Церковный календарь
Новости


2017-03-26 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1894)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (4-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (3-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (2-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (1-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Преп. Іоаннъ, иг. Синайскій. «Лѣствица». Слово 27-е (1898)
2017-03-26 / russportal
Преп. Іоаннъ, иг. Синайскій. «Лѣствица». Слово 26-е (1898)
2017-03-25 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Посланіе къ Памфѵлійскому Собору (1974)
2017-03-25 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила третіяго Собора, Ефесскаго (1974)
2017-03-25 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 20-я (1921)
2017-03-25 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 19-я (1921)
2017-03-25 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 18-я (1921)
2017-03-25 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 17-я (1921)
2017-03-24 / russportal
Свщмч. Ѳеодоръ (Поздѣевскій). «Смыслъ христіан. подвига». Часть 4-я (1911)
2017-03-24 / russportal
Свщмч. Ѳеодоръ (Поздѣевскій). «Смыслъ христіан. подвига». Часть 3-я (1911)
2017-03-24 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово въ пятокъ 4-й недѣли (1894)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 26 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Русская литература

Д. Н. Маминъ-Сибирякъ († 1912 г.)

Дмитрій Наркисовичъ Маминъ-Сибирякъ (наст. фамилія Маминъ) (1852-1912), знаменитый русскій писатель. Родился 25 октября (6 ноября) въ заводскомъ поселкѣ Висимо-Шайтанскомъ Верхотурского уѣзда Пермской губерніи въ семьѣ священника. Получилъ домашнее образованіе, затѣмъ учился въ Висимской школѣ для дѣтей рабочихъ, позднѣе въ Екатеринбургскомъ духовномъ училищѣ (1866-1868) и въ Пермской духовной семинаріи (до 1872 г.; полный курсъ не окончилъ). Въ 1872 г. поступилъ въ С.-Петербургскую медико-хирургическую академію на ветеринарное отдѣленіе. Въ 1876 г., не окончивъ академіи, перешелъ на юридическій факультетъ С.-Петербургскаго университета. Проучившись годъ, вынужденно оставилъ университетъ изъ-за матеріальныхъ трудностей и рѣзкаго ухудшенія здоровья. Съ 1877 по 1891 г. жилъ на Уралѣ, съ 1891 г. и до конца жизни — въ С.-Петербургѣ и Царскомъ Селѣ. Скончался 2 (15) ноября 1912 г. Похороненъ на Волковскомъ кладбищѣ въ С.-Петербургѣ. Сочиненія: Полное собраніе сочиненій въ 8 т. (М.: Т-во А. Ф. Марксъ, 1915). Широкую извѣстность получили его «Разсказы и сказки» для дѣтей (Старый воробей, Пріемышъ, Постойко, Сѣрая шейка, Упрямый козелъ, Медвѣдко и др.) и сборникъ «Аленушкины сказки». Его самобытныя и оригинальныя произведенія самыхъ разныхъ жанровъ глубоко реалистичны, въ нихъ переданъ духъ русскаго народа, раскрыты его судьба, національныя черты — мощь, размахъ, трудолюбіе, любовь къ жизни.

Сочиненія Д. Н. Мамина-Сибиряка

Д. Н. Маминъ-Сибирякъ († 1912 г.)
«ЗАКОНЪ».
Разсказъ.

Братъ Володя для Любочки являлся величайшимъ авторитетомъ. Во-первыхъ, Володя зналъ все, рѣшительно все; во-вторыхъ, Володя былъ страшный насмѣшникъ, и, наконецъ, если онъ чего-нибудь не зналъ и не могъ отшутиться, то говорилъ всегда одну фразу: «у насъ въ гимназіи»... Предъ Володиной гимназіей Любочка благоговѣла, какъ предъ вмѣстилищемъ всей человѣческой мудрости, и когда Володя говорилъ: «у насъ въ гимназіи», она чувствовала то же, что чувствуетъ человѣкъ, котораго закопали живымъ въ землю и сверху придавили громаднымъ камнемъ. Выхода не было... Даже папа въ этихъ случаяхъ не спорилъ съ Володей, а только говорилъ:

У васъ въ гимназіи такъ дѣлаютъ? Гмъ... Ну, что же, пусть дѣлаютъ.

Мама въ этихъ случаяхъ обыкновенно молчала, потому что вообще не любила спорить, и трудно было угадать, что она думаетъ. Даже когда Володя немного завирался, она только строго смотрѣла на него или улыбалась. Послѣднее для Володи было хуже всего, и онъ сейчасъ же краснѣлъ, что съ гимназистами второго класса иногда случается.

Было еще одно обстоятельство, которое тоже подкрѣпляло въ глазахъ Любочки авторитетъ Володи, именно: домой онъ являлся только дорогимъ гостемъ, а гостямъ позволяется гораздо больше, чѣмъ обыкновеннымъ людямъ, т.-е. тѣмъ, которыхъ видятъ каждый день. Какъ его провожали каждый разъ въ гимназію, точно куда-нибудь въ экспедицію къ сѣверному полюсу, хотя до губернскаго города, гдѣ была гимназія, было всего полтораста верстъ, а потомъ — какъ ждали его пріѣзда на каникулы, высчитывая сначала мѣсяцы, потомъ недѣли, потомъ дни и часы. Наконецъ, онъ являлся въ ореолѣ маленькаго героя, и гувернантка m-me Блокъ находила каждый разъ, что онъ страшно выросъ, чему она удивлялась отъ чистаго сердца. M-me Блокъ, впрочемъ, удивлялась всему на свѣтѣ: пролетитъ ворона, закричитъ пѣтухъ, залаетъ собака Тузикъ, пойдетъ снѣгъ, или пробѣжитъ лошадь, — и m-me Блокъ непремѣнно удивляется.

Но, несмотря на всѣ эти обстоятельства, былъ одинъ пунктъ, когда Любочка никакъ не могла согласиться съ братомъ Володей и даже плакала отъ огорченія. Дѣло въ томъ, что къ нимъ черезъ день приходилъ учить ее Закону Божію простой деревенскій батюшка о. Василій, худенькій и болѣзненный старичокъ, и Володя называлъ его попомъ. Любочка очень любила батюшку и считала это названіе личнымъ оскорбленіемъ для себя.

Батюшка, а не попъ! — спорила она до слезъ.

Какой тамъ батюшка, — иронизировалъ Володя. — Въ деревняхъ вездѣ просто попы. Спроси любую бабу...

M-me Блокъ ничего не могла сказать по этому вопросу и только удивлялась. Выручила Любочку мать, которая случайно услышала этотъ споръ.

Володя, а какъ вы называете своего законоучителя? — спросила она.

Законоучитель, мама, совсѣмъ другое... У него наперстный крестъ и шелковая ряса. Онъ городской священникъ...

Однако, какъ вы его называете?

У насъ въ гимназіи его называютъ «Закономъ»...

А у насъ въ деревнѣ священника называютъ батюшкой...

Нѣтъ, мама, и я тоже буду называть о. Василія «Закономъ», — вмѣшалась Любочка. — Онъ меня учитъ Закону Божію, вначитъ и выходитъ «законъ»...

Что же, если нравится, называй «Закономъ». Во всякомъ случаѣ, это не попъ, какъ называютъ священника одни мужики, потому что они даже не понимаютъ, какъ это не хорошо. Мужики вѣдь не учатся въ гимназіи, и отъ нихъ нельзя требовать, чтобы они понимали все...

— «Законъ», «Законъ!» — торжествовала Любочка.

Володя при матери не сталъ спорить, а только замолчалъ. Онъ умѣлъ какъ-то необыкновенно обидно молчать и выводилъ этимъ Любочку изъ терпѣнія, какъ и сейчасъ. Когда мать вышла, Володя заявилъ съ самымъ рѣшительнымъ видомъ:

Пусть для тебя твой о. Василій будетъ «Закономъ», а для меня онъ все-таки попъ...

Ахъ, Володя, Володя, какъ тебѣ не стыдно!..

Нашъ «Законъ» кончилъ курсъ въ духовной академіи и имѣетъ магистерскій крестъ, а твой «Законъ» только изъ семинаріи. Да-съ... Впрочемъ, все равно, ты этого не поймешь, потому что дѣвчонка.

Любочка плакала. Она такъ любила Володю, а онъ называлъ ее дѣвчонкой. Когда онъ былъ кругомъ виноватъ и ничего не могъ сказать въ собственное оправданіе, онъ прибѣгалъ къ этому обидному слову. Въ данномъ случаѣ онъ ее обижалъ, потому что она любила о. Василія. И Володю любила, и о. Василія, а въ результатѣ получалось, что Любочка просто дѣвчонка. Любочкѣ было восемь лѣтъ, она готовилась тоже въ гимназію и на этомъ основаніи совсѣмъ не желала быть дѣвчонкой. Не называла же она Володю мальчишкой, даже когда сердилась. Впрочемъ «дѣвчонка» гораздо обиднѣе, чѣмъ «мальчишка», какъ это хорошо извѣстно всѣмъ.

«Всѣ мальчишки злые, — рѣшила, наконецъ, про себя Любочка: — они дерутся, бросаютъ камнями въ собакъ, выталкиваютъ изъ гнѣздъ маленькихъ птенчиковъ... Злые, злые!.. И Володя злой».

Вопросъ о злости все чаще и чаще занималъ Любочку. Зачѣмъ люди злые? Какъ бы было хорошо жить на свѣтѣ, если бы всѣ были такіе добрые, какъ батюшка о. Василій!.. Да, онъ добрый и хорошій, и поэтому Володя называетъ его попомъ. Злые никого не любятъ, и имъ обидно, что на свѣтѣ существуютъ добрые люди. Въ концѣ-концовъ Любочкѣ даже сдѣлалось жаль Володи, который, очевидно, не понималъ, что поступаетъ не хорошо. А онъ еще упорствуетъ, споритъ и дразнитъ ее.

Володя, какъ всегда, пріѣхалъ къ Рождеству. Онъ былъ уже въ третьемъ классѣ и страшно важничалъ. Впрочемъ, Любочка отнеслась къ нему довольно снисходительно. Она была уже большая и готовилась къ первой исповѣди въ Великомъ посту, а о. Василій говорилъ, что нужно любить даже своихъ враговъ. Это было очень трудно, какъ всякій знаетъ. Потомъ Любочка нынче въ первый разъ шла къ Христовой заутрени, къ чему тоже готовилась. Всѣ большіе идутъ, и она пойдетъ. Любочка мечтала объ этомъ торжественномъ моментѣ цѣлую осень, а о. Василій такъ хорошо разсказывалъ о томъ, какъ все человѣчество ждало появленія Мессіи, какъ появилась звѣзда на востокѣ, и какъ волхвы шли въ Виѳлеемъ. О, она видѣла этотъ маленькій-маленькій Виѳлеемъ, видѣла удивленныхъ виѳлеемскихъ пастуховъ и пещеру, гдѣ творилось величайшее чудо. Когда она начинала думать объ этомъ, ей хотѣлось плакать. И жутко, и хорошо, и страшно...

Любочкѣ страшно хотѣлось, чтобы и Володя чувствовалъ то же самое, что чувствовала она, но онъ какъ-то избѣгалъ разговаривать съ нею и точно даже стыдился. M-me Блокъ готова была даже поплакать вмѣстѣ, но была занята, главнымъ образомъ, бѣлымъ платьемъ Любочки. Говоря правду, и Любочку тоже интересовало это платье, и она нѣсколько разъ примѣряла его передъ зеркаломъ.

Ты походишь на неудавшагося ангела, — вышучивалъ ее Володя. — Такой клопъ, а ужъ кокетничаетъ... Предупреждаю, если очень ужъ часто будешь смотрѣть въ зеркало, то на немъ будетъ мозоль.

Володя говорилъ еще много другихъ обидныхъ вещей, но Любочка понимала, что онъ это дѣлаетъ изъ зависти, — гимназистамъ бѣлыхъ платьевъ не полагается.

Наступилъ торжественный день. Любочка, къ ужасу m-me Блокъ, не ѣла до вечерней звѣзды, какъ дѣлала няня, улеглась спать она пораньше, чтобы встать въ четыре часа и успѣть одѣться къ заутрени.

Старая няня какъ-то особенно была сегодня ласкова съ нею и все повторяла:

День-то какой, касаточка, день-то какой... Спи, ангелъ съ тобой...

Няня, у каждаго человѣка есть свой ангелъ?

А какъ же?.. Ежели што неладно, такъ онъ сядетъ у кровати и плачетъ...

Няня умѣла говорить все такъ понятно, гораздо понятнѣе, чѣмъ m-me Блокъ. Когда Любочка объяснила, что земля круглая, няня только качала головой и увѣряла, что это грѣшно. Вообше, по географіи старушка знала на два съ минусомъ, но зато такъ хорошо умѣла разсказывать что-нибудь божественное, при чемъ, лицо у нея дѣлалось такое грустное, и голосъ принималъ жалобный тонъ.

Вставать въ четыре часа было, говоря правду, не легко, а особенно умываться холодной водой. Володя уже ждалъ въ гостиной, когда Любочка вышла совсѣмъ одѣтою, вся такая свѣженькая, чистенькая и бѣленькая. Въ этотъ моментъ загудѣлъ церковный колоколъ. Любочкѣ казалось, что случится вотъ сейчасъ что-то необыкновенное, чего еще никогда не было. Начинался необыкновенный день...

Отъ усадьбы до деревенской церкви было рукой подáть, но дѣтей отправили на лошади. Володѣ хотѣлось идти пѣшкомъ, и онъ надулся на Любочку, потому что, конечно, изъ-за нея пришлось ѣхать. Вѣчно эти дѣвчонки мѣшаются, куда имъ не слѣдуетъ. M-me Блокъ удивилась, что церковь уже полна народа, хотя они и пріѣхали сейчасъ послѣ благовѣста. Ихъ провели впередъ, къ самому лѣвому клиросу, при чемъ Володя еще разъ обидѣлся: благодаря все той же Любочкѣ, ему пришлось стоять на женской половинѣ. Оставить Любочку съ m-me Блокъ на произволъ судьбы онъ не рѣшился, потому что женщины, особенно въ такой толпѣ, совершенно безпомощны.

Любочка выстояла всю заутреню съ благоговѣніемъ и усердно молилась. Она такъ любила свою деревенскую церковь, о. Василія, всѣхъ. На клиросѣ пѣли ученики народной школы. Имъ подтягивалъ теноркомъ лавочникъ Акимъ, рыжебородый мужикъ съ звѣрскимъ лицомъ. Церковь была биткомъ набита. Набрались всѣ простые люди, которые умѣли такъ хорошо молиться. Всѣ одѣты были по-праздничному и казались Любочкѣ такими добрыми и хорошими. M-me Блокъ рѣдко бывала въ русской церкви и удивлялась всему: о. дьякону, который кадилъ, пѣвчимъ, о. Василію въ ризѣ, котораго она привыкла видѣть въ рясѣ, и т. д.

Когда служба кончилась, Любочка ни за что не хотѣла ѣхать домой, не поздравивъ батюшку съ праздникомъ. Володя еще разъ обидѣлся, это ужъ былъ просто капризъ.

Володя, милый, минуточку подожди, — умоляла Любочка.

Тебѣ хочется показать «Закону» свое бѣлое платье? — ядовито замѣтилъ Володя.

Пока они спорили, о. Василій незамѣтно вышелъ изъ правыхъ пономарскихъ дверей и прошелъ прямо къ прилавку церковнаго старосты. Народъ уже успѣлъ разойтись, и батюшку окружили какія-то старушки въ лохмотьяхъ, обвязанныя тряпицами и рваными платками. Какая-то старушка горько плакала, и о. Василій что-то ей говорилъ. За нею принялись жаловаться и плакать другія старушки.

Ну, этимъ старушóнкамъ конца не будетъ, — негодовалъ Володя. — И охота «Закону» терять съ ними напрасно время... Имъ умирать давно пора, а онѣ лѣзутъ.

Любочка нарочно вышла на самое видное мѣсто, чтобы о. Василій ее замѣтилъ, но онъ ничего сегодня не желалъ замѣчать и продолжалъ разговаривать со старушками. Староста тоже его ждалъ; m-me Блокъ окончательно удивилась такому невниманію. Выручилъ всѣхъ Володя, который растолкалъ старухъ и проговорилъ:

Батюшка, мы ждемъ васъ поздравить съ праздникомъ...

Ахъ, это ты!..

О. Василій поздоровался со всѣми (Любочкѣ показалось, что онъ даже не замѣтилъ ея) и торопливо проговорилъ:

Извините, мнѣ сейчасъ некогда, дѣтки...

Онъ опять обратился къ своимъ плакавшимъ старушкамъ. Любочка чувствовала себя страшно сконфуженною. Она думала, что батюшка ее любитъ, а онъ предпочитаетъ ей какихъ-то противныхъ старушóнокъ-побирушекъ. Володя торжествовалъ молча.

Возвращаясь домой, Любочка разсчитывала на великодушіе Володи, но онъ оказался гораздо хуже, чѣмъ она думала.

Это было за чаемъ, когда вся семья сошлась въ столовой. Любочка такъ любила этотъ праздничный чай, когда вся семья собиралась за однимъ столомъ. Володя, кажется, нарочно выжидалъ этого момента, чтобы отомстить Любочкѣ за всѣ непріятности. Сначала онъ разсказывалъ въ самомъ смѣшномъ видѣ, какъ подпѣвалъ рыжебородый Акимъ, потомъ раскритиковалъ деревенскій хоръ («у насъ въ гимназіи развѣ такъ поютъ!») и вообще остроумничалъ такъ, что даже папа улыбнулся нѣсколько разъ.

Если ты ходишь въ церковь только за этимъ, — строго замѣтила мама, — то я не завидую тебѣ, Володя. Я знаю, что въ столицахъ поютъ еще лучше, чѣмъ у васъ въ гимназіи, но это еще ничего не доказываетъ. Я думаю, что въ церковь прежде всего ходятъ затѣмъ, чтобы молиться...

Ахъ, мама!.. Вотъ я именно это и хотѣлъ сказать, — подхватилъ Володя. — Именно, молиться... да. А не показывать свои бѣлыя платья. Кстати, мама, какъ сегодня Любочка была огорчена...

Володя, меня ты можешь оставить въ покоѣ! — заявила Любочка, вся вспыхнувъ.

Ты тутъ не при чемъ. Люба... Я хочу сказать только, что твой «Законъ» не обратилъ на тебя никакого вниманія. Развѣ это не правда? Вотъ и m-me Блокъ подтвердитъ то же самое...

Мама сдѣлала Володѣ строгій выговоръ; но Любочка расплакалась и убѣжала къ себѣ въ комнату.

Ты злой мальчишка и больше ничего, — говорила мама. — Тебѣ нравится дразнить Любочку, а самъ не понимаешь, о чемъ говоришь. О. Василій прекрасный священникъ и знаетъ, что дѣлаетъ...

Да, мама, я же ничего не сказалъ такого...

Хорошо, хорошо... Довольно.

Въ дѣтской няня едва успокоила рыдавшую Любочку.

Няня... я думала... батюшка меня любитъ...

И любитъ, касаточка, — уговаривала старушка. — Вотъ сама увидишь, какъ любитъ, Хочешь, я сама спрошу...

Ахъ, нѣтъ, няня... Пожалуйста, ничего не говори.

Свѣтлый праздничный день былъ испорченъ. Любочка успокоилась, но не могла забыть словъ Володи. Это было настоящее дѣтское горе. Когда о. Василій пріѣхалъ съ крестомъ, Любочка не рѣшилась выйти, она боялась расплакаться самымъ глупымъ образомъ. Ее больше всего смущалъ Володя, который все подмѣчаетъ, и опять будетъ смѣяться надъ нею.

Такъ прошли и всѣ святки. Любочка никакъ не могла забыть своего горя и со страхомъ ждала того времени, когда послѣ Крещенія начнутся опять уроки съ батюшкой. Ей начинало казаться, что и она тоже не такъ уже любитъ его, какъ это было раньше, и это сильно огорчало ее. Какъ любить человѣка, который васъ не любитъ?

О своемъ горѣ Любочка никому не разсказывала, потому что боялась показаться смѣшною. Одинъ Володя чего стóитъ...

Володя, наконецъ, уѣхалъ въ свою гимназію. Любочка ждала перваго урока Закона Божія со страхомъ; она боялась за себя. О. Василій никогда не опаздывалъ на свой урокъ, и дѣвочка вздрогнула, когда услышала въ передней его покашливаніе. Съ холода батюшка всегда кашлялъ. Прежде она бѣжала въ переднюю его встрѣчать, а теперь дождалась въ гостиной. О. Василій былъ по-прежнему въ своей старенькой люстриновой ряскѣ, и отъ него по-прежнему пахло «церковью», какъ называла Любочка запахъ восковыхъ свѣчъ и ладана. Онъ поздоровался съ нею, вошелъ въ классную комнату и сѣлъ на свое мѣсто у стола.

На чемъ мы остановились въ прошлый разъ? — спросилъ онъ, какъ всегда спрашивалъ.

Въ классной сидѣла обыкновенно m-me Блокъ и слушала цѣлый урокъ батюшки, хотя и не была обязана этого дѣлать. Она тоже любила простого деревенскаго батюшку и удивлялась, что онъ такой хорошій. Теперь m-me Блокъ имѣла полное право удивляться, потому что Любочка ничего не отвѣтила на вопросъ о. Василія, а только покраснѣла.

На чемъ мы остановились въ прошлый разъ? — повторилъ о. Василій, перелистывая учебникъ.

Я... я не знаю...

Дальше Любочка не могла говорить и расплакалась. О. Василій не могъ понять.

Кто-нибудь васъ огорчилъ? — спросилъ онъ.

Нѣтъ... то-есть, да...

Сквозь слезы Любочкѣ разсказала всю исторію, ничего не скрывая. M-me Блокъ встревожилась и нѣсколько разъ хотѣла ее остановить.

Она говорила Любочкѣ по-французски; но о. Василій понималъ, о чемъ идетъ рѣчь, и замѣтилъ:

Сейчасъ мы объяснимся, сударыня... Никто и ни въ чемъ не виноватъ, но есть нѣкоторое недоразумѣніе. Да... Я, дѣйствительно, былъ невнимателенъ, потому что былъ занятъ своими старушками. Вѣдь, я давно служу въ этомъ приходѣ, когда еще васъ не было, Любочка, на свѣтѣ, и знаю всякую старушку наизусть, какъ хорошо выученный урокъ. Большинство изъ нихъ — круглыя сироты, хотя сиротами и принято называть по преимуществу дѣтей. Но дѣти со временемъ, Любочка, вырастутъ и сдѣлаются большими людьми, — однимъ словомъ, у нихъ есть будущее, а у старушекъ впереди, кромѣ смерти, ничего не осталось Осталась еще церковь, куда онѣ приходятъ молиться и приносить свое безконечное горе... Сколько горя у каждой такой старушки, Любочка, если бы вы могли узнать!.. И онѣ находятъ единственное утѣшеніе и единственную радость только въ церкви, нашей общей матери. Какъ же я могу обойти ихъ? Много значитъ уже одно то, что онѣ находятъ человѣка, которому могутъ открыть душу, посовѣтоваться, просто поплакать... А вы, — такая молодая, здоровая, счастливая, позавидовали имъ... Я не обвиняю и Володю, — онъ тоже не понимаетъ, надъ чѣмъ смѣется.

«Законъ» говорилъ такъ просто и понятно, что Любочкѣ сдѣлалось еще разъ совѣстно, но на этотъ разъ такъ хорошо совѣстно.

Батюшка, я больше не буду... — по-дѣтски проговорила она.

Я въ этомъ увѣренъ, Любочка... Замѣтьте еще одно: Христосъ родился не для счастливыхъ, богатыхъ и сильныхъ, а для несчастныхъ, бѣдныхъ и изнуренныхъ... Ну-съ, на чемъ мы остановились въ прошлый разъ?

Источникъ: Д. Н. Маминъ-Сибирякъ. «Законъ». Разсказъ. — Изданіе редакціи журнала «Юная Россія». — М.: Типографія К. Л. Меньшова, 1912. — 18 с. [«Дешевая библіотека для семьи и школы».]

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.