Церковный календарь
Новости


2017-12-15 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 23-я (1904)
2017-12-15 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 22-я (1904)
2017-12-15 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 21-я (1904)
2017-12-15 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора РПЦЗ. Протоколъ №2 (2/15 августа 1938 г.)
2017-12-15 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора РПЦЗ. Протоколъ №1 (1/14 августа 1938 г.)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 20-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 19-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 18-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 17-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 16-я (1904)
2017-12-14 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 15-я (1904)
2017-12-14 / russportal
Архіеп. Аверкій. Чего мы еще не потеряли и что должны хранить? (1975)
2017-12-14 / russportal
"Церковныя Вѣдомости" № 16-17. (1/14-15/28 ноября) 1922 года
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 14-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 13-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 12-я (1904)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 15 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 29.
Русская литература

Д. Н. Маминъ-Сибирякъ († 1912 г.)

Дмитрій Наркисовичъ Маминъ-Сибирякъ (наст. фамилія Маминъ) (1852-1912), знаменитый русскій писатель. Родился 25 октября (6 ноября) въ заводскомъ поселкѣ Висимо-Шайтанскомъ Верхотурского уѣзда Пермской губерніи въ семьѣ священника. Получилъ домашнее образованіе, затѣмъ учился въ Висимской школѣ для дѣтей рабочихъ, позднѣе въ Екатеринбургскомъ духовномъ училищѣ (1866-1868) и въ Пермской духовной семинаріи (до 1872 г.; полный курсъ не окончилъ). Въ 1872 г. поступилъ въ С.-Петербургскую медико-хирургическую академію на ветеринарное отдѣленіе. Въ 1876 г., не окончивъ академіи, перешелъ на юридическій факультетъ С.-Петербургскаго университета. Проучившись годъ, вынужденно оставилъ университетъ изъ-за матеріальныхъ трудностей и рѣзкаго ухудшенія здоровья. Съ 1877 по 1891 г. жилъ на Уралѣ, съ 1891 г. и до конца жизни — въ С.-Петербургѣ и Царскомъ Селѣ. Скончался 2 (15) ноября 1912 г. Похороненъ на Волковскомъ кладбищѣ въ С.-Петербургѣ. Сочиненія: Полное собраніе сочиненій въ 8 т. (М.: Т-во А. Ф. Марксъ, 1915). Широкую извѣстность получили его «Разсказы и сказки» для дѣтей (Старый воробей, Пріемышъ, Постойко, Сѣрая шейка, Упрямый козелъ, Медвѣдко и др.) и сборникъ «Аленушкины сказки». Его самобытныя и оригинальныя произведенія самыхъ разныхъ жанровъ глубоко реалистичны, въ нихъ переданъ духъ русскаго народа, раскрыты его судьба, національныя черты — мощь, размахъ, трудолюбіе, любовь къ жизни.

Сочиненія Д. Н. Мамина-Сибиряка

Д. Н. Маминъ-Сибирякъ († 1912 г.)
«ОНЪ».

I.

Что можетъ быть беззащитнѣе зайца? Это самъ страхъ, страхъ на четырехъ ногахъ... Заяцъ точно родился только за тѣмъ, чтобы бояться цѣлую жизнь. Отъ каждаго шороха онъ чуть не падаетъ въ обморокъ и спасается только бѣг/с. 4/ствомъ. Но и бѣжитъ не такъ, какъ бѣгаютъ другіе звѣри, а точно хочетъ выскочить изъ собственной кожи... Вообще, существованіе съ нашей человѣческой точки зрѣнія самое ужасное и позорное, какое только можно себѣ представить. Всякое другое животное, какъ бѣлка, ворона, даже воробей — отчаянно защищаютъ свою жизнь, а заяцъ даже и этого не дѣлаетъ.

Всего удивительнѣе то, что у зайца бываютъ свои скверные дни, точно мало ему обыкновеннаго страха, а нужно что-то особенное и необыкновенное, своего рода роскошь страха.

Именно такой день выдался для зайца сегодня.

Начать съ того, что онъ проснулся въ дурномъ расположеніи духа. Заячье логово было устроено между кочками, въ глухой болотной заросли. Сюда никто не могъ пробраться, даже охотничьи собаки, которымъ жесткая болотная осока до крови рѣзала лапы. Заяцъ началъ свой день съ того, что поссорился съ своей зайчихой. Дѣло вышло изъ-за какихъ-то пустяковъ, но это не мѣ/с. 5/шало ссорѣ принять очень серіозные размѣры.

Уйду я отъ тебя, — грозилъ заяцъ. — Живи съ своими зайчатами, какъ знаешь...

И уходи, — упрямо отвѣчала зайчиха. — Обойдемся и безъ тебя... Вотъ нашелъ тоже чѣмъ испугать. Пожалуйста...

Собственно говоря, они говорили совсѣмъ не то, что думали. Зайчиха очень любила своего зайца, и онъ любилъ ее не меньше. Но что подѣлаешь, когда въ семьѣ не обойдешься безъ непріятныхъ сценъ.

«А, тебѣ все равно? — думалъ обиженный заяцъ. — Хорошо же. Я тебѣ покажу, каковъ я есть на самомъ дѣлѣ. Опомнишься, да будетъ поздно».

Нужно было чѣмъ-нибудь серіозно огорчить зайчиху, и заяцъ придумалъ. Если подняться отъ болота въ гору, гдѣ росъ лѣсъ, а потомъ спуститься къ рѣкѣ — это чудная прогулка. Въ болотѣ и кругомъ болота росли самыя горькія травы, которыя можно было ѣсть только по самой горькой необходимости, а тамъ въ лѣсу, по лѣснымъ опушкамъ, а особенно на берегу рѣки, столько /с. 6/ было самой аппетитной ѣды. Вся бѣда въ томъ, что въ эти заповѣдныя мѣста зайцы приходили кормиться только но ночамъ и то съ большими предосторожностями, — тамъ ихъ ждали всевозможные хищники, начиная съ совы и кончая волкомъ. Днемъ не рѣшались туда ходить даже самые отчаянные зайцы. Всѣ попытки въ этомъ родѣ кончались самымъ плачевнымъ образомъ. Зайцы-смѣльчаки не возвращались изъ заповѣднаго лѣса въ свое родное болото... Всеобщая исторія зайцевъ насчитываетъ непрерывный рядъ жертвъ заячьей неосторожности, безпутной отваги и чисто заячьей отпѣтости. Чтобы досадить своей зайчихѣ и въ конецъ ее извести, нашъ заяцъ и направился прямо въ гору.

Прощай! — крикнулъ онъ зайчихѣ, надѣясь, что она отвѣтитъ ему, бросится его удерживать, начнетъ упрашивать и плакать.

Но ничего подобнаго не случилось. Зайчиха сдѣлала видъ, что ничего не слыхала. Это коварство подруги возмутило зайца въ окончательной формѣ. Теперь ужъ ничего больше не оставалось, какъ только идти /с. 7/ впередъ. Задѣто было самое священное чувство — заячья гордость. Правда, что заяцъ страшно трусилъ, но вѣдь только страхъ создаетъ героевъ. И чѣмъ больше онъ трусилъ, тѣмъ сильнѣе старался показаться храбрымъ. Такъ, вмѣсто того, чтобы бѣжать въ густой травѣ, онъ отправился открытымъ мѣстомъ; вмѣсто того, чтобы бѣжать, онъ шелъ шагомъ, оглядывался, а на самомъ опасномъ пунктѣ онъ сѣлъ на заднія лапки. Эге, пусть же теперь посмотрятъ на него всѣ другіе зайцы! А у бѣдной зайчихи, поди, ужъ давно душа въ пятки ушла...

Не успѣлъ заяцъ додумать всѣхъ этихъ гордыхъ мыслей, какъ въ воздухѣ надъ самой его головой что-то страшно зашумѣло, точно сверху упалъ громадный камень. Это былъ громадный ястребъ, нацѣлившійся на добычу съ страшной высоты. Но заяцъ какимъ-то чудомъ увернулся отъ ястребиныхъ когтей и стрѣлой вынесся по горѣ прямо въ лѣсъ.

Но тутъ новая бѣда. На самой опушкѣ лежалъ подъ кустомъ волкъ, караулившій какую-то добычу, и заяцъ со страху пе/с. 8/релетѣлъ черезъ него, точно имъ кто выстрѣлилъ.

Вотъ косой чортъ! — обругалъ его волкъ, облизываясь. — Даже испугалъ, проклятый.

А заяцъ бѣжалъ и бѣжалъ все впередъ, какъ сумасшедшій и боялся оглянуться. Такъ онъ перебѣжалъ весь лѣсъ и очутился на берегу рѣки. Дальше и бѣжать уже было некуда. И впередъ нельзя, и назадъ нельзя... Заяцъ бросился въ береговые кусты и со страху заползъ куда-то подъ корни старой ветлы, подмытые рѣчной водой. Онъ только здѣсь перевелъ духъ. Два раза онъ спасся отъ неминуемой смерти... Ухъ, какъ страшно! Собственно, испугался заяцъ только сейчасъ, когда сообразилъ въ полномъ объемѣ грозившую опасность, и со страха даже закрылъ глаза. Ему казалось, что кто-нибудь можетъ подслушать, какъ бьется его заячье сердце. Вотъ до чего довела упрямая зайчиха. А вѣдь стоило сказать всего одно слово, и онъ вернулся бы въ родное болото, къ родному гнѣзду. Положимъ, болотная трава горьковата, но она /с. 9/ все-таки лучше ястребиныхъ когтей и волчьихъ зубовъ. Ахъ, мудрость всегда приходить немного поздно...

II.

Не успѣлъ заяцъ успокоиться, какъ услышалъ такой разговоръ:

Положительно здѣсь пахнетъ зайцемъ, живымъ зайцемъ, — говорилъ, спускаясь къ рѣкѣ, волкъ, нюхая воздухъ.

Я ничего не вижу, никакого зайца, — отвѣтилъ ястребъ, летѣвшій надъ самой травой. — Ты ошибаешься, волкъ... Дѣйствительно, я давеча видѣлъ одного зайца, онъ ловко удралъ отъ меня въ лѣсъ.

Это, вѣроятно, тотъ самый, который напугалъ меня. Я закусилъ парочкой рябчикевъ и не хочу зайчатины.

И я тоже закусилъ, — отвѣтилъ ястребъ. — Надо отдохнуть.

Что же, доброе дѣло...

Ястребъ сѣлъ какъ разъ на ту самую ветлу, подъ корнями которой спрятался за/с. 10/яцъ. Волкъ подбѣжалъ къ рѣкѣ, полакалъ воды и поздоровался со щукой, которая неподвижно лежала въ водѣ, точно полѣно.

Ты, кума, вѣроятно, тоже закусила? — освѣдомился волкъ.

Было дѣло, — лѣниво отвѣтила щука. — Живого утенка проглотила, да двухъ пискарей. Вообще, ничего живемъ помаленьку... А ты какъ?

Тоже ничего...

Волкъ повалялся на травѣ, поискалъ блохъ и улегся поудобнѣе, чтобы вздремнуть послѣ закуски. Онъ уже закрылъ глаза, но потомъ фыркнулъ и заворчалъ:

Нѣтъ, положительно пахнетъ зайцемъ... Это совсѣмъ особенный запахъ, съ которымъ ничто не сравнится, особенно когда бываешь голоденъ.

Ну, его, зайца, — заворчалъ дремавшій ястребъ. — У тебя ужъ такая болѣзнь, что все зайцами пахнетъ.

Заячья душа окончательно ушла въ пятки. Онъ не только не смѣлъ шевельнуться, а даже просто дохнуть. Много скверныхъ минутъ пережилъ онъ въ жизни, но подоб/с. 11/наго положенія еще не приходилось испытывать. Навѣрно, ни одинъ заяцъ въ мірѣ не попадался въ такую живую западню... Онъ поджалъ лапки, приложилъ длинныя уши къ спинѣ и закрылъ глаза, стараясь сдѣлаться меньше. О спасеніи не могло быть мысли, и заяцъ приготовился къ смерти. Больше ничего не оставалось. Теперь онъ вспомнилъ еще разъ о своей бѣдной зайчихѣ и зайчатахъ, о родномъ гнѣздѣ и понялъ, что виноватъ кругомъ самъ. Если бы не поссорился давеча съ зайчихой, если бы не побѣжалъ въ гору... ну, да что тутъ говорить. Вообще, не стóитъ... Зайцу даже начинало казаться, что онъ уже умеръ, и что вмѣсто него прячется подъ корнями какой-то другой заяцъ.

О чемъ вы спорите? — вмѣшалась щука въ разговоръ волка съ ястребомъ. — Зайца упустили? Эхъ, вы, ротозѣи... Небось у меня бы не ушелъ живой... Рразъ и готово... У меня никто не вырвется... да... У меня даже и въ горлѣ зубы... Нѣтъ страшнѣе звѣря, какъ щука.

Тоже нашла, чѣмъ похвастаться, — за/с. 12/смѣялся ястребъ. — А гдѣ у тебя когти, какъ у меня? Или такой клювъ? Вотъ ужъ я вцѣплюсь въ кого, такъ не вырвется... Недавно цѣлаго ягненка стащилъ. Поднимусь высоко-высоко, посмотрю оттуда добычу и брошусь камнемъ... Зайчишекъ я ужъ не считаю, — безъ счета ловлю ихъ... Да... Нѣтъ страшнѣе звѣря, какъ ястребъ...

Волкъ слушалъ этотъ споръ и только улыбался. Если ужъ на то пошло, такъ онъ и щуку, и ястреба съѣстъ въ одинъ моментъ. Страшнѣе волчьихъ зубовъ ничего нѣтъ...

Меня страшнѣе нѣтъ! — сказала щука.

Нѣтъ, я страншѣе! — сказалъ ястребъ.

Какіе вы глупые: всѣхъ страшнѣе я... Вотъ какіе зубищи! Какъ ухвачу, никто не вырвется. Такъ и люди говорятъ про меня: волкъ зарѣзалъ. Меня всѣ боятся... Если сосчитать, сколько я погубилъ зайцевъ, овецъ, телятъ, коровъ, лошадей — нѣтъ, и самому не сосчитать. Да... гмъ... А все-таки, господа, зайцемъ пахнетъ... Вы слышите?

У тебя это помѣшательство, — успокаивалъ ястребъ. — Какіе тутъ зайцы... Если бы /с. 13/ и былъ заяцъ, такъ давно бы умеръ отъ страха.

Заяцъ, дѣйствительно, едва былъ живъ. Очень ужъ пріятный разговоръ... А тутъ еще привязался новый хищникъ, — это былъ паукъ. Онъ все время слушалъ споръ и моталъ свою паутину, а потомъ спустился на тонкой паутинкѣ и проговорилъ:

Господа, о чемъ вы спорите? Дѣло ясно само собой... Страшнѣе и злѣе меня ничего нѣтъ на свѣтѣ. Вы только подумайте, если бы я былъ ростомъ съ ястреба... Посмотрите, какія у меня лапы, какія челюсти — всѣ вы младенцы предо мной. У меня зубы даже на лапахъ... О, всѣмъ вамъ далеко до меня! Я... я...

Все это было до того страшно, что заяцъ уже началъ чувствовать, какъ умираетъ. Онъ закрылъ глаза и мысленно простился со всѣмъ, что оставалось дорого въ родномъ болотѣ.

Я, господа... — продолжалъ паукъ, — у меня...

Но ему не довелось кончить рѣчи, потому что ястребъ предупредилъ:

/с. 14/

Тсс... Онъ!

Всѣ хищники сразу присмирѣли и затаились.

Онъ, дѣйствительно, былъ тутъ, совсѣмъ близко. Это было преотвратительное, совсѣмъ голое животное... Всего отвратительнѣе было у него голое лицо, особенно когда онъ смотрѣлъ въ упоръ своими глазами. Никакое животное не могло выдержать этого взгляда. А самымъ страшнымъ у этой голой твари была способность улыбаться... И сейчасъ онъ стоялъ на опушкѣ лѣса, смотрѣлъ на рѣку и улыбался. Волкъ началъ пятиться со страху, пятился, пятился, и провалился въ яму, въ которой сидѣлъ заяцъ.

Э, братъ, вотъ отчего пахло все время зайцемъ, — проговорилъ онъ и прибавилъ: — Пожалуйста, не шевелись... Я закусилъ и не трону тебя. Пусть онъ пройдетъ...

Заяцъ осмѣлился спросить:

Кто онъ?

Ты не знаешь? Онъ — человѣкъ... О, это самый страшный изъ всѣхъ звѣрей!

Черезъ минуту ястребъ уже свалился съ дерева, пронзенный стрѣлой; волкъ хотѣлъ /с. 15/ убѣжать, но его догналъ камень, брошеный изъ пращи. Еще немного, — и щука была вытащена на берегъ. Тогда заяцъ выползъ изъ своей норы и сказалъ пауку:

Ну, теперь я ничего не боюсь, потому что ничего страшнѣе не увижу!

Источникъ: Д. Н. Маминъ-Сибирякъ. «Онъ». — Изданіе редакціи журнала «Юная Россія». — М.: Типографія К. Л. Меньшова, 1912. — 18 с. [«Дешевая библіотека для семьи и школы».]

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.