Церковный календарь
Новости


2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 16 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
ОБЩЕДОСТУПНЫЯ ЧТЕНІЯ О РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 5-е. М., 1908.

ЧТЕНІЕ VIII.
О царѣ Ѳеодорѣ Іоанновичѣ; о царѣ Борисѣ Годуновѣ; о Лжедимитріи и Василіи Шуйскомъ.

Царь Іоаннъ Васильевичъ Грозный оставилъ двоихъ сыновей: старшаго Ѳеодора отъ первой жены Анастасіи Романовны и маленькаго Димитрія отъ послѣдней жены Маріи Нагой. Ѳеодоръ былъ провозглашенъ царемъ, а Димитрія съ матерью и родными ея, Нагими, отослали въ Угличъ изъ боязни, чтобы подъ именемъ Димитрія кто-нибудь не вооружился противъ Ѳеодора; боялись этого потому, что Ѳеодоръ былъ слабъ, неспособенъ къ правленію; вмѣсто него долженъ былъ управлять кто-нибудь изъ приближенныхъ. Самымъ близкимъ къ нему человѣкомъ былъ родной его дядя по матери, бояринъ Никита Романовичъ Юрьевъ, человѣкъ чрезвычайно любимый народомъ; сначала онъ и былъ правителемъ; но онъ скоро занемогъ тяжкою болѣзнью и умеръ; тогда правленіе перешло въ руки другого близкаго человѣка къ царю, шурина его, Бориса Ѳеодоровича Годунова, брата царицы Ирины. Но были другіе бояре, князья, которые считали себя знатнѣе Годунова и не хотѣли подчиниться ему, какъ правителю; самые знатные изъ нихъ были тогда князья Мстиславскіе и Шуйскіе. Они стали дѣйствовать противъ Годунова, на ихъ сторонѣ былъ митрополитъ Діонисій, на ихъ сторонѣ былъ народъ московскій; но Годуновъ поборолъ враговъ своихъ, однихъ казнилъ, другихъ разослалъ въ ссылку; митрополита Діонисія свергнулъ и на его мѣсто поставилъ Іова, ростовскаго архіепископа, который былъ совершенно ему преданъ, и такимъ образомъ утвердился въ правленіи.

Въ это время русская власть утверждалась въ далекихъ странахъ сѣверной Азіи, въ Сибири. Ермакъ Тимоѳеевичъ не дождался царскихъ воеводъ, посланныхъ къ нему Іоанномъ Грознымъ: ханъ Кучумъ напалъ на него нечаянно ночью, и Ермакъ, спасаясь отъ него, утонулъ въ рѣкѣ Иртышѣ. Но смерть храбраго казацкаго атамана не уничтожила дѣла, имъ начатаго: русскіе воеводы уже шли въ Сибирь по проложенной казаками дорогѣ, за ними слѣдовали другіе воеводы; малочисленнымъ и дикимъ туземцамъ нельзя было съ ними бороться, должны были или бѣжать подальше къ другимъ народамъ, какъ сдѣлалъ Кучумъ, или покориться и платить дань, ясакъ. Русскіе строили среди нихъ городки и шли все дальше и дальше, плывя преимущественно по рѣкамъ, не встрѣчая большихъ препятствій отъ жителей, которыхъ было очень мало и которые притомъ жили разсѣянно. Сибирь особенно была важна тѣмъ, что доставляла въ казну мѣха, самый дорогой товаръ, которымъ торговали Русскіе.

Но хотя дорогихъ мѣховъ и прибавилось въ казнѣ царской, а все она была бѣдна, все не изъ чего было платить жалованія ратнымъ людямъ, а ратные люди были надобны, враговъ было много. Вмѣсто денегъ ратные люди получали земли, помѣстья, ими кормились и должны были являться на войну людны, конны и оружны. Но когда нужно выступать въ походъ, когда разосланы повсюду повѣстки, чтобъ помѣщики собирались, воеводы начинаютъ перекличку, вызываютъ «такой-то?» — «Есть!» откликается помѣщикъ, и его пишутъ въ «естехъ»; вызываютъ другого — молчаніе, значитъ нѣтъ его, не явился, и его пишутъ въ «нѣтехъ». И стало оказываться, что въ «нѣтехъ» очень много, а кто и въ «естехъ», у того плохое оружіе, плоха лошадь или людей не столько, сколько онъ долженъ былъ привести съ своей земли. Чтó за причина? Помѣщики оправдываются, что служить имъ нельзя, земля есть, но ее нужно обрабатывать, а рабочихъ нѣтъ; крестьяне были вольные, свободно переходили съ одной земли на другую, за двѣ недѣли до Юрьева дня осенняго (26 ноября) могли отказываться, уходить. Небогатый помѣщикъ призоветъ ихъ къ себѣ, порядится съ ними, а тутъ подлѣ богатый, многоземельный вотчинникъ свѣтскій или монастырь, работники имъ нужны, потому что вездѣ земли много, а рабочихъ рукъ нѣтъ, они и переманиваютъ крестьянъ отъ бѣдныхъ помѣщиковъ, давая имъ больше выгодъ, какихъ бѣдный помѣщикъ дать не могъ, и вотъ бѣдный помѣщикъ остается безъ крестьянъ, земля не обработана, доходовъ нѣтъ, и когда придетъ повѣстка идти на службу, собраться нечѣмъ. Помѣщики не являются на службу, войска нѣтъ, бѣда страшная, потому что первая надобность для народа — защита отъ враговъ; какъ же быть? Надобно дать помѣщику средство обрабатывать свои земли, получать доходъ и быть въ состояніи являться на службу, но для этого надобно было дать ему постояннаго работника, крестьянина, который бы отъ него не уходилъ, и вотъ крестьянъ прикрѣпили къ землѣ, запретили имъ переходить въ Юрьевъ день съ одной земли на другую.

Въ царствованіе же Ѳеодора Іоанновича, въ 1589 году, произошла перемѣна въ русской церкви: главный архіерей вмѣсто митрополита началъ называться патріархомъ: Мы видѣли, что уже съ половины XV вѣка, со взятіи Константинополя Турками, русская или московская церковь была независима отъ константинопольскаго патріарха, ея митрополиты ставились въ Москвѣ своими архіереями съ согласія государя. Союзъ русской церкви съ восточными православными церквами и патріархами ихъ не прерывался; такъ какъ они находились въ печальномъ положеніи подъ турецкимъ игомъ, то изъ Россіи шла имъ богатая милостыня. Было странно, однако, что церкви, находившіеся въ бѣдственномъ положеніи, управлялись патріархами, а русская церковь, единственная изъ православныхъ церквей, которая была сильна, находясь въ странѣ независимой съ православнымъ государемъ, управлялась митрополитомъ. Эта странность выказалась явно, когда пріѣхалъ въ Москву старшій изъ патріарховъ, Іеремія Константинопольскій; пріѣхалъ онъ, бѣдный, съ просьбою о помощи, а между тѣмъ ему принадлежало первенство. Тутъ-то въ Москвѣ рѣшили, чтобы въ ней быть пятому патріарху; Іеремія согласился и посвятилъ митрополита Іова въ патріархи; другіе три патріарха — Іерусалимскій, Александрійскій и Антіохійскій также прислали свое согласіе на установленіе патріаршества въ Россіи.

Это событіе было выгодно для правителя Годунова, потому, что пріятель его Іовъ своимъ новымъ титуломъ патріарха сталъ выше прежняго. Годунову надобно было въ это время подумать о будущемъ. Еслибы наслѣдникомъ царя Ѳеодора былъ сынъ его, то при немъ Годуновъ, какъ дядя, могъ надѣяться остаться на прежнемъ мѣстѣ, по крайней мѣрѣ въ прежнемъ чинѣ; но у царя Ѳеодора не было дѣтей, наслѣдникомъ его былъ братъ его Димитрій, удаленный въ Угличъ. Димитрій росъ при матери и ея родственникахъ Нагихъ, которые не могли быть благодарны за то, что ихъ заставляли жить въ ссылкѣ, и потому воспитывали ребенка во враждебныхъ чувствахъ къ Годунову, которому поэтому нечего было ждать добра при воцареніи Димитрія. И вотъ въ маѣ 1591 года разнеслась по русской землѣ вѣсть, что царевичъ Димитрій погибъ въ Угличѣ отъ убійцъ, подосланныхъ Годуновымъ, и что эти убійцы умерщвлены жителями Углича. Для розыска про дѣло и для погребенія Димитрія посланы были въ Угличъ князь Василій Ивановичъ Шуйскій, Андрей Клешнинъ, человѣкъ преданный Годунову (ему-то приписываютъ главное распоряженіе на счетъ убійства), и крутицкій митрополитъ Геласій. Изъ слѣдствія оказывалось, что царевичъ накололся на ножъ самъ въ припадкѣ падучей болѣзни; но слѣдствіе было произведено недобросовѣстно: слѣдователи спѣшили собрать побольше свидѣтельствъ о томъ, что царевичъ накололся самъ, не обратили вниманія на противорѣчія и на открытіе главныхъ обстоятельствъ. Несмотря на то, патріархъ Іовъ на соборѣ изъ духовенства и вельможъ объявилъ, что смерть царевичу приключилась судомъ Божіимъ и что Угличане невинно умертвили нѣсколько человѣкъ, на которыхъ Нагіе указали, какъ на убійцъ Димитрія. Вслѣдствіе этого царицу Марію постригли подъ именемъ Марѳы и заточили въ пустынь на Бѣлоозеро; Нагихъ всѣхъ разослали потородамъ въ тюрьмы; Угличанъ — однихъ казнили смертію, другимъ рѣзали языки, засадили въ тюрьмы, много людей свели въ Сибирь.

Въ январѣ 1598 года царь Ѳеодоръ Іоанновичъ занемогъ предсмертною болѣзнію; когда патріархъ и бояре спросили его: «Кому приказываешь царство?», то онъ отвѣчалъ: «Во всемъ царствѣ и въ васъ воленъ Богъ: какъ Ему угодно, такъ и будетъ». По смерти Ѳеодора поспѣшили присягнуть женѣ его, царицѣ Иринѣ, чтобъ не было междуцарствія. Но Ирина уѣхала изъ дворца въ Новодѣвичій монастырь и постриглась тамъ подъ именемъ Александры. Надобно было выбирать царя. Вельможи знатные, князья крови Рюриковой и Гедиминовой считали себя въ правѣ на престолъ, но имъ трудно было бороться съ Годуновымъ. За Годунова былъ патріархъ Іовъ, на котораго всѣ смотрѣли, какъ на главное лицо, отъ котораго всѣ ждали совѣта и рѣшенія; Годуновъ такъ долго былъ правителемъ, повсюду правительственныя должности занимали люди, имъ посаженные, ему преданные: при царѣ Ѳеодорѣ онъ и родственники его пріобрѣли большое богатство, которымъ теперь могли воспользоваться для пріобрѣтенія новыхъ приверженцевъ; наконецъ, только что присягнули царицѣ, а царица была его родная сестра. Патріархъ съ духовенствомъ, боярами и гражданами московскими отправились въ Новодѣвичій монастырь просить царицу, чтобы благословила брата на престолъ, просили и самого Годунова принять царство, но онъ отказался: ему хотѣлось быть избраннымъ всею Россіею, соборомъ, на которомъ бы были выборные изо всѣхъ городовъ, совѣтные люди, какъ тогда говорили. За совѣтными людьми послали, соборъ открылся, и патріархъ объявилъ, что, по его мнѣнію, также по мнѣнію всего духовенства, бояръ и всѣхъ москвичей, мимо Бориса Ѳеодоровича Годунова другого государя искать нечего; никто не посмѣлъ противорѣчить, и совѣтные люди отвѣчали, что ихъ мнѣніе такое же. Отправились къ Годунову, который былъ опять у сестры въ Новодѣвичьемъ монастырѣ, и опять получили отказъ. Тогда патріархъ пошелъ въ монастырь съ крестнымъ ходомъ и со множествомъ народа; патріархъ съ духовенствомъ и боярами вошли въ келью къ царицѣ и долго упрашивали ее со слезами, стоя на колѣняхъ, чтобы благословила брата на царство; на монастырѣ и около монастыря народъ, стоя на колѣняхъ, вопилъ о томъ же. Царица наконецъ благословила, и Годуновъ принялъ царство. Остались извѣстія, что народъ былъ пригнанъ неволею, грозили, что если кто не пойдетъ, съ того будутъ взыскивать деньги.

Первые два года царствованія Бориса прошли хорошо и спокойно, но потомъ царемъ овладѣла сильная подозрительность. Подозрѣвалъ онъ главныхъ вельможъ, которые могли имѣть права на престолъ, и чтобы узнать, не замышляютъ ли они чего-нибудь противъ него, онъ сталъ наградами побуждать къ доносамъ; язва доносовъ распространилась быстро, заразила людей всѣхъ званій, самые близкіе люди стали доносить другъ на друга, ни при одномъ государѣ такихъ бѣдъ никто не видалъ, говорятъ современники. Поданъ былъ доносъ отъ двороваго человѣка на Романовыхъ, сыновей покойнаго боярина Никиты, слѣдовательно двоюродныхъ братьевъ послѣдняго царя Ѳеодора Іоанновича; схватили всѣхъ пять братьевъ, родственниковъ и друзей ихъ, пытали, ничего не узнали и разослали въ ссылку по дальнимъ городамъ; старшаго изъ нихъ Ѳеодора Никитича постригли въ монахи подъ именемъ Филарета и сослали въ Антоніевъ Сійскій монастырь; жену его Ксенію Ивановну также постригли подъ именемъ Марѳы и сослали; сослали и малолѣтняго сына ихъ Михаила. Къ этой бѣдѣ отъ доносовъ присоединился страшный голодъ вслѣдствіе трехлѣтняго неурожая; за голодомъ слѣдовалъ моръ; за голодомъ и моромъ разбои; люди, спасавшіеся отъ голодной смерти, составляли шайки и кормились грабежомъ. Подъ самою Москвою не было проѣзда отъ разбойниковъ и самымъ злымъ атаманомъ ихъ былъ какой-то Хлопка Косолапъ. Царь долженъ былъ выслать противъ него цѣлое войско, и разбойники были такъ смѣлы, что вступили въ бой съ этимъ войскомъ, убили царскаго воеводу, но сами были разбиты и должны были бѣжать въ сѣверскую Украйну, нынѣшнія губерніи Орловскую, Курскую и Черниговскую, гдѣ всегда было множество всякаго сброда.

Въ это время пошли слухи, что царевичъ Димитрій живъ.

Въ началѣ царствованія Бориса появился въ Москвѣ бойкій, смышленый, грамотный молодой человѣкъ, сирота Юрій Отрепьевъ. Онъ проживалъ въ домахъ вельможъ подозрительныхъ царю, а потому и самъ сдѣлался подозрителенъ. Отъ этого стала ему грозить бѣда, и чтобъ спастись отъ нея, онъ постригся подъ именемъ Григорія, скитался изъ монастыря въ монастырь; попалъ наконецъ въ Чудовъ и поступилъ даже къ патріарху Іову писцомъ. Но здѣсь дерзкія рѣчи, что онъ будетъ царемъ въ Москвѣ, навлекли на него опять бѣду; царь Борисъ велѣлъ сослать его въ Кирилловъ-Бѣлоозерскій монастырь; но Отрепьеву удалось бѣжать изъ Москвы и пробраться за польскую границу. Въ польскихъ владѣніяхъ онъ скинулъ съ себя монашскую рясу и вступилъ въ службу къ богатому польскому вельможѣ, князю Вишневецкому, которому при первомъ удобномъ случаѣ открылся, что онъ московскій царевичъ Димитрій, сынъ царя Іоанна Васильевича, спасшійся отъ убійцъ, подосланныхъ Годуновымъ, которые вмѣсто него убили другого подставленнаго ребенка. Вишневецкій повѣрилъ, повѣрили и другіе польскіе вельможи и начали принимать Отрепьева съ царскими почестями; особенно усердствовалъ сендомирскій воевода Юрій Мнишекъ, котораго дочь Марина очень понравилась Отрепьеву; усердствовали и польскіе католическіе монахи, которымъ Отрепьевъ обѣщалъ, что если сдѣлается русскимъ царемъ, то станетъ вводить католическую вѣру между своими подданными. Въ началѣ 1604 года самозванца привезли въ Краковъ, столицу Польши, и представили королю Сигизмунду III, который царствовалъ по смерти Стефана Баторія. Королю очень хотѣлось завести смуту въ Россіи, да и боялся, а если не удастся, тогда надобно будетъ воевать съ царемъ Борисомъ; поэтому онъ пошелъ на хитрость, самъ какъ будто былъ въ сторонѣ, а позволилъ вельможамъ польскимъ собрать для Лжедимитрія войско и ввести его въ Россію.

Въ октябрѣ 1604 года Лжедимитрій со стороны сѣверской Украйны переступилъ русскую границу съ очень небольшимъ войскомъ; но успѣхъ его зависѣлъ не отъ войска, которое было при немъ, а отъ смуты, которая поднялась въ Россіи при извѣстіи, что царевичъ Димитрій живъ и идетъ къ Москвѣ свергнуть беззаконнаго Бориса. Въ Москвѣ патріархъ Іовъ и князь Василій Шуйскій уговаривали народъ не вѣрить слухамъ о царевичѣ Димитріѣ который дѣйствительно погибъ въ Угличѣ, а идетъ негодяй Гришка Отрепьевъ подъ именемъ царевича. Но многіе не убѣждались словами патріарха и Шуйскаго; въ толпѣ народа слышались слова: «Говорятъ они это поневолѣ, боясь царя Бориса, а Борису нечего другого говорить: если этого ему не говорить, такъ надобно царство оставить и жизнь свою спасать». Патріархъ проклялъ Гришку Отрепьева, но это проклятіе не трогало людей, которые сомнѣвались, не настоящій ли царевичъ идетъ къ Москвѣ: пусть проклинаютъ Гришку Отрепьева, настоящему царевичу отъ этого ничего. Люди знатные, воеводы говорили: «Трудно будетъ воевать противъ законнаго государя». Поэтому не удивительно, что у войска, которое выслалъ Борисъ противъ самозванца, не было рукъ для сѣчи, какъ говорятъ очевидцы: руки отнимались отъ страшной мысли, не бьются ли они противъ законнаго государя. Благодаря этому, самозванецъ, отличавшійся большою храбростью, разбилъ царское войско; въ другой разъ онъ потерпѣлъ пораженіе, но это не испортило его дѣла, потому что воеводы царскіе дѣйствовали вяло, медленно, а къ самозванцу пришли на помощь казаки, которыхъ опять стало много на Дону послѣ Іоанна Грознаго.

Въ это время, когда недоумѣніе овладѣвало все больше и больше русскими людьми, въ апрѣлѣ 1605 года умираетъ царь Борисъ скоропостижно, и хотя жители Москвы присягнули спокойно сыну Борисову, Ѳеодору, однако воеводы, стоявшіе противъ самозванца, думали, что нельзя ничего сдѣлать съ войскомъ, которое упало духомъ, не имѣя увѣренности, что дѣло, за которое онъ бьется, дѣло правое. Главнымъ воеводою былъ Басмановъ: онъ рѣшился прямо объявить войску, что истинный царь есть тотъ, противъ котораго оно воюетъ, и войско перешло на сторону самозванца, только немногіе разбѣжались. Лжедимитрій двинулся въ Москву, куда передъ нимъ явилось нѣсколько его приверженцевъ; они взволновали народъ, свергнули патріарха Іова, разослали въ ссылку родныхъ царя, а самого Ѳеодора съ матерью звѣрски умертвили.

Въ іюнѣ 1605 г. Лжедимитрій съ торжествомъ въѣхалъ въ Москву; но скоро послѣ этого въѣзда князь Василій Ивановичъ Шуйскій сталъ распускать слухи, что новый царь самозванецъ. Слухи дошли до дворца, Шуйскаго схватили и приговорили къ смерти, но Лжедимитрій простилъ его. Для бóльшаго увѣренія народа, что царь есть истинный Димитрій, сынъ царя Іоанна Васильевича, привезли изъ заточенія монахиню Марѳу, бывшую царицу, мать царевича Димитрія, и всѣ видѣли съ какою материнскою нѣжностью свидѣлась она съ царемъ. Возвращены были изъ ссылки родственники ея Нагіе, также пострадавшіе при Годуновѣ Романовы, изъ которыхъ въ живыхъ остались только два брата: монахъ Филаретъ Никитичъ съ сыномъ Михаиломъ, да Иванъ Никитичъ; остальные померли въ ссылкѣ отъ жестокаго обращенія съ ними людей, приставленныхъ стеречь ихъ. Филаретъ Никитичъ поставленъ былъ ростовскимъ митрополитомъ. Въ патріархи, вмѣсто Іова, былъ поставленъ рязанскій архіерей Игнатій, родомъ Грекъ.

Самозванецъ вѣнчался на царство по принятому обычаю; часто присутствовалъ въ думѣ или въ совѣтѣ царскомъ и удивлялъ вельможъ умомъ, находчивостью при рѣшеніи трудныхъ дѣлъ, начитанностью, говорилъ, что вельможамъ не достаетъ образованія и обѣщалъ позволить имъ ѣздить за границу для его пріобрѣтенія; но въ то же время онъ оскорблялъ приближенныхъ людей пренебреженіемъ старыхъ русскихъ обычаевъ, даже такихъ, которые считались священными; неудовольствіе усилилось, когда пріѣхала въ Москву невѣста царская, Марина Мнишекъ, со множествомъ Поляковъ, которые вели себя дерзко, когда Лжедимитрій женился на ней; знали, что она православія не приняла. Этимъ неудовольствіемъ спѣшилъ воспользоваться князь Василій Шуйскій вмѣстѣ съ нѣкоторыми другими знатными людьми, чтобы составить заговоръ для истребленія Лжедимитрія. 17 мая 1606 года рано утромъ раздался набатъ въ Москвѣ, и по этому знаку заговорщики собрались на Красной площади, откуда князь Василій Шуйскій повелъ ихъ въ Кремль ко дворцу. Самозванецъ проснулся отъ набата и увидавъ, что отбиться отъ заговорщиковъ нельзя, бросился въ окно и расшибся; въ этомъ положеніи онъ былъ найденъ и убитъ. Въ то же время было побито много Поляковъ, но Марина, отецъ ея и другіе знатные Поляки были спасены боярами, которые не хотѣли изъ-за нихъ ссориться съ Польшею.

Надобно было думать объ избраніи новаго царя. Виднѣе всѣхъ былъ теперь князь Василій Ивановичъ Шуйскій, избавившій Россію отъ позора имѣть на царскомъ престолѣ обманщика, разстригу. Шуйскаго провозгласили царемъ, не созывая собора совѣтныхъ людей изъ всего государства, какъ было при избраніи Годунова. Свергнули и патріарха Игнатія, какъ лжедимитріевскаго патріарха, и возвели на его мѣсто казанскаго архіерея Гермогена. Разослана была по областямъ грамота отъ имени бояръ и всѣхъ москвичей; въ грамотѣ говорилось, что Гришка Отрепьевъ овладѣлъ царствомъ съ бѣсовскою помощью, всѣхъ людей прельстилъ чернокнижествомъ, но что онъ погибъ и теперь царствуетъ Василій Ивановичъ, потомокъ прежнихъ великихъ князей русскихъ. Эта грамота могла показаться очень странною въ областяхъ: недавно извѣщали изъ Москвы, что Годуновъ свергнутъ истиннымъ царемъ Димитріемъ, а теперь увѣряютъ, что этотъ Димитрій былъ обманщикъ, злодѣй, чернокнижникъ, объявляютъ, что онъ погибъ, но какъ погибъ и какъ увѣрились въ томъ, что онъ самозванецъ — это неизвѣстно; объявляютъ, что избранъ новый царь, но какъ и кѣмъ — и это также неизвѣстно: совѣтные люди изъ областей не были на избраніи Шуйскаго. Всякій могъ спрашивать: чтó это такое? какъ это сдѣлалось? И вмѣсто отвѣта, который бы успокоилъ, вдругъ разносятся слухи, что царь Димитрій живъ, въ другой разъ спасся отъ убійцъ, ушелъ изъ Москвы опять въ Польшу и оттуда идетъ съ войскомъ на похитителя престола Шуйскаго. Кому же и чему вѣрить? Опять сомнѣніе, смута, какъ при появленіи перваго самозванца; у добрыхъ людей опустились руки, не знаютъ за кого стоять, на чьей сторонѣ правда, а злымъ людямъ только того и надобно, чтобы мутить землю для своихъ выгодъ.

Слухи, что царь Димитрій спасся, пошли тотчасъ же по воцареніи Шуйскаго; они были распущены людьми, которымъ было хорошо при Лжедимитріѣ и нечего было ждать хорошаго при новомъ царѣ. Они хотѣли свергнуть Шуйскаго и думали, что легче всего свергнуть его самозванцемъ, какъ свергнутъ былъ Годуновъ, потому что народъ не сталъ бы мѣнять Шуйскаго ни на какого другого боярина, народъ могъ быть увлеченъ, обманутъ только именемъ законнаго царя. Тщетно Шуйскій разослалъ грамоты съ увѣреніями, что человѣкъ, царствовавшій передъ нимъ, былъ самозванецъ и погибъ; недоумѣніе не исчезало, потому что не знали, почему прежній царь былъ найденъ самозванцемъ и какъ онъ погибъ. Второго самозванца отыскали въ сѣверской Украйнѣ, и къ нему со всѣхъ сторонъ начали собираться шайки людей, хотѣвшихъ воспользоваться смутою и пожить на чужой счетъ: составилось большое войско изъ всякаго сброда, Поляковъ и Русскихъ, особенно было много казаковъ, привлеченныхъ надеждою добычи. Весною 1608 года самозванецъ разбилъ царское войско и быстро шелъ къ Москвѣ. Царь Василій, чтобы отвлечь отъ него Поляковъ, завелъ переговоры съ королемъ польскимъ; условились, что король Сигизмундъ отзоветъ отъ самозванца всѣхъ Поляковъ и впередъ никакимъ самозванцамъ не будетъ вѣрить и за нихъ вступаться, Юрій Миишекъ не будетъ признавать своимъ зятемъ второго Лжедимитрія и не выдастъ за него своей дочери Марины. Съ этимъ условіемъ Шуйскій освободилъ Мнишка съ дочерью и отправилъ ихъ въ Польшу; но они съ дороги ушли въ лагерь къ самозванцу и подкрѣпили его своимъ признаніемъ; также ни одинъ изъ Поляковъ не оставилъ его. Лжедимитрій подошелъ къ Москвѣ и расположился станомъ по Волоколамской дорогѣ въ селѣ Тушинѣ. Москвы онъ взять не могъ, но и царь Василій не могъ выгнать его изъ Тушина. Такимъ образомъ два царя жили другъ подлѣ друга, московскій и тушинскій; скоро впрочемъ тушинскій пересталъ называться у добрыхъ людей царемъ и сталъ слыть подъ именемъ тушинскаго вора: воромъ тогда называли вообще преступника, негоднаго человѣка.

Шайки тушинскія разбрелись по Россіи, нападали на города, жители городовъ, въ недоумѣніи, не зная кому вѣрить, сдавались имъ и присягали царю Димитрію. Самыми знаменитыми предводителями этихъ тушинскихъ шаекъ были Лисовскій и Сапѣга. Лисовскій бѣжалъ изъ Литвы отъ смертной казни, и по немъ уже можно судить, чтó за народъ былъ въ Тушинѣ. Сапѣга съ своею шайкою подошелъ къ Троицкому Сергіеву монастырю; но бывшій въ немъ отрядъ войска и монахи не сдались, долго и храбро защищались, несмотря на страшную тѣсноту, голодъ и болѣзни, монахи бились на вылазкахъ, и тушинцы принуждены были отступить, не воспользовавшись монастырскими сокровищами, которыя ихъ очень прельщали. Грабежъ былъ единственною цѣлью тушинцевъ, а служба царю Димитрію служила только прикрытіемъ. Принятые въ какой-нибудь городъ, присягнувшій ихъ царю, они прежде всего накладывали на жителей тяжелые поборы; но всего больше доставалось отъ нихъ беззащитнымъ поселянамъ, которыхъ разоряли въ конецъ, били, мучили самымъ звѣрскимъ образомъ. Описывая злодѣйство тушинцевъ или, какъ ихъ тогда обыкновенно называли, казаковъ, современники говорятъ, что эти казаки были свирѣпѣе Литвы и Нѣмцевъ. Народъ не могъ долго переносить такого мучительства: крестьяне стали вооружаться первые; но имъ, по непривычкѣ къ ратному дѣлу, не счастливилось въ битвахъ съ тушинцами. Удачнѣе дѣйствовали города, изъ которыхъ многіе успѣли прогнать тушинцевъ; особенно борьба городовъ съ тушинцами дошла удачнѣе, когда началъ дѣйствовать знаменитый племянникъ царя Василія, князь Михаилъ Васильевичъ Скопинъ-Шуйскій.

Такъ какъ польскій король Сигизмундъ не сдержалъ слова, не отвелъ своихъ Поляковъ отъ тушинскаго вора, то царь Василій обратился съ просьбою о помощи къ врагу Сигизмундову, шведскому королю Карлу IX. Вести переговоры объ этомъ со Шведами царь отправилъ въ Новгородъ племянника своего, князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйскаго. Князь Михаилъ устроилъ дѣло, получилъ шведское войско и вмѣстѣ съ нимъ и съ русскимъ войскомъ пошелъ отъ Новгорода противъ тушинцевъ весною 1609 года, сталъ выгонять ихъ изъ городовъ. Шведы были полезны ему тѣмъ, что были искусны въ военномъ дѣлѣ и учили русскихъ. Поразивъ тушинцевъ въ двухъ битвахъ, Скопинъ приближался къ Москвѣ, чтобы отогнать отъ нея тушиискаго вора; но воръ былъ прогнанъ еще до его прихода къ Москвѣ, и прогналъ его польскій король Сигизмундъ, только не въ угоду царю Василію.

Король Сигизмундъ испугался, что царь Василій заключилъ тѣсный союзъ съ его врагомъ, шведскимъ королемъ, и поспѣшилъ объявить войну Россіи, чтобы захватить что-нибудь у нея, пока царь Василій Шуйскій еще не оправился. Сигизмундъ пошелъ съ войскомъ прямо къ Смоленску, потому что послѣ взятія этого города великимъ княземъ Василіемъ Поляки не могли успокоиться, что такая важная крѣпость въ русскихъ рукахъ, и Сигизмунду хотѣлось прославиться возвращеніемъ Смоленска Польшѣ. Онъ думалъ, что возьметъ Смоленскъ легко во время такой смуты, но когда онъ послалъ смольнянамъ и воеводѣ ихъ Шеину грамоту съ требованіемъ сдачи и съ разными обѣщаніями, то они отвѣчали, что поклялись за православную вѣру, за святыя церкви и за царя, который въ Москвѣ, всѣмъ помереть, а литовскому королю и его панамъ отнюдь не поклониться. Съ самаго начала осада Смоленска пошла неудачно для короля: приступъ былъ отбитъ, подкопы не удавались. Войска было немного у Поляковъ, и Сигизмундъ послалъ въ Тушино, чтобы всѣ Поляки оставили Лжедимитрія и соединились съ войскомъ королевскимъ. Въ Тушинѣ начался шумъ, крикъ; Поляки кричали, что король вырываетъ у нихъ изъ рукъ добычу; они думали только о себѣ, на Лжедимитрія не обращали никакого вниманія, срывали на немъ досаду, бранили, грозились бить. Тогда Лжедимитрій, переодѣвшись въ крестьянское платье, убѣжалъ въ Калугу, гдѣ засѣлъ съ одними казаками; Поляки, покинутые самозванцемъ, отправились къ своему королю подъ Смоленскъ. Тушино опустѣло: Москва избавилась отъ Тушина, но подъ Смоленскомъ стоялъ польскій король, и Москва съ нетерпѣніемъ ждала своего знаменитаго и любимаго воеводу, князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйскаго.

Источникъ: Общедоступныя чтенія о Русской исторіи Сергѣя Соловьева.— Пятое изданіе. — М.: Типо-литографія Т-ва И. Н. Кушнеревъ и К°, 1908. — С. 95-108.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.