Церковный календарь
Новости


2018-12-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 74-е (1895)
2018-12-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 73-е (1895)
2018-12-19 / russportal
"Пропов. хрестоматія". Слово въ день зачатія прав. Анною Пресв. Богородицы (1965)
2018-12-19 / russportal
"Пропов. хрестоматія". Поученіе въ день святителя Николая Чудотворца (1965)
2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. 60-лѣтіе священнослуженія митр. Анастасія (1976)
2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свѣтильникъ Русской Церкви блаж. митр. Антоній (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Св. Обитель и духовная школа на служеніи Церкви (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Чѣмъ каждый изъ насъ долженъ служить Церкви? (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 19 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
ОБЩЕДОСТУПНЫЯ ЧТЕНІЯ О РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 5-е. М., 1908.

ЧТЕНІЕ V.
О великихъ князьяхъ: Димитріи Донскомъ, Василіи Димитріевичѣ и Василіи Васильевичѣ Темномъ.

Великимъ княземъ Владимірскимъ по смерти Юрія Даниловича былъ Тверской князь Александръ Михаиловичъ, и Калита не спорилъ съ нимъ. Но Александръ потерялъ и великое княженіе, и тверское, потому что Тверичи, выведенные изъ терпѣнія насиліями ханскаго посла, убили его, перебили и всѣхъ Татаръ, бывшихъ съ нимъ. Ханъ прислалъ большое войско, которое безъ сопротивленія опустошило Тверское княжество. Александръ принужденъ былъ бѣжать и потомъ погибъ въ Ордѣ, а Калита сталъ великимъ княземъ, и съ этихъ поръ Московское княжество окончательно усиливается передъ всѣми другими сѣверными княжествами. Когда Калита умеръ въ 1341 году, то ни одинъ князь не могъ спорить съ его сыномъ Симеономъ, который сталъ обращаться съ князьями не по старому, какъ съ братьями, равными владѣльцами, но какъ съ подчиненными, и потому его прозвали Гордымъ. По смерти Симеона былъ Московскимъ и великимъ княземъ братъ его Іоаннъ, который умеръ въ молодыхъ еще лѣтахъ и оставилъ малолѣтняго сына Димитрія.

Малолѣтство князя могло бы быть гибелью для Москвы; но она была уже сильна, сильнѣе всѣхъ другихъ княжествъ, а главное — нашлись люди, которые умѣли воспользоваться этою силою и не дали Москвѣ упасть и при малолѣтнемъ князѣ. Симеонъ Гордый въ своемъ духовномъ завѣщаніи написалъ братьямъ, чтобы они слушались владыки Алексѣя митрополита и старѣйшихъ бояръ, которые отцу ихъ и имъ добра хотѣли. Алексѣй митрополитъ, сынъ московскаго боярина Плещеева и крестникъ великаго князя Іоанна Калиты, особенно оказалъ большія услуги во время малолѣтства князя Димитрія. Знаменитый святостью жизни, уважаемый не въ одной Россіи, но въ Константинополѣ и даже въ Ордѣ, Алексѣй употреблялъ все стараніе, чтобы дѣло собиранія Русской земли, начатое московскими князьями, не пропало, чтобы Москва не потеряла своей силы; другимъ князьямъ было трудно бороться съ Московскимъ княземъ, хотя онъ былъ и ребенокъ, потому что на его сторонѣ былъ митрополитъ, главный пастырь Русской Церкви, которому другіе архіереи должны были повиноваться, дѣлать то, что онъ велитъ. Вздумаетъ какой-нибудь князь вооружиться противъ Московскаго князя, искать противъ него помощи въ Литвѣ, не помогать ему противъ Татаръ, митрополитъ Алексѣй отлучаетъ такого князя отъ церкви; вдругъ въ его городѣ всѣ церкви затворяются, нигдѣ нѣтъ службы Божіей.

Митрополиту Алексѣю помогалъ св. Сергій Радонежскій, основатель Троицкаго монастыря. Сергій въ молодости ушелъ въ дремучій лѣсъ и сначала жилъ здѣсь одинъ, не видя лица человѣческаго; слухъ пронесся о святомъ пустынникѣ, и начали собираться къ нему монахи, несмотря на то, что Сергій встрѣчалъ ихъ словами: «Знайте прежде всего, что мѣсто это трудно, голодно и бѣдно; готовьтесь не къ пищѣ сытной, не къ питью, не къ покою и веселью, но къ трудамъ, печалямъ, напастямъ». Построили нѣсколько бѣдныхъ келій, огородили ихъ тыномъ; Сергій своими руками построилъ три или четыре кельи, самъ носилъ дрова изъ лѣсу и кололъ ихъ, носилъ воду изъ колодезя и ставилъ ведра у каждой кельи, самъ готовилъ кушанье на братію, шилъ платье и сапоги, однимъ словомъ, служилъ всѣмъ, какъ рабъ, и прославился по всѣмъ областямъ русскимъ.

Кромѣ митрополита, важную услугу Москвѣ въ малолѣтство Димитрія оказали бояре, которые не испугались, умѣли воспользоваться силою Москвы и удержать за своимъ княземъ великое княжество Владимірское. Два раза сажали они своего маленькаго князя на коня и водили во Владиміръ выгонять оттуда князя Суздальскаго. Димитрій выросъ и сталъ по примѣру предковъ собирать русскую землю, приводя всѣхъ другихъ князей въ свою волю, изгоняя нѣкоторыхъ и присоединяя ихъ княжества къ Москвѣ. Москву свою онъ укрѣпилъ, въ 1367 году построилъ каменный кремль, а до тѣхъ поръ у города были только деревянныя стѣны. Скоро оказалось, какъ необходимо было укрѣплять эту Москву, около которой собиралась русская земля, потому что Москвѣ приходилось теперь защищать собранную русскую землю отъ сильныхъ враговъ; эти враги будутъ нападать съ разныхъ сторонъ, и Москвѣ придется много терпѣть отъ нихъ. Мы видѣли, что Литва забрала западныя русскія княжества вмѣстѣ съ Кіевомъ, которымъ овладѣлъ литовскій князь Гедиминъ. Такимъ образомъ Русь раздѣлилась на двѣ части: сѣверо-восточную, которая собиралась около Москвы подъ властью своихъ старинныхъ князей, потомковъ св. Владиміра, и юго-западную, которая подчинилась чужимъ, литовскимъ князьямъ. Но литовскіе князья не хотѣли довольствоваться одною юго-западною Русью, хотѣли точно также завоевать и сѣверо-восточную. Еще при Симеонѣ Гордомъ сынъ Гедимина, Ольгердъ, началъ нападать на Московское княжество и уговаривать татарскаго хана, чтобы тотъ помогъ ему покорить Москву; но Симеонъ, по примѣру отца, постоянно задабривалъ хана, часто ѣздилъ въ орду съ подарками, и потому ханъ не послушался Ольгерда, но послушался Симеона, а Симеонъ представилъ ему, что если Литва овладѣетъ всею Россіей, то будетъ опасна и Татарамъ. Теперь при великомъ князѣ Димитріи Ольгердъ опять начинаетъ воевать съ Москвою по поводу Твери. Въ Твери княжилъ въ это время Михаилъ Александровичъ, князь умный, дѣятельный, смѣлый; ему было очень тяжело, что Москва усилилась, что Московскій князь всѣхъ князей приводитъ въ свою волю; Твери одной бороться противъ Москвы было нельзя, а потому Михаилъ обратился съ просьбою о помощи къ Ольгерду, тѣмъ болѣе, что между ними было свойство: Ольгердъ былъ женатъ на его сестрѣ. Ольгердъ былъ непріятель опасный; онъ бралъ не столько силою, сколько хитростью; у него былъ такой обычай, что никто не зналъ, ни свои, ни чужіе, куда онъ замышляетъ походъ. Два раза онъ нападалъ врасплохъ на Московское княжество, два раза осаждалъ Москву, но не могъ взять новопостроеннаго кремля; въ третій разъ Ольгерду не удалось напасть нечаянно: Димитрій встрѣтилъ его съ войскомъ и заставилъ бѣжать.

Михаилу Тверскому не помогъ союзъ съ Литвою, онъ долженъ былъ отказаться отъ него и подчиниться московскому князю: на кого тотъ пойдетъ въ походъ, на того же долженъ былъ идти и тверской князь. Особенно важно было въ мирномъ договорѣ между Москвою и Тверью условіе относительно Татаръ: «Будемъ ли мы въ мирѣ съ Татарами», говоритъ Димитрій Михаилу Тверскому, «дадимъ ли выходъ (т.-е. дань) или не дадимъ — это зависитъ отъ насъ; если Татары пойдутъ на насъ или на тебя, то намъ биться вмѣстѣ; если мы пойдемъ на нихъ, то и тебѣ идти съ нами вмѣстѣ».

Изъ этихъ словъ договора ясно видно, что Димитрій считалъ возможнымъ дѣломъ борьбу съ Татарами. Въ то самое время, когда Россія начала усиливаться оттого, что соединялась въ одно государство, благодаря собирателямъ земли, московскимъ князьямъ, орда татарская начала ослабѣвать оттого, что стала распадаться; въ ней стали появляться разные ханы, которые свергали другъ друга. Такимъ образомъ пришла пора Россіи освобождаться отъ татарскаго ига, пришла пора русскимъ князьямъ переставать ѣздить зъ орду, возить дань и покупать ярлыки. Послѣ долгихъ смутъ въ ордѣ овладѣлъ наконецъ ханскою властью вельможа Мамай. Этотъ Мамай очень сердился на великаго князя Димитрія за то, что тотъ въ своихъ войнахъ съ другими князьями не обращалъ никакого вниманія на его ярлыки. Въ 1378 году Мамай послалъ противъ Москвы войско подъ начальствомъ князя Бегича; но Димитрій вышелъ навстрѣчу Татарамъ за Оку и разбилъ ихъ на берегу рѣки Вожи.

Мамай, разумѣется, еще больше разсердился за это, и въ 1380 году, собравши большое войско, самъ пошелъ на Димитрія. Ольгерда литовскаго въ это время уже не было на свѣтѣ; ему наслѣдовалъ сынъ его Ягайло, который обѣщалъ Мамаю помочь на Москву; изъ русскихъ князей Олегъ Рязанскій не посмѣлъ или не захотѣлъ объявить себя противъ Татаръ и вступилъ въ сношенія съ Мамаемъ и Ягайломъ. Но другіе князья явились на зовъ Димитрія или прислали ему войско. Передъ выступленіемъ въ походъ великій князь поѣхалъ въ Троицкій Сергіевъ монастырь; святой игуменъ благословилъ Димитрія на войну, обѣщалъ побѣду, хотя нелегкую, и отпустилъ съ нимъ въ походъ двоихъ монаховъ, Пересвѣта и Ослябя, изъ которыхъ первый былъ прежде бояриномъ и оба отличались въ міру своимъ мужествомъ. Димитрій выступилъ въ походъ и 6 сентября достигъ рѣки Дона. Здѣсь начали думать, переходить Донъ или нѣтъ. Одни говорили: «Ступай, князь, за Донъ»; а другіе: «не ходи, потому что враговъ много, не одни Татары, но и Литва, и рязанцы». Димитрій послушался первыхъ; послушался и грамоты св. Сергія, который писалъ ему: «Непремѣнно, господинъ, ступай, поможетъ тебѣ Богъ и Святая Богородица». 8 сентября, утромъ, Русскіе переправились за Донъ и построились при устьѣ рѣки Непрядвы. Скоро показались Татары; Русскіе двинулись къ нимъ навстрѣчу и сошлись съ ними на широкомъ полѣ Куликовѣ. Началась битва, какой никогда еще не бывало прежде: говорятъ, что кровь лилась какъ вода, лошади не могли ступать по трупамъ, ратники задыхались отъ тѣсноты. Пѣшая русская рать уже лежала какъ скошенное сѣно, и Татары начали одолѣвать. Но въ засадѣ въ лѣсу стояли еще свѣжіе русскіе полки подъ начальствомъ двоюроднаго брата великокняжескаго, князя Владиміра Андреевича и московскаго воеводы Волынскаго. Владиміръ, видя, что побѣда клонится на сторону Татаръ, началъ говорить Волынскому: «Долго ль намъ здѣсь стоять? Какая отъ насъ польза? Смотри, уже всѣ христіанскіе полки лежатъ мертвы!» Но Волынскій отвѣчалъ, что еще нельзя выходить изъ засады, потому что вѣтеръ дуетъ прямо въ лицо Русскимъ. Но скоро вѣтеръ перемѣнился. «Теперь пора!» сказалъ Волынскій, и засадное ополченіе бросилось на Татаръ, которые не выдержали и побѣжали. Русскіе гнали ихъ до рѣки Мечи и овладѣли всѣмъ ихъ станомъ.

Возвратившись съ погони, князь Владиміръ Андреевичъ велѣлъ трубить въ трубы, чтобы собрать всѣхъ оставшихся въ живыхъ ратниковъ. Всѣ собрались, не было только одного великаго князя Димитрія. Владиміръ сталъ спрашивать, не видалъ ли кто его? Одни говорили, что видѣли его жестоко израненнаго и потому надобно искать его между трупами; другіе говорили, что видѣли, какъ онъ отбивался отъ четырехъ татаръ и ушелъ, но не знаютъ, чтó послѣ съ нимъ случилось; одинъ объявилъ, что видѣлъ, какъ великій князь, раненый, пѣшкомъ возвратился съ боя. Князь Владиміръ Андреевичъ сталъ со слезами упрашивать, чтобы всѣ искали великаго князя, обѣщалъ богатыя награды тому, кто найдетъ. Ратники разсѣялись по полю, и двое изъ нихъ, уклонившись въ сторону, нашли Димитрія, едва дышащаго, подъ вѣтвями недавно срубленнаго дерева. Получивши вѣсть, что Димитрій найденъ, Владиміръ Андреевичъ поскакалъ къ нему и объявилъ о побѣдѣ; Димитрій съ трудомъ пришелъ въ себя, съ трудомъ распозналъ, кто съ нимъ говоритъ и о чемъ; панцырь его былъ весь избитъ, но на тѣлѣ не было ни одной опасной раны. Была на Руси радость великая, говоритъ лѣтописецъ, но была и печаль большая по убитыхъ на Дону, которыхъ было множество: считали, что возвратилась изъ походу только десятая доля; оскудѣла совершенно вся земля Русская воеводами и воинами, и отъ этого былъ страхъ большой повсюду; вдругъ придутъ опять Татары или Литва — кѣмъ борониться? Страхъ не былъ напрасенъ.

Когда Мамай прибѣжалъ съ Дона домой, то на него напалъ другой ханъ татарскій Тохтамышъ, разбилъ и овладѣлъ его ордою. Тохтамышу было очень досадно, что русскіе князья не ѣдутъ къ нему съ поклономъ, не везутъ дани; но послѣ Донской битвы Татары уже боялись явно нападать на Россію, и потому Тохтамышъ въ 1382 году собралъ большое войско и пошелъ къ Москвѣ, соблюдая большую осторожность, чтобы въ Русской землѣ не узнали о его походѣ. Великій князь Димитрій узналъ уже очень поздно о приближеніи Татаръ, и когда хотѣлъ выйти къ нимъ навстрѣчу, то нашелъ, что войска мало и трудно было собрать его скоро около Москвы: онъ поѣхалъ на сѣверъ, въ Переяславль, оттуда въ Кострому собирать полки, и въ его отсутствіе Тохтамышъ подошелъ къ Москвѣ, т.-е. къ Кремлю, потому что всѣ дома, которые были около Кремля, въ посадѣ, всѣ были пожжены самими Москвичами и всѣ они со всѣмъ имѣніемъ заперлись въ Кремлѣ; такъ всегда тогда дѣлали при осадѣ городовъ. Три дня бились Татары подъ Кремлемъ, но не могли его взять: приставятъ лѣстницы, полѣзутъ на стѣны, а Москвичи обдадутъ ихъ изъ котловъ горячею водою, обсыплютъ каменьями, стрѣляли изъ ружей и пушекъ, о которыхъ лѣтописецъ тутъ въ первый разъ упоминаетъ.

Видя, что силою взять Кремль нельзя, Тохтамышъ попробовалъ, нельзя ли взять его хитростью; онъ послалъ бывшихъ у него двоихъ князей нижегородскихъ сказать Москвичамъ: «Ханъ хочетъ жаловать васъ, потому что вы не виноваты; не на васъ пришелъ ханъ, а на князя Димитрія, отъ васъ же онъ требуетъ только, чтобъ вы встрѣтили его и поднесли небольшіе дары; хочется ему поглядѣть вашъ городъ и побывать въ немъ, а вамъ дастъ миръ и любовь». Нижегородскіе князья дали Москвичамъ клятву, что ханъ не сдѣлаетъ имъ никакого зла. Тѣ повѣрили, отворили кремлевскія ворота и вышли лучшіе люди съ дарами; но Татары ворвались въ Кремль, жителей побили или поплѣнили, церкви и дома разграбили. Взявши Москву, Татары разсыпались по всему княжеству московскому и начали брать другіе города; но когда одинъ изъ татарскихъ отрядовъ наткнулся на русское войско, бывшее подъ начальствомъ князя Владиміра Андреевича, и былъ разбитъ, и когда въ то же время Тохтамышъ узналъ, что самъ великій князь Димитрій стоитъ съ войскомъ въ Костромѣ, то испугался и пошелъ назадъ къ себѣ въ степь: это уже прямо показывало, что хотя Татары и могли дѣлать нечаянныя и потому удачныя нападенія на Россію, но владѣть ею по-прежнему уже не могли; Батыево время прошло; Татары теперь уже боялись вступать въ битву съ Русскими, и этотъ страхъ нагнало на нихъ Куликовское сраженіе.

Великій князь Димитрій, прозванный за Куликовскую побѣду Донскимъ, умеръ въ 1389 году, только 39 лѣтъ отъ рожденія. Умирая, онъ прямо благословилъ сына своего Василія великимъ княженіемъ владимірскимъ, зная, что ни одинъ князь не осмѣлится спорить за него съ княземъ московскимъ, который былъ сильнѣе всѣхъ князей, несмотря на Тохтамышево нашествіе. Дѣйствительно, у Василія Димитріевича соперниковъ не оказалось, и онъ продолжалъ дѣло своихъ предковъ, собиралъ Русскую землю, присоединилъ къ Москвѣ княжества — Суздальское, Муромское, Нижегородское. Но въ то время, какъ московскій князь расширялъ свои владѣнія на востокѣ, литовскій князь расширялъ свои владѣнія на счетъ западной Россіи. Мы видѣли, что по смерти Ольгерда въ Литвѣ княжилъ сынъ его Ягайло; этотъ Ягайло не былъ похожъ на отца, не былъ ни уменъ, ни храбръ; но онъ замѣчателенъ тѣмъ, что съ него началась эта несчастная связь у Литвы и западной Россіи съ Польшею. Польскій король Людовикъ умеръ, не оставивъ сыновей; осталась у него дочь Ядвига; къ которой и посватался Ягайло. Ядвигѣ не хотѣлось выходить за него; но Ягайлу очень хотѣлось сдѣлаться королемъ польскимъ, и онъ сталъ давать обѣщанія, что и приметъ онъ католическую вѣру самъ, со всѣми родными, вельможами и народомъ, и соединитъ на вѣки съ Польшею Литву и западную Россію. Архіереямъ и панамъ польскимъ все это очень нравилось и они уговорили Ядвигу выйти за Ягайла. Поляки были рады, что безъ труда освободились отъ опаснаго врага, потому что отъ Литвы и имъ приходилось плохо; Поляки были рады, что присоединялись къ нимъ такія обширныя земли, какъ Литва и особенно западная Русь. Но не были рады Литовцы и Русскіе.

Литовцы изъ независимаго и господствующаго народа становились какимъ-то придаткомъ къ Польшѣ; точно пошли они въ приданое за своимъ великимъ княземъ, который женился на королевнѣ и становился королемъ польскимъ. Очень не рады были Русскіе; при князьяхъ литовскихъ у нихъ все оставалось по-старому. Литовцы были народъ дикій, идолопоклонники, грамоты у нихъ не было, а потому, когда они поселились между Русскими, то стали у нихъ учиться всему, переняли языкъ и письмо; всѣ грамоты княжескія писались, всѣ дѣла производились на русскомъ языкѣ, русскими людьми; многіе Литовцы, бояре и самые князья принимали православную вѣру, такъ что Литва, начиная съ князей и вельможъ, скоро совсѣмъ обрусѣла бы. Но теперь вдругъ пошло все иначе. Ягайло принялъ христіанство по римско-католическому исповѣданію и заставилъ всѣхъ своихъ Литовцевъ, которые еще были язычниками, также принять католичество; Русскіе и Литовцы, принявшіе прежде христіанство православнаго исповѣданія, и остались при немъ: такимъ образомъ въ литовско-русскихъ областяхъ стали жить вмѣстѣ католики и православные, и католики начали тѣснить православныхъ, пользуясь тѣмъ, что теперь государи, короли польскіе и великіе князья литовскіе были католики. Русскимъ стало тяжело; а такъ какъ и Литовцы не хотѣли быть въ зависимости отъ Польши, то Литва и западная Русь долго будутъ отбиваться отъ соединенія съ Польшею, будутъ стараться имѣть своего собственнаго великаго князя. Такъ и теперь въ самомъ началѣ при Ягайлѣ они взяли себѣ другого великаго князя, двоюроднаго брата Ягайлова, Витовта, и Ягайло съ Поляками должны были терпѣть это, потому что Витовтъ былъ князь умный и храбрый; при этомъ онъ былъ такъ властолюбивъ, что хотѣлъ овладѣть и восточною, московскою Русью, несмотря на то, что не имѣлъ сыновей, а родная дочь его Софья Витовтовна была замужемъ за московскимъ великимъ княземъ Василіемъ Димитріевичемъ. Витовтъ обманомъ захватилъ Смоленскъ, водпользовавшись ссорами между его князьями, сталъ нападать на Новгородъ и Псковъ, прямо объявляя желаніе овладѣть ими; великій князь Василій долго терпѣлъ, наконецъ вооружился противъ тестя; три раза они сходились и расходились безъ битвы, потому что оба были осторожны, наконецъ, заключили миръ, по которому рѣка Угра назначена была границею между московскими и литовскими владѣніями.

Литва остановилась на Угрѣ, дальше литовскія владѣнія не шли никогда; а съ востока не давали покоя Татары. Въ это время они опять усилились, потому что среди ихъ князьковъ явился одинъ очень храбрый и властолюбивый, котораго звали Тамерланомъ; началъ онъ мелкими разбоями въ степяхъ и кончилъ тѣмъ, что основалъ обширное владѣніе; онъ разбилъ и прогналъ Тохтамыша и вступилъ въ русскіе предѣлы, взялъ Елецъ, который былъ тогда на югѣ пограничнымъ городомъ со степью. Нападеніе Тамерлана не было нечаянное, и Василій Дмитріевичъ имѣлъ время приготовиться, онъ собралъ большое войско и сталъ на границахъ своего княжества, на берегу Оки. Но онъ не дождался Татаръ: Тамерланъ, простоявши 15 дней въ землѣ русской, вышелъ изъ русскихъ предѣловъ 26 августа, въ тотъ самый день, когда Москвичи встрѣтили старинную икону Богородицы, принесенную изъ Владиміра и оставшуюся съ этихъ поръ въ Москвѣ, въ Успенскомъ соборѣ; до сихъ поръ Москва крестнымъ ходомъ празднуетъ это срѣтеніе Владимірской иконы и избавленіе Россіи отъ страшнаго Тамерлана.

Василій Дмитріевичъ умеръ въ 1425 году, оставивъ Москву и великое княженіе малолѣтнему сыну Василію Васильевичу, и никто изъ чужихъ князей не смѣлъ спорить съ ребенкомъ, отнимать у него великое княженіе владимірское. Но для Москвы явилась небывалая бѣда, открылась усобица между ея собственными князьями, между самими потомками Калиты: у Василія Васильевича былъ родной дядя, Юрій Димитріевичъ, князь Звенигородскій. Этотъ Юрій, по старинѣ, не хотѣлъ уступить старшинство племяннику, сталъ съ нимъ воевать, и Василій два раза терялъ Москву, долженъ былъ уступить ее дядѣ. Юрій скоро умеръ, и Василій утвердился въ Москвѣ; но у Юрія осталось двое сыновей, Василій, прозваніемъ Косой, и Димитрій, прозваніемъ Шемяка, которые не хотѣли довольствоваться своими удѣлами и питали непримиримую вражду къ великому князю; они не имѣли никакого права на старшинство, на великое княженіе; но о правахъ они уже не думали, они видѣли, что старина пришла къ концу, что каждый великій князь пользуется своею силою, чтобы лишать слабыхъ князей независимости и владѣній, чтобы собирать русскую землю и оставить ее своему сыну; видѣли, что весь народъ сочувствуетъ этому, потому что народу наскучили усобицы, не дававшія ему спокойно заниматься мирнымъ трудомъ, видѣли, что духовенство именемъ Божіимъ вооружается противъ старины и требуетъ перехода престола отъ отца къ сыну, а не отъ брата къ брату: видя все это, видя, что имъ придется рано или поздно отказаться отъ своей независимости, отъ своихъ удѣловъ, Косой и Шемяка хотѣли избавиться отъ этой участи во что бы то ни стало, силою или хитростью. Такія борьбы, гдѣ дѣло идетъ не о правахъ уже, а о томъ, чтобы всякими средствами избыть бѣды, такія борьбы обыкновенно отличаются упорствомъ, жестокостью. Великій князь Василій Васильевичъ, побѣдивши и взявши въ плѣнъ Косого, велѣлъ его ослѣпить, чтобъ отнять у него средства къ дальнѣйшей борьбѣ. Но жестокость вела къ мести, къ новой жестокости. Слѣпецъ Василій скоро умеръ: остался братъ его Шемяка, который ждалъ случая отмстить: случай скоро представился.

Между Татарами шли также междоусобія. Ханъ Улу-Махметъ, выгнанный изъ Волжской или Золотой Орды братомъ своимъ, ушелъ съ преданными себѣ толпами Татаръ на сѣверъ и на берегахъ же Волги основалъ царство Казанское. Это утвержденіе Татаръ въ сосѣдствѣ съ русскими владѣніями съ самаго же начала оказалось гибельнымъ для Россіи: Татары стали безпрестанно нападать на нее и опустошать. Въ 1445 году великій князь Василій, услыхавъ о нападеніи Татаръ, выступилъ противъ нихъ и нечаянно столкнулся съ ними недалеко отъ Суздаля, когда еще не всѣ войска были у него въ сборѣ. Татары разбили Русскихъ; самъ великій князь попался въ плѣнъ и былъ отведенъ въ Казань. Шемяка обрадовался и послалъ къ Улу-Махмету уговаривать его, чтобы не выпускалъ Василія Васильевича изъ плѣна. Это ему не удалось, Улу-Махметъ выпустилъ Василія; но Шемяка спѣшилъ воспользоваться неудовольствіемъ въ народѣ, когда начались тяжелые поборы на уплату выкупа въ Казань за великаго князя, особенно когда наѣхало въ Москву много Татаръ, которыхъ Василій принялъ къ себѣ въ службу. Шемяка сталъ распускать слухи, что Василій обѣщалъ въ Казани отдать Татарамъ все московское княжество, а себѣ взять Тверь. Въ Москвѣ составился заговоръ въ пользу Шемяки, и когда въ 1446 году Василій поѣхалъ на богомолье къ Троицѣ, Шемяка ночью врасплохъ овладѣлъ Москвою и захватилъ семейство великаго князя, вѣрныхъ бояръ, казну; самого Василія схватили въ Троицкомъ монастырѣ, привезли въ Москву и ослѣпили, отъ чего онъ и получилъ названіе Темнаго. Шемяка отослалъ слѣпого Василія сперва въ Угличъ, а потомъ далъ ему въ удѣлъ Вологду, но злодѣйство не помогло Шемякѣ; у Василія, хотя и слѣпого; оказалось множество приверженцевъ, которые спѣшили къ нему на помощь со всѣхъ сторонъ. Шемяка потерялъ Москву такъ же легко, какъ и добылъ ее; но онъ не хотѣлъ прекращать борьбы; не имѣя возможности самъ успѣшно воевать съ Василіемъ, онъ повсюду искалъ ему враговъ, не давалъ ему покоя; преслѣдуемый войскомъ великокняжескимъ, проклинаемый духовенствомъ, онъ долженъ былъ наконецъ удалиться въ Новгородъ и тамъ умеръ.

Смертью Шемяки прекратилось это послѣднее междоусобіе между русскими князьями-родственниками за старшій столъ, за великое княженіе. Чтобы утвердить новый порядокъ престолонаслѣдія отъ отца къ сыну, великій князь Василій при жизни своей назвалъ старшаго сына Іоанна великимъ княземъ, и грамоты (указы) писались отъ имени двоихъ великихъ князей: Василія Васильевича и Іоанна Васильевича. Духовенство сильно старалось объ утвержденіи этого новаго порядка, ибо видѣло, что только благодаря ему утвердится единство, сила Россіи и прекратятся кровопролитія, бѣдствія народныя. Шемяка имѣлъ противъ себя духовенство, имѣлъ противъ себя митрополита, которымъ былъ тогда Іона, третій великій святитель Русской Церкви послѣ Петра и Алексія. Іона былъ поставленъ въ митрополиты соборомъ русскихъ архіереевъ, тогда какъ до сихъ поръ митрополиты и русскіе родомъ должны были ѣздить для посвященія своего въ Константинополь, но теперь Греческая имперія была на краю погибели, въ Константинополѣ происходили смуты, и въ 1453 году онъ былъ взятъ Турками. Великій князь Василій объявилъ, что русская церковь не разрываетъ тѣсной связи съ греческою и всегда будетъ сохранять православіе, но митрополиты съ этихъ поръ всегда уже поставлялись въ Москвѣ. Въ Кіевѣ для западной Россіи литовскіе князья постарались устроить особаго митрополита; имъ было досадно, что митрополитъ всея Руси жилъ въ Москвѣ и, разумѣется, желалъ больше добра православному московскому великому князю, чѣмъ литовскому, язычнику или потомъ католику; литовскимъ князьямъ было досадно, что ихъ русскіе подданные находятся по церковнымъ дѣламъ въ зависимости отъ митрополита, жившаго въ Москвѣ, а московскихъ князей они считали всегда своими соперниками, врагами: поэтому они и настояли, чтобы въ Кіевѣ былъ особый митрополитъ.

Источникъ: Общедоступныя чтенія о Русской исторіи Сергѣя Соловьева.— Пятое изданіе. — М.: Типо-литографія Т-ва И. Н. Кушнеревъ и К°, 1908. — С. 53-66.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.