Церковный календарь
Новости


2017-04-23 / russportal
«Слѣдованная Псалтирь». Каѳисма 6-я (1874)
2017-04-23 / russportal
«Слѣдованная Псалтирь». Каѳисма 5-я (1874)
2017-04-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Пять поученій въ недѣлю Ѳомину (1894)
2017-04-23 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. Восемь поученій въ недѣлю Антипасхи (1900)
2017-04-22 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. «Праздн. отдыхъ». Недѣля св. Пасхи (Сл. 16-е)
2017-04-22 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. «Праздн. отдыхъ». Недѣля св. Пасхи (Сл. 15-е)
2017-04-22 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. «Праздн. отдыхъ». Недѣля св. Пасхи (Сл. 14-е)
2017-04-22 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. «Праздн. отдыхъ». Недѣля св. Пасхи (Сл. 13-е)
2017-04-22 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 69-е, въ недѣлю 3-ю по Пасхѣ (1910)
2017-04-22 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 68-е, въ недѣлю новую Антипасхи (1910)
2017-04-21 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ субботу 2-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-21 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ пятокъ 2-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-20 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. «Праздн. отдыхъ». Недѣля св. Пасхи (Сл. 12-е)
2017-04-20 / russportal
Прот. Григорій Дьяченко. «Праздн. отдыхъ». Недѣля св. Пасхи (Сл. 11-е)
2017-04-20 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ четвертокъ 2-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-20 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ среду 2-й седмицы по Пасхѣ (1864)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 41.
Житія святыхъ

Свт. Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей свт. Димитрія произошло 21 сентября 1752 г.; прославленіе — 22 апрѣля 1757 г.; перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ, НА РУССКОМЪ ЯЗЫКѢ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

МѢСЯЦЪ ІЮНЬ.

День первый.
Житіе и страданіе святаго мученика Іустина Философа.

Святый мученикъ Христовъ Іустинъ философъ родился въ Сиріи Палестинской, въ предѣлахъ Самаріи, въ городѣ, называвшемся первоначально Сихемъ, а впослѣдствіи [1] Неаполисъ Флавія [2]. Отецъ его, по имени Прискъ, былъ знатный язычникъ; язычникомъ же былъ и самъ Іустинъ, пока не просвѣтился свѣтомъ святой вѣры. Одушевленный любовію къ истинѣ, съ юности имѣлъ онъ прилежаніе къ книжному ученію и, благодаря острому уму, успѣвалъ въ наукахъ, преподаваемыхъ въ греческихъ языческихъ школахъ. Усвоивъ себѣ искусство краснорѣчія, онъ почувствовалъ стремленіе къ философіи и сначала сдѣлался ученикомъ одного философа-стоика [3], чтобы узнать, въ чемъ состояло ученіе стоиковъ. Іустинъ горѣлъ желаніемъ получить понятіе о Богѣ, но, пробывъ нѣсколько времени у стоическаго философа, онъ ничего не узналъ отъ него о Богѣ, такъ какъ стоикъ не зналъ Бога и ученіе о /с. 6/ Немъ не считалъ нужнымъ. Тогда Іустинъ оставилъ этого учителя и пошелъ къ другому философу, изъ такъ называемыхъ перипатетиковъ [4], считавшемуся мудрецомъ. Немного дней прошло, какъ этотъ философъ уже началъ сговариваться съ Іустиномъ о платѣ, не желая учить его даромъ. Видя сребролюбіе своего учителя, Іустинъ почувствовалъ къ нему презрѣніе, какъ къ лихоимцу, и рѣшилъ, что этотъ учитель недостоинъ даже называться философомъ, такъ какъ ему неизвѣстно презрѣніе къ мірскому богатству. Отвергнувъ, по указаннымъ причинамъ, стоиковъ и перипатетиковъ, Іустинъ, побуждаемый неудовлетвореннымъ стремленіемъ къ истинной философіи, приводящей къ познанію Бога, хотѣлъ, было, избрать своимъ учителемъ одного извѣстнаго философа-пиѳагорейца [5]. Тотъ нашелъ, что Іустину должно прежде всего изучать астрономію, геометрію, ариѳметику, музыку и нѣкоторыя другія науки, какъ необходимыя, — по его мнѣнію, — въ земной жизни. Но Іустинъ разсуждалъ, что для изученія этихъ наукъ придется провести много лѣтъ, тогда какъ для души отъ нихъ не будетъ никакой пользы; не слыша и отъ этого учителя ничего, что удовлетворило бы желаніе его сердца, съ каждымъ днемъ все болѣе распаляющагося любовью божественною, Іустинъ также оставилъ его. Потомъ онъ обратился къ одному изъ платониковъ [6], ученіе которыхъ въ тѣ времена было въ великой славѣ и уваженіи; платоническій философъ обѣщалъ научить его познанію предметовъ безтѣлесныхъ отъ подобія тѣлесныхъ, высшимъ знаніямъ отъ подобія низшихъ и разумѣнію Бога отъ разумѣнія идей, — ибо предполагаемымъ концомъ этого платоническаго ученія былъ переходъ отъ познанія идей къ разумѣнію Бога. Блаженный Іустинъ охотно склонился на такой путь, надѣясь постигнуть предметъ своихъ стремленій — божественную мудрость, дающую знаніе Бога и исполняющую благодатью Его. При учителѣ платоникѣ пробылъ онъ довольно времени, скоро изучилъ догматы и уставы Платона, и достигъ совершенства и славы, какъ еллинскій философъ. Но истиннаго христіанскаго богопознанія достичь этимъ путемъ Іустинъ еще не могъ, ибо греческіе фи/с. 7/ лософы, почитая нетлѣннаго Бога подъ тлѣннымъ образомъ людей, птицъ, четвероногихъ и гадовъ, прославляли Его не по достоинству. Все же Іустинъ имѣлъ нѣкоторое духовное утѣшеніе, упражняясь въ богомысліи и поучаясь богопознанію, насколько могъ постигнуть его умъ, еще не просвѣщенный истиннымъ ученіемъ.

Прогуливаясь однажды за городомъ, на уединенномъ мѣстѣ вблизи моря и обсуждая въ умѣ различныя философскія ученія, Іустинъ увидѣлъ какого-то незнакомаго ему почтеннаго старца, убѣленнаго сѣдинами. Когда онъ со вниманіемъ смотрѣлъ на старца, послѣдній сказалъ:

— «Развѣ ты знаешь меня, что такъ внимательно на меня смотришь?»

— «Не знаю, — отвѣчалъ Іустинъ, — но мнѣ удивительно видѣть тебя въ этомъ пустынномъ мѣстѣ, гдѣ я не ожидалъ никого встрѣтить».

— «Родные мои, — сказалъ старецъ, — ушли въ ту сторону; ожидая ихъ возвращенія, я вышелъ имъ навстрѣчу, чтобы издалека увидѣть ихъ. А ты здѣсь чтó дѣлаешь?»

Іустинъ отвѣчалъ:

— «Я люблю прогуливаться въ уединеніи, чтобы безпрепятственно размышлять о философіи».

— «Какую же пользу пріобрѣтаешь ты отъ философіи?» спросилъ старецъ.

Іустинъ отвѣчалъ:

— «Что можно найти полезнѣе философіи? Она — просвѣтительница ума, вождь и наставница всякому разсужденію, руководительница жизни; кто хорошо узнаетъ ее, тотъ какъ въ зеркалѣ видить невѣжество и заблужденія другихъ; безъ философскаго ученія и правильнаго употребленія разума не можетъ существовать премудрость. Поэтому должно каждому человѣку поучаться философіи, дабы знать, что приноситъ пользу и что нѣтъ, чего слѣдуетъ держаться и что отвергать».

/с. 8/

— «Но приноситъ ли философія счастье человѣку?» спросилъ старецъ.

Іустинъ отвѣчалъ:

— «Конечно, приноситъ».

— «Скажи же мнѣ, что такое философія, и въ чемъ отъ нея счастіе?»

— «Философія, — отвѣчалъ Іустинъ, — есть разумѣніе всего существующаго и познаніе истины; въ обладаніи же тѣмъ разумѣніемъ и премудростью состоитъ и приносимое философіей счастіе».

Старецъ спросилъ:

— «Если истина познается съ помощью правильнаго философскаго разумѣнія, то что скажешь ты о Богѣ?»

Іустинъ отвѣчалъ:

— «Существо — никогда не измѣняющееся, но всегда пребывающее въ одномъ и томъ же состояніи, первопричина всякаго бытія, — вотъ какъ мыслю я о Богѣ».

Старцу понравился этотъ отвѣтъ, и онъ продолжалъ вопросы:

— «У всего существующаго есть ли одинъ общій разумъ? Вѣдь о свѣдущемъ въ какомъ-либо искусствѣ говорять, что онъ это искусство разумѣетъ: землемѣріе ли то, мореплаваніе или врачевство; не то же ли бываетъ и по отношенію къ прочимъ вещамъ божественнымъ и человѣческимъ? Еще скажи мнѣ: есть ли такой разумъ, отъ котораго исходитъ познаніе вещей какъ божественныхъ, такъ и человѣческихъ?»

— «Поистинѣ есть», отвѣчалъ Іустинъ.

— «Одно и тоже ли: разумѣть Бога, или разумѣть музыку, ариѳметику, астрономію, или что-либо подобное?»

— «Отнюдь нѣтъ; иное дѣло разумѣть Бога, иное — знать какое-либо искусство».

— «Ты хорошо отвѣчалъ, — сказалъ старецъ, — нѣкоторыя знанія получаются нами или отъ слуха и ученія или отъ созерцанія предмета собственными глазами. Если бы, напримѣръ, кто сказалъ тебѣ, что въ Индіи водится такой-то звѣрь, не похожій ни на какихъ другихъ звѣрей, но совершенно, по своимъ разнообразнымъ свойствамъ, отличный отъ нихъ, — не видѣвъ его своими глазами, ты не могъ бы знать о немъ, а не слышавъ сначала самъ разсказа объ этомъ звѣрѣ, не могъ бы разсказать о немъ и другому. Вотъ теперь я и спрашиваю тебя: какъ ваши еллинскіе философы могуть правильно разумѣть о Богѣ и утверждать о Немъ что-либо /с. 9/ истинное, если никогда не видѣли Его, не слышали и, слѣдовательно, не имѣютъ никакого познанія о Немъ?»

Іустинъ отвѣчалъ:

— «Отче! сила Божества зрится не тѣлесными очами, какъ разсматриваются человѣкомъ какія-либо земныя живыя существа, но однимъ лишь умомъ можно постигать Бога, какъ говорить Платонъ, ученію котораго я слѣдую».

Старецъ спросилъ:

— «Нѣтъ ли въ умѣ нашемъ нѣкоей силы съ такими свойствами и настолько могущественной, посредствомъ которой мы могли бы скорѣе постигать невидимое, чѣмъ познаемъ тѣлесными чувствами какую-либо вещь?»

Іустинъ отвѣчалъ:

— «Воистинну есть такая сила; Платонъ называетъ ее окомъ ума, которое, по его ученію, дано человѣку съ тою цѣлью, чтобы, очищенное и просвѣщенное ученіемъ любомудрія, могло оно созерцать самую божественную истину, причину всѣхъ вещей, постигаемыхъ умомъ. Истина же эта не имѣетъ опредѣленнаго образа [7] или какого-либо подобія, или возраста, или чего-либо доступнаго тѣлеснымъ очамъ, но есть Существо выше всѣхъ существъ, непостижимое, неисповѣдимое, соединеніе благости и красоты: самимъ же этимъ существомъ отъ начала насаждено въ благородныхъ душахъ желаніе познавать Его, — ибо Оно любитъ, когда такія души Его познаютъ и созерцаютъ».

Старцу было пріятно слышать такія слова, но все же онъ не былъ вполнѣ доволенъ этимъ разсужденіемъ Іустина о Богѣ по ученію Платона, какъ несовершеннымъ по отсутствію христіанскаго исповѣданія и, не одобряя Платона, сказалъ:

— «Если Платонъ такъ учитъ, какъ ты исповѣдуешь, то почему онъ самъ не позналъ и не постигъ истины Божіей? Утверждая, что Богъ невидимъ и непостижимъ, онъ видимой твари, небу, звѣздамъ, деревьямъ и камнямъ, обтесаннымъ въ подобіе человѣческое, поклонялся какъ Самому Богу и, обращая въ ложь истину Божію, держался кумирослуженія, и училъ тому другихъ. Я не думаю, чтобы Платонъ и прочіе еллинскіе философы обладали правильнымъ разумомъ, могущимъ достигать истиннаго Богопознанія: осуетишася помышленіи своими, и омрачися неразумное ихъ /с. 10/ сердце. Глаголющеся быти мудри, объюродѣша (Рим. 1, 21-22). Словомъ, скажу такъ: умъ человѣческій, не наставленный Духомъ Святымъ и не просвѣщенный вѣрою, совершенно не въ состояніи познавать и разумѣть Бога».

Такъ и много подобнаго сему говорилъ старецъ о правомъ боговѣдѣніи, истинномъ богопочитаніи и о прочихъ божественныхъ вещахъ, обличая заблужденія еллинскихъ философовъ. Дивясь рѣчамъ старца, Іустинъ спросилъ:

— «Гдѣ же и какого учителя можно найти для наставленія въ истинѣ, если въ Платонѣ и прочихъ философахъ нѣтъ истины?»

Тогда старецъ началъ повѣствовать ему о святыхъ пророкахъ, говоря:

— «Въ древнѣйшія времена, гораздо ранѣе всѣхъ философовъ, были нѣкіе мужи святые, праведные и угодные Богу; исполненные Духа Святаго, они предсказывали о томъ, что совершается нынѣ, и называются тѣ мужи пророками. Они одни прежде всѣхъ познали истину и, возвѣщая ее людямъ, ни передъ кѣмъ не смущались и никого не боялись; никто не могъ убѣдить ихъ въ одномъ словѣ отступить отъ истины, и суетная слава не могла побѣдить ихъ. Обо всемъ, что они созерцали или слышали отъ Бога въ бывшихъ имъ откровеніяхъ, они говорили просто, истинно и безбоязненно. Писанія ихъ и нынѣ существуютъ; кто читаетъ ихъ съ вѣрою, тому приносятъ они много пользы и просвѣщаютъ умъ къ познанію истины. Не хитрословіемъ и не какими-либо софистическими [8] доводами или умозаключеніями подтверждаютъ свои слова эти святые пророки, но въ простой бесѣдѣ изрекаютъ самую истину, ибо они сами, помимо всѣхъ софистическихъ доводовъ, — вѣрнѣйшіе свидѣтели истины, какъ вѣровавшіе въ единаго истиннаго Бога, Создателя всего существующаго, и предвозвѣстившіе пришествіе въ міръ Сына Его, Господа Христа. И несомнѣнно, что пророки заслуживаютъ вѣры, такъ какъ одни предреченія ихъ уже исполнились, а другія нынѣ исполняются. Истину же нѣкоторыхъ изъ своихъ предреченій они утверждали и чудесами, творя дивныя дѣла силою, подаваемой имъ свыше Божіей благодатью, чего ложные, не Богомъ поставленные, пророки /с. 11/ никогда не могли творить, а лишь устрашали людей нѣкими бѣсовскими привидѣніями и обманами».

Такъ бесѣдовалъ съ Іустиномъ незнакомый ему блаженный мужъ и, наконецъ, сказалъ ему:

— «Прежде всего молись прилѣжно истинному Богу, да откроетъ тебѣ двери свѣта, ибо только тотъ можетъ созердать и разумѣть божественное, кого Богъ Самъ удостоитъ откровенія; открываетъ же Онъ всякому, кто ищетъ Его молитвою и приближается къ Нему любовью».

Такъ сказавъ, старецъ отошелъ отъ него и сталъ невидимъ; никогда и нигдѣ потомъ Іустинъ уже не могъ найти и увидѣть сего мужа. О своихъ сердечныхъ ощущеніяхъ послѣ ухода старца самъ Іустинъ, въ бесѣдѣ съ славнымъ іудеяниномъ Трифономъ, повѣдалъ такъ:

— «Какой-то огонь разгорѣлся во мнѣ, воспламеняя духъ мой стремленіемъ къ Богу, и возрасла во мнѣ любовь къ святымъ пророкамъ и къ тѣмъ мужамъ, которые суть друзья Христовы. Размышляя о словахъ старца, я позналъ, что возвѣщенная имъ философія — единственно истинная, началъ читать пророческія и апостольскія книги и отъ нихъ сталъ дѣйствительно философомъ, то есть истиннымъ христіаниномъ».

Повѣдавъ это о себѣ впослѣдствіи Трифону, блаженный Іустинъ предалъ одновременно памяти, съ чего началось обращеніе его къ Богу, когда незнакомымъ мужемъ, какъ бы посланнымъ съ небесъ, онъ былъ наставленъ на правый путь.

Послѣ душеполезной бесѣды съ богодохновеннымъ старцемъ, Іустинъ немедленно обратился къ христіанскимъ книгамъ и съ сердечнымъ прилежаніемъ началъ читать божественныя писанія. Древнія пророчества сивиллъ [9] онъ сопоставлялъ съ предсказаніями святыхъ пророковъ о воплощеніи Христа отъ Пречистой Дѣвы, о Его вольныхъ страданіяхъ, о будущемъ судѣ и о кончинѣ видимаго міра; усматривая полное согласіе въ тѣхъ и другихъ, дивился, и понемногу, подъ внутреннимъ наставленіемъ Святаго Духа, приходилъ къ болѣе совершенному познанію Бога и Сына Божія. День ото дня усиливалось въ душѣ его стремленіе къ благочестію и, склоняясь къ христіанской вѣрѣ, онъ осуждалъ /с. 12/ въ себѣ еллинское безуміе. Въ то время немалымъ препятствіемъ для добрыхъ намѣреній души, стремящейся къ христіанскому благочестію, были частыя и лютыя гоненія на христіанъ, а также много безчестныхъ, постыдныхъ, слухомъ невмѣщаемыхъ, клеветь въ порокахъ, ложно возводимыхъ на христіанъ язычниками, — будто бы христіане въ своихъ ночныхъ (молитвенныхъ) собраніяхь, погасивъ свѣтильники, вмѣстѣ съ тѣмъ угашаютъ и свѣтъ чистоты, взаимно оскверняясь нечистотою, и подобно звѣрямъ ѣдятъ человѣческое мясо. Такими гнусными нареканіями язычники и іудеи обезславливали неповинныхъ христіанъ передъ всѣми народами. Лжи нечистивыхъ и безумныхъ людей вѣрили, какъ бы самой истинѣ; и всѣ невѣрные ненавидѣли христіанъ, людей праведныхъ и святыхъ, гнушались ими, презирали и отвращались отъ нихъ, какъ отъ великихъ беззаконниковъ, повинныхъ тяжкимъ грѣхамъ, и предавали христіанъ на смерть послѣ многихъ и разнообразныхъ мукъ. Эти обстоятельства сначала препятствовали Іустину въ его намѣреніи присоединиться къ христіанамъ; но все-таки онъ не давалъ особой вѣры обвиненіямъ, возводимымъ на христіанъ, зная хорошо, что часто неразумнымъ народнымъ судомъ неповинные осуждаются какъ виновные, чистые обезславливаются какъ развратники и праведные считаются грѣшниками. Видя же, что христіане безбоязненно даютъ отвѣты въ судахъ, мужественно переносятъ муки, всѣ видимыя блага міра сего презираютъ какъ соръ, добровольно отдаются на мученія за Господа своего и стремятся на смерть, какъ на пиръ» — Іустинъ разсуждалъ въ себѣ:

— «Неправда то, что говорятъ о христіанахъ, будто бы они творять такія беззаконія: грѣшникъ, погрязшій въ необузданныхъ чувственныхъ наслажденіяхъ и изъ сластолюбія потребляющій человѣческое мясо, не переноситъ мукъ, не отдаетъ себя добровольно на раны, но избѣгаетъ ихъ; будучи же привлеченъ къ какому-либо суду, старается всячески избавиться и не жалѣетъ средствъ, чтобы откупиться отъ наказанія, дабы потомъ жить безболѣзненно и, пользуясь тѣлеснымъ здоровьемъ, еще болѣе предаваться своимъ похотямъ. Не таковы христіане: добровольно избирая страданія за Христа, въ Котораго вѣруютъ, и, предпочитая смерть жизни, развѣ могутъ они настолько любить грѣхъ?»

Такъ разсуждая, онъ тщательно разузнавалъ о жизни христіанъ и вполнѣ убѣдился, что они пребываютъ въ страхѣ Господнемъ /с. 13/ чисто и непорочно, рачительно соблюдаютъ свое цѣломудріе, постомъ и воздержаніемъ постоянно умерщвляють себя, часто молятся и всегда упражняются во всякихъ добрыхъ дѣлахъ. Убѣдившись во всемъ этомъ, Іустинъ весьма полюбилъ христіанъ, отъ всего сердца привязался къ нимъ и принялъ святое крещеніе. И сталъ онъ великимъ поборникомъ Христовой вѣры, борцомъ словомъ и писаніемъ противъ еллиновъ и іудеевъ, непобѣдимымъ воиномъ Христа, крѣпкимъ и мужественнымъ подвижникомъ.

Стремясь къ спасенію душъ человѣческихъ, онъ обходилъ различныя страны: училъ и проповѣдывалъ о имени Христовомъ, обращая невѣрныхъ отъ заблужденія ихъ къ Богу. Пришелъ онъ и въ Римъ [10], какъ философъ, — въ философскомъ одѣяніи, вмѣстѣ съ учениками своими. Такъ какъ многіе сходились къ нему для ученія, то онъ образовалъ училища и подь видомъ внѣшняго любомудрія училъ истинной христіанской философіи. Встрѣтивъ тамъ Маркіона [11], основателя ереси, онъ съ силою противосталъ ему, опровергъ и написалъ книги противъ ересей его, а также и противъ другихъ еретическихъ ученій. Тамъ же въ Римѣ былъ нѣкій языческій философъ — циникъ [12] Крискентъ, великій врагъ христіанъ; съ этимъ нечестивымъ философомъ истинный христіанскій философъ святый Іустинъ непрестанно боролся словомъ и писалъ противъ него книги. Этотъ циникъ, самъ живя нечисто и весьма беззаконно, ненавидѣлъ христіанъ за ихъ цѣломудренную жизнь по Богѣ и завидовалъ доброй славѣ Іустина, пользовавшагося за свою боговдохновенную премудрость и чистую, непорочную жизнь почетной извѣстностью у всѣхъ римлянъ. Въ злобѣ своей циникъ клеветалъ на христіанъ, обвиняя ихъ во многихъ постыдныхъ дѣлахъ, чтобы обезславить Іустина вмѣстѣ съ его единовѣрцами въ глазахъ народа и возбудить къ нимъ отвращеніе. Слыша и видя это, святый Іустинъ говорилъ:

— «Я готовъ пострадать за вѣру Христову и претерпѣть смерть отъ невѣрныхъ; и думаю, что она постигнетъ меня чрезъ этого Крискента циника, безумнаго, любящаго гордость больше мудрости, который недостоинъ названія философа, ибо осмѣливается /с. 14/ утверждать то, чего достовѣрно не знаетъ, будто христіане — безбожники (не имѣютъ Бога), и дѣлаютъ много нечистаго и беззаконнаго; такъ хулитъ онъ насъ по ненависти и злобѣ и тѣмъ хуже простыхъ людей, ибо послѣдніе не дерзаютъ что-либо говорить о вещахъ, которыхъ не знаютъ».

Царствовалъ тогда въ Римѣ Антонинъ [13], преемникъ Адріана. Самъ Антонинъ не былъ озлобленъ противъ христіанъ; однако, въ силу указовъ прежнихъ царей, нечестивые идолопоклонники, правившіе народомъ, гнали и убивали христіанъ изъ великой ненависти къ нимъ, а также изъ лихоимства, чтобы грабить имѣнія ихъ, и не столько ради исповѣданія имени Христова, сколько по ложнымъ клеветническимъ обвиненіямъ во многихъ беззаконіяхъ, вѣрныхъ предавали суду, допрашивали во взводимыхъ клеветахъ и казнили различными видами смерти. Въ это время въ Римѣ произошелъ такой случай: нѣкая женщина язычница, жившая нечисто, услышавъ отъ христіанъ слово объ истинномъ Богѣ и ученіе о цѣломудренной жизни, о воздаяніи праведнымъ и о мукѣ грѣшнымъ, умилилась душою и увѣровала во Христа. Мужа своего, усерднаго идолопоклонника, погрязшаго въ плотской нечистотѣ, она всячески увѣщавала, желая наставить на воздержную жизнь и обратить къ истинной вѣрѣ. Когда же она увидѣла, что совершенно не въ состояніи исправить его, то изыскивала средства расторгнуть супружескій союзъ съ нимъ, чтобы не жить вмѣстѣ и не оскверниться уже болѣе нечистотою. Мужъ, узнавъ, какой христіанинъ научилъ жену его христіанской вѣрѣ, пошелъ къ градоначальнику жаловаться на христіанина, имя котораго было Птоломей. Рабъ Христовъ Птоломей былъ взятъ, долго содержался въ смрадной темницѣ и преданный суду, былъ приговоренъ къ смерти градоначальникомъ. Во время этого неправеднаго суда стоялъ тамъ нѣкій мужъ, по имени Лукій, и видя, что блаженный Птоломей осужденъ неповинно, сказалъ несправедливому судіи:

— «За какую вину, градоначальникъ, ты предаешь на смерть мужа, неповиннаго смерти? Онъ не прелюбодѣй, не насильникъ, не убійца, не воръ, не хищникъ, въ другомъ какомъ-либо беззаконіи также не обличенъ. Единственная его вина та, что онъ исповѣдалъ себя христіаниномъ».

Грозно взглянувъ на говорившаго, градоначальникъ со злобой спросилъ:

/с. 15/

— «И ты не изъ числа ли христіанъ?»

Лукій отвѣчалъ:

— «Да, я христіанинъ».

Тогда градоначальникъ и его повелѣлъ предать смерти. Присоединился къ этимъ двумъ христіанамъ и третій, другъ ихъ, во всеуслышаніе исповѣдавшій себя христіаниномъ; и всѣ трое положили души свои за Христа.

Блаженный Іустинъ, узнавъ объ этомъ несправедливомъ убіеніи святыхъ, исполнившись скорби, написалъ свитокъ, или апологію [14], доказывающую неповинность христіанъ, вручилъ ее царю, сыновьямъ его и всему сенату, безбоязненно готовый на муки и смерть за Христа. Царь со вниманіемъ прочиталъ этотъ свитокъ, подивился премудрости христіанскаго философа и не только не прогнѣвался на него и не предалъ его смерти, но даже похвалилъ разумъ его. Въ этомъ свиткѣ Іустинъ изобличалъ ложность языческихъ боговъ, ясно изобразилъ всемогущество Христа, доказалъ, что обвиненія, возводимыя на христіанъ, ложны, и что жизнь ихъ цѣломудренна и праведна. Умилившись, царь повелѣлъ, чтобы христіанъ за исповѣданіе имени Христова не мучили и имѣній ихъ не грабили, кромѣ случаевъ преступленій, поистинѣ достойныхъ осужденія и казни [15]. Святый Іустинъ записалъ это царское повелѣніе; отпущенный царемъ, онъ съ его соизволенія отправился въ Азію, гдѣ тогда христіане особенно подвергались гоненію. Въ философской одеждѣ, которую не оставлялъ онъ до кончины своей, Іустинъ пришелъ въ Ефесъ [16], объявилъ и изъяснилъ всѣмъ повелѣніе царя и послалъ его въ окрестныя страны и города. Настала тишина въ Церкви Христовой, гоненіе на время прекратилось, и вѣрнымъ была ве/с. 16/ликая радость. Пребывая въ Ефесѣ, святый Іустинъ имѣлъ преніе съ премудрымъ раввиномъ іудейскимъ Трифономъ и одержалъ побѣду, ссылаясь на ветхозавѣтное Писаніе; объ этомъ преніи, какъ и о вышеназванной апологіи, есть въ книгѣ Іустина пространное слово [17]. Пробывъ въ Ефесѣ довольно времени, онъ снова возвратился въ Италію и по примѣру апостоловъ, всюду въ пути проповѣдывалъ Христа, обращалъ путемъ преній къ святой вѣрѣ іудеевъ и еллиновъ и утверждалъ въ ней вѣрныхъ. Когда онъ пришелъ въ Римъ, возсталъ на него съ сильнѣйшею ненавистью и большею злобою вышеназванный еллинскій философъ Крискентъ циникъ; святый Іустинъ часто имѣлъ съ нимъ преніе, всегда его одолѣвалъ и посрамлялъ предъ всѣми. Не будучи въ состояніи противостоять Іустину и не зная, что иное дѣлать, злобный Крискентъ возвелъ на него много ложныхъ обвиненій передъ римскимъ судомъ. Святаго взяли и, какъ повиннаго наказанію, мучили въ узахъ и истязали на судѣ; но не нашлось въ немъ никакой вины. Завистникъ же, боясь, чтобы Іустина не отпустили на свободу, тайно приготовилъ смертный ядъ, посредствомъ котораго обманнымъ образомъ и лишилъ жизни непобѣдимаго воина Христова.

Такъ скончался [18] истинный христіанскій философъ святый Іустинъ, оставивъ по себѣ много писаній, весьма полезныхъ Церкви Христовой и исполненыхъ премудрости Святаго Духа [19]. Представъ подвигоположнику Христу Господу, онъ принялъ отъ Него вѣнецъ страдальческій и былъ причисленъ къ лику святыхъ мучениковъ, славящихъ Святую Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа, во вѣки, аминь.

/с. 17/



Конда́къ, гла́съ 2:

Прему́дростію боже́ственныхъ твои́хъ слове́съ, Іусти́не, Це́рковь Бо́жія вся́ украси́вшися, житія́ твоего́ свѣ́тлостію мíръ освѣща́етъ, излія́нія же ра́ди кро́ве вѣне́цъ пріе́мъ и со а́нгелы предстоя́ Христу́, моли́ непреста́нно о всѣ́хъ на́съ.

Примѣчанія:
[1] По завоеваніи Палестины Римлянами (I в. по Р. Хр.).
[2] Нынѣшній Наблусъ.
[3] Основатель стоическаго ученія — Зенонъ (III в. до Р. Хр.); оно было по преимуществу практическимъ и имѣло цѣлью научить господству надъ страстями и равнодушію при всякихъ обстоятельствахъ жизни.
[4] Перипатетики — послѣдователи Аристотеля (IV в. до Р. Хр.); они учили, что всякое познаніе беретъ начало изъ опыта.
[5] Характеръ ученія Пиѳагора (V в. до Р. Хр.) виденъ изъ наставленій пиѳагорейца Іустину.
[6] Платонъ (IV в. до Р. Хр.) признавалъ врожденными понятія о Богѣ, истинѣ и добрѣ, самостоятельность существованія души и т. п. Его ученіе ближе къ христіанскому, чѣмъ прочія древнія философскія ученія.
[7] «Не шары носящая». Шара — краска, цвѣтъ.
[8] Софисты отрицали возможность положительнаго знанія вещей и брались за доказательетво любой, даже ложной мысли. Отсюда софизмъ — правильный выводъ изъ ложнаго основанія.
[9] Сивиллы — предсказательницы будущаго у грековъ и римлянъ. Въ приписывавшихся имъ предсказаніяхъ указываютея довольно ясно различныя обстоятельства земной жизни Спасителя.
[10] Римъ — главный городъ Римскаго государства, лежитъ въ средней части Италіи по обѣимъ сторонамъ рѣки Тибра, при впаденіи ея въ море.
[11] Маркіонъ принадлежалъ къ еретикамъ-гностикамъ и училъ, что видимый міръ сотворенъ не Богомъ, а низшими Его силами; ветхій завѣтъ онъ отвергалъ.
[12] Циники (основатель ученія — Антисѳенъ IV в. до Р. Хр.) доводили до крайности ученіе о простотѣ въ жизни, отвергая науку, искусство и всю внѣшнюю культуру.
[13] Антонинъ Пій — 138-161 г.
[14] Извѣстны двѣ апологіи св. Іустина: первою, написанною не ранѣе 150 г. и заключающею въ себѣ 68 главъ, онъ пытался доставить христіанамъ покровительство императора Антонина; второю (написанною приблизительно въ 162 г.) — расположить Марка Аврелія къ болѣе кроткому обращенію съ христіанами. Въ своихъ апологіяхъ Іустинъ философъ говоритъ «отъ имени несправедливо ненавидимыхъ и гонимыхъ христіанъ».
[15] Доблестные мужи, въ пору тяжкихъ гоненій на христіанъ въ II и III вѣкахъ выступавшіе предъ римскимъ правительствомъ и обществомъ въ качествѣ литературныхъ защитниковъ христіанъ и обличителей язычества, въ исторіи Церкви извѣстны подъ именемъ апологетовъ — т. е. защитниковъ, а ихъ сочиненія носятъ общее названіе апологій. Въ исторіи христіанской Церкви извѣстны слѣдущіе апологеты; на Востокѣ: Аристидъ, Кодратъ, Мелитонъ, еп. Сардійскій, Татіанъ, Аѳиногенъ, Мильтіадъ, св. Ѳеофилъ, еп. Антіохійскій; на Западѣ: Минуцій Феликсъ, Квинтъ Септимій Тертулліанъ, Арнобій, Лактанцій и св. Кипріанъ, еп. Карѳагенскій.
[16] Ефесъ — главный городъ Мало-азіатской провинціи Асіи; расположенъ на рѣкѣ Каистрѣ. Въ настоящее время на мѣстѣ древняго г. Ефеса находится бѣдная турецкая деревушка, называемая Сейся — Селюкъ.
[17] «Разговоръ съ Трифономъ іудеяниномъ».
[18] Въ 165-166 годахъ.
[19] Кромѣ помянутыхъ, древнимъ извѣстны были сочиненія св. Іустина: «Замѣчанія о душѣ», а также: «Обличеніе противъ Еллиновъ», «Рѣчь противъ Еллиновъ», содержавшія въ себѣ обличеніе язычества. Святымъ Іоанномъ Дамаскинымъ сохранена значительная часть не дошедшаго до насъ сочиненія Іустина «О Воскресеніи». Извѣстный церковный историкъ Евсевій утверждаетъ, что Іустиномъ была написана книга «Пѣвецъ», «Обличеніе всѣхъ бывшихъ ересей» и книга «Противъ Маркіона». Самъ Іустинъ философъ въ первой апологіи упоминаетъ о своемъ сочиненіи противъ ересей. Самымъ замѣчательнымъ произведеніемъ Іустина философа являлось сочиненіе — діалогъ противъ іудеевъ подъ заглавіемъ: «Разговоръ съ Трифономъ іудеяниномъ».

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга десятая: Мѣсяцъ Іюнь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1913. — С. 5-17.

Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.