Церковный календарь
Новости


2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 40-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 39-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Кубанцы въ Великой войнѣ (1930)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Привѣтъ Россійской Военной Академіи (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 14-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 13-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Существо Православія и соврем. борьба противъ него (1975)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Въ чемъ истинное Православіе и хранимъ ли мы его? (1975)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 12-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 11-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 38-е (1882)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 37-е (1882)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 10-я (1932)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Главы 8-9 (1932)
2017-11-22 / russportal
Воззваніе Союза Русскаго Народа "Да здравствуетъ Самодержавіе!" (1907)
2017-11-22 / russportal
Воззваніе Союза Русскаго Народа "Къ честнымъ сынамъ Россіи" (1907)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 24 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Церковная письменность

Свт. Игнатій (Брянчаниновъ), еп. Кавказскій († 1867 г.)

Святитель Игнатій (въ мірѣ Димитрій Александровичъ Брянчаниновъ) (1807-1867), знаменитый русскій духовный писатель и проповѣдникъ, еп. Кавказскій и Черноморскій. Родился 5 (18) февраля 1807 г. въ селѣ Покровскомъ, Грязовецкаго уѣзда, Вологодской губерніи въ благочестивой дворянской семьѣ. Еще въ дѣтствѣ почувствовалъ склонность къ молитвеннымъ трудамъ и уединенію. По настоянію отца окончилъ С.-Петербургское Военное инженерное училище (1826). Желая принять монашество, еще до окончательнаго экзамена подавалъ прошеніе объ отставкѣ, но получилъ отказъ. Для прохожденія службы былъ отправленъ въ Динабургскую крѣпость, гдѣ вскорѣ заболѣлъ, и осенью 1827 г. его прошеніе объ отставкѣ по болѣзни получило удовлетвореніе. Сразу же поступилъ послушникомъ въ монастырь. 28 іюня (11 іюля) 1831 г. былъ постриженъ въ монашество съ именемъ Игнатій въ честь свщмуч. Игнатія Богоносца; 4 (17) іюля рукоположенъ въ іеродіакона, а 25 іюля (7 августа) — въ іеромонаха. Въ 1833 г. возведенъ въ санъ игумена, а въ 1834 г. — въ санъ архимандрита. Въ 1857 г. въ С.-Петербургскомъ Казанскомъ соборѣ былъ хиротонисанъ во епископа Кавказскаго и Черноморскаго. Въ 1861 г. еп. Игнатій по болѣзни ушелъ на покой и поселился въ Николо-Бабаевскомъ монастырѣ Костромской епархіи, гдѣ велъ уединенную молитвенную жизнь до самой своей кончины 30 апрѣля (13 мая) 1867 г. Собраніе сочиненій свт. Игнатія составляетъ восемь томовъ. Большая часть его писаній носитъ нравственно-аскетическій характеръ. Святитель послѣдовательно излагаетъ святоотеческое ученіе о покаяніи, какъ полномъ духовномъ перерожденіи человѣка. Память свт. Игнатія — 30 апрѣля (13 мая).

Сочиненія свт. Игнанія (Брянчанинова)

СОЧИНЕНІЯ ЕПИСКОПА ИГНАТІЯ БРЯНЧАНИНОВА.
Томъ 3-й: Аскетическіе опыты. (Изданіе 2-е. СПб., 1886).

СЛОВО О СМЕРТИ.

[Памятованіе смерти или Смертная Память].

Однимъ изъ превосходнѣйшихъ способовъ приготовленія къ смерти служитъ воспоминаніе и размышленіе о смерти. Очевидно изъ вышеприведенныхъ словъ Спасителя, что оно заповѣдано Господомъ. И Священное Писаніе Ветхаго Завѣта говоритъ: поминай послѣдняя твоя, и во вѣки не согрѣшиши (Сирах. VII, 39). Святые иноки съ особенною тщательностію воздѣлывали эту часть умственнаго подвига. Въ нихъ размышленіе о смерти, осѣненное благодатію, обращалось въ живое созерцаніе смертнаго таинства, а такому созерцанію сопутствовала горячая молитва съ обильными слезами и глубокими сердечными стенаніями. Безъ постояннаго памятованія о смерти и судѣ Божіемъ, они признавали опаснымъ самый возвышенный подвигъ, какъ могущій дать поводъ къ самомнѣнію.

Преподобный Антоній Великій, въ наставленіяхъ ученикамъ своимъ, совѣтуетъ размышленіе о смерти: «Разсматривая — говоритъ онъ — превратность жизни человѣческой и неизвѣстность ея конца, мы устранимся такимъ разсматриваніемъ отъ грѣха. Когда встаемъ отъ сна, то вполнѣ сомнительно — достигнемъ ли вечера. Опять когда желаемъ успокоить тѣло сномъ, столько же ненадежно — увидимъ ли свѣтъ наступающаго дня. Размышляя о невѣрности нашихъ жизни и естества во всѣхъ отношеніяхъ, мы достигаемъ познанія, что Божій Промыслъ управляетъ нами. Тогда перестаемъ согрѣшать и увлекаться положеніями пустыми и тлѣнными, тогда не прогнѣвляемся ни на кого, не стремимся къ собранію земныхъ сокровищъ, попираемъ все тлѣнное страхомъ могущаго ежедневно послѣдовать отшествія отсюду и непрестаннымъ размышленіемъ о разлученіи души съ тѣломъ; тогда престаетъ дѣйствовать любовь къ женскому полу, погасаетъ пламень любодѣянія, отпускаемъ другъ другу долги наши, имѣя непрестанно предъ очами наступленіе окончательнаго воздаянія. Боязнію суда и страхомъ мукъ уничтожаются обманчивыя похотѣнія плоти и вмѣстѣ поддерживается душа, когда она клонится къ паденію» [1].

/с. 175/ Святый Исаакъ Сирскій говоритъ: «кто достойно именуется разумнымъ? Тотъ, кто дѣйствительно уразумѣлъ, что есть предѣлъ сей жизни; тотъ можетъ положить предѣлъ своимъ согрѣшеніямъ» [2]. «Первая мысль, посылаемая человѣколюбіемъ Божіимъ человѣку и напутствующая его душу въ животъ вѣчный, есть западающая въ сердце мысль объ исходѣ. Этой мысли естественно послѣдуетъ презрѣніе къ міру; ею начинается въ человѣкѣ всякое благое движеніе, наставляющее его въ животъ. Божественная сила, содѣйствующая человѣку, когда восхощетъ явить въ немъ животъ, полагаетъ въ немъ эту мысль въ основаніе, какъ мы сказали. Если человѣкъ не угаситъ ее житейскими заботами и суесловіемъ, но возраститъ въ безмолвіи, углубляясь въ себя и занимаясь ею: то она поведетъ его къ глубокому видѣнію, невыразимому словомъ. Эту мысль крайне ненавидитъ сатана, и употребляетъ всю силу, чтобъ исторгнуть ее у человѣка. Если бы можно было, онъ отдалъ бы человѣку царство цѣлаго міра, только бы посредствомъ развлеченія изгладить эту мысль въ умѣ человѣка; онъ сдѣлалъ бы это охотно, еслибъ могъ. Коварный! онъ знаетъ, что если помышленіе о сметри укоренится въ человѣкѣ, то умъ его не остается уже болѣе въ странѣ обольщенія, и бѣсовскія хитрости къ нему не приближаются. Не подумайте что мы говоримъ о первомъ помыслѣ, пробуждающемъ въ насъ напоминаніемъ своимъ памятованіе смерти; мы говоримъ о полнотѣ дѣла, когда непрестанно приходитъ человѣку воспоминаніе и размышленіе о смерти, его всегда утверждающее и приводящее въ удивленіе. Первый помыслъ тѣлесенъ, а второе состояніе — духовное видѣніе и дивная благодать. Это видѣніе облечено въ свѣтлыя мысли. Имѣющій его не обращаетъ вниманія на міръ, и не заботится о тѣлѣ своемъ» [3].

«Когда приближишься къ одру твоему, скажи ему: о одръ мой! не сдѣлаешься ли ты въ эту ночь моимъ гробомъ? Мнѣ неизвѣстно, не постигнетъ ли меня въ эту ночь, вмѣсто временнаго сна, будущій вѣчный сонъ. Доколѣ имѣешь ноги, теки къ дѣланію, прежде нежели онѣ свяжутся узою, которая уже не можетъ разрѣшиться. Доколѣ имѣешь персты, распни ихъ на молитву, прежде нежели придетъ смерть. Доколѣ имѣешь очи, ис/с. 176/полни ихъ слезъ, прежде нежели они покроются прахомъ. Какъ роза увядаетъ, едва дунетъ на нее вѣтеръ, такъ и ты умираешь, если поколеблется внутри тебя какая-либо изъ стихій, входящихъ въ составъ твой. О человѣкъ! вкорени въ сердце твое мысль о твоемъ отшествіи, и напоминай себѣ непрестанно: вотъ! посланникъ, долженствующій придти за мною, уже достигъ дверей. Что сижу? Отшествіе на вѣки, безвозвратное» [4].

«Какъ хлѣбъ нужнѣе всякой другой пищи», — говоритъ святый Іоаннъ Лѣствичникъ — «такъ размышленіе о смерти нужнѣе всѣхъ дѣланій. Памятованіе о смерти рождаетъ въ общежительныхъ инокахъ усердіе къ трудамъ и непрестанное пріобученіе себя къ исполненію евангельскихъ заповѣдей, особливо же къ перенесенію безчестій съ сладостію, а въ безмолвникахъ отложеніе попеченій, постоянную молитву и храненіе ума. Эти добродѣтели — вмѣстѣ и матери и дщери памятованія смерти. Живое памятованіе смерти отсѣкаетъ излишество въ пищѣ; когда-жъ со смиреніемъ отсѣчено будетъ это излишество, — съ отсѣченіемъ его отсѣкаются страсти. Какъ, по опредѣленію Отцовъ, совершенная любовь не падаетъ: такъ я утверждаю, что истинное предощущеніе смерти не страшится паденій. Какъ нѣкоторые признаютъ бездну безконечною, говоря, что это мѣсто не имѣетъ дна такъ и памятованіе о смерти доставляетъ чистоту и дѣланіе, неимѣющія предѣловъ. Невозможно, невозможно настоящій день провести благочестиво, если не будемъ считать его послѣднимъ днемъ нашей жизни. Увѣримся, что памятованіе смерти, какъ и всякое благо, есть даръ Божій; потому что часто при самыхъ гробахъ не проливаемъ слезъ и пребываемъ равнодушными; напротивъ того, часто приходимъ въ умиленіе и безъ этого зрѣлища» [5].

Великій Варсонофій утверждаетъ, что человѣкъ, отсѣкающій свою волю во всемъ, имѣющій смиренное сердце и всегда смертѣ предъ глазами, можетъ спастись благодатію Божіей, и, гдѣ бы онъ ни былъ, имъ не овладѣетъ боязнь: такой задняя забываетъ, а въ предняя простирается (Филип. III, 13). «Да укрѣпитъ мысль твою — пишетъ этотъ преподобный Отецъ нѣкоторому брату — воспоми/с. 177/наніе о пришествіи смерти, которой часъ неизвѣстенъ никому изъ людей. Постараемся дѣлать добро, прежде нежели прейдемъ изъ этой жизни. Не знаемъ, въ какой день будемъ позваны, чтобъ не оказаться намъ неготовыми и не остаться внѣ чертога съ пятью юродивыми дѣвами, которыя взяли свѣтильники, но не взяли елея въ сосудахъ своихъ» [6]. Другому брату Преподобный пишетъ: «уразумѣй, что время не медлитъ, и, когда настанетъ часъ, вѣстникъ смерти неумолимъ. Кто молилъ его, и былъ услышанъ? Онъ есть истинный рабъ истиннаго Владыки, въ точности исполняющій повелѣніе Его. Убоимся страшнаго дня и часа, въ который не защититъ ни братъ, ни сродникъ, ни начальство, ни власть, ни богатство, ни слава: но будетъ лишь человѣкъ и дѣло его» [7]. — «Хорошо человѣку помнить смерть, чтобъ навыкнуть знанію, что онъ смертенъ; смертный — не вѣченъ; невѣчный же и по неволѣ оставитъ вѣкъ сей. Чрезъ непрестанную память о смерти человѣкъ начинаетъ и произвольно дѣлать добро» [8].

Преподобный Филоѳей Синайскій совѣтуетъ Христову подвижнику посвящать все утро трезвенной и продолжительной молитвѣ, а по вкушеніи пищи употреблять нѣкоторое время на воспоминаніе и размышленіе о смерти [9]. Приводя въ свидѣтельство этого древняго Отца, нашъ преподобный Нилъ Сорскій совѣтуетъ также посвящать время послѣ трапезы на размышленіе о смерти и судѣ [10]. Этимъ наставленіемъ святыхъ Отцовъ, какъ извлеченныхъ изъ блаженнаго опыта, полезно и должно пользоваться всѣмъ, желающимъ пріучиться къ памятованію смерти, желающимъ освободиться отъ обольстительнаго и обманчиваго мысленнаго состоянія, при которомъ человѣкъ представляется самъ себѣ какъ бы вѣчнымъ на землѣ, а смерть считаетъ удѣломъ только другихъ человѣковъ, отнюдь не своимъ. Послѣ понудительнаго пріобученія себя къ воспоминанію о смерти, милосердый Господь посылаетъ живое предощущеніе ея, — и оно приходитъ помогать подвижнику Христову при его молитвѣ. Оно благовременно восхищаетъ его на страшный судъ Христовъ; благовременно на этомъ судѣ человѣкъ умо/с. 178/ляетъ человѣколюбиваго Господа о прощеніи своихъ грѣховъ, и получаетъ его. Потому-то святый Іоаннъ Лѣствичникъ назвалъ «молитву истинно молящихся — судилищемъ, судомъ, престоломъ Господа, предваряющими общій будущій судъ» [11].

Преподобный Филоѳей Синайскій свидѣтельствуетъ, что память смертная (такъ вообще святые Отцы называютъ воспоминаніе и размышленіе о смерти) очищаетъ умъ и тѣло. «Узрѣвъ красоту ея — говоритъ онъ — и будучи плѣненъ духомъ, а не окомъ, я захотѣлъ стяжать ее сожительницею на время этой земной жизни, содѣлавшись любителемъ ея благолѣпія и честности. Какъ она смиренна, радостно-печальна, разсмотрительна! какъ она постоянно страшится будущаго праведнаго истязанія! какъ она боится отлагать со дня на день добродѣтельное жительство! Она источаетъ изъ чувственныхъ очей живую, цѣлительную воду, а изъ мысленныхъ очей — источникъ, точащій премудрѣйшія мысли, которыя текутъ и скачутъ, веселя смыслъ. Эту, какъ сказалъ я, дщерь Адамову, память, говорю, смерти, я постоянно жаждалъ имѣть сожительницею, съ нею усыпать, съ нею бесѣдовать и изслѣдовать, что будетъ со мною по разлученіи съ тѣломъ» [12].

«Всегдашняя и живая память смерти раждаетъ плачъ, соединенный съ радостію и сладостію, и трезвѣніе ума» [13].

«Искупующій искусно жизнь свою, непрестанно пребывающій въ памятованіи смерти и размышленіи о ней, этимъ премудро отвлекающій умъ отъ страстей, яснѣе видитъ ежечасныя пришествія бѣсовскихъ прилоговъ, нежели тотъ, кто хочетъ проводить жизнь внѣ смертной памяти, очищая сердце ради единаго разума и не соблюдая своей мысли всегда плачевною и печальною. Таковый, думая побѣждать остроуміемъ всѣ губительныя страсти, связанъ, не вѣдая того, худшею изъ нихъ, и часто уклоняется далеко отъ Бога своимъ высокомудріемъ. Такому должно строго наблюдать за собою, чтобъ не возгордиться, и по этой причинѣ не сойти съ ума. Обычно душамъ, говоритъ Павелъ, собирающимъ познанія оттуда и отсюда, кичиться на меньшихъ, каковыми эти кажутся: въ нихъ нѣтъ искры назидающей любви, какъ я думаю. Напротивъ того, имѣющій память смерти, видя, /с. 179/ яснѣе другихъ, нашествія бѣсовъ, каждый вечеръ низлагаетъ ихъ и прогоняетъ» [14].

«По истинѣ заключаетъ въ себѣ многія добродѣтели живая память смерти: она — родительница плача, побужденіе къ воздержанію отъ всего, воспоминаніе геенны, мать молитвы и слезъ, безстрастіе бренія при посредствѣ обнаруженія его бренности, источникъ остроумія, соединеннаго съ благоразуміемъ; ихъ чада — сугубый страхъ Божій и очищеніе сердца отъ страстныхъ помысловъ, чѣмъ объемлются многія заповѣди» [15].

Святый Исихій Іерусалимскій помѣщаетъ въ числѣ образовъ трезвѣнія непрестанное содержаніе въ душѣ памятованія о смерти. Онъ уподобляетъ смертную память вратарю, стоящему при дверяхъ души и возбраняющему входить въ нихъ лукавымъ помысламъ. «Будемъ, говоритъ онъ, если возможно, воспоминать смерть непрестанно. Отъ такого памятованія раждается въ насъ отложеніе попеченій и всѣхъ суетъ, храненіе ума и непрестанная молитва» [16].

Постоянное памятованіе смерти есть благодать дивная, удѣлъ святыхъ Божіихъ, преимущественно предавшихся тщательному покаянію въ нерушимомъ безмолвіи. Только въ безмолвіи созрѣваютъ и процвѣтаютъ возвышеннѣйшія добродѣтели, какъ въ оранжереяхъ рѣдчайшія и драгія произрастенія! Но и намъ, немощнымъ и страстнымъ, необходимо принуждать себя къ воспоминанію о смерти, усвоивать сердцу навыкъ размышленія о ней, хотя такое размышленіе и крайне противно сердцу грѣхолюбивому и міролюбивому. Для такого обученія, согласно вышеприведенному наставленію святыхъ Отцовъ, полезно отдѣлять ежедневно извѣстный часъ, свободный отъ попеченій, и посвящать его на спасительное воспоминаніе страшной, неминуемой смерти. Какъ ни вѣрно это событіе для каждаго человѣка, но сначала съ величайшимъ трудомъ можно принудить себя даже къ холодному воспоминанію о смерти, что служитъ однимъ изъ безчисленныхъ доказательствъ паденія нашей природы, помѣщенныхъ въ ней самой. Постоянное развлеченіе мыслей, намъ усвоившееся, и мрачное забвеніе непрестанно похищаютъ мысль о смерти у начинающихъ /с. 180/ трудиться о частомъ воспоминаніи ея. Потомъ являются другія противодѣйствія: неожиданно представляются нужнѣйшія дѣла и попеченія именно въ тотъ часъ, который мы отдѣлили изъ дня для попеченія о своей вѣчности, чтобъ украдывать у насъ этотъ часъ, а потомъ, чтобъ вполнѣ украсть и самое дѣланіе, даже самое воспоминаніе о существованіи духовнаго, спасительнѣйшаго дѣланія — размышленія о смерти. Когда же, познавъ кознь властей воздушныхъ, мы удержимся въ подвигѣ: тогда увидимъ въ себѣ новую противъ него брань — помыслы сомнѣнія въ дѣйствительности и пользѣ подвига, помыслы насмѣшки и хулы, именующіе его страннымъ, глупымъ и смѣшнымъ, помыслы ложнаго смиренія, совѣтующіе намъ не отдѣляться отъ прочихъ людей поведеніемъ нашимъ. Если, по великой милости Божіей, побѣдится и эта брань — самый страхъ мучительный, производимый живымъ воспоминаніемъ и представленіемъ смерти, какъ бы предощущеніемъ ея, сначала необыкновенно тяжелъ для нашего ветхаго человѣка: онъ приводитъ въ ужасъ умъ и воображеніе; холодный трепетъ пробѣгаетъ по тѣлу, потрясаетъ, разслабляетъ его; сердце томится невыносимою тоскою, сопряженною съ безнадежіемъ. Не должно отвергать этого состоянія, не должно опасаться отъ него пагубныхъ послѣдствій. «Всякому начинающему жить по Богѣ — говоритъ святый Симеонъ Новый Богословъ — полезенъ страхъ муки и раждаемая отъ него болѣзнь. Мечтающій положить начало безъ такой болѣзни и узъ, не только полагаетъ основаніе на пескѣ своихъ дѣяній, но и подобенъ покушающемуся построить храмину на воздухѣ, вовсе безъ основанія, что невозможно. Отъ этой болѣзни вскорѣ раждается всякая радость; этими узами растерзываются узы всѣхъ согрѣшеній и страстей; этотъ мучитель бываетъ причиною не смерти, но жизни вѣчной. Кто не захочетъ избѣжать болѣзни, раждающейся отъ страха вѣчныхъ мукъ, и не отскочитъ отъ нея, но произволеніемъ сердца предастся ей и возложитъ на себя ея узы, тотъ, сообразно этому, начнетъ скорѣе шествовать, и она представитъ его Царю царствующихъ. Когда же совершится это, и подвижникъ отчасти воззритъ къ славѣ Божіей; тогда немедленно разрѣшатся узы, отбѣжитъ мучительный страхъ, болѣзнь сердца преложится въ радость, явится источникъ, точащій чувственно приснотекущія слезы рѣкою, мы/с. 181/сленно же тишину, кротость, неизреченную сладость, мужество, устремляющееся свободно и невозбранно ко всякому послушанію заповѣдямъ Божіимъ» [17]. Очевидно: такое измѣненіе совершается отъ благодатнаго явленія въ сердцѣ надежды спасенія. Тогда, при размышленіи о смерти, печаль растворяется радостію, слезы горькія претворяются въ сладостныя слезы. Человѣкъ, начавшій плакать при воспоминаніи о смерти, какъ при воспоминаніи о казни, внезапно начинаетъ плакать при этомъ воспоминаніи, какъ при воспоминаніи о возвращеніи въ свое безцѣнное отечество. Таковъ плодъ памятованія смерти. По важности плода должно быть мужественнымъ въ воздѣлываніи его и преодолѣвать всѣ препятствія разумнымъ трудомъ и постоянствомъ; должно вѣровать, что плодъ будетъ пріобрѣтенъ нами въ свое время, по милости и благодати Божіей. Воспоминаніе о смерти, о сопровождающихъ ее и о послѣдующихъ ей страхахъ, воспоминаніе, сопряженное съ усердною молитвою и плачемъ о себѣ, можетъ замѣнить всѣ подвиги, объятъ всю жизнь человѣка, доставить ему чистоту сердца, привлечь къ нему благодать Святаго Духа, и тѣмъ даровать ему свободное вознесеніе на небо мимо воздушныхъ властей.

Прежде нежели достигнемъ того молитвеннаго блаженнаго состоянія, при которомъ умъ непосредственно зритъ предстоящую кончину, и ужасается смерти, какъ должно твари ужасаться угрозы Творца, произнесенной вмѣстѣ съ заповѣдію, — полезно возбуждать въ себѣ воспоминаніе о смерти посѣщеніемъ кладбища, посѣщеніемъ болящихъ, присутствіемъ при кончинѣ и погребеніи ближнихъ, частымъ разсматриваніемъ и обновленіемъ въ памяти различныхъ современныхъ смертей, слышанныхъ и видѣнныхъ нами. Сколько знакомыхъ нашихъ, любившихъ эту земную жизнь и пользовавшихся благоденствіемъ въ ней, надѣявшихся долго жить и еще вовсе нестарыхъ, пожато смертію внезапно! Никто изъ нихъ не могъ сказать пришедшей смерти: «подожди! удались: я еще не хочу умирать!» Иные изъ нихъ не успѣли въ часъ смертный сдѣлать никакого распоряженія, никакого приготовленія; иные восхищены были съ среды веселаго пира, изъ-за роскошной трапезы: иные скончались на дорогѣ; иные убились сами, /с. 182/ или убиты; иные растерзаны звѣрями; иные легли на постель, чтобъ успокоить тѣло малымъ временнымъ сномъ, и уснули сномъ вѣчнымъ. Осмотримся кругомъ себя: какое множество родственниковъ, друзей и знакомыхъ, взятыхъ смертію, выбыло изъ нашего общества! Изъ нихъ славные оставили славу, власть и почести, богатые оставили имѣніе и деньги, накопленныя съ большимъ трудомъ, хранимыя съ большою скупостію. Смерть разлучила родителей съ многочисленнымъ семействомъ, супруга съ супругою, друга съ другомъ; она поразила генія среди великихъ дѣлъ его; она отняла у общества человѣческаго самаго нужнаго для него члена и въ минуты величайшей нужды въ немъ. Никто не могъ остановить ее и воспротивиться ей; никто не могъ спросить у нея отчета въ ея дѣйствіяхъ, столько непримиряющихся съ разумомъ человѣческимъ. Что на землѣ не суетно? что не превратно? что имѣетъ какое-нибудь постоянство? Поистинѣ — одна жизнь во Христѣ, продолжающаяся за предѣлы гроба и развиваемая во всей красотѣ и свѣтлости смертію тѣла. Прочее же все — слабѣе тѣни, обманчиво, какъ сновидѣнія... Многолѣтніе труды человѣка ради тлѣнія уничтожаетъ смерть въ одинъ часъ, въ одно мгновеніе [18].

Примѣчанія:
[1] Patrologiae tomus LXXIII, vita beati Antonii, cap. XIX.
[2] Слово 12.
[3] Слово 86.
[4] Слово 41.
[5] Извлечено изъ 6-й степени святой Лѣствицы.
[6] Отвѣты на вопросы 229 и 623.
[7] Отвѣты на вопросы 799 и 645.
[8] Отвѣты на вопросы 799 и 644.
[9] Преп. Филоѳея, гл. II. Доброт., ч. 2.
[10] Преп. Нилъ Сор. Сл. 7.
[11] Лѣствицы, степень 28.
[12] Преп. Филоѳея, гл. VI.
[13] Его же, гл. XIII.
[14] Преподобнаго Филоѳея, гл. XXI.
[15] Того же, гл. XXXVIII.
[16] Слово о трезвѣніи, гл. XVII, XVIII, 155.
[17] Дѣятельныхъ и Богословскихъ главъ 66 и 67, см. Доброт., ч. 1.
[18] Заимствовано наиболѣе изъ 7 Слова пр. Нила Сорскаго. Внезапная смерть постигаетъ однихъ нерадящихъ о своемъ спасеніи; это возвѣщено Самимъ Господомъ (Лук. XII, 46). «Богъ» — сказалъ преподобный Варсонофій Великій брату, боявшемуся неожиданной и преждевременной смерти — «не возьметъ души его (подвижника, борящагося со страстями) дотолѣ, доколѣ не приведетъ его въ мѣру высокую, въ мужа совершенна». Отвѣтъ 265.

Источникъ: Сочиненія епископа Игнатія Брянчанинова. Томъ третій: Аскетическіе опыты. — Изданіе второе, исправленное и дополненное. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1886. — С. 174-182.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.