Церковный календарь
Новости


2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (26-30) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (21-25) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-04 / russportal
Прот. М. Хитровъ. Слово на Введеніе во храмъ Пресв. Богородицы (1898)
2018-12-04 / russportal
Слово въ день Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы (1866)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 11 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Русская литература

ИЗБРАННЫЯ ПРОИЗВЕДЕНІЯ И. С. ТУРГЕНЕВА.
(Изданіе 3-е подъ редакціей А. Чернаго. Берлинъ: Издательство «Слово», 1921).

ПЕРЕПЕЛКА.

Мнѣ было лѣтъ десять, когда со мной случилось то, что я вамъ сейчасъ разскажу.

Дѣло было лѣтомъ. — Я жилъ тогда съ отцомъ на хуторѣ, въ южной Россіи. Кругомъ хутора на нѣсколько верстъ тянулись степныя мѣста. Ни лѣсу, ни рѣки близко не было; неглубокіе овраги, заросшіе кустарникомъ, точно длинныя, зеленыя змѣи, прорѣзали тамъ и сямъ ровную степь. Ручейки сочились по дну этихъ овраговъ; кой-гдѣ, подъ самой кручью, виднѣлись роднички, съ чистой, какъ слеза, водою; къ нимъ вели протоптанныя тропинки — и возлѣ воды, на сырой грязцѣ, перекрещивались слѣды птицъ и мелкихъ звѣрковъ. Имъ хорошая вода такъ же нужна, какъ и людямъ.

Отецъ мой былъ страстнымъ охотникомъ; и какъ только не былъ занятъ по хозяйствѵ — и погода стояла хорошая — онъ бралъ ружье, надѣвалъ ягдташъ, звалъ своего стараго Трезора и отправлялся стрѣлять куропатокъ и перепеловъ. Зайцами онъ пренебрегалъ, предоставляя ихъ псовымъ охотникамъ, которыхъ величалъ борзятниками. Другой дичи у насъ не водилось, развѣ вотъ осенью налетали вальдшнепы. Но перепеловъ и куропатокъ было много, особенно куропатокъ. По опушкамъ овраговъ то и дѣло попадались разрытые кружки /с. 167/ сухой пыли, мѣстечки гдѣ онѣ копались. Старый Трезоръ тотчасъ дѣлалъ стойку, при чемъ его хвостъ дрожалъ и кожа на лбу сдвигалась складками; а у отца лицо блѣднѣло — и онъ осторожно взводилъ курки. Онъ часто бралъ меня съ собою... большое это было для меня удовольствіе! Я засовывалъ штаны въ голенища, надѣвалъ черезъ плечо фляжку — и самъ воображалъ себя охотникомъ! Потъ лилъ съ меня градомъ, мелкіе камешки забивались мнѣ въ сапоги; но я не чувствовалъ усталости и не отставалъ отъ отца. Когда же раздавался выстрѣлъ и птица падала, я всякій разъ подпрыгивалъ на мѣстѣ и даже кричалъ — такъ мнѣ было весело! Раненая птица билась и хлопала крыльями то на травѣ, то въ зубахъ Трезора — съ нея текла кровь, а мнѣ все-таки было весело, и никакой жалости я не ощущалъ. Чего бы я не далъ, чтобы самому стрѣлять изъ ружья и убивать куропатокъ и перепеловъ. Но отецъ объявилъ мнѣ, что раньше двадцати лѣтъ у меня ружья не будетъ; и ружье онъ мнѣ дастъ одноствольное и стрѣлять позволитъ только жаворонковъ. Этихъ жаворонковъ въ нашихъ мѣстахъ водилось множество; бывало въ хорошій солнечный день, цѣлые десятки ихъ вились на ясномъ небѣ, поднимаясь все выше и выше и звеня какъ колокольчики. Я глядѣлъ на нихъ какъ на свою будущую добычу и прицѣливался въ нихъ палочкой, которую носилъ на плечѣ замѣсто ружья. Попасть въ нихъ очень легко, когда они въ двухъ, трехъ аршинахъ отъ земли останавливаются въ воздухѣ и трепещутся, прежде чѣмъ вдругъ плюхнуть въ траву. — Иногда далеко въ полѣ, на жнивьѣ или на зеленяхъ торчали драхвы; вотъ, думалось мнѣ, такую большую штуку убить — да послѣ /с. 168/ этого и жить не надо! Я указывалъ на нихъ отцу; но онъ всякій разъ говорилъ мнѣ, что драхва — птица осторожная и человѣка близко не подпускаетъ. Однако, разъ онъ попытался подкрасться къ одинокой драхвѣ, полагая, что она подстрѣленная и отстала отъ своего стада. Велѣлъ Трезору идти за нимъ слѣдомъ — а мнѣ такъ и вовсе остаться на мѣстѣ; зарядилъ ружье картечью, еще разъ обернулся къ Трезору, даже пригрозился ему, шопотомъ скомандовалъ: «аррьеръ! аррьеръ!» скорчился въ три погибели и пошелъ — не прямо къ драхвѣ, а стороною. Трезоръ хоть и не скорчился, но выступалъ тоже очень удивительно: раскарякой — и хвостъ поджалъ и одну губу закусилъ. — Я не вытерпѣлъ и чуть не ползкомъ отправился за отцомъ и за Трезоромъ. Однако, драхва и на триста шаговъ насъ не подпустила; сперва побѣжала, потомъ замахала крыльями и полетѣла. Отецъ выстрѣлилъ и только вслѣдъ ей посмотрѣлъ... Трезоръ выскочилъ впередъ и тоже посмотрѣлъ. Посмотрѣлъ и я... и такъ мнѣ обидно стало! Что бы, кажется, ей еще немного подождать! Картечь непремѣнно бы ее достала!

Вотъ однажды мы съ отцомъ отправились на охоту — подъ самый Петровъ день. Въ то время молодыя куропатки еще малы бываютъ, отецъ не хотѣлъ ихъ стрѣлять и пошелъ въ мелкіе дубовые кустики, возлѣ ржаного поля, гдѣ всегда попадались перепела. Косить тамъ было неудобно — и трава долго стояла нетронутой. Цвѣтовъ росло тамъ много: журавлинаго горошку, кашки, колокольчиковъ, незабудокъ, полевыхъ гвоздикъ. — Когда я ходилъ туда съ сестрой или съ горничной, то всегда набиралъ ихъ цѣлую охапку; но когда я ходилъ съ отцомъ, то цвѣтовъ /с. 169/ не рвалъ: я находилъ это занятіе недостойнымъ охотника.

Вдругъ Трезоръ сдѣлалъ стойку; отецъ мой закричалъ: «пиль!» и изъ-подъ самаго носа Трезора вскочила перепелка — и полетѣла. Только полетѣла она очень странно: кувыркалась, вертѣлась, падала на землю — точно она была раненая или крыло у ней надломилось. Трезоръ со всѣхъ ногъ бросился за нею... онъ этого не дѣлалъ, когда птица летѣла, какъ слѣдуетъ. Отецъ даже выстрѣлить не могъ, онъ боялся, что зацѣпитъ дробью собаку. — И вдругъ смотрю: Трезоръ наддалъ — и цапъ! Схватилъ перепелку, принесъ и подалъ ее отцу. Отецъ взялъ ее и положилъ себѣ на ладонь, брюшкомъ кверху. — Я подскочилъ. — Что это, говорю: она раненая была? — Нѣтъ, отвѣтилъ мнѣ отецъ; она не была раненая; а у ней, должно-быть, здѣсь близко гнѣздо съ маленькими, и она нарочно притворилась раненой, чтобы собака могла по-думать, что ее легко поймать. — Для чего же она это дѣлаетъ? спросилъ я. — А для того, чтобы отвести собаку отъ своихъ маленькихъ. — Потомъ бы она хорошо полетѣла. Только на этотъ разъ она не разочла; ужъ слишкомъ притворилась — и Трезоръ ее поймалъ. — Такъ она не раненая? спросилъ я опять. — Нѣтъ... но живой ей не быть... Трезоръ ее, должно-быть, давнулъ зубомъ. — Я пододвинулся ближе къ перепелкѣ. Она неподвижно лежала на ладони отца, свѣсивъ головку — и глядѣла на меня сбоку своимъ каримъ глазкомъ. — И мнѣ вдругъ такъ жаль ее стало! Мнѣ показалось, она глядитъ на меня и думаетъ: за что я умирать должна? — За что? Вѣдь я свой долгъ исполняла; маленькихъ своихъ старалась спасти, отвести собаку подальше — и вотъ попалась! Бѣдняжка /с. 170/ я! бѣдняжка! — Несправедливо это! Несправедливо!

Папаша! сказалъ я, да, можетъ-быть, она не умретъ... и хотѣлъ погладить перепелочку по головкѣ. Но отецъ сказалъ мнѣ: Нѣтъ! — Вотъ посмотри: у ней сейчасъ лапки вытянутся, она вся затрепещется, и закроются ея глаза. — Такъ оно точно и случилось. Какъ только у ней закрылись глаза — я заплакалъ. — Чему ты? спросилъ отецъ и засмѣялся. — Жаль мнѣ ее, — сказалъ я. — Она долгъ свой исполняла, а ее убили! Это несправедливо! — Она схитрить хотѣла, отвѣтилъ мнѣ отецъ. — Только Трезоръ ее перехитрилъ. — Злой Трезоръ! — подумалъ я... да и самъ отецъ показался мнѣ на этотъ разъ не добрымъ. Какая же тутъ хитрость? Тутъ любовь къ дѣтенышамъ — а не хитрость! Если ей приказано притворяться, чтобы дѣтей своихъ спасать — такъ не слѣдовало Трезору ее поймать! Отецъ хотѣлъ-было сунуть перепелку въ ягдташъ, но я ее у него выпросилъ, положилъ ее бережно въ обѣ ладони, подышалъ на нее... не очнется ли она? — Однако она не шевелилась. — Напрасно, братъ, — сказалъ отецъ: — ее не воскресишь. Вишь, головка у ней болтается. — Я тихонько приподнялъ ее за носикъ; но только я отнялъ руку — головка опять упала. — Тебѣ все ее жаль? — спросилъ меня отецъ. — А кто же маленькихъ кормить будетъ? — спросилъ я въ свою очередь. — Отецъ пристально посмотрѣлъ на меня. — Не безпокойся, — говоритъ: — самецъ-перепелъ, отецъ ихъ, выкормитъ. Да вотъ постой, — прибавилъ онъ: — никакъ Трезоръ опятъ стойку дѣлаетъ... ужъ это не гнѣздо ли? Гнѣздо и есть.

И точно... въ травѣ, въ двухъ шагахъ отъ Трезоровой морды, тѣсно, рядышкомъ лежали /с. 171/ четыре птенчика; прижались другъ къ дружкѣ, вытянули шейки — и всѣ такъ скоро, въ одинъ разъ дышатъ... точно дрожатъ! А ужъ оперились; пуху на нихъ нѣтъ — только хвостики еще очень короткіе. — Папа! папа! — закричалъ я благимъ матомъ... — отзови Трезора! а то онъ ихъ тоже убьетъ!

Отецъ крикнулъ на Трезора, и отойдя немного въ сторону, присѣлъ подъ кустикъ, чтобы позавтракать. А я остался возлѣ гнѣзда, не захотѣлъ завтракать. Вынулъ чистый платокъ, положилъ на него перепелку... «Смотрите-молъ, сиротки, вотъ ваша мать! Она собой для васъ пожертвовала!» Птенчики попрежнему дышали скоро, всѣмъ тѣломъ. Потомъ я подошелъ къ отцу. — Можешь ты мнѣ подарить эту перепелочку? — спросилъ я его. — Изволь. Но что ты хочешь съ ней дѣлать? — Я хочу ее похоронить! — Похоронить?! — Да; возлѣ ея гнѣздышка. Дай мнѣ твой ножъ; я ей могилочку вырою. — Отецъ удивился. — Чтобъ дѣтки къ ней на могилу ходили? — спросилъ онъ. — Нѣтъ, — отвѣчалъ я: — а такъ... мнѣ хочется. — Ей будетъ тутъ хорошо лежать, возлѣ своего гнѣзда! — Отецъ ни слова не промолвилъ; досталъ и подалъ мнѣ ножъ. Я тотчасъ же вырылъ ямочку; поцѣловалъ перепелочку въ грудку, положилъ ее въ ямочку — и засыпалъ землею. Потомъ я тѣмъ же ножомъ срѣзалъ двѣ вѣтки, очистилъ ихъ отъ коры, сложилъ ихъ крестомъ, перевязалъ былинкой и воткнулъ въ могилку. — Скоро мы съ отцомъ пошли дальше; но я все оглядывался... Крестъ былъ бѣленькій — и далеко виднѣлся.

А ночью мнѣ приснился сонъ: будто я на небѣ; и что же? На небольшомъ облачкѣ сидитъ моя перепелочка, только тоже вся бѣленькая, /с. 172/ какъ тотъ крестикъ! И на головѣ у ней маленькій золотой вѣнчикъ; и будто это ей въ награду за то, что она за своихъ дѣтей пострадала!

Дней черезъ пять мы съ отцомъ пришли опять на то же мѣсто. — Я и могилку нашелъ по кресту, который хоть и пожелтѣлъ, но не свалился. — Однако гнѣздышко было пусто, птенчиковъ ни слѣда. Мой отецъ меня увѣрилъ, что старикъ ихъ увелъ, ихъ отецъ; — и когда, въ нѣсколькихъ шагахъ оттуда, вылетѣлъ изъ-подъ куста старый перепелъ, онъ его стрѣлять не сталъ... И я подумалъ: «Нѣтъ! Папа добрый!»

Но вотъ что удивительно: съ того дня пропала моя страсть къ охотѣ, и я уже не думалъ о томъ времени, когда отецъ подаритъ мнѣ ружье! Однако, когда я выросъ, я тоже началъ стрѣлять; но настоящимъ охотникомъ никогда не сдѣлался. Вотъ еще, что меня отучило.

Разъ, мы вдвоемъ съ товарищемъ охотились на тетеревовъ. Нашли выводокъ. Матка вскочила, мы выстрѣлили и попали въ нее; но она не упала, а полетѣла дальше, вмѣстѣ съ молодыми тетеревятами. Я было хотѣлъ пойти за ними, но товарищъ сказалъ мнѣ: «Лучше здѣсь присѣсть и подманить ихъ... всѣ сейчасъ здѣсь будутъ». Товарищъ отлично умѣлъ свистать, какъ свищутъ тетерева. Мы присѣли; онъ сталъ свистать. — И точно: сперва одинъ молодой откликнулся, потомъ другой, и вотъ слышимъ мы: сама матка квохчетъ да нѣжно такъ и близко. Я приподнялъ голову и вижу: сквозь спутанныя травяныя былинки идетъ она къ намъ, спѣшитъ, спѣшитъ, а у самой вся грудь въ крови! Знать, не вытерпѣло материнское сердце! И тутъ я самому себѣ показался такимъ /с. 173/ злодѣемъ!.. Всталъ и захлопалъ въ ладоши. Тетерка тотчасъ же улетѣла — и молодые затихли. Товарищъ разсердился; онъ за сумасшедшаго меня счелъ... «Ты, молъ, испортилъ всю охоту!»

Но мнѣ съ того дня все тяжелѣй и тяжелѣй стало убивать и проливать кровь.

Источникъ: И. С. Тургеневъ. Избранныя произведенія подъ редакціей А. Чернаго. — Изданіе третье. — Берлинъ: Издательство «Слово», 1921. — С. 166-173. (Дѣтская библіотека «Слова»).

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.