Церковный календарь
Новости


2019-05-20 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 9-я (1986)
2019-05-20 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 8-я (1986)
2019-05-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). О путешествіи въ Космосѣ (1995)
2019-05-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). Письмо студенту въ Россіи (1995)
2019-05-19 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 7-я (1986)
2019-05-19 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 6-я (1986)
2019-05-19 / russportal
Печерская Минея. Богородичны воскресны осми гласовъ (1855)
2019-05-19 / russportal
Печерская Минея. Служба обща преподобному единому (1855)
2019-05-18 / russportal
Печерская Минея. Служба собору препод. Дальнихъ пещеръ (1855)
2019-05-18 / russportal
Печерская Минея. Служба преп. Кукшѣ и Пимину Постнику (1855)
2019-05-18 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 5-я (1986)
2019-05-18 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 4-я (1986)
2019-05-17 / russportal
Печерская Минея. Служба пр. Алипію, иконописцу Печерскому (1855)
2019-05-17 / russportal
Печерская Минея. Служба пренесенію мощей преп. Ѳеодосія (1855)
2019-05-16 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 3-я (1986)
2019-05-16 / russportal
Митр. Антоній. "Ключъ къ твореніямъ Достоевскаго". Глава 2-я (1986)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 21 мая 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 3-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

О ГРѢХѢ И ЕГО ПОСЛѢДСТВІЯХЪ.

Вкушая вкусихъ мало меду, и се азъ умираю (1 Цар. 14, 43)!

Слово о томъ, чѣмъ грѣхъ соблазняетъ человѣка, и почему такъ много грѣшниковъ нераскаянныхъ и такъ мало истинно кающихся.

И разумъ, и опытъ, и слово Божіе увѣряютъ насъ, братіе, что грѣхъ есть зло великое, и предаваться ему значитъ быть врагомъ самому себѣ. Между тѣмъ, что видимъ мы въ въ мірѣ? Что видимъ вокругъ насъ и въ насъ самихъ? Грѣхъ! Малая только часть избранныхъ Божіихъ, утвердившись на камени заповѣдей Господнихъ, оградившись страхомъ Божіимъ и благодатію Христовою, блюдетъ себя чистою отъ грѣха, постоянно сражается съ нимъ во всѣхъ его видахъ и побѣждаетъ его и въ себѣ и въ другихъ. Гораздо большая часть, если и не оставляетъ совершенно пути правды и /с. 555/ истины, то непрестанно уклоняется съ него на десно и шуее. Еще большая часть людей и не думаетъ о царскомъ пути правды и долга, спокойно позволяетъ себя влачить страстямъ по всѣмъ дебрямъ порока. Есть наконецъ и такіе, кои до того раздружились со всякою добродѣтелію, до того сроднились со всякимъ грѣхомъ, что, подобно духамъ отверженнымъ, готовы навсегда оставаться во грѣхѣ, готовы, если бы то было возможно, воцаритъ его надъ всѣмъ міромъ.

Есть, значитъ, въ грѣхѣ что-либо особенно привлекательное, когда онъ можетъ такъ овладѣвать людьми, не смотря на всѣ предостереженія отъ него разума, опыта и закона Божія. Что бы это было такое? Это, по замѣчанію Апостола, временнаго грѣха сладость (Евр. 11, 25) и, можемъ прибавить мы, временная добродѣтели горечь. Человѣкъ созданъ для блаженства; и по природѣ своей неудержимо и постоянно стремится къ нему. Поелику же въ настоящемъ состояніи нашемъ, порокъ бываетъ часто сладокъ, а добродѣтель напротивъ горька: то человѣкъ, жаждущій блаженства, по тому самому и устремляется къ пороку — сладкому, и отвращается добродѣтели — горькой.

Но откуда сія, хотя временная, сладость порока, и эта, хотя временная, горечь добродѣтели? Ужели первый сладокъ, послѣдняя горька по самому существу ихъ? Нѣтъ, этого быть не можетъ. Грѣхъ по существу своему есть горечь адская, добродѣтель по самому существу своему есть сладость райская: но это по существу ихъ; для ощущенія сей горечи грѣха, сей сладости добродѣтели необходимъ вкусъ чистый и здравый; въ насъ нѣтъ сего вкуса: посему добродѣтель кажется намъ иногда горькою, а порокъ сладкимъ, точно такъ, какъ это бываетъ въ отношеніи къ яствамъ, во время нѣкоторыхъ болѣзней.

Такое превращеніе вкуса душевнаго бываетъ не вдругъ. Въ юныхъ лѣтахъ, когда сей вкусъ обыкновенно бываетъ чище (совершенно чистаго вкуса къ добродѣтели и пороку мы, какъ существа падшія, не приносимъ съ собою въ міръ сей), все доброе для насъ бываетъ гораздо пріятнѣе, и потому легче къ совершенію, и все порочное гораздо горче, и потому отвратительнѣе. Но съ продолженіемъ времени, когда чувственность наша беретъ верхъ надъ разсудкомъ, когда примѣры и обычаи заглушаютъ совѣсть, когда грѣхъ /с. 556/ отъ повторенія обращается въ привычку, духовный вкусъ нашъ, портясь болѣе и болѣе, наконецъ совершенно превращается, такъ что добродѣтель становится для насъ горькою, а порокъ сладкимъ и пріятнымъ.

Все сіе уже проясняетъ отчасти темное владычество грѣха надъ нами; но чтобы видѣть всѣ пріемы, коими уловляетъ онъ человѣка, всѣ узы и оковы, коими онъ удерживаетъ насъ въ своемъ плѣну, разсмотримъ дѣло подробнѣе.

Мы являемся на свѣтъ сей, какъ показываетъ опытъ, не съ первобытными совершенствами и невинностію, а съ составомъ души и тѣла поврежденнымъ, съ силами и способностями, не имѣющими между собою надлежащаго согласія, съ видимою наклонностію къ чувственному и отвращеніемъ отъ закона и обязанностей нашихъ. Для исцѣленія насъ отъ сей проказы, для выправленія всѣхъ членовъ природы нашей, для возвращенія намъ первобытной жизни, здравія и цѣлости, потребно продолжительное врачеваніе, чѣмъ и занимаются вѣра и добродѣтель, благодать и Евангеліе. Человѣкъ, предавшись въ руки искусному врачу, по необходимости теряетъ большую часть своей свободы, долженъ и жить и дѣйствовать не какъ хочется, а какъ велятъ, долженъ терпѣть разныя лишенія, принимать много горькихъ капель, доколѣ не освободится отъ наклонности ко грѣху и чувственности. Все это тяжело, иногда весьма больно для нашего плотскаго человѣка, для самаго воображенія, воли и свободы нашей. И вотъ является человѣку грѣхъ и говоритъ: къ чему всѣ сіи принужденія, всѣ эти лишенія? Что тебѣ мучить себя? Ты таковъ, какимъ долженъ быть; по крайней мѣрѣ совсѣмъ не такъ худъ, какъ изображаютъ тебя вѣра и религія. Живи, какъ хочется; пользуйся всѣмъ, чѣмъ можно; лови радости и удовольствія, коихъ и безъ того не много. Бѣдный человѣкъ внемлетъ обаятельному голосу, сбрасываетъ съ себя всѣ пластыри и обязанія, кои возлагали на него вѣра и добродѣтель, и переходитъ на сторону порока, который предлагаетъ полную свободу, всѣ виды наслажденій и радостей земныхъ.

Во-вторыхъ, вѣра и добродѣтель, подвергая человѣка, хотя для его же блага, разнымъ принужденіямъ и ограниченіямъ, требуя отъ него нерѣдко важныхъ жертвъ и усилій, награду за все это обѣщаютъ не столько въ настоя/с. 557/щемъ, сколько въ будущемъ, нерѣдко отдаленномъ; а полнаго плода и возмездія за всѣ труды и лишенія и не обѣщаютъ въ этомъ мірѣ, а велятъ ожидать его по смерти. Человѣкъ, озаренный свѣтомъ благодати, рѣшительно утвердившійся въ добрѣ, вполнѣ довольствуется симъ обѣщаніемъ: ибо видитъ ясно, что дѣло иначе и быть не можетъ; что доколѣ падшая природа его вся не обновится и не освятится благодатію, дотолѣ она не можетъ и вмѣстить полнаго блаженства; что самая жизнь настоящая, самая земля наша въ настоящемъ ихъ состояніи неспособны къ сему блаженству. Но человѣкъ, водящійся мудрованіемъ земнымъ, не отрѣшившійся чувственности, не можетъ возвыситься до сего святаго взора на вещи; онъ, не смотря на всѣ свои недостатки, на всю свою болѣзнь, хотѣлъ бы сдѣлаться блаженнымъ здѣсь, и какъ можно скорѣе. Грѣхъ пользуется всѣмъ симъ, и во-первыхъ наводитъ сомнѣнія на будущія награды за добродѣтель, на самую жизнь будущую, чтó и не трудно дѣлать для него, ибо то и другое невидимо; во-вторыхъ, преувеличиваетъ злонамѣренно жертвы, требуемыя закономъ и совѣстію, выставляя въ то же время разнообразную картину своихъ удовольствій. Зачѣмъ, говоритъ онъ человѣку, опускать вѣрное — настоящее и гнаться за будущимъ, неизвѣстнымъ и едва ли возможнымъ? Я не маню тѣмъ, чего у меня нѣтъ; мои всѣ блага и радости на лицо. Они всѣ къ твоимъ услугамъ; только предайся мнѣ. Бѣдный грѣшникъ посмотритъ въ даль будущности, обѣщаемой за добродѣтель, — и своими близорукими очами не видитъ ничего, или весьма мало; посмотритъ на область грѣха, она кипитъ предъ нимъ утѣхами и наслажденіемъ; и вотъ, — онъ на сторонѣ грѣха, въ плѣну страстей!..

Опытъ могъ бы остановить при семъ бѣднаго человѣка, показавъ ему, какъ многіе изъ грѣшниковъ, вмѣсто всѣхъ сладостей грѣха, или за малыя капли ея, терпятъ и въ семъ мірѣ ужасныя бѣдствія; но грѣхъ умѣетъ искусно прикрывать въ себѣ эту мрачную и ужасающую сторону, представляя, что сіи бѣдствія произошли не отъ самаго грѣха и преступленія закона, а отъ недостатка при томъ благоразумія, или отъ особеннаго стеченія обстоятельствъ. Все это бываетъ при грѣхѣ, говоритъ человѣку страсть, но всего этого можетъ и не быть: ты возьмешь противъ сего надле/с. 558/жащія мѣры, и на твою долю достанутся одни сладости и удовольствія.

Въ довершеніе сихъ обольщеній, грѣхъ имѣетъ удивительную способность разнообразить ядовитую свою сладость, смотря по требованію. Можно сказать, что сладость грѣховная преображается по вкусу каждаго грѣшника. Для людей грубыхъ и чувственныхъ у грѣха множество наслажденій, самыхъ плотскихъ и грубыхъ; для людей, живущихъ въ области вожделѣній душевныхъ, у грѣха есть не мало удовольствій невещественныхъ, напримѣръ, удовольствіе скупаго отъ одного взгляда на кучи золота. Для людей, дѣйствующихъ преимущественно умомъ и волею, у грѣха на готовѣ запасъ преступныхъ наслажденій умственныхъ, доставляемыхъ гордостію, презорствомъ, буйными замыслами, дерзкими поступками и проч. Даже для людей, знакомыхъ съ жизнію духа, съ подвигами добродѣтели, съ совершенствами христіанскими, у грѣха есть своя сладкая отрава: это тайное самоуслажденіе своими совершенствами и подвигами, съ забвеніемъ собственнаго ничтожества. Сею приманкою грѣхъ уловляетъ душу въ свои сѣти, такъ сказать, подъ самымъ небомъ.

Самая сладость грѣха, въ чемъ бы она ни состояла, имѣетъ ужасныя свойства. Вкушаемая, она обезсиливаетъ человѣка во всемъ существѣ его, отнимаетъ у него часть внутренняго чувства и разумнаго самосознанія, непримѣтно погружаетъ такимъ образомъ сначала въ сонъ духовный, а потомъ въ душевное оцѣпенѣніе и мертвенность. Обумерщвленный страстями грѣшникъ, видя не видитъ, слыша не слышитъ. Сколько разъ ни восходитъ надъ нимъ солнце благодати, сколько ни орошается онъ струями слова Божія и христіанскихъ наставленій, сколько ни гремитъ надъ нимъ громъ самаго гнѣва Божія; — все это для него какъ бы не существуетъ; потому что грѣхъ ослѣпилъ его умъ, заглушилъ его внутренній слухъ, подавилъ въ немъ совѣсть, обмертвилъ его духъ.

Будемъ ли дивиться послѣ всего этого, что такъ мало людей, избѣгающихъ совершенно сѣтей грѣха, и такъ немного такихъ, кои, имѣвъ несчастіе увязнуть въ сихъ сѣтяхъ, расторгаютъ ихъ потомъ мужественно и исходятъ на свободу духа? Ахъ, если бы не всемогущая сила благодати /с. 559/ Божіей, не Ангелы-хранители наши, не матернее попеченіе и таинства Церкви: то всѣ мы, безъ сомнѣнія, и навсегда остались бы въ плѣну страстей, не имѣя и мысли о томъ, чтобы сражаться съ ними и терпѣть разныя принужденія для возвращенія себѣ свободы духа и чистоты сердца!

Не будемъ же забывать сего, возлюбленные! Зная коварство врага нашего — грѣха, и то, чѣмъ онъ уловляетъ насъ, противопоставимъ ему всегдашнюю бдительность, строгій разборъ и непреклонное отвращеніе. Явится ли онъ предъ насъ съ своею сладостію, — отринемъ ее съ ужасомъ подобно тому, какъ мы же отвергли бы ядъ, самый сладкій и вкусный. — Будетъ ли грѣхъ прельщать насъ утѣхами въ настоящемъ, — вспомнимъ, что сіи утѣхи привременны и скороисчезающи, а скорби, за ними слѣдующія, всегдашни и вѣчны. Будетъ ли выставлять предъ нами трудность жизни добродѣтельной, великость жертвъ, требуемыхъ вѣрою и покаяніемъ, — скажемъ, что сія трудность также привременна и вмѣстѣ необходима и спасительна, что сіи жертвы вознаградятся въ свое время сторицею и требуются отъ насъ ради нашего же блага, — скажемъ такъ, и пребудемъ вѣрными закону, Богу и совѣсти. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ III. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 554-559.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.