Церковный календарь
Новости


2017-09-23 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 4b (1991)
2017-09-23 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 4a (1991)
2017-09-21 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 4-я (1993)
2017-09-21 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 3-я (1993)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 3-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 2-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 1-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Глава 10-я (1991)
2017-09-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе на праздникъ Почаевской иконы Божіей Матери (1965)
2017-09-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе на Рождество Пресвятой Богородицы (1965)
2017-09-14 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 2-я (1993)
2017-09-14 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 1-я (1993)
2017-09-14 / russportal
Свт. Игнатій (Брянчаниновъ). Понятіе о ереси и расколѣ (1996)
2017-09-14 / russportal
Свт. Игнатій (Брянчаниновъ). Жизнь схимонаха Ѳеодора (1996)
2017-09-13 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. Краткій обзоръ причинъ, пород. Литовскую церк. унію (1993)
2017-09-13 / russportal
Прот. Михаилъ Польскій. "О почитаніи Пресв. Дѣвы Маріи". Глава 10-я (1987)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 24 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 21.
Церковная письменность

Свт. Игнатій (Брянчаниновъ), еп. Кавказскій († 1867 г.)

Святитель Игнатій (въ мірѣ Димитрій Александровичъ Брянчаниновъ) (1807-1867), знаменитый русскій духовный писатель и проповѣдникъ, еп. Кавказскій и Черноморскій. Родился 5 (18) февраля 1807 г. въ селѣ Покровскомъ, Грязовецкаго уѣзда, Вологодской губерніи въ благочестивой дворянской семьѣ. Еще въ дѣтствѣ почувствовалъ склонность къ молитвеннымъ трудамъ и уединенію. По настоянію отца окончилъ С.-Петербургское Военное инженерное училище (1826). Желая принять монашество, еще до окончательнаго экзамена подавалъ прошеніе объ отставкѣ, но получилъ отказъ. Для прохожденія службы былъ отправленъ въ Динабургскую крѣпость, гдѣ вскорѣ заболѣлъ, и осенью 1827 г. его прошеніе объ отставкѣ по болѣзни получило удовлетвореніе. Сразу же поступилъ послушникомъ въ монастырь. 28 іюня (11 іюля) 1831 г. былъ постриженъ въ монашество съ именемъ Игнатій въ честь свщмуч. Игнатія Богоносца; 4 (17) іюля рукоположенъ въ іеродіакона, а 25 іюля (7 августа) — въ іеромонаха. Въ 1833 г. возведенъ въ санъ игумена, а въ 1834 г. — въ санъ архимандрита. Въ 1857 г. въ С.-Петербургскомъ Казанскомъ соборѣ былъ хиротонисанъ во епископа Кавказскаго и Черноморскаго. Въ 1861 г. еп. Игнатій по болѣзни ушелъ на покой и поселился въ Николо-Бабаевскомъ монастырѣ Костромской епархіи, гдѣ велъ уединенную молитвенную жизнь до самой своей кончины 30 апрѣля (13 мая) 1867 г. Собраніе сочиненій свт. Игнатія составляетъ восемь томовъ. Большая часть его писаній носитъ нравственно-аскетическій характеръ. Святитель послѣдовательно излагаетъ святоотеческое ученіе о покаяніи, какъ полномъ духовномъ перерожденіи человѣка. Память свт. Игнатія — 30 апрѣля (13 мая).

Сочиненія свт. Игнанія (Брянчанинова)

НЕИЗДАННЫЯ ТВОРЕНІЯ СВЯТИТЕЛЯ ИГНАТІЯ (БРЯНЧАНИНОВА).

ПОНЯТІЕ О ЕРЕСИ И РАСКОЛѢ [1].

I. Ересь — ложное ученіе о христіанствѣ.

Ересь — слово греческое (αἵρεσις) — значитъ вообще какое-либо отдѣльное ученіе. Такъ, христіанское ученіе при появленіи своемъ иногда называлось ересію (Дѣян. 28, 22). Но впослѣдствіи названіе «ересь» усвоилось единственно произвольному и ложному ученію о христіанствѣ, отдѣлявшемуся и отличавшемуся отъ ученія Единой, Святой, Соборной, Апостольской Церкви.

Христіанство есть Божіе ученіе, есть Откровеніе Божіе. Оно, какъ познаніе, дарованное человѣкамъ Богомъ, должно быть принято и содержимо съ величайшимъ благоговѣніемъ и покорностію, подобающими этой величайшей святынѣ. Оно можетъ быть принято и содержимо одною смиренною вѣрою, какъ вполнѣ превысшее человѣческаго разума. Это — та духовная, таинственная книга (Апок. 22, 18. 19), книга вѣдѣнія Божія, начертанная и изданная Богомъ, къ которой невозможно приложить ничего, изъ которой невозможно исключить ничего. Отсюда явствуетъ, какой тяжелый грѣхъ — ересь. Она — возмущеніе и возстаніе твари противъ Творца, возстаніе и возмущеніе ничтожнѣйшаго, ограниченнѣйшаго существа — человѣка противъ всесовершеннаго Бога. Она, — страшно сказать, — судъ человѣка надъ Богомъ и осужденіе человѣкомъ Бога. Она — грѣхъ ума, грѣхъ духа. Она — хула на Бога, вражда на Бога. Она — плодъ гордыни, этой причины паденія падшихъ ангеловъ. И послѣдствія паденія ею очень схожи съ послѣдствіями паденія отверженныхъ духовъ; она омрачаетъ разумъ, ожесточаетъ сердце, на самое тѣло разливаетъ ядъ свой, вводитъ въ душу вѣчную смерть. Она не способна къ смиренію [1]. Она содѣлываетъ человѣка вполнѣ чуждымъ Бога. Она — смертный грѣхъ. Какъ плодъ гордыни, ересь держитъ въ желѣзныхъ цѣпяхъ своего плѣнника, и рѣдкій плѣнникъ исторгается изъ цѣпей ея. Упорство въ ереси есть свойство еретика.

Первыми еретиками были христіане изъ іудеевъ, которые, по наружности увѣровавъ во Христа, хотѣли вмѣстѣ съ этимъ держаться обрядоваго и гражданскаго закона Моисеева въ буквальномъ его смыслѣ. Прообразовательный законъ былъ исполненъ искупленіемъ человѣчества и установленіемъ духовнаго закона свободы, чего онъ служилъ предъизображеніемъ, тѣнію. Такимъ исполненіемъ онъ уничтоженъ. Къ чему могутъ служить прообразованія, когда получено прообразованное? Къ чему залоги обѣтованія, когда даровано обѣтованное? Желающій остаться при прообразованіяхъ этимъ самымъ отказывается отъ прообразованнаго. Святой апостолъ Павелъ говорилъ христіанамъ, думавшимъ сочетать христіанство съ іудействомъ: аще закономъ правда, убо Христосъ туне умре. Аще обрѣзаетеся, Христосъ васъ ничтоже пользуетъ. Упразднистеся отъ Христа (отчуждились отъ Христа), иже закономъ (Моисеевымъ) оправдаетеся: отъ благодати отпадосте (Гал. 2, 21; 5, 2. 4). Къ іудеямъ, принявшимъ христіанство, потомъ обратившимся къ іудейству, произнесъ Апостолъ слѣдующія грозныя слова: невозможно просвѣщенныхъ однажды и вкусившихъ Дара Небеснаго, и причастниковъ бывшихъ Духа Святаго, и добраго вкусившихъ Божія глагола и силы грядущаго вѣка, и отпадшихъ, паки обновляти въ покаяніе, второе распинающихъ Сына Божія себѣ и обличающихъ /с. 283/ (то-есть ругающихся Ему). Земля бо, пившая сходящій на ню множицею дождь и раждающая былія добрая онымъ, имиже и дѣлаема бываетъ, пріемлетъ благословеніе отъ Бога: а износящая тернія и волчецъ непотребна есть и клятвы близъ, еяже кончина въ пожженіе (Евр. 6, 4-8). Церковная исторія свидѣтельствовала справедливость этого изрѣченія: человѣчество совращалось въ ересь цѣлыми народами, а обращеніе отъ ереси къ Православію видимъ въ весьма немногихъ частныхъ лицахъ, и то рѣдко, весьма рѣдко. Страшный ядъ — ересь! Неудобопостижимый ядъ — ересь!

Другимъ источникомъ ересей сдѣлалась языческая философія и вообще человѣческая ученость. Писатель II вѣка Тертулліанъ объяснилъ съ подробностію и точностію, что всѣ заблужденія, нарушившія миръ Церкви, имѣли источникомъ своимъ непремѣнно какую-либо философскую школу. Это очень естественно: книжникъ, или земной ученый, долженъ, по завѣщанію Спасителя, научиться Царствію Божію, чтобъ придти въ состояніе износить изъ сокровищницы своей ветхое и новое, то-есть предлагать ученіе Божіе въ формахъ учености человѣческой (Мѳ. 13, 52). Научиться Царствію Божію значитъ стяжать Царствіе Божіе внутри себя. Безъ этого земной ученый можетъ предлагать одно ветхое, хотя бы онъ бесѣдовалъ о Богѣ изъ душевнаго, школьнаго знанія. Ему невозможно избѣжать заблужденія, несмотря на всю его ученость, потому что ветхость, въ духовномъ смыслѣ, и есть состояніе заблужденія и самообольщенія. Святой Симеонъ, Христа ради юродивый, указалъ причину заблужденія ученѣйшаго и даровитѣйшаго Оригена въ томъ, что Оригенъ не принялъ на себя труда перейти изъ состоянія душевнаго въ духовное и, уплывши далеко въ мысленное море, потонулъ въ немъ [2].

Необходимо, вполнѣ необходимо всякому христіанину ученому, особливо христіанскому учителю, не останавливаться на своей земной учености, какъ бы онъ ни былъ богатъ ею, но перейти изъ плотскаго и душевнаго состоянія въ духовное и получить живое, благодатное познаніе о Богѣ. Имѣяй заповѣди Моя (насажденными въ сердцѣ своемъ, такъ чтобъ онѣ составляли имущество и сокровище человѣка), — сказалъ Господь, — той есть любяй Мя: а любяй Мя возлюбленъ будетъ Отцемъ Моимъ: и Азъ возлюблю его и явлюся ему Самъ (дѣйствіемъ Святаго Духа) (Ін. 14, 21). Имѣющій Слово Божіе насажденнымъ и пребывающимъ въ себѣ, сподобившійся Боговидѣнія по причинѣ чистоты ума, отрясшій душевную глухоту и слышащій Божій гласъ (Ін. 5, 36. 37), съ дерзновеніемъ и силою возглаголетъ о Господѣ своемъ, не такъ, какъ книжники (Мк. 1, 22): ибо вѣдомъ во Іудеи Богъ: во Израили веліе Имя Его (Пс. 75, 2). Подъ именемъ Іудеи здѣсь разумѣется истинная Церковь, а подъ именемъ Израиля тѣ члены Церкви, которые удостоились духовнаго видѣнія и изъ него истекающаго вѣдѣнія.

Святые Григорій Неокесарійскій, Аѳанасій Великій, Григорій Богословъ, Василій Великій и многіе другіе церковные свѣтильники, стяжавъ современную человѣческую ученость, позаботились, посредствомъ евангельскаго жительства, перейти изъ состоянія плотскаго и душевнаго въ духовное, совлеклись ветхаго Адама, облеклись въ Новаго; такимъ образомъ они содѣлались способными преподать братіи своей, человѣкамъ, ученіе новое, въ формѣ ветхой, столько пріятной падшему человѣку, сколько естественной падшему человѣчеству. Человѣки, увлекаясь земнымъ краснорѣчіемъ святыхъ учителей, незамѣтно для себя принимали слово спасенія, облекавшееся въ земное витійство. Напротивъ того, ученый Арій, несмотря на то, что былъ пресвитеромъ, краснорѣчивый Несторій, несмотря на то, что былъ патріархомъ, и многіе другіе, подобные имъ, находясь въ высокихъ санахъ церковныхъ, сдѣлались ересіархами и еретиками по той же причинѣ, по которой погрязъ въ глубинѣ мысленнаго моря вѣнецъ учености своего вѣка Оригенъ. Говоритъ святой Григорій Синаитъ: «Иже кромѣ Духа пишуще и глаголюще, и Церковь созидати хотяще, суть (тѣлесни), душевни яко иже негдѣ глаголетъ Божественный Апостолъ, Духа не имуще (Іуд. 1, 19). /с. 284/ Таковіи бо повинни суть клятвѣ, глаголющей: гóре, иже мудри въ себѣ самихъ, и предъ собою разумни (Ис. 5, 21). Отъ себе бо глаголютъ, а не Духъ Божій въ нихъ есть глаголяй, по Господню словеси. Отъ своихъ бо помыслъ прежде чистоты глаголющіи прельстишася духомъ мнѣнія. О семъ бо Притча глаголетъ: видѣхъ мужа непщевавша себе мудра быти, упованіе же имать безумный паче его (Притч. 26, 12). И еже: не бывайте мудри о себѣ (Рим. 12, 16), Премудрость намъ заповѣдаетъ. Но и самъ, исполненный Духа Божественный Апостолъ исповѣдуетъ, глаголя: не бо довольни есмы отъ себе помыслити что, яко отъ себе, но довольство наше отъ Бога (2 Кор. 3, 5). И еже: яко отъ Бога, предъ Богомъ, о Христѣ глаголемъ (2 Кор. 12, 19). Таковыхъ бо словеса несладостны и непросвѣщенны, не отъ живаго бо источника Духа пріемлюще глаголютъ, но яко отъ нѣкоего езера тименна, отъ сердца имущаго и питающаго піявицъ, и змій, и жабъ похотей и киченія, и невоздержанія, и вода разума ихъ смердяща, мутна же и теплохладна, отъ неяже піющіи, на недугованіе и гнусность и блеваніе премѣняеми обращаются» [3].

Священное Писаніе, изученное по буквѣ плотскими и душевными человѣками, послужило для нихъ къ изобрѣтенію ересей, къ погубленію ими и себя и другихъ. Святой апостолъ Петръ сказалъ о Посланіяхъ святого апостола Павла, что ихъ нѣкоторые ненаучени и неутверждени развращаютъ (по русскому переводу: превращаютъ), якоже и прочая Писанія къ своей погибели имъ (2 Пет. 3, 16). Здѣсь весьма правильно употреблены слова «развращаютъ» и «превращаютъ», потому что плотскій и душевный человѣкъ, не понимая духовнаго смысла въ Писаніи, даетъ ему смыслъ сообразно своему устроенію. Иначе это и быть не можетъ: вѣдь надобно же душевному человѣку получить какое-либо понятіе при чтеніи или изученіи Божественнаго Писанія, а Писанія онъ не способенъ понимать какъ должно; слѣдовательно, по необходимости онъ даетъ себѣ понятіе, какое ему заблагоразсудится.

Происхожденіе Священнаго Писанія, способъ пониманія и объясненія его изображены съ полною ясностію святыми апостолами Петромъ и Павломъ. Святой апостолъ Петръ говоритъ: всяко пророчество книжное по своему сказанію не бываетъ (по русскому переводу: никакого пророчества въ Писаніи нельзя разрѣшить самому собою). Ни бо волею бысть когда человѣкомъ пророчество, но отъ Святаго Духа просвѣщаеми, глаголаша святіи Божіи человѣцы (2 Пет. 1, 20. 21). Это значитъ: какъ произнесено Слово Божіе, или Священное Писаніе, при посредствѣ Святаго Духа, такъ только при посредствѣ Святаго Духа оно можетъ быть и объясняемо, слѣдовательно, и понимаемо. Святой апостолъ Павелъ говоритъ: Божія никтоже вѣсть, точію Духъ Божій. Мы же не духа міра сего пріяхомъ, но Духа, Иже отъ Бога, да вѣмы, яже отъ Бога дарованная намъ: яже и глаголемъ не въ наученыхъ человѣческія премудрости словесѣхъ, но въ наученыхъ Духа Святаго: духовная духовными сразсуждающе (по русскому переводу: духовное излагая духовно) (1 Кор. 2, 11. 12. 13). Отсюда видно, что въ изложеніи и объясненіи Писанія нисколько не участвовала человѣческая ученость, нисколько не участвовало школьное изученіе Писанія, изученіе его буквы, которыми отличались и хвалились іудейскіе книжники и фарисеи, которое имѣлъ и апостолъ Павелъ, которое онъ вмѣнилъ для себя въ тщету ради превосходнѣйшаго познанія о Христѣ Іисусѣ, даруемаго Святымъ Духомъ (Дѣян. 22, 3; ср. Флп. 3, 5-8). Послѣ вышеприведеннаго апостолъ продолжаетъ: душевенъ человѣкъ не пріемлетъ яже Духа Божія: юродство бо ему есть, и не можетъ разумѣти, зане духовнѣ востязуется (по русскому переводу: потому что о духовномъ надо разсуждать духовно) (1 Кор. 2, 14). Это сказалъ апостолъ изъ своего опыта. Онъ, находясь въ состояніи плотскаго, душевнаго человѣка, былъ изученъ Писанію о вѣрѣ въ Бога по современному обычаю, преобладавшему тогда между іудеями, уничтожившему между ними духовное пониманіе /с. 285/ Закона (Мѳ. гл. 25), содѣлавшему іудейскихъ богослововъ неспособными познать и принять Бога, явившагося имъ во образѣ человѣка съ неоспоримыми и яснѣйшими свидѣтельствами Божества Своего. При обращеніи изъ іудейства въ христіанство святой апостолъ Павелъ весьма быстро перешелъ изъ состоянія душевнаго къ духовному по причинѣ предшествовавшей обращенію строго-нравственной жизни (Флп. 3, 6). Обильно наученный Святымъ Духомъ, онъ узналъ на себѣ, что прежнія его познанія, также обильныя въ своемъ отношеніи, не только не объясняли для него Бога, но и закрывали Бога отъ него, омрачали его, дѣлали врагомъ Божіимъ (Рим. 8, 7), отнимали у него возможность покоряться ученію Христову (Рим. 8, 7), представляли ему ученіе Христово браннымъ, дикимъ, нелѣпымъ, богохульнымъ (1 Кор. 2, 14). Страннымъ показалось оно іудейскому учителю Никодиму (Ін. 3, 4), жестокимъ и невыносимымъ показалось оно многимъ такимъ, которые уже были учениками Богочеловѣка и послѣдовали Ему въ Его странствіи (Ін. 6, 60). Этимъ соблазнившимся и оставившимъ Божественнаго Учителя ученикамъ Онъ сказалъ: духъ есть, иже оживляетъ, плоть (то-есть плотское разумѣніе Слова Божія) не пользуетъ ничтоже: глаголы, яже Азъ глаголахъ вамъ, духъ суть и животъ суть (Ін. 6, 63).

Плотское разумѣніе Слова Божія приводитъ къ невѣрію, къ соблазну самымъ всесвятымъ Словомъ Божіимъ, къ ложнымъ и превратнымъ заключеніямъ и мнѣніямъ, къ оставленію Бога, къ погибели. И Никодимъ, увѣровавшій въ Богочеловѣка ради знаменій, совершаемыхъ Богочеловѣкомъ, соблазнился Его Словомъ, давая Слову Божію плотское значеніе. На слова Господа: аще кто не родится Свыше, не можетъ видѣти Царствія Божія. Никодимъ возражаетъ: како человѣкъ можетъ родитися, старъ сый? Еда можетъ второе внити во утробу матере своея, и родитися? (Ін. 3, 4). При смиреніи душевный человѣкъ можетъ низлагать свои помыслы, взимающіеся на разумъ Божій и плѣнять всякъ разумъ въ послушаніе Христово (2 Кор. 10, 5), но при гордости, при высокомъ мнѣніи о своихъ познаніяхъ, при довѣріи къ своему разуму и вѣдѣнію, необходимо долженъ душевный человѣкъ счесть юродствомъ, то-есть нелѣпостію или безуміемъ, Слово Божіе, какъ сказалъ святой апостолъ Павелъ, какъ доказали это на самомъ дѣлѣ іудейскіе ученые архіереи и священники, отвергнувъ Господа, какъ это доказали и доказываютъ безчисленные сонмы еретиковъ, отвергавшіе и отвергающіе Божественную Истину. Всѣ, имѣвшіе ученость міра сего и занявшіеся потомъ очищеніемъ себя посредствомъ духовнаго подвига, искренно сознаются, что они должны были вынести тяжкую борьбу съ помыслами человѣческой мудрости, возставшими съ жестокою силою противъ евангельскаго ученія и оспоривавшими съ необыкновенною упорностію у Евангелія владычество надъ умомъ подвижника.

Состояніе душевное и плотское есть слѣдствіе нашего паденія: оно есть состояніе возмущенія противъ Бога и вражды на Бога. По неспособности душевнаго человѣка правильно понимать духовное Святая Церковь воспрещаетъ чадамъ своимъ произвольное объясненіе Священнаго Писанія, а заповѣдуетъ строго держаться истолкованія, сдѣланнаго Писанію святыми отцами [4]; она заповѣдуетъ всѣмъ желающимъ съ подробностію и точностію узнать христіанство, особливо пастырямъ и учителямъ, по пріобрѣтеніи познанія отъ человѣковъ и изъ книги, пріобрѣсти познаніе христіанства дѣятельное и живое жительствомъ по Евангельскимъ заповѣдямъ, распятіемъ плоти со страстями и похотями (Гал. 5, 24), причастіемъ Божественной Благодати Святаго Духа. Весьма справедливо преподобный Маркъ назвалъ теоретическія познанія о христіанствѣ вводными. Сей богомудрый отецъ съ особенною ясностію излагаетъ необходимость познаній опытныхъ и благодатныхъ, показываетъ то страшное душевное бѣдствіе, въ которое впадаетъ пріобрѣтшій первыя познанія и вознерадѣвшій о пріобрѣтеніи вторыхъ.

/с. 286/ «Ученые, нерадящіе о духовной жизни, — сказалъ святой Маркъ въ отвѣтѣ ученому, утверждавшему, что ученые пребываютъ внѣ паденія, поддерживаемые своею ученостію, — ниспавъ однимъ разомъ въ ужасное и сугубое паденіе, то-есть въ паденіе возношеніемъ и нерадѣніемъ, ниже могутъ возстать безъ молитвы, ниже имѣютъ откуда пасть. Ибо какая еще можетъ быть причина (забота) для діавола бороться съ тѣми, которые всегда лежатъ долу и никогда не возстанутъ. Есть нѣкоторые, иногда побѣждающіе, иногда же побѣждаемые, падающіе и возстающіе, оскорбляющіе и оскорбляемые, борющіеся и боримые; а другіе, пребывъ въ первомъ паденіи своемъ по причинѣ крайняго невѣжества, ниже знаютъ о себѣ, что они пали; къ нимъ-то съ соболѣзнованіемъ обращается съ рѣчью пророкъ: еда падаяй не возстаетъ, и отвращаяйся не обратится? (Іер. 8, 4). И еще: возстани спяй, и воскресни отъ мертвыхъ, и освѣтитъ тя Христосъ (Еф. 5, 14). Къ нехотящимъ воспріять (этотъ) трудъ возстанія и пребыванія въ молитвѣ и подвергнуться лишеніямъ по причинѣ благочестія, ради будущаго Царства, говоритъ: Въ погибели твоей, Израилю, кто поможетъ тебѣ? (Ос. 13, 9). Нѣсть [въ немъ цѣлости: ни] струпъ, ни язва, ни рана палящая (Ис. 1, 6), ни какое-либо зло изъ случающихся безъ согласія воли: ибо сія рана произвольна, и есть грѣхъ къ смерти, не исцѣляемый ниже молитвами другихъ. Врачевахомъ, — говоритъ пророкъ, — Вавилона, и не исцѣлѣ (Іер. 51, 9): ибо самопроизволенъ сей недугъ, и нѣсть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязанія (Ис. 1, 6), то-есть вспомоществованій отъ другихъ... Вотъ и Ветхій Завѣтъ останавливаетъ уповающаго на себя и возношающагося премудростію своею: Буди уповая на Господа, — говоритъ онъ, — всѣмъ сердцемъ твоимъ: о твоей же премудрости не возносися (Притч. 3, 5). Это — не одни только слова, какъ нѣкоторымъ показалось, пріобрѣтшимъ по сей причинѣ книги, узнавшимъ написанное въ нихъ, ничего изъ написаннаго не исполнившихъ на дѣлѣ, а только напыщевающимся нагими разумѣніями. Таковые превозносятъ себя похвалами за слова и изысканія; они носятъ между людьми, не знающими дѣла, громкое названіе любомудрыхъ; но, не коснувшись трудолюбія, ниже тайнонаучившись дѣлу, пріемлютъ отъ Бога и отъ мужей трудолюбивыхъ и благочестивыхъ великое пореченіе (осужденіе, нареканіе): ибо они злоупотребили вводительнымъ разумѣніемъ Писаній, употребивъ его на показаніе себя (предъ человѣками, а не на дѣло), и лишились дѣйствующей благодати Святаго Духа. Они суть хвалящіеся лицемъ, а не сердцемъ (2 Кор. 5, 12). Посему не знающіе дѣла должны коснуться его (приняться за него): ибо сказанное въ Писаніи сказано не только для того, чтобъ знали, но и чтобъ исполняли то. Начнемъ дѣло: такимъ образомъ постепенно преуспѣвая, найдемъ, что не только надежда на Бога, но и извѣщенная вѣра, и нелицемѣрная любовь, и непамятозлобіе, и братолюбіе, и воздержаніе, и терпѣніе, и глубочайшее разумѣніе сокровеннаго, и избавленіе отъ искушеній, и дарованіе даровъ (духовныхъ), и исповѣданіе сердечное, и прилежныя слезы достаются вѣрнымъ молитвою, и не только сіе, но и терпѣніе приключающихся скорбей, и чистая молитва о ближнихъ, и познаніе духовнаго закона, и обрѣтеніе правды Божіей, и наитіе Святаго Духа, и поданіе духовныхъ сокровищъ, и все, что Богъ обѣтовалъ подать вѣрнымъ человѣкамъ и здѣсь, и въ будущемъ вѣкѣ. Отнюдь невозможно душѣ возстановить въ себѣ образъ Божій иначе, какъ только благодатію Христовою и вѣрою человѣка, когда человѣкъ пребываетъ во многомъ смиренномудріи при испарительной молитвѣ въ умѣ. Какъ же лишившись таковыхъ и толикихъ благъ по причинѣ своего невѣдѣнія и о молитвѣ нерадѣнія, говорятъ, мы не пали? И приписываютъ себѣ премудрость, ниже вѣдая своего паденія, несчастные по причинѣ паденія; еще болѣе несчастные по причинѣ своего незнанія. Они пріобрѣтаютъ только то, что утверждаютъ насъ болѣе вѣровать Писанію, говорящему, что премудрость міра сего буйство у Бога (1 Кор. 3, 19), а сходящая отъ Бога, свыше есть отъ Отца свѣтовъ (Іак. 1, 14), и знаменіе ея /с. 287/ — смиренномудріе. Но хотящіе угождать человѣкамъ вмѣсто Божественной Премудрости усвоили человѣческую; напыщаемые ею и превозносясь ею внутренно, они обольстили многихъ незнающихъ, склонивъ ихъ любомудрствовать не въ трудахъ благочестія и молитвы, а въ препрѣтельныхъ словахъ человѣческой мудрости (1 Кор. 2, 4), которую апостолъ Павелъ часто порицаетъ и называетъ упраздненіемъ Креста Христова. Онъ говоритъ въ Первомъ Посланіи къ Коринѳянамъ: не посла мене Христосъ крестити, но благовѣстити: не въ премудрости слова, да не испразднится Крестъ Христовъ (1 Кор. 1, 17). И еще: буяя міра избра Богъ, да премудрыя посрамитъ... и худородная міра и уничиженная избра Богъ, и не сущая, да сущая упразднитъ: яко да не похвалится всяка плоть предъ Богомъ (1 Кор. 1, 27-29). Если Богъ благоволитъ не къ словамъ еллинской премудрости, но къ трудамъ молитвы и смиренномудрія, какъ показано, то точно «суемудрствуютъ тѣ, которые, оставивъ первый образъ благочестія, какъ неудобоисполнимый, не хотятъ спастись ни вторымъ, ниже третьимъ способомъ, но пребываютъ внѣ священной правды» [5].

II. Ересь — грѣхъ ума.

Сущность этого грѣха — богохульство.

Будучи собственно грѣхомъ ума, ересь не только омрачаетъ умъ, но и сообщаетъ особенное ожесточеніе сердцу, убиваетъ его вѣчною смертію.

Этимъ грѣхомъ человѣкъ всего ближе уподобляется падшимъ духамъ, которыхъ главный грѣхъ — противленіе Богу и хула на Бога.

Отличительное свойство падшихъ духовъ — гордость; отличительное свойство и еретиковъ — гордость, которой очевиднѣйшее проявленіе состоитъ въ презрѣніи и осужденіи всѣхъ, не принадлежащихъ къ ихъ сектѣ, омерзеніе ими, лютая ненависть къ нимъ. Но существенное проявленіе гордости въ еретикахъ и раскольникахъ состоитъ въ томъ, что они, отвергши богопознаніе и богослуженіе, открытыя и преподанныя Самимъ Богомъ, усиливаются замѣнить ихъ богопознаніемъ и богослуженіями самовольными, богохульными и богопротивными. Зараженнаго ересью и расколомъ діаволъ не заботится искушать другими страстями и грѣхами очевидными. И зачѣмъ искушать діаволу того и бороться съ тѣмъ, кто при посредствѣ смертнаго грѣха — ереси — и убитъ вѣчною смертію, и заживо уже составляетъ достояніе діавола? Напротивъ того, діаволъ поддерживаетъ еретика и раскольника въ воздержаніи и прочихъ наружныхъ подвигахъ и видахъ добродѣтели, чтобъ этимъ поддерживать его въ самодовольствѣ и заблужденіи, а правовѣрныхъ личиною святости, которую носитъ на себѣ еретикъ, привлечь къ ереси или, по крайней мѣрѣ, привести къ оправданію и нѣкоторому одобренію ея, также къ сомнѣнію въ правовѣріи и къ холодности къ нему.

Обладающій сокровищемъ подвергается нападеніямъ разбойниковъ, а у кого нѣтъ ничего, того не безпокоятъ разбойники. Имѣющій сокровище правовѣрія жестоко навѣтуется врагомъ! Врагъ усильно нападаетъ на правовѣрнаго, старается представить его предъ обществомъ человѣческимъ въ состояніи побѣжденія, съ такою же цѣлію, съ какою старается представить еретика добродѣтельнымъ и достойнымъ уваженія. Съ такою же неудобопостижимою хитростію дѣйствуетъ лукавый духъ въ пользу ереси и во вредъ истиннаго христіанства. Къ несчастію, эта кознь его весьма удается ему! Ею онъ уловляетъ въ погибель тысячи человѣковъ.

Многіе проводили самую строгую подвижническую жизнь, пребывая въ ереси или расколѣ; когда жъ приняли Православіе, подверглись различнымъ слабостямъ. Къ какому это должно привести заключенію? Къ такому, что въ первомъ состояніи врагъ не ратовалъ противъ нихъ, признавая ихъ своими, а во второмъ возсталъ противъ тѣхъ лю/с. 288/тою войною, какъ противъ такихъ, которые явно объявили и исповѣдали себя противниками его. Священное Писаніе называетъ лукаваго духа не только врагомъ, но и мстителемъ (Пс. 8, 3). Онъ не только враждуетъ противъ человѣка, но, будучи зараженъ лютою завистію къ человѣку, не можетъ равнодушно видѣть, что человѣкъ совершаетъ добродѣтели и благоугождаетъ Богу, и мститъ человѣку за его богоугодныя дѣла, наводя на него безчисленныя искушенія и извнѣ — отъ злыхъ людей, и внутри, воздвигая въ человѣкѣ различныя страсти.

Странное вліяніе имѣютъ расколъ и ересь на самое тѣло человѣка! Ожесточеніе духа сообщается тѣлу. Не для всѣхъ замѣтно это при жизни человѣка, но по смерти тѣло еретика и раскольника мгновенно каменѣетъ, мгновенно начинаетъ издавать неприступное зловоніе. И это совершается особенно надъ тѣми изъ нихъ, которые проводили самую строго-подвижническую жизнь и были знаменитыми учителями своей секты и заслужили всеобщее уваженіе слѣпотствующаго міра; они-то и издаютъ по смерти своей самое ужасное зловоніе; изъ изсохшихъ тѣлъ ихъ открываются потоки смердящаго гноя; затруднительно совершеніе погребенія ихъ и присутствіе при немъ. Бѣсы соприсутствуютъ могиламъ ихъ и являются при нихъ въ разныхъ видахъ или для устрашенія, или для обольщенія.

Еретику неудобоприступно покаяніе и познаніе Истины. Доступнѣе покаяніе и истинное богопознаніе для прелюбодѣевъ и уголовныхъ преступниковъ, нежели для еретика и раскольника, особливо если онъ ученый и подвижникъ. Доказали то и другое явные грѣшники и ученые сектанты, современные Христу, упоминаемые въ Евангеліи: грѣшники приняли и Господа и Предтечу Его, между тѣмъ какъ книжники, фарисеи и саддукеи отвергли и Іисуса, и Іоанна.

Несродно чувство покаянія тому, кто вполнѣ доволенъ собою, а кругомъ себя видитъ только соблазнъ и недостатки всѣхъ родовъ. Признающему себя разумнымъ паче всѣхъ несродны алканіе и жажда безпредѣльной Божественной Истины, вполнѣ насыщающей питомца своего и возбуждающей такимъ насыщеніемъ еще большую алчбу и жажду благодатной правды. Несродно отвергнуть свое богохульство тому, кто признаетъ это богохульство святою Истиною; несродно ему узнать святую Истину, потому что самый органъ зрѣнія, душевное око, умъ его, ослѣпленъ ложью. Обращеніе еретика и раскольника къ правовѣрію — особенная милость Божія — устраивается особеннымъ Промысломъ Божіимъ для избранниковъ, извѣстныхъ Единому Богу. Человѣческія средства къ обращенію раскольниковъ и еретиковъ безсильны.

Хотя на Первомъ Никейскомъ Соборѣ противъ Арія и его единомышленниковъ стояли свѣтильники Церкви: Аѳанасій Великій, Николай Чудотворецъ, Іаковъ Низибійскій (Низибіи чудотворецъ), Спиридонъ Тримифунтскій, хотя дѣйствовали не только силою слова, но и силою знаменій, однако не смягчили ожесточеннаго сонмища еретическаго и ересіарха Арія, до конца жизни пребывшаго упорнымъ и вѣрнымъ своему заблужденію, какъ повѣствуетъ церковная исторія.

Словопреніе — самое слабое оружіе противъ еретиковъ, оружіе болѣе вредное, нежели полезное. Оно дѣлается такимъ сообразно свойству душевнаго недуга — ереси. Гордая ересь не терпитъ обличеній, не терпитъ побѣжденія. Отъ обличеній она ожесточается; отъ побѣжденій приходитъ въ неистовство. Это доказали безчисленные опыты.

Побѣждается ересь кроткимъ увѣщаніемъ; еще удобнѣе — молчаливымъ привѣтствіемъ, смиреніемъ, любовію, терпѣніемъ и долготерпѣніемъ, молитвою прилежною, исполненною соболѣзнованіемъ о ближнемъ и милосердіемъ къ нему. Ересь не можетъ быть побѣждена человѣкомъ, потому что она изобрѣтеніе, начинаніе демонское. Побѣдителемъ ея можетъ быть единъ Богъ, призванный къ борьбѣ съ нею и къ пораженію ея смиреніемъ человѣка предъ Богомъ и любовію этого человѣка къ ближнему.

/с. 289/ Желающій успѣшно сражаться противъ ереси долженъ быть вполнѣ чуждъ тщеславія и вражды къ ближнему, чтобъ не выразить ихъ какою насмѣшкою, какимъ колкимъ или жесткимъ словомъ, какимъ-либо словомъ блестящимъ, могущимъ отозваться въ гордой душѣ еретика и возмутить въ ней страсть ея. Помазуй струпъ и язву ближняго, какъ бы цѣльнымъ елеемъ, единственно словами любви и смиренія, да призритъ милосердый Господь на любовь твою и на смиреніе твое, да возвѣстятся они сердцу ближняго твоего и да даруется тебѣ великій Божій даръ — спасеніе ближняго твоего. Гордость, дерзость, упорство, восторженность еретика имѣютъ только видъ энергіи, въ сущности они — немощь, нуждающаяся въ благоразумномъ соболѣзнованіи. Эта немощь только умножается и свирѣпѣетъ, когда противъ нея дѣйствуютъ безразсудною ревностію, выражающеюся жесткимъ обличеніемъ.

III. Ересь — отверженіе христіанства.

Ересь есть прикровенное отверженіе христіанства. Когда человѣки начали оставлять идолопоклонство, по его очевидной нелѣпости, и приходить къ познанію и исповѣданію Искупителя; когда всѣ усилія діавола поддержать между человѣками идолопоклонство остались тщетными; тогда онъ изобрѣлъ ереси, и посредствомъ ереси, сохраняя для держащихся ея человѣковъ имя и нѣкоторую наружность христіанъ, не только отнялъ у нихъ христіанство, но и замѣнилъ его богохульствомъ.

Что такое аріанство? — Это отреченіе отъ Христа и христіанства, отреченіе отъ Бога. Если Сынъ — тварь, какъ утверждалъ Арій, то нѣтъ и истиннаго въ трехъ Лицахъ Бога. Если Сынъ — не Богъ, то гдѣ же вочеловѣченіе Бога? Гдѣ причастіе человѣческаго естества естеству Божію (2 Петр. 1, 4), пріобрѣтенное для человѣковъ вочеловѣченіемъ Бога? Гдѣ спасеніе? Гдѣ христіанство? — Не вѣруяй въ Сына, ни Отца имать (1 Ін. 2, 23), — говоритъ Слово Божіе. Аріанство — и безбожіе, и богохульство.

Что такое несторіанство? — Отверженіе вочеловѣченія Бога Слова. Если родился отъ Дѣвы простой человѣкъ, то гдѣ же зачатіе отъ Святаго Духа (Мѳ. 1, 18)? Гдѣ событіе словъ Писанія: Слово плоть бысть (Ін. 1, 14)? Гдѣ рожденіе Сына Божія (Лк. 1, 31)? Гдѣ христіанство? — Повторяется Несторіемъ Аріева ересь, но подъ другою личиною: сущность этихъ ересей одна — отверженіе Христа, а посредствомъ отверженія Христа — отверженіе отъ Бога.

То же дѣлаютъ Евтихій и моноѳелиты: сливая въ Богочеловѣкѣ два естества и двѣ воли воедино и утверждая, что во Христѣ человѣчество исчезло въ Божествѣ, какъ капля вина въ обширномъ морѣ, они приходятъ къ той же цѣли, хотя съ другой стороны, къ какой пришли Арій и Несторій, потому что, отвергая присутствіе человѣческаго естества въ вочеловѣчившемся Сынѣ Божіемъ, они непремѣнно отвергаютъ все, что претерпѣлъ Господь, какъ человѣкъ, слѣдовательно, отвергаютъ и искупленіе человѣчества страданіями и смертію Господа, отвергаютъ все христіанство.

Къ тому же стремятся и иконоборцы. Отвергая возможность изобразить Христа живописью, они косвенно отвергаютъ пришествіе Сына Божія во плоти человѣческой. Если Сынъ Божій облеченъ плотію, то имѣется полная возможность Его, неизобразимаго по Божественному естеству, изобразить какъ человѣка. Если можно изобразить Его, то изображенія Его должны быть особенно почитаемы. Мы почитаемъ изображенія нашихъ родителей, царей, начальниковъ, благодѣтелей, ставимъ ихъ на почетныя мѣста; тѣмъ болѣе должна быть уважаема икона Спасителя нашего, а по ней — иконы Божіей Матери и всѣхъ святыхъ.

То же усиливается совершить папизмъ; такъ называется ересь, объявшая Западъ, отъ которой произошли, какъ отъ древа вѣтви, различныя протестантскія ученія. Папизмъ /с. 290/ присваиваетъ папѣ свойства Христовы и тѣмъ отвергаетъ Христа. Нѣкоторые западные писатели почти явно произнесли это отреченіе, сказавъ, что гораздо менѣе грѣхъ — отреченіе отъ Христа, нежели грѣхъ отреченія отъ папы. Папа есть идолъ папистовъ; онъ — божество ихъ. По причинѣ этого ужаснаго заблужденія благодать Божія отступила отъ папистовъ; они преданы самимъ себѣ и сатанѣ, изобрѣтателю и отцу всѣхъ ересей, въ числѣ прочихъ и папизма. Въ этомъ состояніи омраченія они исказили нѣкоторые догматы и таинства, а Божественную литургію лишили существеннаго значенія, выкинувъ изъ нея призываніе Святаго Духа и благословеніе предложенныхъ хлѣба и вина, при которомъ они пресуществляются въ Тѣло и Кровь Христовы. Эта существенная часть литургіи находилась во всѣхъ литургіяхъ, преданныхъ апостолами Христовыми по всей вселенной, находилась и въ первоначальной литургіи Римской [6]. Никакая ересь не выражаетъ такъ открыто и нагло непомѣрной гордости своей, жесткаго презрѣнія къ человѣкамъ и ненависти къ нимъ [7].

Протестанты возстали противъ заблужденій папистовъ, правильнѣе — возстали противъ уродливой власти и божественности папъ; но такъ какъ они дѣйствовали по побужденію страстей, утопая въ развратѣ, а не съ прямою цѣлію стремленія къ святой Истинѣ, и не такъ, какъ искалъ ее Корнилій Сотникъ, то и не оказались достойными узрѣть ее. Всякъ дѣлаяй злая ненавидитъ Свѣта, и не приходитъ къ Свѣту (Ін. 3, 20). Протестанты изъ всѣхъ заблужденій папистовъ отвергли только нечестивое мнѣніе ихъ о папѣ; прочимъ заблужденіямъ папистовъ они послѣдовали, многія погрѣшности усилили, къ прежнимъ заблужденіямъ и ошибкамъ присовокупили много новыхъ. Такъ, напримѣръ, они отвергли всѣ таинства, само священство; отвергли вовсе литургію; отвергли всѣ церковныя преданія и предоставили каждому изъ своихъ послѣдователей объяснять Священное Писаніе по произволу, между тѣмъ какъ оно, будучи произнесено Святымъ Духомъ, можетъ быть и объяснено только Святымъ Духомъ (2 Пет. 1, 21).

Къ ересямъ должно отнести и то ученіе, которое, не прикасаясь ни догматовъ, ни таинствъ, отвергаетъ жительство по заповѣдямъ Христовымъ и дозволяетъ христіанамъ жительство языческое. Это ученіе, которое по наружности кажется какъ бы не враждебнымъ христіанству, въ сущности вполнѣ враждебно ему: оно — отреченіе отъ Христа. Самъ Господь сказалъ: исповѣмъ имъ (признающимъ устами Господа, а дѣлами противорѣчащимъ Его волѣ), яко николиже знахъ васъ, отъидите отъ Мене, дѣлающіи беззаконіе (Мѳ. 7, 21. 23). Вѣра можетъ быть живою только при дѣлахъ вѣры; безъ нихъ она мертва (Іак. 2, 26). Впрочемъ, и самое правильное понятіе о догматахъ христіанскихъ теряется отъ жизни нехристіанской. Еще въ то время, когда идолопоклонство было очень сильно, еретики проводили жизнь языческую. Святой Аѳанасій Великій дѣлаетъ это замѣчаніе объ аріанахъ, которые предавались увеселеніямъ идолопоклонниковъ и сходствовали съ ними нравственностію. Въ новѣйшія времена языческая жизнь явилась первоначально въ нѣдрѣ папизма; языческое чувство и вкусъ папистовъ выказываются съ особенною яркостію въ примѣненіи искусствъ къ предметамъ религіи, въ живописныхъ и изваянныхъ изображеніяхъ святыхъ, въ ихъ церковномъ пѣніи и музыкѣ, въ ихъ религіозной поэзіи. Всѣ школы ихъ носятъ на себѣ отпечатокъ грѣховныхъ страстей, особливо сладострастія; тамъ нѣтъ ни чувства цѣломудрія и благопристойности, ни чувства простоты, ни чувства чистоты и духовности. Таковы ихъ церковная музыка и пѣніе. Ихъ поэтъ, описывая освобожденіе Іерусалима и Гроба Господня, не останавливается призывать Музу; онъ воспѣваетъ Сіонъ вмѣстѣ съ Геликономъ, отъ Музы переходитъ къ Архангелу Гавріилу. Непогрѣшающіе папы, эти новые кумиры Рима, представляютъ собою образцы разврата, тиранства, безбожія, кощунства надъ всѣмъ святымъ. Языческая жизнь со своей комедіей и трагедіей, со своими плясаніями, со своимъ отверженіемъ стыда и пристойности, со своимъ блудомъ и прелюбодѣяніемъ и /с. 291/ прочими обычаями идолопоклонниковъ, во-первыхъ, воскресла въ Римѣ подъ сѣнію боговъ его — папъ, откуда разлилась по всей Европѣ. При посредствѣ ересей и наконецъ при посредствѣ языческой жизни всѣ язычники, принявшіе нѣкогда христіанство, оставили и оставляютъ христіанство, возвращаются къ прежнему совершенному невѣдѣнію Бога и къ служенію демонамъ, хотя уже и не въ формѣ идолопоклонства.

Какая причина такого дѣйствія ереси? Причина заключается въ томъ, что этотъ страшный грѣхъ, заключающій въ себѣ хулу на Святаго Духа, совершенно отчуждаетъ человѣка отъ Бога и, отчуждивъ отъ Бога, предаетъ во власть сатаны. Въ этомъ состояніи человѣкъ неспособенъ ни къ какому помышленію, ощущенію, дѣянію духовному, а слѣдовательно, неспособенъ къ состоянію духовному; напротивъ того, развиваются въ немъ сильно состоянія душевное и плотское. Въ немъ обильно источается премудрость земная, душевная, бѣсовская, исполненная зависти, рвенія, гордыни (Іак. 3, 11. 15). Кротости, любви, назидательнаго смиренія нѣтъ въ этой премудрости: она многоглаголива и велерѣчива, обильна знаніемъ человѣческимъ и бѣсовскимъ, преисполнена самообольщенія и обольщаетъ внимающихъ ей. Она не можетъ быть иною, потому что помыслы чуждаго благодати Божіей — еретика — находятся подъ постояннымъ насиліемъ и руководствомъ падшихъ духовъ. Это непонятно и невѣроятно для многихъ; таковые пусть услышатъ опредѣленіе духоноснаго мужа, который сказалъ: «Благое не можетъ быть вѣруемо или дѣйствуемо, точію о Христѣ Іисусѣ и Святомъ Дусѣ» [8]. Помышленіе, слово, дѣло, чтобъ быть достойными Господа, должны быть помазаны благодатію Святаго Духа; тѣ же помышленія, слова и дѣла, которыя не имѣютъ сего помазанія, принадлежатъ ветхому человѣку и мерзостны Богу, какъ бы ни казались по наружности своей, предъ судомъ міра, мудрыми и добрыми.

Состояніе отчужденія отъ Бога, состояніе самообольщенія, омраченія ума, движеніе сильнѣйшихъ страстей было всегда состояніемъ еретиковъ, особливо ересіарховъ. Обыкновенно они были преданы различнымъ страстямъ. Евтихій былъ крайне корыстолюбивъ и, вопреки обѣту иноческаго нестяжанія, накопилъ значительныя деньги. Аполлинарій и въ старости своей имѣлъ наложницу. Арій написалъ «Талію» — сочиненіе въ стихахъ, до насъ не дошедшее, исполненное безстыднаго разврата. Это сочиненіе начали было читать на Первомъ Никейскомъ Соборѣ, но отцы Собора отказались слушать его, такъ оно было срамно, и предали огню экземпляръ, имъ представленный. Таковы произведенія и новѣйшихъ еретиковъ. Они исполнены адскаго кощунства, дерзкихъ, ложныхъ умствованій, страшнаго безстыдства и разврата. Понятіе, которое дается о нихъ здѣсь, еще очень слабо предъ понятіемъ, которое получается о нихъ отъ чтенія ихъ писаній. Не можетъ придти на умъ обыкновеннаго человѣка то, что произнесли и написали ересіархи. Впрочемъ, всѣ сочиненія еретиковъ составлены подъ вліяніемъ духовъ и заключаютъ въ себѣ нравственный ядъ, убивающій душу вѣчною смертію. Догматическія книги ихъ непремѣнно содержатъ ложные догматы и хулу на догматы, преподанные Святой Церкви Святымъ Духомъ; ихъ книги о подвижничествѣ, хотя по наружности и представляются преподающими ученіе о высочайшихъ добродѣтеляхъ и состояніяхъ христіанскихъ, но въ сущности суть плоды и выраженіе самообольщенія и бѣсовской прелести, непонятной для толпы; ихъ нравственные писатели преподаютъ нравственность, свойственную ветхому Адаму, такъ какъ они о ней только имѣютъ понятіе, а отнюдь не нравственность христіанскую, вполнѣ не доступную для ихъ ума и сердца.

Романы, комедіи и прочія сочиненія явно грѣховныя, исполненныя сладострастія, также суть плоды ереси; нѣкоторыя изъ таковыхъ сочиненій написаны духовными лицами, какъ, напримѣръ, «Телемакъ» написанъ Фенелономъ. Чтеніе всѣхъ этихъ книгъ крайне вредно, хотя для неопытныхъ глазъ въ однѣхъ изъ нихъ ядъ примѣтенъ, а въ другихъ очень /с. 292/ скрытъ. Непримѣтность яда не уменьшаетъ его силы; напротивъ того, утонченные яды дѣйствуютъ съ особенною разрушительностію. Чтеніе догматической, особливо подвижнической еретической книги возбуждаетъ нерѣдко блудные помыслы, а чтеніе романовъ возбуждаетъ помыслы невѣрія, разныхъ недоумѣній и сомнѣнія относительно вѣры. Грѣхи, какъ и нечистые духи, имѣютъ сродство между собою: добровольно подчиняющійся одному грѣху невольно и по необходимости подчиняется вліянію другого, по причинѣ сродства лукавыхъ духовъ и страстей. Опытъ доказываетъ, что къ ереси и безбожію люди перешли наиболѣе изъ развратной жизни и, наоборотъ, ересь всегда влечетъ за собою разстройство нравственности по причинѣ сродства грѣховъ между собою.

Первоначальное дѣйствіе всѣхъ еретическихъ книгъ состоитъ въ возбужденіи помысловъ-сомнѣній о вѣрѣ. «Охраняйся, — сказалъ святой Исаакъ Сирскій, — не прочести догматовъ еретическихъ: сіе бо есть вооружающее яко наимножайше на тя духа хулы» (Слово 56). Дѣйствуютъ ли въ комъ хульные помыслы? Поколебался ли кто въ довѣренности къ Православной Церкви, которая одна есть истинная Христова Церковь? Сдѣлался ли кто универсальнымъ христіаниномъ, принадлежащимъ, — по своему сердечному убѣжденію или, правильнѣе, по своему совершенному невѣдѣнію христіанства, — одинаково ко всѣмъ исповѣданіямъ и потому не принадлежащимъ ни къ какому? — Знай, что онъ приведенъ къ этому состоянію чтеніемъ еретическихъ книгъ или бесѣдами съ зараженными этимъ чтеніемъ.

Люди, преданные сладострастію, съ особенною охотою читаютъ еретическія книги о христіанскомъ подвижничествѣ и совершенствѣ, а нравственныхъ книгъ Православной Церкви чуждаются и отвращаются. Какая тому причина? Сходство въ настроеніи духа. Эти люди находятъ наслажденіе въ чтеніи книги, написанной изъ мечтательности и самосмышленія, приправленной утонченнымъ сладострастіемъ, тщеславіемъ, высокоуміемъ, которыя кажутся благодатію умамъ и сердцамъ, не очищеннымъ истиннымъ ученіемъ Христовымъ. Православныя книги призываютъ къ покаянію и оставленію грѣховной жизни, къ самоотверженію, къ самоосужденію и смиренію, чего именно сынъ міра и не желаетъ.

Идолопоклонство и всякаго рода явное отверженіе Бога можно уподобить открытому яду; отъ него всякій удобно можетъ остеречься. Ересь можно уподобить пищѣ, имѣющей по наружности прекрасный видъ, но отравленной ядомъ: такая пища — тотъ же ядъ, отъ котораго уже трудно остеречься какъ потому, что ядъ замаскированъ, такъ и потому, что прекрасный видъ и благоуханіе пищи возбуждаютъ въ человѣкѣ естественное его желаніе насытиться и насладиться пищею. Ересь всегда сопутствуется лицемѣрствомъ и притворствомъ; она многоглаголива, велерѣчива, обилуетъ ученостію человѣческою и потому удобно привлекаетъ къ себѣ людей и уловляетъ ихъ въ погибель; несравненно болѣе людей уловлены въ вѣчную смерть посредствомъ ереси, нежели посредствомъ прямого отверженія Христа.

IV. О расколѣ.

Расколомъ называется нарушеніе полнаго единенія со Святою Церковію, съ точнымъ сохраненіемъ, однако, истиннаго ученія о догматахъ и таинствахъ. Нарушеніе единенія въ догматахъ и таинствахъ — уже ересь.

Собственно раскольническими церквами могутъ быть названы въ Россіи только единовѣрческія церкви и церкви, находящіяся въ вѣдомствѣ главныхъ священниковъ (бывшихъ оберъ-священниковъ). Первыя отличаются въ нѣкоторыхъ обрядахъ, что не имѣетъ никакого вліянія на сущность христіанства, а вторыя не имѣютъ надъ собою епископа, вопреки церковнымъ правиламъ. Къ образованію первыхъ послужило отчасти не/с. 293/вѣжество, приписывающее нѣкоторымъ обрядамъ и обычаямъ болѣе важности, нежели сколько эти обряды имѣютъ; а къ образованію вторыхъ послужило протестантское направленіе нѣкоторыхъ частныхъ лицъ. Въ первыхъ церквахъ замѣтенъ избытокъ набожности, доходящій до суевѣрія и лицемѣрства, а во вторыхъ избытокъ вольности, доходящій до крайняго небреженія и холодности. Когда христіанинъ обратитъ все вниманіе свое на наружные обряды, то непремѣнно онъ оставляетъ безъ вниманія существенную часть христіанства — очищеніе внутреннихъ сосудовъ, слѣдовательно, лишается всего духовнаго преуспѣянія и истекающаго изъ этого преуспѣянія истиннаго познанія Христа, то-есть дѣлается чуждъ истиннаго христіанства. Когда же, напротивъ того, христіанинъ къ вѣрѣ холоденъ и ея наружные обряды совершаетъ съ небреженіемъ, то этимъ удаляетъ отъ себя Бога, Который желаетъ, чтобъ Его служители служили Ему со страхомъ и трепетомъ, и дѣлается безбожникомъ и еретикомъ.

Прочіе раскольники въ Россіи должны быть признаны вмѣстѣ и еретиками; они отвергли Таинства Церкви, замѣнивъ ихъ своими чудовищными изобрѣтеніями; они уклонились во многомъ отъ существеннаго христіанскаго вѣроученія и нравоученія; они совершенно отреклись отъ Церкви.

Впрочемъ, не должно обвинять во всемъ раскольниковъ. Западное просвѣщеніе такъ сильно нахлынуло въ Россію, что оно вторглось и въ Церковь, нарушило ея восточный православный характеръ, хотя нарушило его въ предметахъ, нисколько не касающихся сущности христіанства. Эти нарушенія восточнаго православнаго характера соблазняютъ раскольниковъ, огорчаютъ сыновъ Церкви, основательно изучившихъ христіанство. Эти нарушенія такъ мелочны, что могутъ быть весьма скоро устранены. Россія уже не повинуется и не подражаетъ слѣпо Европѣ; она подвергаетъ западную образованность благоразумной критикѣ; она желаетъ явиться въ общество европейскихъ государствъ въ собственномъ своемъ характерѣ, а не въ характерѣ, взятомъ на время заимообразно, напрокатъ. Къ достиженію этого она уже дѣлаетъ попытки, на которыя мы сейчасъ укажемъ.

Всѣ русскіе поняли, что итальянскія картины не могутъ быть святыми иконами. Между тѣмъ итальянская живопись взошла почти во всѣ православные русскіе храмы со временъ преобразованія Россіи на европейскій ладъ. Эта живопись соблазняетъ раскольника, огорчаетъ истинно православнаго: она — западный струпъ на православномъ храмѣ. Съ кого итальянскіе живописцы писали изображенія святѣйшихъ женъ? Со своихъ любовницъ. Знаменитыя Мадонны Рафаэля выражаютъ самое утонченное сладострастіе. Извѣстно, что Рафаэль былъ развратнѣйшій человѣкъ, желалъ выразить идеалъ, который дѣйствовалъ бы на него наиболѣе сильно, и нерѣдко кидалъ кисть, чтобъ кинуться въ объятія предстоявшей ему натурщицы. Другіе живописцы, которыхъ талантъ былъ грубѣе, нежели талантъ Рафаэля, выражали сладострастіе на своихъ мнимыхъ иконахъ гораздо ярче; иные выразили уже не одно сладострастіе, но и безстыдство, неблагопристойность. Иконы нѣкоторыхъ святыхъ мужей списаны съ женщинъ, какъ, напримѣръ, знаменитое изображеніе Іоанна Богослова, написанное Доминикенемъ. Иконы нѣкоторыхъ мучениковъ итальянскіе любострастные живописцы написали со своихъ товарищей разврата, послѣ ночи или ночей, проведенныхъ ими безпорядочно, когда это поведеніе напечатлѣлось на изнуренныхъ ихъ лицахъ. Всѣ движенія, всѣ позы, всѣ физіономіи на итальянскихъ картинахъ или вообще на картинахъ, написанныхъ западными еретиками и изображающихъ священные предметы, — чувственны, страстны, притворны, театральны; ничего въ нихъ нѣтъ святого, духовнаго; такъ и видно, что живописцы были люди, вполнѣ плотскіе, не имѣвшіе ни малѣйшаго понятія о состояніи духовномъ, никакого сочувствія къ нему и потому не имѣвшіе никакой возможности изобразить человѣка духовнаго живописью. Не имѣя понятія о томъ, какое положеніе принимаютъ черты лица углубленнаго въ свою /с. 294/ молитву святого мужа, какое положеніе принимаютъ его глаза, его уста, его руки, все тѣло его, они сочиняютъ въ невѣжественномъ воображеніи своемъ произвольную, невѣжественную мечту, сообразно этой мечтѣ устанавливаютъ натурщика или натурщицу, и отличная кисть изображаетъ на полотнѣ совершенную нелѣпость, такъ, какъ краснорѣчивѣйшій ораторъ по необходимости долженъ былъ бы произнести самую безтолковую рѣчь, если бъ заставили его говорить о предметѣ, вовсе неизвѣстномъ ему.

Воспитанники русской Академіи художествъ получили образованіе по образцамъ западнымъ и наполнили храмы иконами, вполнѣ недостойными имени иконъ. Еслибъ эти иконы, предъ которыми опускаются долу взоры цѣломудренные, не стояли въ храмѣ, то никто и не подумалъ бы, что имъ приписывается достоинство иконъ. Свѣтскій человѣкъ, насмотрѣвшійся на все и имѣющій обширную опытность, не можетъ себѣ представить того дѣйствія, которое такія изображенія оказываютъ на дѣвственную природу. Нѣкоторый старецъ, проводившій въ пустынѣ возвышенную монашескую жизнь, долженъ былъ по нѣкоторымъ обстоятельствамъ пріѣхать въ Петербургъ. Здѣсь онъ былъ приглашенъ однажды вечеромъ набожною старушкою-дамою для духовной бесѣды. Въ это время дочери старушки одѣвались, чтобъ ѣхать на балъ. Одѣвшись, или, правильнѣе, обнажившись по требованію современной моды, онѣ пришли къ маменькѣ, чтобъ поцѣловать ея ручку и сѣсть въ карету. Старецъ, увидавъ невиданное имъ никогда въ жизни — дѣвицъ, безстыдно обнажившихся по уставу Запада, по уставу ереси и язычества, пришелъ въ ужасъ. Онъ увѣрялъ, что послѣ видѣннаго имъ соблазна уже не нужно являться самому діаволу для соблазна. Каково же видѣть такому дѣвственному оку подобное изображеніе на иконѣ, изображеніе, возбуждающее не молитву, а самыя нечестивыя страсти.

Несвойственность итальянской живописи для иконъ уже теперь очевидна и признана. Но, къ сожалѣнію, современная мода устремилась къ другой крайности — къ подражанію старинной русской иконописи со всѣми ея неправильностями и съ присовокупленіемъ разныхъ несообразностей новѣйшаго изобрѣтенія. Здѣсь новый поводъ къ соблазну. Предъ такою иконою не соблазняется раскольникъ, не могущій отличить правильнаго рисунка отъ неправильнаго, — соблазняется предъ нею легкомысленное чадо новѣйшаго прогресса. Видя уродливость изображеній на иконѣ, это чадо соблазняется, смѣется, кощунствуетъ. Его поверхностное образованіе и просвѣщеніе не даютъ ему возможности отдѣлить въ Церкви установленій Святыхъ и Божественныхъ отъ того разнообразнаго сору, который въ различныя времена вносился въ Церковь немощію, ограниченностію, грѣховностію человѣческою, сообразно духу вѣка. Это чадо новѣйшаго прогресса, чуждое здраваго смысла, видя недостатокъ, внесенный въ Церковь человѣческою немощію, тотчасъ колеблется въ довѣріи къ самой Церкви, начинаетъ осуждать ее, дѣлается чуждымъ ея. Сколько вредно соблазнять раскольниковъ, столько вредно соблазнять и современное поколѣніе; сколько нужно снисходить немощи раскольниковъ, столько необходимо снисходить и немощи питомцевъ новѣйшаго прогресса. Безпреткновени бывайте, — сказалъ святой апостолъ Павелъ іудеямъ и еллинамъ (1 Кор. 10, 32).

Въ наше время искусство живописи достигло высокой степени усовершенствованія. Живописецъ, желающій писать иконы, достойныя Божія храма и назидательныя для христіанъ, имѣетъ для сего наибольшія средства, чѣмъ когда-либо, но долженъ непремѣнно проводить жизнь самую благочестивую, чтобъ стяжать опытное познаніе духовныхъ состояній, долженъ быть знакомъ въ особенности съ благочестивыми иконами, чтобъ на лицахъ ихъ усмотрѣть то глубокое спокойствіе, тотъ отпечатокъ небеснаго тихаго радованія, ту младенческую простоту, которыя являются на этихъ лицахъ отъ тщательной молитвы и отъ другихъ благочестивыхъ занятій. Пусть онъ всмотрится въ естественность ихъ /с. 295/ движеній, въ отсутствіе въ нихъ всего сочиненнаго, всего придуманнаго. Правильность рисунка необходима для иконы; притомъ нужно изображать святыхъ свято, такими, какими они были, простыми, спокойными, радостными, смиренными, въ такихъ одеждахъ, какія они носили, въ положеніяхъ и движеніяхъ самыхъ скромныхъ, исполненныхъ благоговѣнія, основательности, страха Божія. Изображенію святого должны быть чужды изысканная поза, движеніе, изображающее восторженность, положеніе лица романическое, сентиментальное, съ открытымъ ртомъ, съ закинутою кверху головою или съ сильно устремленными кверху глазами. Послѣднее положеніе, къ которому обыкновенно прибѣгаютъ для изображенія молитвеннаго состоянія, именно и воспрещается имѣть при молитвѣ святыми отцами. Также не должно изображать святыхъ женъ и дѣвъ съ опущенными книзу глазами: дѣва начинаетъ тогда опускать внизъ глаза, когда явится въ ней ощущеніе грѣховное; въ невинности своей она глядитъ прямо.

Также начинаютъ многіе понимать, что итальянское пѣніе не идетъ для православнаго богослуженія. Оно нахлынуло къ намъ съ Запада и нѣсколько десятилѣтій тому назадъ было въ особенномъ употребленіи. Причастный стихъ былъ замѣненъ концертомъ, напоминавшимъ оперу. Ухо свѣтскаго человѣка, предающагося развлеченіямъ и увеселеніямъ, не поражается такъ сильно этою несообразностію, какъ ухо благочестиваго человѣка, проводящаго серьезную жизнь, много разсуждающаго о своемъ спасеніи и о христіанствѣ, какъ о средствѣ къ спасенію, желающаго отъ всей души, чтобъ это средство сохранялось во всей чистотѣ своей и силѣ, какъ сокровище величайшей важности, какъ наслѣдство самое драгоцѣнное для дѣтей и внуковъ. Надо знать, что въ Россіи вся масса народа проводитъ жизнь самую серьезную, будучи поставлена въ необходимость проводить такую жизнь обстоятельствами. Жизнь развлеченную, веселую, въ сферѣ современнаго прогресса, могутъ проводить весьма немногіе, потому что для такой жизни нужны достаточныя матеріальныя средства. Веселящіеся на землѣ не должны судить о прочихъ человѣкахъ, какъ они обыкновенно это дѣлаютъ, по себѣ. Для того чтобъ одинъ веселился, часто тысячи и тысячи должны нести тягчайшій трудъ, проливать горькія слезы и кровавый потъ: какъ мысли и чувства этихъ тысячъ могутъ быть одинаковы съ веселящеюся единицею?

Страданія и плачъ есть достояніе падшаго человѣка на землѣ, какъ научаетъ насъ Евангеліе, и этотъ падшій и погибшій человѣкъ приходитъ въ церковь Божію излить предъ Богомъ именно горестныя чувствованія свои; раскрыть предъ Богомъ бѣдственное состояніе свое. Большая часть молитвъ, поемыхъ и читаемыхъ въ Церкви, выражаютъ прошенія погибшаго о помилованіи, развиваютъ понятіе о погибели человѣчества, показываютъ ея многоразличные оттѣнки и признаки, заключаютъ въ себѣ исповѣданіе человѣческаго паденія вообще и исчисленіе частностей паденія. Онѣ переходятъ по временамъ къ славословію Бога, къ радостному хваленію дѣйствій Искупителя и искупленія; но и это славословіе, и эти хвалы произносятся узниками, заключенными въ темницѣ, получившими надежду на освобожденіе, но еще не получившими освобожденія. Радость, производимая надеждою спасенія нашего, по необходимости соединена въ насъ со скорбнымъ ощущеніемъ грѣховнаго плѣна.

Весьма справедливо святые отцы называютъ наши духовные ощущенія «радостопечаліемъ»: это чувство вполнѣ выражается знаменнымъ напѣвомъ, который еще сохранился въ нѣкоторыхъ монастыряхъ и который употребляется въ единовѣрческихъ церквахъ. Знаменный напѣвъ подобенъ старинной иконѣ. Отъ вниманія ему овладѣваетъ сердцемъ то же чувство, какое и отъ пристальнаго зрѣнія на старинную икону, написанную какимъ-либо святымъ мужемъ. Чувство глубокаго благочестія, которымъ проникнутъ напѣвъ, приводитъ душу къ благоговѣнію и умиленію. Недостатокъ искусства — очевиденъ, но онъ исчезаетъ предъ духовнымъ достоинствомъ. Христіанинъ, проводящій жизнь въ /с. 296/ страданіяхъ, борющійся непрестанно съ различными трудностями жизни, услыша знаменный напѣвъ, тотчасъ находитъ въ немъ гармонію со своимъ душевнымъ состояніемъ. Этой гармоніи онъ уже не находитъ въ нынѣшнемъ пѣніи Православной Церкви.

Придворное пѣніе (здѣсь указываю наиболѣе на обѣдню; впрочемъ, «Господи, помилуй», поемое на литургіи, уже поется и на всѣхъ церковныхъ послѣдованіяхъ), нынѣ взошедшее во всеобщее употребленіе въ православныхъ церквахъ, необыкновенно холодно, безжизненно, какое-то легкомысленное, срочное! Сочиненія новѣйшихъ композиторовъ выражаютъ настроеніе ихъ духа, настроеніе западное, земное, душевное, страстное или холодное, чуждое ощущенія духовнаго. Нѣкоторые, замѣтивъ, что западный элементъ пѣнія никакъ не можетъ быть соглашенъ съ духомъ Православной Церкви, справедливо признавъ знаменитыя сочиненія Бортнянскаго сладострастными и романическими, захотѣли помочь дѣлу. Они переложили, съ сохраненіемъ всѣхъ правилъ контрапункта, знаменный напѣвъ на четыре голоса.

Удовлетворилъ ли трудъ ихъ требованію Церкви, требованію ея духа? Мы обязаны дать отрицательный отвѣтъ. Знаменный напѣвъ написанъ такъ, чтобъ пѣть одну ноту (въ унисонъ), а не по началамъ (partheses), сколько бы пѣвцовъ ни пѣли ее, начиная съ одного пѣвца. Этотъ напѣвъ долженъ оставаться неприкосновеннымъ: переложеніе его есть непремѣнно искаженіе его. Такой выводъ необходимъ по начальной причинѣ: онъ оправдывается и самимъ опытомъ. Несмотря на правильность переложенія, канонъ Пасхи утратилъ свой характеръ торжественной радости и получилъ характеръ печальный: это уже не восторгъ, произведенный воскресеніемъ всего рода человѣческаго во Христѣ, это плачъ надгробный. Измѣненіе характера, хотя и не такъ чувствительное, замѣтно во всѣхъ переложеніяхъ знаменнаго напѣва и другихъ церковныхъ древнихъ напѣвовъ. Въ нѣкоторыя переложенія трудившіеся въ нихъ внесли свой характеръ, уничтоживъ совершенно церковный характеръ: въ нихъ слышна военная музыка, какъ, напримѣръ, въ «Благослови, душе моя, Господа», коимъ начинается всенощная. Отчего такъ? Оттого, что переложеніе совершалось подъ руководствомъ военнаго человѣка, человѣка вполнѣ свѣтскаго, образовавшаго свой вкусъ по музыкѣ антицерковной, вносившаго поневолѣ, по естественной необходимости свой элементъ въ элементъ чисто церковный знаменнаго напѣва.

Знаменный напѣвъ долженъ оставаться неприкосновеннымъ: неудачное переложеніе его знатоками музыки доказало эту истину. Отъ всякаго переложенія характеръ его долженъ исказиться. Старинную икону не должно покрывать новыми красками, оставляя неприкосновеннымъ ея рисунокъ: это было бы искаженіемъ ея. Никакой благоразумный человѣкъ, знающій отлично иностранные языки, не рѣшится на переводъ съ нихъ математической книги, не зная математики. Отчего же не придерживаться того же благоразумія относительно церковнаго пѣнія тѣмъ знатокамъ музыки, которые чужды благодатнаго духа церковнаго, даруемаго Богомъ за глубоко благочестивую жизнь. Таково сужденіе не какого-либо частнаго человѣка, таково сужденіе Православной Церкви. Святой Духъ возвѣстилъ, что пѣснь Господня не можетъ быть воспѣта на земли чуждей (Пс. 136, 4). Неспособенъ къ этой пѣсни не только сынъ міра, но и тотъ глубоко благочестивый христіанинъ, который не освободилъ еще отъ ига страстей своего сердца, сердце котораго еще не свободно, еще не принадлежитъ ему, какъ порабощенное грѣхомъ. Неспособенъ еще къ тому тотъ, кто на поприщѣ христіанскаго подвижничества, весь день сѣтуя ходитъ, то-есть находится еще въ постоянномъ созерцаніи грѣха своего и въ плачѣ о немъ, во внутренней клѣти котораго еще не раздался гласъ радованія, раздающійся въ духовныхъ селеніяхъ праведниковъ. Кто жъ способенъ воспѣть пѣснь Господню? Въ чьей душѣ она можетъ родиться въ утѣшеніе и наслажденіе всей Православной Церкви?

Епископъ Игнатій (Брянчаниновъ).       

Примѣчанія:
[*] ГПБ, ф. 425, картонъ I.
     /с. 297/
[1] Св. Іоаннъ Лѣствичникъ.
[2] Четіи Минеи. 21 іюля. Житіе преподобныхъ Симеона и Іоанна, спостника его.
[3] Св. Григорій Синаитъ. Главы зѣло полезныя, гл. 128. // Добротолюбіе, ч. 1. Память сего святого празднуется Церковію 8 августа.
[4] Такъ говорится въ Грамотѣ, выдаваемой архіереемъ іерею по его рукоположеніи: «Подобаетъ іерею вседушно прилѣжати чтенію Божественныхъ Писаній, и не инако сія толковати, но якоже церковная свѣтила, святіи и богоносніи отцы наши, пастыри и учители, великимъ согласіемъ истолковали». Далѣе въ Грамотѣ завѣщевается іерею строго-нравственная христіанская жизнь.
[5] Слово преподобнаго Марка Подвижника. Далѣе, святой отецъ объясняетъ, что три образа благочестія суть слѣдующіе: первый — не согрѣшать; второй — по согрѣшеніи терпѣть попускаемыя скорби; третій — плакать о недостаткѣ терпѣнія, когда не можемъ претерпѣвать великодушно попускаемыхъ (Промысломъ) скорбей.
[6] См. Житіе Григорія Акрагантійскаго.
[7] Папизмъ изобрѣлъ ужаснѣйшія пытки, ужаснѣйшія казни для человѣчества. Безчисленныя тысячи людей умерли въ душныхъ темницахъ, сожжены на кострахъ, замучены разнообразно. И это ужасное, дышащее убійствомъ, жаждущее крови изувѣрство называется единымъ истиннымъ христіанствомъ и съ изступленною ревностію стремится увлечь всю вселенную въ свою ересь. Отъ плодъ ихъ познаете ихъ (Мѳ. 7, 20), — сказалъ Спаситель о учителяхъ ихъ и ученіи ихъ. По плодамъ своимъ папизмъ весьма близко подходитъ къ магометанству: обѣ эти ереси признаютъ дѣяніемъ вѣры и высшею добродѣтелью всѣ злодѣянія и всѣ убійства, совершаемыя ими во всякомъ обществѣ людей инаго вѣроисповѣданія.
[8] Преп. Маркъ Подвижникъ. Слово о законѣ духовномъ, гл. 2.

Источникъ: Архимандритъ Игнатій (Брянчаниновъ). Христіанскій пастырь и христіанинъ-художникъ. // «Богословскіе труды». Выпускъ тридцать второй. — М.: Издательство Московской Патріархіи, 1996. — С. 282-297.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.