимъ, что говорилъ Мономахъ: весною, какъ выѣдетъ крестьянинъ въ полѣ на работу, откуда ни возьмется Половчинъ, застрѣлитъ крестьянина, уведетъ его жену, дѣтей, лошадь, сожжетъ гумно. Развѣ можно было такъ жить? И въ этихъ благодатныхъ, теплыхъ и хлѣбородныхъ странахъ живутъ псари да Половцы; и мирному русскому человѣку надобно уйти куда-нибудь подальше отъ степи. Безопаснымъ убѣжищемъ для мирнаго человѣка была земля ростовская: туда Половцы не заходили, княжескихъ междоусобій сначала не было, да и потомъ было немного. Поэтому страна наполнялась народомъ, обстраивалась городами. Особенно много построено было городовъ въ ростовской землѣ, когда княжилъ здѣсь младшій сынъ Мономаха, Георгій Владиміровичъ Долгорукій. На границахъ своей ростовской земли съ землею рязанскою и черниговскою князь Георгій построилъ Москву. Такъ какъ Москва была ближайшій городъ къ Черниговскимъ владѣніямъ, то въ 1147 году князь Георгій назначилъ въ ней свиданіе пріятелю своему, князю Святославу Ольговичу Черниговскому, и угостилъ его здѣсь на славу. Это первое извѣстіе о Москвѣ; въ которомъ же году она именно основана, объ этомъ въ лѣтописяхъ нѣтъ. Князь Георгій Владиміровичъ, хотя и долго жилъ на сѣверѣ, въ ростовской землѣ, и строилъ здѣсь города, однако больше любилъ югъ, добивался Кіева, наконецъ получилъ его и умеръ въ немъ; но сынъ Георгія, Андрей Боголюбскій, напротивъ, полюбилъ сѣверъ, ушелъ туда съ юга и не поѣхалъ въ Кіевъ, когда получилъ старшинство, остался жить въ своемъ любимомъ городѣ Владимірѣ на Клязьмѣ. То же самое сдѣлалъ и братъ Андрея Боголюбскаго, Всеволодъ Георгіевичъ, прозваніе Большое Гнѣздо, потому что отъ него пошли всѣ сѣверные князья и также московскіе. Такимъ образомъ Кіевъ потерялъ свое старшинство, Кіевскіе князья должны были признавать старшинство князя владимірскаго, который былъ и сильнѣе всѣхъ другихъ князей.

По смерти Всеволода-Большое Гнѣздо начались междоусобія между его сыновьями, но скоро пріутихли. Въ это время, когда юго-западная Русь ослабѣла и запустѣла отъ междоусобій и половецкихъ нашествій, а сѣверо-восточная не успѣла еще окрѣпнуть, послѣдовало изъ степной Азіи сильное движеніе кочевыхъ хищныхъ ордъ, какого давно уже не бывало. Пришли Татары, о которыхъ до тѣхъ поръ Русскіе не имѣли никакого понятія; въ степяхъ Татары столкнулись съ Половцами и поразили ихъ. Это было въ 1224 году, въ южной Руси важнѣе другихъ были тогда два князя, два Мстислава: Мстиславъ Романовичъ, княжившій въ Кіевѣ, и двоюродный братъ его Мстиславъ Мстиславичъ Удалой, княжившій въ Галицкой землѣ (оба были праправнуки Мономаха отъ старшаго его сына Мстислава). Послѣ пораженія отъ Татаръ половецкій ханъ Котянъ пріѣхалъ съ поклономъ къ русскимъ князьямъ, съѣхавшимся въ Кіевъ, поднесъ имъ богатые дары и говорилъ: «Татары отняли нашу землю нынче, завтра вашу возьмутъ, такъ защитите насъ; если же не поможете намъ, то мы нынче будемъ изсѣчены, а вы завтра». Мстиславъ Удалой, самый храбрый изъ князей, сталъ уговаривать братьевъ помочь. Половцамъ: «Если мы, братья, имъ не поможемъ, говорилъ онъ, то они передадутся Татарамъ, и у тѣхъ прибудетъ силы». Князья долго думали и наконецъ рѣшились помогать Котяну: «Лучше намъ принять Татаръ на чужой землѣ, чѣмъ на своей», говорили они. Князья собрали свои полки у Днѣпра. Тутъ пришли къ нимъ татарскіе послы съ такими словами: «Слышимъ, что вы идете противъ насъ, послушавшись Половцевъ; а мы вашей земли не занимали; городовъ и селъ вашихъ не захватывали и на васъ не приходили, пришли мы попущеніемъ Божіимъ на холопей своихъ и конюховъ, на поганыхъ Половцевъ; возьмите съ нами миръ; если побѣгутъ къ вамъ Половцы, то выбейте ихъ оттуда, а имѣнье ихъ берите себѣ, потому что, какъ слышно, они и вамъ много зла дѣлаютъ, оттого и мы ихъ бьемъ отсюда». Но русскіе князья не послушались и перебили пословъ. Тогда Татары послали въ другой разъ сказать: «Если вы послушались Половцевъ и избили нашихъ пословъ и идете противъ насъ, то ступайте, а мы васъ не трогаемъ: Богъ насъ всѣхъ разсудитъ». Князья перешли Днѣпръ и поѣхали на коняхъ въ степи половецкія, шли восемь дней до рѣки Калки и здѣсь встрѣтили силу татарскую. Мстиславъ Удалой началъ битву, и Татары уже бѣжали, какъ вдругъ Половцы, бившіеся вмѣстѣ съ Русскими, побѣжали [и] русскіе полки смялись отъ этого и были побѣждены. Мстиславъ кіевскій, видя бѣду, не тронулся съ мѣста, огородился кольемъ и бился изъ своего укрѣпленія съ Татарами три дня; наконецъ былъ взятъ вмѣстѣ съ другими князьями: Татары раздавили ихъ, подложивши подъ доски, сверху которыхъ сами сѣли обѣдать. Другихъ князей Татары гнали до Днѣпра, котораго однако не перешли, а возвратились въ свои степи.

Источникъ: Общедоступныя чтенія о Русской исторіи Сергѣя Соловьева.— Пятое изданіе. — М.: Типо-литографія Т-ва И. Н. Кушнеревъ и К°, 1908. — С. 27-40.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.