Церковный календарь
Новости


2018-12-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 74-е (1895)
2018-12-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 73-е (1895)
2018-12-19 / russportal
"Пропов. хрестоматія". Слово въ день зачатія прав. Анною Пресв. Богородицы (1965)
2018-12-19 / russportal
"Пропов. хрестоматія". Поученіе въ день святителя Николая Чудотворца (1965)
2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. 60-лѣтіе священнослуженія митр. Анастасія (1976)
2018-12-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свѣтильникъ Русской Церкви блаж. митр. Антоній (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Св. Обитель и духовная школа на служеніи Церкви (1976)
2018-12-17 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Чѣмъ каждый изъ насъ долженъ служить Церкви? (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 19 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
ОБЩЕДОСТУПНЫЯ ЧТЕНІЯ О РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 5-е. М., 1908.

ЧТЕНІЕ X.
О царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ.

Едва-едва Россія стала оправляться въ царствованіе Михаила Ѳедоровича, какъ этотъ государь скончался въ іюлѣ 1645 года, оставивъ престолъ шестнадцатилѣтнему сыну своему, Алексѣю Михайловичу. Народъ терпѣлъ много отъ бѣдности вслѣдствіе недавняго разоренія, отъ неправаго суда воеводскаго, и такъ какъ знали, что государь, по лѣтамъ своимъ, еще не могъ входить въ дѣла какъ слѣдуетъ и что большую силу имѣетъ дядька царскій, бояринъ Морозовъ, то въ Москвѣ, Новгородѣ, Псковѣ и другихъ городахъ вспыхивали бунты противъ этого боярина. Морозовъ былъ удаленъ, и царь Алексѣй Михайловичъ въ 1648 году держалъ совѣтъ съ знатными духовными и свѣтскими людьми, какъ бы выписать нужныя постановленія изъ правилъ апостольскихъ и св. отцовъ, изъ законовъ греческихъ, собрать также указы прежнихъ русскихъ государей, справить ихъ съ старыми судебниками, а на какіе случаи прежнихъ указовъ нѣтъ, написать вновь, чтобы всякихъ чиновъ людямъ отъ большаго и до меньшаго чина судъ и расправа во всякихъ дѣлахъ были всѣмъ равны. За это важное дѣло принялись немедленно: велѣно было также выбрать изъ дворянъ и городскихъ жителей добрыхъ и смышленыхъ людей, которые должны были представить, въ чемъ нуждаются, отъ чего терпятъ, и такимъ образомъ составилось знаменитое Уложеніе царя Алексѣя Михайловича, которое на долгое время оставалось дѣйствовать въ судахъ.

Но въ то время, какъ царь Алексѣй Михайловичъ занимался внутренними дѣлами, чтобы восточной Россіи дать больше средствъ поправиться послѣ разоренія смутнаго времени, вдругъ поднялась юго-западная Россія противъ Поляковъ и стала просить царя Алексѣя Михайловича, чтобы принялъ ее въ свое подданство. Причина была та же, почему при великомъ князѣ Іоаннѣ III русскіе князья со своими княжествами переходили отъ Литвы къ Москвѣ, причина была — гоненіе отъ Поляковъ-католиковъ на православную русскую вѣру. Гоненіе усилилось особенно въ XVI вѣкѣ, когда въ Польшѣ явились особенные монахи католическіе, іезуиты: монахи эти были именно установлены для того, чтобы всѣми средствами уничтожить повсюду всѣ другія христіанскія исповѣданія и обращать всѣхъ въ католичество, подчинять всѣхъ папѣ. Іезуиты были люди ловкіе, ученые, они стали внушать королю Сигизмунду III и панамъ польскимъ, какъ опасно, что въ Польшѣ столько народу, цѣлыя большія области исповѣдуютъ свою особую вѣру, что надобно заставить Русскихъ подчиниться папѣ, сперва сдѣлать унію, т.-е. оставить русскимъ ихъ старые богослужебные обряды, языкъ ихъ церковный, только чтобы они признавали папу главою церкви, а потомъ и совсѣмъ окатоличить. Король и паны послушались ихъ. Іезуиты овладѣли школами, гдѣ бранили вѣру православную; то же дѣлали и въ проповѣдяхъ своихъ, писали противъ православія цѣлыя книги; но этого мало, подучали своихъ школьниковъ нападать на русскія церкви и дѣлать всякія неистовства.

Русскимъ надобно было защищаться, а прежде всего надобно было подумать о наукѣ, о книгахъ и училищахъ, потому, что іезуиты брали своею ученостью, которой русскимъ духовнымъ недоставало. Поднялись знатные русскіе люди, изъ которыхъ главнымъ защитникомъ православія явился на Волыни князь Константинъ Константиновичъ Острожскій: онъ собиралъ, издавалъ церковныя книги, заводилъ училища и типографіи, разсылалъ по городамъ русскихъ ученыхъ и проповѣдниковъ. Другіе, менѣе знатные и богатые люди, дворяне и городскіе жители, защищали русское дѣло посредствамъ братствъ. На Руси издавна велся обычай, что прихожане по случаю храмового праздника складывались и устраивали общій пиръ, варили общее пиво и угощались имъ вмѣстѣ, такія общія сходки, пиры и назывались братчинами или братствами, откуда и до сихъ поръ говорится: «съ нимъ пива не сваришь», т.-е. это такой человѣкъ, съ которымъ нельзя имѣть никакого общаго дѣла, съ другими не соглашается, не идетъ въ братчину общее пиво варить. Братства на свои сборныя деньги украшали церковь, помогали бѣднымъ. Въ западной Россіи, гдѣ русскіе люди были подъ властью чужого, иновѣрнаго правительства, гдѣ имъ нужно было думать о поддержаніи своей вѣры, братства стали очень важны; они начали превращаться въ постоянные совѣты о дѣлахъ церкви, о положеніи русскихъ людей, о средствахъ какъ помочь бѣдѣ, когда Поляки, возбужденные іезуитами, вооружились противъ православія. Братства написали правила для себя, одобренныя восточными патріархами: братья должны были сходиться въ опредѣленное время и вносить назначенное число денегъ, выбирать старшинъ, наблюдать другъ за другомъ, чтобы всѣ вели себя хорошо, и объявлять братству, если кто сдѣлаетъ что-нибудь дурное; братья помогали другъ другу въ судѣ, ходили за больными братьями; членъ братства въ нуждѣ получалъ денежную помощь изъ казны братства. Братства основывали школы, больницы, заводили типографіи.

Но въ то время, когда вельможи и простые люди, соединенные въ братствахъ, старались поддержать русскую церковь и русскій народъ, чтобы не дать ему окатоличиться и ополячиться, три архіерея, которымъ тяжело было сносить бѣдствія гонимой церкви, задумали устроить унію, подчиниться папѣ и черезъ это стать наравнѣ съ католическими архіереями; то были митрополитъ кіевскій Михаилъ Рагоза, епископъ луцкій Кириллъ Терлецкій и епископъ владимірскій на Волыни Ипатій Потѣй. Терлецкій и Потѣй отправились въ Римъ и тамъ подчинились папѣ; но князь Острожскій съ другими православными объявилъ, что епископы поступили самовольно и должны быть низвержены. Чтобы рѣшить дѣло, созванъ былъ соборъ въ Брестѣ въ 1596 году, но соборъ кончился тѣмъ что русская церковь раздѣлилась: одни послѣдовали примѣру названныхъ архіереевъ и соединились съ римскою церковью, удержавши богослужебный языкъ и обряды, почему и стали называться уніатами, т.-е. соединенными: но другіе, и бóльшая часть, объявили, что они уніи не хотятъ, остаются при церкви восточной, православной во всей ея чистотѣ. Чрезъ это православные русскіе попали въ новую бѣду: кромѣ католиковъ, имъ надобно было теперь бороться еще съ уніатами. Но православные не уступали, тѣмъ болѣе, что между ними стали распространяться науки. Католики писали противъ нихъ книги и православные писали книги противъ католиковъ и уніатовъ; братства дѣйствовали сильно; изъ школъ особенно стала знаменита кіевская братская школа.

Дворянство, горожане отбивались отъ католичества посредствомъ братствъ, посредствомъ школъ; но иначе пытались отбиваться казаки, которые жили по окраинѣ или украйнѣ западной Россіи, какъ такіе же казаки жили по окрайнѣ восточной, московской Россіи, потому что какъ восточная, такъ и западная Россія граничила со степями, откуда надобно было ждать безпрестанно нападенія Татаръ. Мы видѣли, какъ Половцы, а потомъ Татары запустошили старую, днѣпровскую Русь, княжества Кіевское, Черниговское, Переяславское, отняли у нихъ всякую силу, отъ чего эти княжества и принуждены были подчиниться Литвѣ, а съ Литвою и Польшѣ. Такъ какъ и потомъ въ этой странѣ, которая называлась Малою Россіею, Малороссіею, нельзя было жить однимъ мирнымъ земледѣльцамъ, потому что подлѣ въ степяхъ были Татары, то страна получила военное населеніе казаковъ. Казаки эти жили на своихъ земляхъ, податей не платили, но при первой надобности являлись на войну; раздѣлялись они на полки, которые назывались по городамъ, около которыхъ они жили: полкъ Кіевскій, полкъ Переяславскій, полкъ Полтавскій и т. д. Каждый полкъ управлялся полковникомъ, а все казацкое войско управлялось гетманомъ. Кромѣ этихъ казаковъ малороссійскихъ, жили еще въ самой степи казаки запорожскіе, которые назывались такъ потому, что главное мѣсто ихъ, или Сѣчь, лежала за днѣпровскими порогами: эти запорожцы составляли чистое войско, семействъ, женъ и дѣтей при себѣ не имѣли и набирались изъ самыхъ отчаянныхъ удальцовъ. Казаки скоро не поладили съ Поляками, которымъ было опасно, что у русскихъ есть такое большое свое войско. Поляки начали стѣснять казаковъ, ограничивать ихъ число, не позволять имъ имѣть своего гетмана; недовольные казаки начали подниматься противъ Поляковъ, и возстанія эти принимали иногда большіе размѣры, потому что съ казаками поднимались и крестьяне, которымъ приходилось очень тяжко подъ польскимъ владычествомъ; господа или паны имѣли право казнить смертью крестьянъ, жившихъ на ихъ земляхъ, и когда отдавали эти земли Жидамъ въ аренду, то и Жиды-арендаторы получали также право казнить крестьянъ смертью. Русскимъ крестьянамъ было особенно тяжело, когда у нихъ панъ былъ Полякъ, католикъ; такой панъ отдавалъ въ своемъ селѣ русскую православную церковь за деньги Жиду; Жидъ забиралъ себѣ ключи церковные и не иначе отпиралъ церковь, какъ за деньги. Всѣ казацкія возстанія впрочемъ оканчивались неудачно, польское войско брало верхъ, и предводители, поднимавшіе казаковъ, обыкновенно подвергались жестокимъ казнямъ.

Но иначе пошло дѣло, когда въ 1648 году поднялъ казаковъ сотникъ Богданъ Хмѣльницкій. Жестоко оскорбленный Поляками и не найдя себѣ управы, онъ убѣжалъ къ Запорожцамъ, куда бѣжали къ нему толпы недовольныхъ изъ Малороссіи. Хмѣльницкій съ этими недовольными и съ Татарами крымскими, съ которыми заключилъ союзъ, пошелъ противъ Поляковъ, нѣсколько разъ разбилъ ихъ войско и поднялъ всю Украйну, откуда Поляки, ксендзы ихъ или священники и Жиды принуждены были бѣжать, иначе были истребляемы. Но потомъ дѣла Хмѣльницкаго и казаковъ пошли хуже: Татары были плохіе союзники; они пользовались войною между христіанами для того только, чтобы грабить, а въ рѣшительныя минуты, когда надобно было биться, покидали Хмѣльницкаго, и Поляки начали брать верхъ. Тогда Хмѣльницкій сталъ присылать въ Москву упрашивать царя Алексѣя Михайловича, чтобы взялъ казаковъ и всю Малороссію подъ свою власть и защитилъ отъ Поляковъ. Это дѣло было трудное для царя: такъ, безъ войны Поляки Малороссію не отдали бы, а вести войну было еще тяжело для Россіи: и войско было неискусное, и денегъ мало. Алексѣй Михайловичъ медлилъ, раздумывалъ, послалъ просить польскаго короля Яна Казимира, чтобы пересталъ гнать православную вѣру, уничтожилъ унію и принялъ Хмѣльницкаго въ подданство на выгодныхъ для казаковъ условіяхъ; но король не согласился. Тогда надобно было принять Хмѣльницкаго въ русское подданство, въ противномъ случаѣ онъ поддался бы турецкому султану, чтобы только не поддаваться опять Полякамъ.

Въ самомъ началѣ 1654 года Богданъ Хмѣльницкій собралъ своихъ казаковъ на совѣтъ или, какъ у нихъ называлось, на раду, въ Переяславль южный и началъ говорить имъ: «Видно нельзя намъ жить больше безъ царя, такъ выбирайте изъ четырехъ — султана турецкаго, хана крымскаго, короля польскаго и царя православнаго Великой Россіи, котораго уже шесть лѣтъ мы безпрестанно умоляемъ быть нашимъ царемъ. Султанъ турецкій бусурманъ: извѣстно, какую бѣду терпятъ отъ него наши братья, православные, крымскій ханъ тоже бусурманъ: подружившись съ нимъ, натерпѣлись мы бѣды; о притѣсненіяхъ отъ польскихъ пановъ нечего и говорить! А православный христіанскій царь восточный одного съ нами благочестія: кромѣ его царской руки мы не найдемъ лучшаго пристанища. Кто не захочетъ насъ послушать, тотъ пусть идетъ куда хочетъ, вольная дорога!» Въ отвѣтъ раздались голоса: «Хотимъ подъ царя восточнаго! лучше намъ умереть въ нашей благочестивой вѣрѣ, нежели доставаться ненавистнику Христову, поганцу!» Послѣ этого гетманъ, войско и народъ присягнули царю Алексѣю Михайловичу.

Весною того же 1654 года царь Алексѣй Михайловичъ самъ повелъ войско къ Смоленску и осенью взялъ этотъ городъ, а на слѣдующій годъ взялъ Вильну, столицу литовскую, Ковно, Гродно. Но эти успѣхи были остановлены смутою въ Малороссіи. Богданъ Хмѣльницкій умеръ въ 1657 году, и выбранный на его мѣсто гетманъ Выговскій измѣнилъ, предался Полякамъ; измѣнникъ не долго продержался на своемъ мѣстѣ; но и другіе гетманы, бывшіе послѣ Выговскаго, тоже измѣнили и тоже не долго оставались гетманами, потому что народъ на восточной сторонѣ Днѣпра не хотѣлъ слышать о Полякахъ; хотѣлъ оставаться за русскимъ государемъ; только на западной сторонѣ Днѣпра часть казаковъ оставалась за Польшею, и у нихъ былъ особый гетманъ. Смуты въ Малороссіи дали время Полякамъ оправиться; къ тому же крымскіе Татары, боясь, чтобы Россія не взяла большой силы, помогали Полякамъ на нее. Война затянулась, а долгая война была невозможна для тогдашней Россіи: людей и денегъ было мало; съ торговыхъ людей собирали особую подать на войну, а торговля была плохая; и купцамъ было не въ силу платить. Поэтому въ 1667 году заключено было съ Поляками перемиріе въ деревнѣ Андрусовѣ, недалеко отъ Смоленска: за Россіею остался Смоленскъ, Сѣверная страна и Малороссія по восточную сторону Днѣпра, а на западной только Кіевъ.

Въ тотъ же самый тодъ, когда кончилась война съ Поляками, царю Алексѣю Михайловичу дали знать, что на Дону собирается много казаковъ, хотятъ идти разбойничать на Волгу. Казаки эти были бѣглые господскіе люди и крестьяне. Начальники старыхъ донскихъ казаковъ, давно жившихъ на Дону, неохотно смотрѣли на этихъ новыхъ пришлыхъ казаковъ, которые назывались голутвенными людьми, т.-е. голью, голяками; прибѣжавши ни съ чѣмъ на Донъ, они хотѣли поскорѣе понажиться, «добыть себѣ зипуна», какъ они сами говорили, т.-е. пограбить чужихъ, а если нельзя чужихъ, то и своихъ. Эти голутвенные нашли себѣ предводителя въ донскомъ казакѣ Степанѣ Разинѣ. Сначала онъ хотѣлъ было поживиться на счетъ турецкаго города Азова, находившагося при устьѣ Дона, но старые казаки не пустили его подъ Азовъ, потому что были въ мирѣ съ Азовцами; тогда Разинъ перекинулся на Волгу, съ Волги на Яикъ или Уралъ, изъ Яика выплылъ въ Каспійское море, грабилъ всѣ суда, шедшія изъ Персіи въ Астрахань, приставалъ къ персидскимъ берегамъ, опустошалъ села, города, разбилъ персидскій флотъ. Лѣтомъ 1669 года онъ приплылъ съ большою добычею въ Астрахань и принесъ повинную государю, Алексѣй Михайловичъ простилъ его съ условіемъ, чтобы онъ отдалъ всѣхъ плѣнныхъ, пушки, суда и спокойно возвратился на Донъ.

Разинъ отправился изъ Астрахани на Донъ и еще на дорогѣ началъ буйствовать, а когда пришелъ на Донъ, то опять стали собираться къ нему голутвенные; счастливые разбои на Каспійскомъ морѣ сдѣлали имя его славнымъ между ними; онъ прослылъ колдуномъ: шла молва, что его ни ружье, ни сабля не беретъ, и пушки по немъ не стрѣляютъ. Разинъ сталъ предводителемъ особаго большого войска и не хотѣлъ знать атамана Донскихъ казаковъ Корнила Яковлева, который былъ вѣренъ государю и не хотѣлъ пускать казаковъ на бунтъ. Въ 1670 году Разинъ съ своею шайкою опять перекинулся съ Дона на Волгу, захватилъ города: Царицынъ, Камышинъ, Астрахань; оттуда поплылъ вверхъ по Волгѣ, взялъ Саратовъ, Самару; казаки его разсѣялись по нынѣшнимъ губерніямъ: Нижегородской, Тамбовской, Пензенской, всюду поднимали бунтъ, разглашая, что у Разина находится царевичъ Алексѣй Алексѣевичъ, недавно передъ тѣмъ умершій, лучшихъ людей истребляли. Разинъ осадилъ Симбирскъ, но здѣсь былъ задержанъ цѣлый мѣсяцъ, а между тѣмъ подоспѣло царское войско, Разинъ вступилъ съ нимъ въ битву, но потерпѣлъ пораженіе и бѣжалъ на Донъ. Неудача отняла у Разина всю силу: непобѣдимость страшнаго колдуна исчезла, теперь никто не шелъ къ нему, никто не заступался за него, атаманъ Корнилъ Яковлевъ схватилъ Разина и отослалъ въ Москву, гдѣ его казнили смертію.

Но въ то самое время, какъ одно царское войско укрощало бунтъ Разина на Волгѣ, другое войско осаждало Соловецкій монастырь, гдѣ засѣли бунтовщики-раскольники. Не было человѣка благочестивѣе царя Алексѣя Михайловича, и каково же ему было, когда при немъ открылась въ Россіи смута церковная, расколъ. До половины XVI вѣка книги священныя и богослужебныя были у насъ рукописныя, благочестивый человѣкъ или самъ переписывалъ, или нанималъ писца и оставлялъ переписанную книгу у себя или жертвовалъ въ церковь. Переписчикъ ошибался, не разбиралъ, или, не разобравши, отъ себя придумывалъ слово, выраженіе, самъ дѣлалъ толкованіе: смотрѣть за этимъ, поправлять каждую рукопись было нельзя. Но вотъ въ 1563 году царь Іоаннъ Васильевичъ Грозный заводитъ въ Москвѣ первую типографію; какъ же печатать книги? Великая польза отъ типографіи была та, что церковное начальство могло теперь взять изданіе книгъ подъ свой надзоръ, смотрѣть, чтобъ въ нихъ все было правильно; нужно было собрать рукописи, выбрать изъ нихъ лучшую, самую правильную; но и въ хорошей рукописи могутъ быть ошибки, перемѣны, надобно справиться еъ другими рукописями, какъ въ нихъ написано это слово, особенно какъ оно написано въ древнѣйшихъ рукописяхъ; если и тутъ недоразумѣніе, и если древнѣйшія рукописи разнятся, надобно обратиться къ подлиннику; такъ какъ наши книги переведены съ греческаго языка, то надобно справиться, какое слово въ греческомъ подлинникѣ и перевесть его ближе, точнѣе. Но какъ было это дѣлать у насъ въ XVI и XVII вѣкахъ, когда не было училищъ, не было ученыхъ людей, которые бы и свой языкъ древній и новый знали хорошо, да и по-гречески бы хорошо знали? Стали исправлять какъ умѣли: иные исправители, по невѣжеству, еще больше испортили; другимъ удалось поправить, выкинуть, напримѣръ, лишнее; а невѣжды кричатъ: зачѣмъ это выкинуто, слово важное! зачѣмъ такую ересь затѣвать, выкидывать слова изъ церковныхъ книгъ! Такъ былъ обвиненъ въ ереси и подвергся гоненію знаменитый Діонисій, архимандритъ Троицкаго Сергіева монастыря. А между тѣмъ Греки, пріѣхавшіе въ Москву, говорили царю и патріарху, что въ русскомъ богослуженіи они замѣчаютъ отступленіе отъ богослуженія восточной церкви. Какъ тутъ быть? своихъ ученыхъ нѣтъ; надобно призвать изъ-за границы ученыхъ, чтобы исправили, какъ слѣдуетъ, книги и уничтожили разницу въ богослуженіи. Но эти заграничные ученые прежде всего, разумѣется, должны быть православные. Такими могли быть Греки и также малороссійскіе духовные: мы видѣли, что въ Малороссіи уже были училиша и потому между малороссійскими духовными были люди ученые. Царь Алексѣй Михайловичъ велѣлъ вызвать изъ Кіева ученыхъ монаховъ да грековъ и далъ имъ исправлять книги. Этимъ обидѣлись прежніе московскіе исправители, которые до сихъ поръ считались людьми знающими, искусными, а теперь на ихъ мѣсто призвали изъ-за границы другихъ исправителей, которые говорятъ, что прежніе исправители дѣлали дѣло не такъ, ошибались по невѣжеству. Чтобы защитить себя, поддержать свое достоинство, старые исправители начали толковать, что новымъ исправителямъ вѣрить нельзя. Греки живутъ подъ турецкимъ игомъ, а Малороссіяне подъ польскимъ, тамъ у нихъ унія. Слышались такія рѣчи отъ людей, которые слыли знатоками дѣла, и вотъ между простыми людьми началось волненіе: какъ это священныя книги перемѣняютъ, пишутъ, печатаютъ самое святое имя по-новому, Іисусъ вмѣсто Исусъ, велятъ креститься не такъ, тремя пальцами вмѣсто двухъ! Раздались вопли: до чего мы дожили, послѣднія времена пришли, вѣру православную перемѣняютъ, антихристъ народился! по старымъ книгамъ святые отцы молились и спаслись; а теперь по этимъ старымъ книгамъ не велятъ молиться, раздаютъ новыя: значитъ, царь, патріархъ и все духовенство, которое приняло новыя книги, измѣнили древнему благочестію, православной вѣрѣ, впали въ ересь; не надобно ихъ слушать, ходить въ ихъ церковь, сообщаться съ ними! Многіе простые люди дѣйствительно повѣрили, что старое благочестіе, православіе гибнетъ отъ исправленныхъ книгъ и рѣшили, что надобно стоять за старыя кциги и за старый крестъ во что бы то ни стало. Раскольники засѣли въ Соловецкомъ монастырѣ и выдержали въ немъ долгую осаду; царское войско должно было брать его приступомъ.

Исправленіе книгъ, противъ котораго возстали раскольники, было рѣшено на соборѣ 1654 года. Соборъ этотъ созвалъ патріархъ Никонъ; онъ же привелъ въ исполненіе рѣшеніе собора и строго поступалъ съ людьми, которые возмущали народъ, крича о гибели древняго благочестія отъ исправленія книгъ. Поэтому раскольники такъ и ненавидятъ Никона, приписывая ему все дѣло, тогда какъ онъ только исполнилъ рѣшеніе собора. Сначала царь Алексѣй Михайловичъ очень любилъ и уважалъ Никона, который былъ человѣкъ умный, дѣятельный, распорядительный, большой начетчикъ въ св. писаніи и, по-тогдашнему, краснорѣчивый. Царь, который былъ очень благочестивъ, поступалъ во всемъ по совѣту патріарха. Никонъ, будучи отъ природы властолюбивъ, воспользовался этимъ расположеніемъ къ себѣ царя и пріобрѣлъ себѣ большую власть и въ свѣтскихъ дѣлахъ, чѣмъ возбудилъ противъ себя вражду вельможъ, которымъ тяжело было ему подчиняться, и тѣмъ болѣе тяжело, что у Никона былъ раздражительный и жесткій характеръ, вовсе несогласный съ званіемъ патріарха; всѣ, имѣвшіе дѣло съ Никономъ, встрѣчали въ немъ не кроткаго пастыря церкви, не отца, а строгаго господина, скораго на гнѣвъ и гнѣвъ неумѣренный. Съ теченіемъ времени и самъ царь Алексѣй Михайловичъ увидалъ, что Никонъ заходитъ слишкомъ далеко, и самому царю сталъ онъ тяжелъ: выходило, что въ Россіи два царя, и часто не знали, котораго изъ нихъ больше слушаться. Царь Алексѣй Михайловичъ по своему мягкому характеру никакъ не могъ прямо объясниться съ Никономъ, твердо сказать ему, чтобы онъ перемѣнилъ свое поведеніе, не забиралъ себѣ лишней власти. Алексѣй Михайловичъ, которому тяжело стало при Никонѣ, началъ отъ него удаляться, избѣгать свиданія. Никонъ, замѣтивъ это удаленіе царя, разсердился и въ Успенскомъ соборѣ, послѣ обѣдни, торжественно при всемъ народѣ объявилъ, что оставляетъ Москву, и уѣхалъ въ Воскресенскій монастырь, который самъ отстраивалъ и назвалъ Новымъ Іерусалимомъ.

Это было въ 1658 году, и послѣ того семь лѣтъ церковь русская оставалась безъ патріарха. Никонъ не отказывался отъ патріаршества и не возвращался въ Москву, а между тѣмъ своимъ поведеніемъ все больше и больше раздражалъ противъ себя царя и вельможъ и такимъ образомъ дѣлалъ примиреніе невозможнымъ. Царь Алексѣй Михайловичъ, по благочестію своему, никакъ не хотѣлъ рѣшить дѣло самъ и вызвалъ въ Москву двоихъ восточныхъ патріарховъ: александрійскаго и антіохійскаго. Патріархи пріѣхали въ 1666 году и на соборѣ приговорили снять съ Никона архіерейскій санъ и сослать въ монастырь какъ простого монаха за самовольное оставленіе патріаршества, за самовольныя безъ собора низверженія духовныхъ лицъ, проклятія, жестокія наказанія, которымъ онъ подвергалъ подчиненныхъ, и другія недостойныя дѣла. Никона сослали въ Бѣлозерскую Ѳерапонтову пустынь.

Всѣ эти непріятности — долгая и тяжелая война съ Поляками, кончившаяся не такъ, какъ бы хотѣлось, волненія въ Малороссіи, бунтъ Разина, расколъ, Никоново дѣло — разстроили здоровье царя Алексѣя Михайловича, и онъ умеръ на сорокъ седьмомъ году отъ рожденія, въ 1677 году. Послѣ него остались отъ первой жены, Марьи Ильиничны Милославской, двое сыновей, Ѳедоръ и Иванъ, да пять дочерей; отъ второй жены, Натальи Кирилловны Нарышкиной, сынъ Петръ, родившійся 30 мая 1672 года, и двѣ дочери.

Источникъ: Общедоступныя чтенія о Русской исторіи Сергѣя Соловьева.— Пятое изданіе. — М.: Типо-литографія Т-ва И. Н. Кушнеревъ и К°, 1908. — С. 122-134.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.