Церковный календарь
Новости


2018-05-25 / russportal
Н. И. Ульяновъ. Замолчанный Марксъ (1969)
2018-05-25 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора РПЦЗ 1938 г. Докладъ (2-й) К. Н. Николаева (1939)
2018-05-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Святыя Евѳимія и Ольга (1994)
2018-05-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Преп. Серафимъ Саровскій (1994)
2018-05-24 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 15 (37) (1908)
2018-05-24 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 14 (36) (1908)
2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 50-я (1922)
2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 49-я (1922)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 6-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 5-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Разслабленный, самарянка и слѣпорожденный (1994)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Святые Кириллъ и Меѳодій (1994)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 71-80) (1957)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 61-70) (1957)
2018-05-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 48-я (1922)
2018-05-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 47-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 26 мая 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Церковная письменность

Архіеп. Евлампій (Пятницкій) († 1862 г.)
СТРАСТНАЯ СЕДМИЦА СЪ ЛАЗАРЕВОЮ СУББОТОЮ И НЕДѢЛЕЮ ВАІЙ.
(Поученія съ субботы Лазаревой до Великой. М., 1853)

СЛОВО IV. [ВЪ СВЯТЫЙ ВЕЛИКІЙ ПЯТОКЪ].
О чемъ мы должны плакать при взорѣ на страждущаго Іисуса?

Дщери Іерусалимски, не плачитеся о мнѣ, обаче себе плачите и чадъ вашихъ (Лук. 23, 28.).

Такъ нѣкогда Бож. Страдалецъ, поруганный и оплеванный, изъязвленный и измученный, обремененный и внѣшнею, а паче того внутреннею тяжестію всероднаго креста, и ведомый на позорныя страданія креста, — Страдалецъ, — предметъ скорби и ужаса не только для земли, но и для неба, такъ говорилъ обратившись къ слѣдовавшимъ за Нимъ плакавшимъ и рыдавшимъ женамъ: Дщери Іерусалимски, не плачитеся о мнѣ, обаче себе плачите и чадъ вашихъ.

Что Ты вѣщаешь Бож. Страдалецъ? О комъ же и плакать, какъ не о Тебѣ, краснѣйшій паче всѣхъ сыновъ человѣческихъ? какъ не о Тебѣ, свѣтъ міра, /с. 168/ жизнь тварей, сладость церковная, наслажденіе Ангеловъ? О комъ же и плакать, какъ не о Тебѣ, высочайшій предметъ благоволенія Неб. Отца, радость и веселіе Св. Духа, теперь и обезображенный, и преогорченный до смерти, и содѣлавшійся въ рукахъ беззаконныхъ, ископавшихъ руцѣ и нозѣ твои, поношеніемъ человѣковъ, и уничиженіемъ народа, и служащій чудомъ для всѣхъ видящихъ Тебя? Ежели померкшее солнце, потрясшаяся земля, распадшіеся камни живо изображали нестерпимую о Тебѣ горесть всей неодушевленной твари: то ужели разумныя твари, Твоими страданіями спасаемыя, должны оставаться равнодушными при горестномъ видѣ оныхъ?

И много ли, утѣха Израилева, плачущихъ о Тебѣ? Не говоря о благословенной Твоей Матери, пораженной скорбію, какъ оружіемъ, о женахъ, служившихъ Тебѣ въ земной жизни Твоей, какъ Учителю и Господу своему, положимъ многія изъ женъ Іерусалимскихъ, пронзаемыя и естественнымъ сердоболіемъ, а паче глубокимъ чувствомъ Твоей праведности и благодѣтельности, плакали и рыдали о Тебѣ: но что значило сіе число плачущихъ противъ тмочисленнаго сонма беззаконныхъ, въ неистовомъ торжествѣ сопровождавшихъ Тебя? Что значило противъ скопища буйной толпы, или дышавшихъ противъ Тебя возбужденною злобою, или привлеченныхъ празднымъ желаніемъ видѣть печально-величественное зрѣлище страданій Твоихъ? И тогда какъ одни ругаются, или истощаютъ надъ Тобою злобу свою, Ты молчишь; /с. 169/ а когда другіе плачутъ и рыдаютъ о Тебѣ, Ты воспрещаешь имъ плакать о Себѣ.

Что же? И мы, сопровождавшіе Бож. Страдальца, въ печальномъ шествіи и теперь окружающіе Его еще въ печальнѣйшемъ подвигѣ Голгоѳскаго, крестнаго страданія, въ какихъ находимся, и въ какихъ должны находиться расположеніяхъ? Знаемъ, что нѣтъ между нами враговъ Іисусовыхъ. Желательно, чтобы не было и пришедшихъ для празднаго созерцанія. Много ли между нами, хотя не открыто, то сокровенно, внутренно плачущихъ о Іисусѣ? Не прилично намъ, ученики Господа Іисуса, неприлично уступить въ чувствительности и болѣзнованіи о Немъ женамъ Іерусалимскимъ.

Но вотъ! не плакать намъ о Сладчайшемъ невозможно; а плакать, по видимому, не должно. Сыны и дщери церкви моея, скажетъ и намъ жалобнопретительнымъ голосомъ Бож. Страдалецъ, не о мнѣ плачьте, плачьте о себѣ и дѣтяхъ вашихъ.

Божественная радость наша! Ежели въ Твоихъ страданіяхъ наше исцѣленіе, въ Твоемъ крестѣ похвала, въ Твоей смерти животъ: то въ слезахъ о Тебѣ и для Тебя заключается единственный источникъ нашихъ радостей. Не плакать о Тебѣ, значитъ преступно отвергаться святой радости, не хотѣть спасительнаго утѣшенія, уклоняться отъ блаженнаго наслажденія. Какъ же не плакать о Тебѣ? Не о мнѣ, о себѣ плачьте, повторяетъ намъ гласъ Бож. Страдальца!

/с. 170/ Скорбящіе Хрістіане! не воспрещаетъ намъ Божественный Страдалецъ плакать и рыдать. Только на другой предметъ обращаетъ наши рыданія. Вонмемъ со умиленіемъ умилительному гласу, и, при подножіи креста Спасителева, поучимся, о чемъ мы должны плакать при взорѣ на Божественныя страданія Искупителя нашего?

Дщери Іерусалимски, — себе плачите и чадъ вашихъ. Было о чемъ плакать дщерямъ Іерусалимскимъ, не изключительно однѣмъ плакавшимъ, но вообще всѣмъ жителямъ Іерусалима, и мужамъ и женамъ, и отцамъ и матерямъ, и сынамъ и дщерямъ. Іисусъ Хрістосъ обращается къ однимъ плакавшимъ потому, что онѣ однѣ способны были слышать кроткій, вразумительный гласъ милосердія, въ послѣдній разъ простиравшагося къ нераскаяннымъ. Когда Самъ Спаситель плакалъ о Іерусалимѣ то было о чемъ плакать Іерусалиму. Не только не уразумѣвшій кроткаго, спасающаго посѣщенія, но неблагодарно, безчеловѣчно убившій Самаго Божественнаго Посѣтителя, и оттолѣ непрестанно прилагавшій зло къ злу и беззаконіе къ беззаконію, наконецъ градъ, прежде обитель и покоище правды, исполнивъ мѣру неправдъ своихъ и праведнаго гнѣва Божія, нещадно преданъ былъ всей жестокости враговъ, которые обложили его окопами, окружили, стѣснили отвсюду, раззорили до основанія, побили дѣтей его посреди его и не оставили въ немъ камня на камнѣ (Лук. 19, 41-44). И такъ было о чемъ плакать цѣлому Іерусалиму.

/с. 171/ Хрістіане! когда мысленно взирая теперь на Голгоѳу, видимъ тамъ посреди двоихъ разбойниковъ распятаго Сына Божія, при тяжкихъ крестныхъ страданіяхъ еще отвсюду оглашаемаго ругательными воплями, еще прободаемаго въ пречистыя ребра, еще напояемаго оцтомъ и желчію, и такимъ образомъ безотрадно висящаго среди неба и земли, и умирающаго среди зельныхъ мученій за нечестія неблагодарной земли: то есть о чемъ плакать каждому изъ насъ.

Не Іудино должны мы проклинать вѣроломство, не Фарисейскую окаевать злобу, не распинателей поносить жестокосердіе! Все это мы должны обратить противъ самихъ себя, противъ собственнаго вѣроломства и злобъ. За что столь тяжко, столь ужасно страждетъ сей Праведникъ и самыми лжесвидѣтелями не обвиненный, и судомъ Пилата оправданный, и по ужасному признанію предателя невинный, Праведникъ, Который не сотворилъ никакого грѣха, и во устахъ Котораго не было лжи? (1 Пет. 2, 22.). Ахъ! Хрістіане, наше противу Бога вѣроломство Его предало, наше дерзновенное восхищеніе славы Божіей Его связало, наша злоба и ярость избила, срамословіе оплевало, окаянная пышность обнажила, гордость тернами увѣнчала, сладострастіе ко кресту пригвоздило, пресыщеніе и пьянство желчію и оцтомъ напоило, наше разновѣріе и расколы пречистыя ребра пронзили, наши внутреннія мерзости, и внѣшнее нестерпимое лицемѣріе радостотворное лице затмили и свѣтлѣйшіе солнца очи закрыли, /с. 172/ вообще наши неправды и нечистоты, отяготѣвъ на пречистомъ верху, пребожественную главу долу преклонили. Той язвенъ бысть за грѣхи наша и мученъ бысть за беззаконія наша (Исаіи. 53, 5.). Пусть хотя одинъ не изъ сего токмо собранія, но изъ всего рода человѣческаго изыдетъ на среду и скажетъ: я не продавалъ сего Страдальца моимъ корыстолюбіемъ, не измѣнялъ Ему клятвопреступленіемъ, не билъ Его жестокосердіемъ, не ругался Ему злословіемъ, не осуждалъ Его на крестъ несправедливостію, не прободалъ Его злобою и завистію, пусть скажетъ предъ цѣлымъ свѣтомъ, предъ своею совѣстію, предъ Симъ страждущимъ Всевѣдцемъ, и ему не нужно будетъ плакать. А мы, сознающіе себя грѣшниками, неправедными, преступными и слѣд. виновниками невинныхъ страданій, мы, при видѣ оныхъ, должны плакать горько, болѣзненно о себѣ и своихъ беззаконіяхъ. Плакать тѣмъ болѣе, когда каждый обратившись къ особеннымъ своимъ грѣхамъ, и къ особеннымъ Божественнымъ посѣщеніямъ, прилежнѣе разсмотримъ, сколько было намъ ясныхъ, ощутительныхъ Божественныхъ призываній и какъ-бы невольныхъ влеченій къ перемѣнѣ грѣховной жизни, къ оставленію укоренившихся злыхъ навыковъ, къ начатію новаго благодатнаго хожденія?

Что значитъ сіе, толикократно представляемое намъ Церковію поразительное зрѣлище, какъ не самое трогательное воззваніе къ болѣзнованію о грѣхахъ нашихъ? А сколько разъ всеблагая рука /с. 173/ Божія и посѣщала насъ и милостію, благоустрояя пути жизни нашей, благопоспѣшая начинаніямъ, ограждая миромъ наше состояніе? Сколько испытывала и судомъ, посылая сперва легкія встрѣчи неудачь, за тѣмъ болѣе грозные вѣстники, — различныя потери и лишенія, далѣе ощутительнѣйшія явленія гнѣва Своего, — тяжкія болѣзни и злоключенія, и все это премудро приспособляя къ нашимъ грѣховнымъ недугамъ и болѣзнямъ души нашей? Ты преданъ пороку невоздержанія, гнѣва, гордости. Вспомни, сколько ты слышалъ трогательнѣйшихъ совѣтовъ и увѣщаній, сколько тяготился внутренно своимъ положеніемъ; сколько разъ проклиналъ свою слабость, сколько терпѣлъ отъ того чувствительнѣйшихъ униженій, стыда и поношенія, поставлявшихъ тебя ниже не только твоего состоянія, но низлагавшихъ до состоянія безсловесныхъ? Пусть каждый изъ насъ приложитъ сіе къ внутренней исторіи своего сердца и жизни, и если послѣ толикихъ чудесъ Благости, непрестанно женущей и преслѣдующей насъ многоразличнымъ призываніемъ, по которому не смотря на разливающееся и внутрь и внѣ насъ зло, всегда болѣе окружаетъ насъ то, что поспѣшествуетъ намъ къ добру, и отклоняетъ отъ зла, если послѣ всего сего не разумѣемъ и не хотимъ разумѣть благодатнаго посѣщенія, за что толь ужасно наказаны были Іудеи, но безпечно предаясь влеченію похотей, второе распинаемъ (Евр. 6, 6.) Сына Божія и поносимъ: то горе намъ. Посмотримъ окомъ сердечнаго сокрушенія на предле/с. 174/жащаго Праведника, и помыслимъ: Аще въ суровѣ древѣ сія творятъ, въ сусѣ что будетъ? Ежели древо животное (Апок. 22, 2.) небеснаго рая, произрастившее всю и поднебесную и превыше небесную жизнь, и благоплодіемъ своихъ добротъ питающее всю тварь, ежели и сіе древо зеленое и Божественною силою преисполненное, посѣчено крѣпкою сѣкирою суда Божія ради безплодія земли и живущихъ на ней: то чего ожидать намъ — древамъ сухимъ и безплоднымъ, или зловредными произрастеніями заражающимъ не только себя, но и все окружающее насъ, чего ожидать, кромѣ ужаснаго посѣченія и вверженія въ геенскій огнь? и что если посѣченные внезапно сѣкирою гнѣва Божія среди нечистотъ и неправдъ нашихъ, предстанемъ въ оныхъ предъ Сего, теперь милосердаго для насъ Искупителя, а тогда страшнаго Судію? тогда и мы голосомъ горести, каковымъ въ предвѣстіе вѣчныхъ ужасовъ вопіяли Іудеи во времени, и мы еще ужаснѣе возопіемъ въ вѣчности, возопіемъ къ горамъ и каменію: падите на ны, и покрыйте ны отъ лица Сѣдящаго на престолѣ, и отъ гнѣва Агнча (Апок. 6, 6.). Аще не покаемся, вси такожде погибнемъ (Лук. 13, 3.). Не забудемъ присовокупить къ ужасамъ погибели нашей ужасъ погибели чадъ нашихъ, нашихъ ближнихъ и искреннихъ, нашимъ примѣромъ и зловреднымъ вліяніемъ растлѣнныхъ, погубленныхъ. И когда и теперь ясно видимъ, а нѣкогда и во всемъ ужасномъ свѣтѣ увидимъ темную область неправдъ нашихъ: то, сыны и /с. 175/ дщери Іерусалимскіе, горько восплачемъ и возрыдаемъ нынѣ о беззаконіяхъ нашихъ, дабы не плакать нѣкогда безуспѣшно въ продолженіи цѣлой вѣчности.

Правда въ печальное время, при видѣ горестныхъ предметовъ, при растроганномъ чувствѣ, можно плакать, и плакать отъ сердца. Но слезы отъ быстрыхъ случайныхъ потрясеній также проходятъ, какъ и раждаются. Орошая наши ланиты, не орошаютъ истиною сердца. Не успѣютъ обсохнуть, какъ тотчасъ превращаются въ изліянія чувственныхъ веселій или въ исторженія гнѣвныхъ устремленій. И такъ чтобы слезы о грѣхахъ нашихъ содѣлать намъ спасительными, надлежитъ открыть источникъ оныхъ въ самомъ основаніи сердецъ нашихъ, источникъ стольже постоянный и неизсякаемый, какъ неудержимо зло, разнообразными нечистыми потоками непрестанно ліющееся изъ сердецъ нашихъ.

Какъ же утвердиться намъ въ печали о Господѣ и открыть въ себѣ живой источникъ слезъ очистительныхъ? У заключеннаго въ мрачномъ узилищѣ, обремененнаго тяжкими оковами узника много ли веселій и радостей, много ли торжествъ и ликованій? Таковымъ узилищемъ и домомъ плача содѣлаемъ мы для себя сердце наше, дабы тамъ втайнѣ и непримѣтнымъ для другихъ образомъ непрестанно могли плакать о грѣхахъ нашихъ, плакать и среди внѣшняго веселія и преизливающихся радостей. Тамъ и должно употреблять противуядіе, гдѣ особенно дѣйствуютъ ги/с. 176/бель и ядъ. Сердце наше есть то исходище, откуда текутъ первыя струи нечистотъ мыслей и желаній, и проторгаясь въ дѣйствія производятъ толикое наводненіе пороковъ и беззаконій, наполняющихъ землю и живущихъ на ней. Отъ сердца исходятъ помышленія злая, убійства, прелюбодѣянія, татьбы, лихоимства, обиды, лукавства, лесть, хула, гордыня, безумство, и все непотребство (Мар. 7, 21. 22.). И если взойдемъ самоуглубленіемъ въ сіе гнѣздилище зла и съ свѣтильникомъ строгаго самоиспытанія осмотримъ мрачныя углубленія онаго: то и мы, какъ плакалъ нѣкогда Іеремія надъ опустошеннымъ Іерусалимомъ, и о беззаконіяхъ людей своихъ, будемъ плакать о беззаконіяхъ сердца нашего. Сядемъ же на рѣкахъ Вавилонскихъ и посмотримъ на стремнины зла, разливающагося изъ бреговъ сердца нашего. Намъ будетъ о чемъ непрестанно плакать и рыдать. Оставимъ дни дѣтства, когда почти по необходимому естественному направленію дѣйствуютъ силы наши и способности. Посмотримъ на теченіе жизни подъ управленіемъ самовластія нашего: какое превратное и непостоянное теченіе! Еще въ отрочествѣ возмущается въ насъ чистая вода и естественныхъ и благодатныхъ дарованій собраніемъ нечистыхъ навыковъ, и вліяніемъ вредныхъ примѣровъ и образовъ. Наступаетъ юность, разширяется теченіе, и вотъ воздвигаются волны юныхъ похотей, несутъ насъ по стремнинамъ и пропастямъ; входимъ въ лѣта мужества, и тутъ то терпимъ кораблекрушенія то /с. 177/ отъ гнѣва и зависти, то отъ корыстолюбія и гордости, то отъ житейскихъ попеченій и безразсудной привязанности къ тлѣнію; а сокрушенные, разслабленные, изможденные отъ страстей вступаемъ и въ лѣта старости, не какъ въ пристанище тихое и спокойное, но какъ въ блато мутное и тинистое. О море житейское, воздвигаемое внутреннаго растлѣнія бурею! Кто измѣритъ глубины твои, изчислитъ всѣ сокрушенія, претерпѣваемыя нами на тебѣ отъ страстей нашихъ? Если мы юны, кружимся въ вихрѣ похотей, въ суетѣ козней и льщенія; если богаты и славны: то приливы и отливы корыстолюбивыхъ и честолюбивыхъ замысловъ мятутъ умъ и сердце наше; если убоги, въ гоненіи, въ рабствѣ: то кипѣніе ропота, хулы, нетерпѣнія непрестанно мятутъ и погружаютъ долу духъ нашъ. О, кто дастъ главѣ нашей воду и очесемъ нашимъ источникъ слезъ (Іер. 9, 1.), дабы, во всей живости воображая тайно и явно учиненныя нами преступленія предъ Богомъ и людьми, горько плакать о преступленіяхъ сердца нашего.

Но можно чувствовать зло, плакать о злѣ, и не исправлять зла и не исправляться отъ зла, какъ мы обыкновенно и дѣлаемъ. Видимъ и сами не одобряемъ безпорядковъ жизни нашей. Считаемъ себя грѣшниками, воздыхаемъ о томъ и остаемся по прежнему неисправленными грѣшниками. Нѣтъ! Однѣ самопризнательныя слова, одни частые, но сухіе и безжизненные вздохи не остановятъ потока грѣховнаго. При непрестанномъ глу/с. 178/бокомъ чувствѣ грѣховности нашей, мы должны внутреннія слезы сокрушенія и болѣзнованія содѣлать огненными, палящими струями, которыя бы жгли и изсушали самый источникъ зла, такъ чтобы сердце наше превратилось въ горящую пещь, въ плавильню, гдѣ бы переплавлялись всѣ наши мысли и желанія, гдѣ бы ни одно побужденіе не минуло спасительнаго освѣщенія, ни одно намѣреніе не приходило въ дѣйствіе не прошедъ огня очистительнаго.

Выйдемъ изъ непрестаннаго разсѣянія по внѣшнимъ предметамъ, заключимся крѣпкимъ, неизходнымъ пребываніемъ въ сердцѣ нашемъ; будемъ жить сокровенною жизнію въ самихъ себѣ и трудолюбно очищать внутреннее наше. Съ пламенникомъ сознанія будемъ въ особенныхъ случаяхъ разсматривать всякое движеніе сердца и ума нашего безъ пристрастія. Родилось нечистое побужденіе, возстали законопреступные помыслы, возопіемъ на нихъ грознымъ голосомъ самоукоренія, обличимъ, явимъ ихъ непотребство, будемъ преслѣдовать свѣтомъ истины, доколѣ не разсѣются. Пробудилась любимая страсть, мятетъ, повелительно требуетъ обыкновеннаго себѣ удовлетворенія, соберемъ противу ея всѣ силы. Кромѣ гнусности требованій противопоставимъ ей проникающее бездны око Всевидца, страхъ суда и геенны, будемъ отражать всѣми оружіями правды. Увлекла насъ страсть наша, преодолѣла, и среди паденія будемъ сознавать гнусность паденія, проклинать страсти наши и преступное на/с. 179/слажденіе, и, по оплаканіи паденія, соберемъ всѣ силы встать и исправиться. Такъ будемъ поступать въ борьбѣ съ укоренившимися привычками при тысящекратныхъ паденіяхъ. Сколько бы, по видимому, ни владычествовали надъ нами грѣховныя склонности наши, съ какою бы силою не увлекали насъ, никогда не престанемъ въ духѣ противиться имъ, обнажать ихъ гнусность и питать къ нимъ отвращеніе. Ни на минуту не позволимъ себѣ оставаться въ безпечности, и въ законопреступномъ сложеніи и мирѣ съ собою, но каждое намѣреніе потщимся предварять размышленіемъ, при каждомъ дѣйствіи ограждать себя предосторожностію, всюду слѣдовать за собою неослабнымъ вниманіемъ и по каждомъ возвращеніи въ себя, встрѣчать себя строгимъ испытаніемъ.

Но гдѣ намъ взять такой силы для самоиспытанія? И возможна ли непрерывная брань съ самими собою? Не превратится ли и безъ того горестная жизнь наша въ темницу и мракъ?

Гдѣ намъ взять силы для непрестаннаго самоиспытанія! Отъ чего же мы сильны для зла, а слабы для добра? Отъ чего слишкомъ прозорливы и успѣшны въ суетахъ, а недальновидны и безуспѣшны въ очищеніи совѣсти предъ Богомъ и людьми? Отъ того, что въ первомъ случаѣ дѣйствуемъ со всемъ усиліемъ и напряженіемъ, въ послѣднемъ не хотимъ, и не позволяемъ себѣ быть заботливыми. Подвигнемъ и естественную и благодатную ревность противу разсѣян/с. 180/ности и безпечности нашей, и мы увидимъ, какъ начнетъ таять сердце наше. Самъ Духъ, споспѣшествующій духу нашему, совоздыхающій и соболѣзнующій намъ въ немощахъ нашихъ, споборетъ по насъ, проразитъ нашъ внутренній камень и потекутъ воды, и потоцы наводнятся (Пс. 87, 20). И сообразно ли намъ спрашивать о возможности для насъ непрерывной брани съ самими собою, когда слово Божіе ни о чемъ столь часто не говоритъ намъ, какъ о необходимости насиловать себя ради царствія Божія; ни къ чему столь сильно не побуждаетъ, какъ къ непрерывному бодрствованію надъ собою и противоборству духовнымъ врагамъ нашимъ; когда и Подвигоположникъ спасенія нашего ясно возвѣстилъ намъ, что Онъ пришелъ воврещи мечь и огнь въ разтлѣнную природу нашу, дабы раззорить и пожечь ее до основанія, и на развалинахъ ея воздвигнуть новаго человѣка, созданнаго по Богу въ правдѣ; а посему повелѣлъ возненавидѣть все для любви Божіей и нести ежедневно крестъ свой? Что была жизнь Самаго Спасителя нашего, какъ не цѣпь непрерывныхъ скорбей, съ продолженіемъ времени великаго служенія Его непрестанно возраставшихъ и расширявшихся? Пребывая съ Божественною кротостію среди нечистыхъ, буйныхъ, неправедныхъ человѣковъ, Онъ непрестанно терпѣлъ невѣжество и предразсудки народа, маловѣріе и простоту Своихъ учениковъ, лицемѣріе и злоумышленія Фарисеевъ и Книжниковъ. Сколько же Оною Божественною Ду/с. 181/шею перенесено оскорбленій, сколько пролито молитвъ за сопротивленіе, сколько до конечнаго креста принято внутреннихъ крестовъ и мученій? Сіе же да мудрствуется и въ насъ, еже и во Хрістѣ Іисусѣ. Тѣ же мысли, тѣ же чувствованія должны одушевлять и насъ, какими преисполненъ былъ Господь нашъ. Онъ оставилъ намъ образъ, да послѣдуемъ стопамъ Его. Какъ рождіе, заимствующее корень, соки и силу отъ лозы, мы должны быть насаждены, жить и дѣйствовать въ Хрістѣ. Вступивъ на путь очищенія, должны устраниться отъ общей жизни, въ безмолвіи скорбѣть о неправдахъ нашихъ; неутомимо сражаться съ собственнымъ невѣжествомъ, съ предразсудками насъ обуревающими, съ страстями долговременною привычкою воспитанными; нещадно раззорять ветхое зданіе наше, потрясти основанія, и слезами покаянія смыть нечистоты съ мѣста ихъ. Отъ внутренняго сотрясенія не можетъ не возмутиться разтлѣнная природа наша. Востанутъ наши привычки, возмутятся упитанныя пристрастія, когда твердое станемъ полагать обузданіе и на слухъ, и на зрѣніе, и на языкъ и на всѣ чувства наши. Но когда послѣ многотрудныхъ подвиговъ возвысятся наши мысли, очистятся желанія, ублагоустроятся стремленія, и — умягченное сердце само собою начнетъ источать воду умиленія: о! тогда изцѣляющій сокрушенныя сердцемъ и утѣшающій вся плачущія Господь дастъ плачущимъ Сіона славу; вмѣсто пепела помазаніе веселія; украшеніе славы вмѣс/с. 182/то духа унынія (Исаіи 61, 1. 2. 3.). Тогда проторжется вода въ пустыни, и потоки въ земли жаждущей. И безводная будетъ во езера, и на жаждущей земли источникъ водный будетъ (35, 6. 7.) и вмѣсто драчія взыдетъ кипарисъ, и вмѣсто кропивы взыдетъ мирсина (53, 13.). Такъ! когда возвратитъ насъ Господь изъ плѣна грѣховнаго и прольетъ токи благодатныхъ утѣшеній въ сокрушенныя сердца наши: тогда исполнятся радости уста наша и языкъ нашъ веселія; тогда все перемѣнится въ насъ и вокругъ насъ: благоустроится жизнь наша, исправятся дѣла рукъ нашихъ, скорби будутъ для насъ очищеніемъ, злоключенія свидѣтельствомъ любви къ намъ Божіей; утѣхи жизни нашей будутъ святы, радости непорочны, слова и поступки благодатію запечатлѣны. Жизнь съ Богомъ, миръ сердца, чистая совѣсть просвѣтятъ лице наше; свѣтъ и радость разольются на все вокругъ насъ. Сѣющіи слезами радостію пожнутъ. Ходящіи хождаху и плакахуся, метающе сѣмена своя: грядуще же пріидутъ радостію вземлюще рукояти своя (Псал. 125, 5. 6). Если и послѣ сего будемъ еще воздыхать и сѣтовать: то будемъ уже сѣтовать о продолженіи странствованія нашего, воздыхать отъ желанія разрѣшиться, быть со Хрістомъ и явиться лицу Божію.

Приблизимся къ страждущему Спасителю нашему слезами и скорбію, и Онъ приблизится къ намъ утѣшеніемъ, воскреснетъ въ насъ благода/с. 183/тію, и таинственно речетъ въ насъ духу нашему: радуйтеся.

Иначе оживитъ ли сердца, осіяетъ ли лица, ороситъ ли сладкою слезою очи наши радость Хрістова воскресенія, если мы не страдали, не распинались со Хрістомъ, если въ глубокомъ безмолвіи и болѣзненномъ самопогруженіи не стояли при крестѣ Іисусовомъ съ благословенною Матерію Его, не стояли съ возлюбленнымъ ученикомъ Его и съ горькимъ рыданіемъ о грѣхахъ нашихъ не взирали на страданія возлюбленнаго Господа нашего. Блажени плачущіи, яко тіи утѣшатся (Лук. 6, 21). Аминь.

Источникъ: Страстная седмица съ Лазаревою субботою и недѣлею Ваій, или Поученія на каждый день Страстныя седмицы съ субботы Лазаревой до Великой, Еѵлампія, Епископа Вологодскаго и Устюжскаго. — М.: Въ Типографіи Александра Семена, 1853. — С. 167-183.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.