Церковный календарь
Новости


2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 40-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 39-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Кубанцы въ Великой войнѣ (1930)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Привѣтъ Россійской Военной Академіи (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 14-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 13-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Существо Православія и соврем. борьба противъ него (1975)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Въ чемъ истинное Православіе и хранимъ ли мы его? (1975)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 12-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 11-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 38-е (1882)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 37-е (1882)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 10-я (1932)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Главы 8-9 (1932)
2017-11-22 / russportal
Воззваніе Союза Русскаго Народа "Да здравствуетъ Самодержавіе!" (1907)
2017-11-22 / russportal
Воззваніе Союза Русскаго Народа "Къ честнымъ сынамъ Россіи" (1907)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 24 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Церковная письменность

Свт. Игнатій (Брянчаниновъ), еп. Кавказскій († 1867 г.)

Святитель Игнатій (въ мірѣ Димитрій Александровичъ Брянчаниновъ) (1807-1867), знаменитый русскій духовный писатель и проповѣдникъ, еп. Кавказскій и Черноморскій. Родился 5 (18) февраля 1807 г. въ селѣ Покровскомъ, Грязовецкаго уѣзда, Вологодской губерніи въ благочестивой дворянской семьѣ. Еще въ дѣтствѣ почувствовалъ склонность къ молитвеннымъ трудамъ и уединенію. По настоянію отца окончилъ С.-Петербургское Военное инженерное училище (1826). Желая принять монашество, еще до окончательнаго экзамена подавалъ прошеніе объ отставкѣ, но получилъ отказъ. Для прохожденія службы былъ отправленъ въ Динабургскую крѣпость, гдѣ вскорѣ заболѣлъ, и осенью 1827 г. его прошеніе объ отставкѣ по болѣзни получило удовлетвореніе. Сразу же поступилъ послушникомъ въ монастырь. 28 іюня (11 іюля) 1831 г. былъ постриженъ въ монашество съ именемъ Игнатій въ честь свщмуч. Игнатія Богоносца; 4 (17) іюля рукоположенъ въ іеродіакона, а 25 іюля (7 августа) — въ іеромонаха. Въ 1833 г. возведенъ въ санъ игумена, а въ 1834 г. — въ санъ архимандрита. Въ 1857 г. въ С.-Петербургскомъ Казанскомъ соборѣ былъ хиротонисанъ во епископа Кавказскаго и Черноморскаго. Въ 1861 г. еп. Игнатій по болѣзни ушелъ на покой и поселился въ Николо-Бабаевскомъ монастырѣ Костромской епархіи, гдѣ велъ уединенную молитвенную жизнь до самой своей кончины 30 апрѣля (13 мая) 1867 г. Собраніе сочиненій свт. Игнатія составляетъ восемь томовъ. Большая часть его писаній носитъ нравственно-аскетическій характеръ. Святитель послѣдовательно излагаетъ святоотеческое ученіе о покаяніи, какъ полномъ духовномъ перерожденіи человѣка. Память свт. Игнатія — 30 апрѣля (13 мая).

Сочиненія свт. Игнанія (Брянчанинова)

НЕИЗДАННЫЯ ТВОРЕНІЯ СВЯТИТЕЛЯ ИГНАТІЯ (БРЯНЧАНИНОВА).

ХРИСТІАНСКІЙ ПАСТЫРЬ И ХРИСТІАНИНЪ-ХУДОЖНИКЪ [1].

Художникъ. Прихожу къ тебѣ за искреннимъ совѣтомъ. Душа моя съ дѣтства объята любовію къ изящному. Я чувствовалъ, какъ она воспѣвала какую-то дивную пѣснь кому-то великому, чему-то высокому, воспѣвала неопредѣлительно для меня самого. Я предался изученію художествъ, посвятилъ имъ всю жизнь мою. Какъ видишь, я уже достигъ зрѣлыхъ лѣтъ, но не достигъ своей цѣли. Это высокое, предъ которымъ благоговѣло мое сердце, кого оно воспѣвало, еще вдали отъ меня. Сердце мое продолжаетъ видѣть его, какъ бы за прозрачнымъ облакомъ или прозрачною завѣсою, продолжаетъ таинственно, таинственно для самого меня, воспѣвать его: я начинаю понимать, что тогда только удовлетворится мое сердце, когда его предметомъ содѣлается Богъ.

Пастырь. Съ того, чѣмъ ты кончилъ твою рѣчь, начну мою. Точно, одинъ Богъ — предметъ, могущій удовлетворить духовному стремленію человѣка. Такъ мы созданы, и для этого созданы. Человѣку дано смотрѣть на Творца своего и видѣть Его сквозь всю природу, какъ бы сквозь стекло, человѣку дано смотрѣть на Него и видѣть Его въ самомъ себѣ, какъ бы въ зеркалѣ. Когда человѣкъ смотритъ на Бога сквозь природу, то познаетъ Его неизмѣримую силу и мудрость. Чѣмъ больше человѣкъ пріучается къ такому зрѣнію, тѣмъ больше Богъ представляется ему величественнымъ, а природа утрачиваетъ предъ нимъ свое великолѣпіе, какъ проводникъ — и только — чуднаго зрѣнія. Отъ зрѣнія Бога въ насъ самихъ мы достигаемъ еще большихъ результатовъ. Когда человѣкъ увидитъ въ себѣ Бога, тогда зритель и зримое сливаются воедино. При такомъ зрѣніи человѣкъ, прежде казавшійся самому себѣ самостоятельнымъ существомъ, познаетъ, что онъ созданіе, что онъ существо вполнѣ страдательное, что онъ сосудъ, храмъ для другого Истинно-Существа. Таково наше назначеніе: его открываетъ намъ христіанская вѣра, а потомъ и самъ опытъ единогласнымъ свидѣтельствомъ ума, сердца, души, тѣла. Но прежде этого опыта другой опытъ свидѣтельствуетъ о томъ же: ни созерцаніе природы, ни созерцаніе самихъ себя не можетъ удовлетворить требованію нашего духа, съ чѣмъ должно быть сопряжено величайшее, постоянное блаженство. Гдѣ нѣтъ совершеннаго блаженства, тамъ въ сердцѣ еще дѣйствуетъ желаніе; когда жъ дѣйствуетъ желаніе, тогда нѣтъ удовлетворенія. Для полнаго удовлетворенія, слѣдовательно и блаженства, необходимо уму быть безъ мысли, то есть превыше всякой мысли, и сердцу безъ желанія, то есть превыше всякаго желанія. Не могутъ привести человѣка въ это состояніе и усвоить ему это состояніе ни созерцаніе природы самой по себѣ, ни человѣка самого по себѣ. Тѣмъ болѣе это невозможно, что въ обоихъ предметахъ очень перемѣшано добро со зломъ, а блаженство не терпитъ ни малѣйшей примѣси зла: оно — наслажденіе цѣльнымъ добромъ.

Художникъ. Почему же мы не видимъ этой теоріи въ примѣненіи къ практикѣ?

Пастырь. Такое примѣненіе всегда трудно найти между человѣками, особливо въ настоящее время. Но оно и существовало во всѣ времена христіанства, и существуетъ нынѣ, — не примѣчается толпою, которая, стремясь почти единственно къ матеріальному развитію, не можетъ сочувствовать истинно изящному, увидѣть, понять его /с. 279/ и оцѣнить. Люди, одаренные по природѣ талантомъ, не понимаютъ, для чего имъ данъ даръ, и некому объяснить имъ это. Зло въ природѣ, особливо въ человѣкѣ, такъ замаскировано, что болѣзненное наслажденіе и очаровываетъ юнаго художника, и онъ предается лжи, прикрытой личиною истиннаго, со всею горячностію сердца. Когда уже истощатся силы и души и тѣла, тогда приходитъ разочарованіе, по большей части ощущаемое безсознательно и неопредѣлительно. Большая часть талантовъ стремилась изобразить въ роскоши страсти человѣческія. Изображено пѣвцами, изображено живописцами, изображено музыкою зло во всевозможномъ разнообразіи. Талантъ человѣческій, во всей своей силѣ и несчастной красотѣ, развился въ изображеніи зла; въ изображеніи добра онъ вообще слабъ, блѣденъ, натянутъ.

Художникъ. Не могу не согласиться съ этимъ! Искусства возвысились до высшей степени въ изображеніи страстей и зла, но, повторяю твои слова, они вообще блѣдны и натянуты, когда они пытаются изобразить что-нибудь доброе, тѣмъ болѣе Божественное. Мадонна Рафаэлева, это высочайшее произведеніе живописи, украшена очаровательнымъ характеромъ стыдливости. Когда является въ дѣвицѣ стыдливость? Тогда, когда она начнетъ ощущать въ себѣ назначеніе женщины. Стыдливость — завѣса грѣха, а не сіяніе святыни. Таковъ характеръ «Херувимскихъ» Бортнянскаго, таковы — характеръ «Есѳири и Гоѳоліи» Расина, характеръ «Подражанія» Ѳомы Кемпійскаго [2], изъ нихъ дышитъ утонченное сладострастіе. А толпа предъ ними и плачетъ, и молится!.. Но я хочу знать, какое средство можетъ доставить художнику изображать добродѣтель и святость въ ихъ собственномъ неподдѣльномъ характерѣ?

Пастырь. Прекрасно уподоблено Евангеліемъ человѣческое сердце сокровищницѣ, изъ которой можно вынимать только то, что въ ней находится. Истинный талантъ, познавъ, что Существенно-Изящное — одинъ Богъ, долженъ извергнуть изъ сердца всѣ страсти, устранить изъ ума всякое лжеученіе, стяжать для ума евангельскій образъ мыслей, а для сердца евангельскія ощущенія. Первое дается изученіемъ евангельскихъ заповѣдей, а второе — исполненіемъ ихъ на самомъ дѣлѣ. Плоды дѣлъ, то есть ощущенія, послѣдующія за дѣлами, складываются въ сердечную сокровищницу человѣка и составляютъ его вѣчное достояніе. Когда усвоится таланту Евангельскій характеръ, — а это сопряжено съ трудомъ и внутреннею борьбою, — тогда художникъ озаряется вдохновеніемъ свыше, только тогда онъ можетъ говорить свято, пѣть свято, живописать свято. О самомъ тѣлѣ нашемъ мы можемъ только имѣть правильное понятіе, когда оно очистится отъ грѣха и будетъ проникнуто благодатію. Измѣненія тѣла не ограничиваются и не оканчиваются одною земною жизнію. Здѣсь мы видимъ, что оно съ зачатія своего до разлученія смертію непрестанно измѣняется; многія измѣненія его остаются для многихъ неизвѣстными; оно должно еще окончательно измѣниться воскресеніемъ и, посредствомъ его, вступить въ неизмѣняющійся міръ или вѣчнаго духовнаго блаженства, если только содѣлалось къ нему способнымъ, или вѣчной смерти, если оно во время земной жизни подчинилось грѣху. Чтобъ мыслить, чувствовать и выражаться духовно, надо доставить духовность и уму, и сердцу, и самому тѣлу. Недостаточно воображать добро или имѣть о добрѣ правильное понятіе: должно вселить его въ себя, проникнуться имъ. Тѣмъ болѣе это необходимо, что ясное понятіе о добрѣ есть вполнѣ практическое; теорія показываетъ только средства, какъ стяжать понятіе о добрѣ. Ясное понятіе о добрѣ есть уже самое добро, потому что добро въ сущности есть мысль, есть духъ, есть Богъ. Вкусите и видите (Пс. 33, 9), — говоритъ Писаніе. Итакъ, духовное понятіе — отъ духовнаго ощущенія.

Художникъ. Какія мысли и соотвѣтственныя имъ чувствованія могутъ быть признаны достойными Бога, чтобъ художникъ зналъ, что возможно ему изобразить искусствомъ? Возьмемъ для большей ясности частный предметъ, напримѣръ въ церковномъ пѣснопѣніи. /с. 280/

Пастырь. Первое познаніе человѣка въ области духовной есть познаніе своей ограниченности, какъ твари, своей грѣховности и своего паденія, какъ твари падшей. Этому познанію гармонируетъ чувство покаянія и плача. Большая часть людей находится въ состояніи грѣховности. Самые праведники подвергаются весьма часто тонкимъ согрѣшеніямъ и, какъ они очень внимательно наблюдаютъ за собою, то и признаютъ себя грѣшниками гораздо болѣе, нежели всѣ вообще люди; притомъ они по чистотѣ ума гораздо яснѣе другихъ людей видятъ свою ничтожность въ громадности и исторіи міра. На этихъ основаніяхъ они усвояютъ себѣ чувство покаянія и плача гораздо болѣе своихъ собратій, мало внимающихъ себѣ. И потому чувство покаянія и плача есть общее всему роду человѣческому. Этимъ чувствомъ преисполнены многія пѣснопѣнія, начиная съ многозначительной молитвы, такъ часто повторяемой при богослуженіи: Господи, помилуй. Въ этой молитвѣ все человѣчество плачетъ, и съ лица земли, гдѣ оно разнообразно страждетъ, и въ темницахъ, и на тронахъ вопіетъ къ Богу о помилованіи. Однако не всѣ церковныя пѣснопѣнія проникнуты плачемъ. Чувство нѣкоторыхъ изъ нихъ, какъ и мысль, заимствованы, можно сказать, съ Неба. Есть состояніе духа, необыкновенно возвышенное, вполнѣ духовное, при которомъ умъ, а съ нимъ и сердце останавливаются въ недоумѣніи предъ своимъ невещественнымъ видѣніемъ. Человѣкъ въ восторгѣ молчитъ всѣмъ существомъ, и молчаніе его превыше и разумнѣе всякаго слова. Въ такое состояніе приходитъ душа, будучи предочищена и предуготована глубоко-благочестивою жизнію. Внезапно предъ истиннымъ служителемъ обнаружится Божество непостижимымъ образомъ для плотскаго ума, образомъ, котораго невозможно объяснить вещественнымъ словомъ и въ странѣ вещества. Въ этомъ состояніи пребываютъ высшіе изъ Ангеловъ — пламенные Херувимы и шестокрылатые Серафимы, предстоящіе Престолу Божію. Одними крыльями они парятъ, другими закрываютъ лица и ноги и вопіютъ не умолкая: Святъ, святъ, святъ Господь Саваоѳъ. Неумолкающимъ чрезъ вѣка повтореніемъ одного и того же слова выражается состояніе духа, превысшее всякаго слова: оно — глаголющее и вопіющее молчаніе. И высоко парятъ чистые и святые умы, и предстоятъ Престолу Божества, и видятъ славу, и закрываютъ лица, и закрываютъ все существо свое: величіе видѣнія совокупляетъ воедино дѣйствія, противоположныя другъ другу. Въ такое состояніе приходили иногда и великіе угодники Божіи во время своего земного странствованія. Оно служило для нихъ предвкушеніемъ будущаго блаженства, въ которомъ они будутъ участвовать вмѣстѣ съ Ангелами. Они передали о немъ, сколько было возможно, всему христіанству, назвавъ такое состояніе состояніемъ удивленія, ужаса, изступленія. Это состояніе высшаго благоговѣнія, соединеннаго со страхомъ; оно производится живымъ явленіемъ величія Божія и останавливаетъ всѣ движенія ума. О немъ сказалъ святый пророкъ Давидъ: удивися разумъ Твой отъ мене, утвердися, не возмогу къ нему (Пс. 138, 6).

Чувствомъ, заимствованнымъ изъ этого состоянія, исполнена Херувимская пѣснь; она и говоритъ о немъ. Имъ же исполнены пѣсни, предшествующія освященію Даровъ: Милость мира жертву хваленія и проч. Особенно же дышитъ имъ пѣснь, воспѣваемая при самомъ освященіи Даровъ. Такъ высоко совершающееся тогда дѣйствіе, что, по смыслу этой пѣсни, нѣтъ словъ для этого времени... нѣтъ мыслей! Одно пѣніе изумительнымъ молчаніемъ непостижимаго Бога, одно чуждое всякаго многословія и велерѣчія Богословіе чистымъ умомъ, одно благодареніе изъ всего нашего существа, недоумѣющаго и благоговѣющаго предъ совершающимся таинствомъ.

Послѣ освященія Даровъ поется пѣснь Божіей Матери — и при ней выходитъ сердце изъ напряженнаго своего состоянія, какъ бы Моисей съ горы изъ среды облаковъ и изъ среды громовъ, гдѣ онъ принималъ законъ изъ рукъ Бога, выходитъ, какъ бы на широкую равнину, въ чувство радости святой и чистой, которой преисполнена пѣснь Достойно. /с. 281/ Она, какъ и всѣ пѣсни, въ это время пѣваемыя Божіей Матери, въ которыхъ воспѣвается Посредница вочеловѣченія Бога Слова, преисполнена духовнаго веселія и ликованія. Богъ, облеченный человѣчествомъ, уже доступнѣе для человѣка, и когда возвѣщается Его вочеловѣченіе, невольно возбуждается въ сердцѣ радость. Остановимся на этихъ объясненіяхъ.

Художникъ. Согрѣлось сердце мое, запылалъ въ немъ огнь — и пѣснопѣнія мои отселѣ я посвящаю Богу. Пастырь! Благослови меня на новый путь.

Пастырь. Вочеловѣчившійся Господь уже благословилъ всѣхъ приступать къ Нему и приносить себя Ему въ словесную жертву. Его благословенія тебѣ вполнѣ достаточно; и я только этому свидѣтель. Престань скитаться, какъ въ дикой пустынѣ между звѣрей, въ плотскомъ состояніи, среди разнообразныхъ страстей! Войди во Дворъ Христовъ вратами — покаяніемъ и плачемъ. Этотъ плачъ родитъ въ свое время радость, хотя и на земли, но не земную. Духовная радость — признакъ торжества души надъ грѣхомъ. Пой плачъ твой, и да даруетъ тебѣ Господь воспѣть и радость твою, а мнѣ услышать пѣсни твои, возрадоваться о нихъ и о тебѣ, о нихъ и о тебѣ возблагодарить, прославить Бога. Аминь.

Архимандритъ Игнатій (Брянчаниновъ).       

Примѣчанія:
[1] ГПБ, ф. 1000. 1924, 171, л. 147 об. – 153. — Это твореніе является результатомъ бывшихъ бесѣдъ святителя (тогда архимандрита) съ великимъ русскимъ композиторомъ М. И. Глинкой, просившимъ св. Игнатія изложить на бумагѣ свои мысли о духѣ и характерѣ православнаго церковнаго пѣнія.
[2] Книга «Подражаніе» есть не что иное, какъ романъ, подыгрывающій подъ тонъ Евангелія и ставимый на ряду съ Евангеліемъ умами темными и не отличавшими утонченнаго сладострастія отъ Божественной благодати. — Авт.

Источникъ: Архимандритъ Игнатій (Брянчаниновъ). Христіанскій пастырь и христіанинъ-художникъ. // «Богословскіе труды». Выпускъ тридцать второй. — М.: Издательство Московской Патріархіи, 1996. — С. 278-281.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.