Церковный календарь
Новости


2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
2018-09-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Кончина и погребеніе Блаж. Митр. Антонія (1970)
2018-09-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 60-е (5 декабря 1917 г.)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Какъ Митр. Антоній создалъ Зарубежную Церковь (1970)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Митрополитъ Антоній какъ учитель пастырства (1970)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №1 (14 марта 1906 г.)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Раздѣленіе на секціи (1906)
2018-09-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). А. С. Хомяковъ и Митрополитъ Антоній (1970)
2018-09-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 59-е (4 декабря 1917 г.)
2018-09-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). А. С. Хомяковъ, соборность и современность (1970)
2018-09-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 58-е (2 декабря 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность

Прав. Іоаннъ Кронштадтскій († 1908 г.)

Святой праведный Іоаннъ Кронштадтскій (1829-1908), знаменитый пастырь, проповѣдникъ и чудотворецъ, «пророкъ», возвѣщавшій православному русскому народу о грядущемъ судѣ Божіемъ надъ Россіей. Родился 19 октября (1 ноября) 1829 года въ селѣ Сура Пинежскаго уѣзда Архангельской губ. въ семьѣ бѣднаго сельскаго дьячка. Получилъ образованіе въ Архангельской духовной семинаріи (1851) и С.-Петербургской духовной академіи (1855). Окончивъ курсъ академіи, вступилъ въ бракъ съ дочерью протоіерея Кронштадтскаго Андреевскаго собора Елисаветою, съ которой всю жизнь прожилъ какъ братъ и сестра. Велъ строгій аскетическій образъ жизни, ежедневно совершалъ Божественную литургію. Его трудами и любовью огромное количество опустившихся людей вновь обрѣтали человѣческій образъ. Скоро открылся въ о. Іоаннѣ и дивный даръ чудотворенія, который прославилъ его на всю Россію и далеко за ея предѣлами. Св. Іоаннъ предчувствовалъ тяжкія испытанія для Россіи. 19 февраля 1908 г. въ проповѣди во время Божественной литургіи сказалъ, обращаясь къ молящимся: «Что-то будетъ съ тобою, Матушка-Русь»; потомъ послѣ долгой паузы: «Вы, малое стадо, будьте вѣрны и мужайтесь!» Но онъ пророчествовалъ и о грядущемъ возрожденіи Россіи: «Я предвижу возстановленіе мощной Россіи, еще болѣе сильной и могучей. На костяхъ вотъ такихъ мучениковъ, какъ на крѣпкомъ фундаментѣ, будетъ воздвигнута Русь новая, — по старому образцу; крѣпкая своею вѣрою во Христа Бога и во Святую Троицу! Перестали понимать русскіе люди, что такое Русь: она есть подножіе престола Господня! Русскій человѣкъ долженъ понять это и благодарить Бога за то, что онъ русскій». 10 декабря 1908 г. о. Іоаннъ совершилъ послѣднюю литургію, а утромъ 20 декабря тихо предалъ духъ свой Богу. Память прав. Іоанна Кронштадтскаго — 19 октября (1 ноября) и 20 декабря (2 января).

Сочиненія св. прав. Іоанна Кронштадтскаго

МОЯ ЖИЗНЬ ВО ХРИСТѢ.
Или минуты духовнаго трезвенія и созерцанія, благоговѣйнаго чувства, душевнаго исправленія и покоя въ Богѣ.
Извлеченіе изъ дневника прот. Іоанна Ильича Сергіева (прав. Іоанна Кронштадтскаго).
Томъ 1-й. (Jordanville: Изданіе Свято-Троицкаго Монастыря, 1957 г.).

Не предпосылаю моему изданію предисловія: пусть оно говорить само за себя. Все содержащееся въ немъ есть не иное что, какъ благодатное озареніе души, котораго я удостоился отъ всепросвѣщающаго Духа Божія въ минуты глубокаго къ себѣ вниманія и самоиспытанія, особенно во время молитвы. Когда могъ, я записывалъ благодатныя мысли и чувства, и изъ этихъ записей многихъ годовъ составились теперь книги. Содержаніе книгъ весьма разнообразно, какъ увидятъ читатели. Пусть они судятъ о содержаніи моего изданія. «Духовный востязуетъ убо вся, а самъ той ни отъ единаго востязуется» (1 Кор. 2, 15).

Протоіерей І. Сергіевъ.       

*     *     *

/с. 1/ Обильно открылъ Ты мнѣ, Господи, истину Твою и правду Твою. Чрезъ образованіе меня науками открылъ Ты мнѣ все богатство вѣры и природы и разума человѣческаго. Увѣдалъ я слово Твое — слово любви, проходящее до раздѣленія души же и духа нашего (Евр. 4, 12); изучилъ законы ума человѣческаго и его любомудріе, строеніе и красоту рѣчи; проникъ отчасти въ тайны природы, въ законы ея, въ бездны мірозданія и законы мірообращенія; знаю населенность земнаго шара, свѣдалъ о народахъ отдѣльныхъ, о лицахъ знаменитыхъ, о дѣлахъ ихъ, прошедшихъ своею чередою въ мірѣ; отчасти позналъ великую науку самопознанія и приближенія къ Тебѣ; словомъ — многое, многое узналъ я — такъ что вящшая разума человѣческаго показана ми есть (Сирх. 3, 23); и доселѣ еще многое узнаю. Много и книгъ у меня многоразличнаго содержанія, читаю и /с. 2/ перечитываю ихъ; но все еще не насытился. Все еще духъ мой жаждетъ знаній; все сердце мое неудовлетворяется, не сыто, и отъ всѣхъ познаній, пріобрѣтенныхъ умомъ, не можетъ получить полнаго блаженства. Когда же оно насытится? — Насытится внегда явитимися славѣ Твоей (Пс. 16, 15). А до тѣхъ поръ я не насыщусь. Піяй отъ воды сея (отъ мірскихъ знаній), вжаждется паки: а піяй отъ воды, юже Азъ дамъ ему, не вжаждется во вѣки; но вода, юже Азъ дамъ ему, будетъ въ немъ источникъ воды текущія въ животъ вѣчный (Іоанн. 4, 13. 14), сказалъ Спаситель.

Какъ святые видятъ насъ и наши нужды и слышатъ наши молитвы? Сдѣлаемъ сравненіе. Пусть вы переселены на солнце и — соединились съ солнцемъ. Солнце освѣщаетъ лучами своими всю землю, каждую песчинку на землѣ. Въ этихъ лучахъ вы видите также землю; но вы такъ малы въ отношеніи къ солнцу, что составляете только какъ бы одинъ лучъ, а этихъ лучей въ немъ безконечно много. По тождеству съ солнцемъ этотъ лучъ участвуетъ тѣсно въ освѣщеніи солнцемъ всего міра. Такъ и душа святая, соединясь съ Богомъ, какъ съ духовнымъ солнцемъ, видитъ чрезъ посредство своего духовнаго солнца, освѣщающаго всю вселенную, всѣхъ людей и нужды молящихся.

Научился ли ты предзрѣть Господа предъ собою выну — какъ Умъ вездѣсущій, какъ Слово живое и дѣйственное, какъ Духъ животворящій? Священное писаніе — вотъ область Ума, Слова и Духа — Бога Троицы: въ немъ Онъ проявляется ясно: глаголы, яже Азъ глаголахъ вамъ, духъ суть и животъ (Іоанн. 6, 63), сказалъ /с. 3/ Господь; писаніе св. отцевъ — вотъ опять выраженіе Мысли, Слова и Духа ѵпостасныхъ, съ большимъ уже участіемъ самаго человѣческаго духа; писаніе обыкновенныхъ свѣтскихъ людей — вотъ проявленіе падшаго человѣческаго духа, съ его грѣховными привязанностями, привычками, страстями. Въ Словѣ Божіемъ мы видимъ лицемъ къ лицу Бога и — себя, каковы — мы. Узнайте же въ немъ себя, люди, и ходите всегда въ присутствіи Божіемъ.

Человѣкъ, вы сами видите, въ словѣ своемъ не умираетъ; онъ безсмертенъ въ немъ и по смерти говоритъ. Я умру, но и по смерти буду говорить. Сколько между людьми этого безсмертнаго слова, которое оставили по себѣ давнымъ давно умершіе и которое живетъ на устахъ иногда цѣлаго народа! Какъ живуче слово, даже человѣческое! Тѣмъ болѣе — Слово Божіе: оно переживетъ всѣ вѣка и будетъ всегда живо и дѣйственно.

Такъ какъ Богъ есть зиждительная, живая и животворящая Мысль, то весьма согрѣшаютъ тѣ, которые мыслями своего духа отклоняются отъ этой ѵпостасной Мысли и занимаются только предметами вещественными, тлѣнными, овеществляя чрезъ то духъ свой; особенно грѣшны тѣ, которые во время Богослуженія или домашней молитвы совсѣмъ отклоняются своими мыслями и блуждаютъ въ разныхъ мѣстахъ внѣ храма. Они крайне оскорбляютъ Божество, въ которое должна быть вперена наша мысль.

Къ чему ведетъ постъ и покаяніе? Изъ-за чего трудъ? Ведетъ къ очищенію грѣховъ, покою душевному, къ соединенію съ Богомъ, къ сыновству, къ дерзновенію предъ Господомъ. Есть изъ-за чего по/с. 4/поститься и отъ всего сердца исповѣдаться. Награда будетъ неоцѣнимая за трудъ добросовѣстный. У многихъ ли изъ насъ есть чувство сыновней любви къ Богу? Многіе ли изъ насъ со дерзновеніемъ, неосужденно смѣютъ призывать небеснаго Бога-Отца и говорить: Отче нашъ!... Не напротивъ ли, въ нашихъ сердцахъ вовсе не слышится такой сыновній гласъ, заглушенный суетою міра сего или привязанностію къ предметамъ и удовольствіямъ его? Недалекъ ли Отецъ небесный отъ сердецъ нашихъ? Не Богомъ ли мстителемъ должны представлять себѣ Его мы, удалившіеся отъ Него на страну далече? — Да, по грѣхамъ своимъ всѣ мы достойны Его праведнаго гнѣва и наказанія, и дивно, какъ Онъ такъ много долготерпитъ намъ, какъ Онъ не посѣкаетъ насъ какъ безплодныя смоковницы? Поспѣшимъ же умилостивить Его покаяніемъ и слезами. Войдемъ сами въ себя, со всею строгостію разсмотримъ свое нечистое сердце и увидимъ, какое множество нечистотъ заграждаютъ къ нему доступъ божественной благодати, сознаемъ, что мы мертвы духовно.

Любящій Господь здѣсь: какъ же я могу допустить въ свое сердце и тѣнь злобы? Да умретъ во мнѣ совершенно всякая злоба, да умастится сердце мое благоуханіемъ незлобія. Любовь Божія да побѣждаетъ тебя, злобный сатана, насъ злонравныхъ къ злобѣ подстрекающій. Злоба крайне убійственна для души и тѣла: палитъ, давитъ, мучитъ. Никто, связанный злобою, да не дерзнетъ приступить къ престолу Бога любви.

Молясь, мы непремѣнно должны взять въ свою власть сердце и обратить его къ Господу. Надобно, чтобы оно не было холодно, лукаво, невѣрно, двое/с. 5/душно. Иначе что пользы отъ нашей молитвы, отъ нашего говѣнья? Хорошо ли слышать отъ Господа гнѣвный гласъ: приближаются Мнѣ людіе сіи усты своими, и устнами чтутъ Мя; сердце же ихъ далече отстоитъ отъ Мене (Мѳ. 15, 8). Итакъ, не будемъ стоять въ церкви съ душевнымъ разслабленіемъ, но да горитъ каждый духомъ своимъ, работая Господу. И люди не много цѣнятъ тѣ услуги, которыя мы дѣлаемъ съ холодностью, по привычкѣ. А Богъ хочетъ именно нашего сердца. Даждь ми, сыне, твое сердце (Прит. 23, 26); потому что сердце — главное въ человѣкѣ, жизнь его; больше — сердце наше есть самый человѣкъ. Потому, кто не молится или не служитъ Богу сердцемъ — тотъ все равно, что вовсе не молится, потому что тогда молится тѣло его, которое само по себѣ, безъ души — то же, что земля. Помните, что предстоя на молитвѣ, вы предстоите Богу имѣющему разумъ всѣхъ. Потому молитва ваша должна быть, такъ сказать, вся духъ, вся разумъ.

Живутъ и по смерти святые Божіи. Вотъ что слышу въ церкви, какъ поетъ Божія Матерь чудную, проходящую въ сердце пѣснь Свою, которую Она сложила въ домѣ тетки Своей Елисаветы, послѣ благовѣщенія Архангела. Вотъ я слышу пѣснь Моисея, пѣснь Захаріи — отца Предтечева, Анны — матери пророка Самуила, пѣснь трехъ отроковъ, пѣснь Маріами. А сколько новозавѣтныхъ св. пѣвцовъ донынѣ услаждаютъ слухъ всей Церкви Божіей! А Богослуженіе? А таинства? А обряды? Чей тамъ духъ движется и умиляетъ наши сердца? — Господа Бога, и святыхъ Божіихъ. Вотъ вамъ доказательство безсмертія человѣческой души. Какъ это люди умерли, и управляютъ /с. 6/ по смерти нашею жизнею; умерли, и доселѣ говорятъ, поучая, назидая и трогая насъ!

Какъ дыханіе необходимо для тѣла, и безъ дыханія человѣкъ не можетъ жить: такъ безъ дыханія Духа Божія, душа не можетъ жить истинною жизнію. Что воздухъ для тѣла, то Духъ Божій для души. Воздухъ подобіе нѣкоторое Духа Божія. Духъ, идѣже хощетъ, дышетъ... (Іоан. 3, 6).

Когда вамъ предстоитъ искушеніе на грѣхъ, тогда представляйте живо, что грѣхъ сильно прогнѣвляетъ Господа, Который ненавидитъ беззаконіе. Яко Богъ не хотяй беззаконія, Ты еси (Пс. 5, 5). А чтобы вамъ лучше понять это — представьте правдиваго, строгаго, любящаго свое семейство отца, который всѣми мѣрами старается сдѣлать дѣтей своихъ благонравными и честными, чтобы за ихъ благонравіе наградить ихъ великими своими богатствами, которыя онъ приготовилъ для нихъ съ великимъ трудомъ, и который между тѣмъ видитъ, къ прискорбію своему, что дѣти за такую любовь отца не любятъ его, не обращаютъ вниманія на приготовленное любовію отца наслѣдіе, живутъ безпутно, стремительно несутся къ погибели. А каждый грѣхъ, замѣтьте, есть смерть для души (Іак. 1, 16 и др.), потому что онъ убиваетъ душу, потому что онъ дѣлаетъ насъ рабами діавола-человѣкоубійцы, и чѣмъ больше мы работаемъ грѣху, тѣмъ труднѣе наше обращеніе, тѣмъ вѣрнѣе наша погибель. Убойтесь же всѣмъ сердцемъ всякаго грѣха.

Когда сердце твое уклонится въ помышленія лукавства, и лукавый, какъ говорится, начнетъ под/с. 7/мывать твое сердце, чтобы оно совѣмъ подвигнулось съ камня вѣры, тогда скажи себѣ внутренно: знаю я свою духовную нищету, свое ничтожество безъ вѣры; скажи: я такъ немощенъ, что именемъ Христовымъ только и живу, и упокоиваюсь, и веселюсь, распространяюсь сердцемъ, а безъ Него — мертвъ душевно, безпокоюсь, стѣсняюсь сердцемъ; безъ креста Господня я давно былъ бы жертвою самой лютой скорби и отчаянія. Христосъ меня держитъ въ жизни крестъ покой и утѣшеніе мое.

Мы потому и можемъ мыслить, что есть безпредѣльная мысль, какъ потому дышемъ, что есть безпредѣльность воздушнаго пространства. Вотъ отчего и называются вдохновеніемъ свѣтлыя мысли о какомъ-либо предметѣ. Мысль наша постоянно течетъ именно подъ условіемъ существованія безпредѣльнаго мыслящаго Духа. Вотъ почему Апостолы говорятъ: мы не довольни есмы отъ себѣ помыслити что, яко отъ себѣ, но довольство наше отъ Бога (2 Кор. 3, 5). Вотъ почему и Спаситель говоритъ: не пецытеся, како или что возглаголете, дастбося вамъ, что возглаголете (Мѳ. 10, 19). Видишь, и мысль и даже самое слово (вдохновеніе) приходятъ къ намъ отвнѣ. Это впрочемъ въ состояніи благодати и въ случаѣ нужды. Но и въ обыкновенномъ нашемъ положеніи — всѣ свѣтлыя мысли отъ Ангела-Хранителя и отъ Духа Божія; тогда какъ, напротивъ, нечистыя, темныя — отъ нашего поврежденнаго существа и отъ діавола, всегда присѣдящаго намъ. Какъ же нужно вести себя христіанину? Богъ Самъ есть дѣйствуяй въ насъ (Филипп. 2, 13). Вообще вездѣ въ мірѣ мы видимъ царство мысли, какъ во всемъ составѣ видимаго міра, такъ въ частности — на землѣ, въ обращеніи /с. 8/ и жизни земнаго шара — въ распредѣленіи стихій свѣта, воздуха, воды, земли, огня (въ сокровенности), тогда какъ другія стихіи разлиты во всѣхъ животныхъ — въ птицахъ, рыбахъ, гадахъ, звѣряхъ и человѣкѣ, — въ ихъ мудромъ, и цѣлесообразномъ устройствѣ, въ ихъ способностяхъ, нравахъ или привычкахъ, — въ растеніяхъ, въ ихъ устройствѣ, въ питаніи и проч., словомъ — вездѣ видимъ царство мысли, даже въ бездушномъ камнѣ и песчинкѣ.

Священницы Господни! Съумѣйте утѣшеніемъ вѣры обратить ложе печали страдальца-христіанина въ ложе радости, съумѣйте сдѣлать его изъ несчастнѣйшаго, по его мнѣнію человѣка, человѣкомъ счастливѣйшимъ въ мірѣ, увѣрьте его, что въ малѣ бывъ наказанъ, онъ будетъ великими благодѣтельствованъ по смерти (Премудр. гл. 3, 5): и вы будете друзьями человѣчества, ангелами-утѣшителями, органами Духа-Утѣшителя.

Если не возгрѣвать въ сердцѣ теплоты вѣры, то можетъ отъ нерадѣнія совсѣмъ погаснуть въ насъ вѣра; можетъ какъ бы совсѣмъ помереть для насъ христіанство со всѣми его таинствами. Врагъ о томъ только и старается, чтобы погасить вѣру въ сердцѣ и привести въ забвеніе всѣ истины христіанства. Оттого мы видимъ людей, которые только по одному имени христіане, а по дѣламъ совершенные язычники.

Не думайте, что вѣра наша не животворна для насъ — пастырей, — что мы лицемѣрно служимъ Богу. Нѣтъ: мы первые больше всѣхъ пользуемся милостями Божіими и знаемъ по опыту, что для насъ Господь съ его Таинствами, что Его Матерь Пречистая и Его святые. Напримѣръ, причащаясь животворящихъ Тайнъ /с. 9/ Тѣла и крови Господнихъ, мы часто, часто испытывали на себѣ ихъ животворность, небесные дары мира и радости о Духѣ Святомъ; знаемъ, что не веселитъ такъ милостивый царскій взоръ послѣдняго изъ подданныхъ, какъ веселитъ благостный взоръ небеснаго владыки нашего, какъ веселятъ Его Тайны. И мы были бы крайне неблагодарны предъ Господомъ и ожесточенны сердцемъ, если бы не повѣдали объ этой славѣ животворящихъ Тайнъ всѣмъ возлюбленнымъ Божіимъ, — если бы не прославляли Его чудесъ въ нашемъ сердцѣ совершающихся въ каждую божественную литургію! Мы также часто испытываемъ на себѣ непобѣдимую, непостижимую, божественную силу честнаго и животворящаго Креста Господня и силою его прогоняемъ изъ сердца своего страсти, уныніе, малодушіе, страхъ и всѣ козни бѣсовскія. Онъ нашъ другъ и благодѣтель. Говоримъ это искренно съ сознаніемъ всей истины и силы своихъ словъ.

Ты хочешь постигнуть непостижимое; но можешь ли понять, какъ постигаютъ тебя внутреннія, убивающія душу твои скорби, и найти средства — внѣ Господа — какъ ихъ прогонять? Узнай же сердцемъ, какъ освобождаться тебѣ отъ скорбей, какъ содѣлывать покойнымъ сердце свое, и тогда, если нужно, мудрствуй о непостижимомъ. Аще ни мала чесо можете, что о прочихъ печетеся (Лк. 12, 26)?

Размышляй чаще: чья мудрость появилась въ устройствѣ твоего тѣла, постоянно поддерживаетъ его въ бытіи и отправленіяхъ? Кто предписалъ законы твоей мысли и она доселѣ слѣдуетъ имъ у всѣхъ людей? Кто начерталъ на сердцахъ всѣхъ людей /с. 10/ законъ совѣсти, и она доселѣ у всѣхъ людей добро награждаетъ, а зло наказываетъ? Боже всемогущій, премудрый и всеблагій! Рука Твоя постоянно на мнѣ грѣшномъ, и нѣтъ мгновенія, когда бы благость Твоя покидала меня. Даруй же мнѣ всегда живою вѣрою лобызать десницу Твою. Зачѣмъ мнѣ ходить далеко искать слѣдовъ Твоей благости, Твоей премудрости и Твоего всемогущества? Ахъ слѣды эти такъ явственно видны во мнѣ! Я, я — чудо Божіей благости, премудрости и всемогущества. Я — въ маломъ видѣ — цѣлый міръ; моя душа — представительница міра невидимаго; мое тѣло — представитель міра видимаго.

Братья! какая цѣль нашей жизни на землѣ? Та, чтобы по испытаніи нашемъ земными скорбями и бѣдствіями и послѣ постепеннаго усовершенствованія въ добродѣтели при помощи благодатныхъ дарованій, преподаваемыхъ въ Таинствахъ, намъ опочить по смерти въ Богѣ — покоѣ нашего духа. Вотъ почему мы поемъ объ умершихъ: упокой Господи душу раба Твоего. Мы желаемъ усопшему покоя, какъ края всѣхъ желаній, и молимъ о томъ Бога. Не безразсудно ли поэтому много скорбѣть надъ умершими? Пріидите ко Мнѣ вси труждающіися и обремененніи, и Азъ упокою вы (Мѳ. 11, 28), — говоритъ Господь. Вотъ покойники наши, христіанскою кончиною уснувшіе, приходятъ на этотъ гласъ Господа и упокояются. Чего же скорбѣть.

У людей, старающихся провождать духовную жизнь, бываетъ самая тонкая и самая трудная война черезъ помыслы каждое мгновеніе жизни — война духовная; надобно быть каждое мгновеніе всему окомъ свѣтлымъ, чтобы замѣчать втекающіе въ душу помыслы отъ лу/с. 11/каваго и отражать ихъ; сердце свое такіе люди должны имѣть всегда горящимъ вѣрою, смиреніемъ, любовію; въ противномъ случаѣ въ немъ легко поселится лукавство діавольское, за лукавствомъ маловѣріе или невѣріе, а затѣмъ и всякое зло, отъ котораго скоро не отмоешься и слезами. Потому не допусти, чтобы сердце твое было холоднымъ, особенно во время молитвы, избѣгай всячески холоднаго равнодушія. Весьма часто бываетъ, что на устахъ молитва, а въ сердцѣ — лукавое маловѣріе или невѣріе, устами какъ будто близокъ человѣкъ къ Господу, а сердцемъ далекъ. А во время молитвы, лукавый всѣ мѣры употребляетъ къ тому, чтобы охладить и излукавить наше сердце самымъ незамѣтнымъ для насъ образомъ. Молись, да и крѣпись, сердце свое крѣпи.

Если хочешь молитвою испросить себѣ какого-либо блага у Бога, то прежде молитвы приготовь себя къ несомнѣнной, крѣпкой вѣрѣ и прими заблаговременно средства противъ сомнѣнія и невѣрія. Худо, если во время самой молитвы сердце твое изнеможетъ въ вѣрѣ и не устоитъ въ ней: тогда и не думай, чтобы ты получилъ то, о чемъ просилъ Бога сумняся, потому что ты оскорбилъ Бога; а ругателю Богъ не даетъ даровъ Своихъ! Вся, сказалъ Господь, елика аще воспросите въ молитвѣ, вѣрующе, пріимите (Мѳ. 21, 22), и, значитъ, если попросите невѣрующе или съ сомнѣніемъ, не пріимете. Аще имате вѣру, и не усумнитеся, еще говоритъ Онъ, то и горы можете переставлять (Тамъ же, ст. 21). Значитъ, если усумнитеся и не повѣрите, то не сдѣлаете этого. Да проситъ же (каждый человѣкъ) вѣрою, ничтоже сумняся, говоритъ Апостолъ Іаковъ... да не мнитъ сумняйся, яко пріиметъ что отъ Бога. — Мужъ /с. 12/ двоедушенъ, неустроенъ во всѣхъ путехъ своихъ (Іак. 1, 7. 8). Сердце сомнѣвающееся въ томъ, что Богъ можетъ даровать просимое, наказывается за сомнѣніе: оно болѣзненно томится и стѣсняется отъ сомнѣнія. Не прогнѣвляй же Вседержавнаго Бога ни тѣнію сомнѣнія, особенно ты, испытавшій на себѣ Божіе всемогущество многое множество разъ. Сомнѣніе — хула на Бога, дерзкая ложь сердца, или гнѣздящагося въ сердцѣ духа лжи на Духа истины. Бойся его, какъ ядовитой змѣи, или нѣтъ, — что я говорю, пренебрегай имъ, не обращай на него ни малѣйшаго вниманія. Помни, что Богъ во время прошенія твоего ожидаетъ утвердительнаго отвѣта на вопросъ, внутренно Имъ тебѣ предлагаемый: вѣруеши ли, яко могу сіе сотворити? Да, ты долженъ изъ глубины сердца отвѣтить: вѣрую Господи (Мѳ. 9, 28)! И тогда будетъ по вѣрѣ твоей. Твоему сомнѣнію или невѣрію да поможетъ слѣдующее разсужденіе: я прошу у Бога 1) существующаго, а не воображаемаго только, не мечтательнаго, не фантастическаго блага, а все существующее — отъ Бога получило бытіе; потому что безъ Него ничтоже бысть, еже бысть (Іоан. 1, 3), и, значитъ, ничто и не бываетъ безъ Него, что бываетъ, а все или отъ Него получило бытіе, или по Его волѣ или допущенію бываетъ и дѣлается при посредствѣ данныхъ отъ Него тварямъ Его силъ и способностей, — и во всемъ сущемъ и бывающемъ Господь полновластный Владыка. Кромѣ того, Онъ нарицаетъ и не сущая, яко сущая (Римл. 4, 17); значитъ, если бы я просилъ и не сущаго, Онъ могъ бы мнѣ дать, сотворивъ его. 2) Я прошу возможнаго, а для Бога и наше невозможное — возможно; значитъ, и съ этой стороны нѣтъ препятствія: потому что Богъ можетъ сдѣлать для меня даже то, что по моимъ понятіямъ невозможно. Та бѣда наша /с. 13/ что въ вѣру нашу мѣшается близорукій разсудокъ, этотъ паукъ, ловящій истину сѣтками своихъ сужденій, умозаключеній, аналогій. Вѣра вдругъ обнимаетъ, видитъ, а разсудокъ окольными путями доходитъ до истины: вѣра — средство сообщенія духа съ духомъ, а разсудокъ — духовно-чувственнаго съ духовно-чувственнымъ и просто матеріальнымъ; та — духъ, а этотъ — плоть.

Всѣ блага души, т.-е. все, что составляетъ истинную жизнь, покой и радость души — отъ Бога! Опытъ. То мнѣ сердце говоритъ: Ты Святый Душе сокровище благихъ!

Имѣя Христа въ сердцѣ, бойся, какъ бы не потерять Его, а съ Нимъ и покоя сердечнаго; горько начинать снова, усилія прилѣпиться къ Нему снова по отпаденіи будутъ тяжки и многимъ будутъ стоить горькихъ слезъ. Держись всѣми силами за Христа, пріобрѣтай Его и не теряй святаго дерзновенія предъ Нимъ.

Вы смотрите на икону Спасителя и видите, что Онъ взираетъ на васъ пресвѣтлѣйшими очами, — это взираніе и есть образъ того, что Онъ дѣйствительно взираетъ на васъ яснѣйшими солнца очами Своими и видитъ всѣ ваши мысли, слышитъ всѣ ваши сердечныя желанія и вздохи. Образъ — образъ и есть, въ чертахъ и знакахъ онъ представляетъ то, что не начертаемо и неозначаемо, а постижимо только вѣрою. Вѣрьте же, что Спаситель всегда на васъ призираетъ и видитъ васъ всѣхъ — со всѣми вашими думами, скорбями, воздыханіями, со всѣми вашими обстоятельствами, какъ на ладони. Се на рукахъ Моихъ написахъ стѣны твоя и предо Мною еси присно, /с. 14/ говоритъ Господь (Ис. 49, 16). Какъ много утѣшенія, жизни въ этихъ словахъ Вседержавнаго Промыслителя! Итакъ, молитесь предъ иконою Спасителя, какъ бы предъ Нимъ Самимъ. Человѣколюбецъ присущъ ей благодатію Своею и очами на ней написанными точно взираетъ на васъ: на всякомъ мѣстѣ очи Его сматряютъ, значитъ, и на иконѣ, и слухомъ, на ней изображеннымъ, слушаетъ васъ. Но помните, что очи Его — очи Божескія и уши Его — уши Бога вездѣсущаго.

Въ благонамѣренныхъ сочиненіяхъ людей уважай свѣтъ Христовъ, просвѣщающій всякаго человѣка, грядущаго въ міръ (Іоан. 1, 9), и съ любовію читай ихъ, благодаря Свѣтодавца Христа, всѣмъ ревностнымъ неоскудно изливающаго свѣтъ Свой.

Гдѣ бы я ни былъ, но лишь возведу сердечное око въ скорби моей къ Богу, Человѣколюбецъ отвѣчаетъ тотчасъ же на мою вѣру и молитву, и скорбь сейчасъ проходитъ. Онъ на всякое время и на всякій часъ близъ меня. Только не видишь, а живо чувствуешь Его сердцемъ. Скорбь — смерть сердца; и она есть паденіе отъ Бога; широта, спокойствіе сердца при живой вѣрѣ въ Него яснѣе дня доказываетъ, что Господь постоянно при мнѣ и Онъ внутри меня живетъ. Какой ходатай или ангелъ избавитъ насъ отъ грѣховъ или скорбей? Никто, кромѣ единаго Бога. То — опытъ.

Мѣру достоинства своей молитвы будемъ имѣрять мѣрою человѣческою, качествомъ отношеній нашихъ къ людямъ. Каковы мы бываемъ съ людьми? Иногда мы холодно, безъ участія сердца, по долж/с. 15/ности или изъ приличія высказываемъ имъ свои просьбы, похвалы, благодарность или дѣлаемъ для нихъ что либо; а иногда съ теплотою, съ участіемъ сердца, съ любовію, или иногда притворно, иногда искренно. Также неодинаковы мы бываемъ и съ Богомъ. А не такъ надо. Надо всегда отъ всего сердца высказывать Богу и славословіе, и благодареніе, и прошеніе; надо всегда отъ всего сердца дѣлать всякое дѣло предъ Нимъ; всѣмъ сердцемъ всегда любить Его и надѣяться на Него.

Вѣра въ бытіе Божіе тѣсно связана съ вѣрою въ бытіе собственной души, какъ части міра духовнаго. Душѣ благочестивой бытіе Божіе также очевидно, какъ собственное бытіе, потому что съ каждою мыслію доброю или недоброю, желаніемъ, намѣреніемъ, словомъ или дѣломъ происходятъ соотвѣтствующія перемѣны въ сердцѣ, — спокойствіе или безпокойство, радости или скорби — и это вслѣдствіе дѣйствія на нее Бога духовъ и всякія плоти, Который отражается въ благочестивой душѣ, какъ солнце въ каплѣ воды; чѣмъ чище эта капля, тѣмъ лучше, яснѣе отраженіе, чѣмъ мутнѣе, тѣмъ тусклѣе, — такъ что въ состояніи крайней нечистоты, черноты души, отраженіе прекращается и душа остается въ состояніи мрака духовнаго, въ состояніи безчувственности; человѣкъ имѣетъ очи и не видитъ, имѣетъ уши и не слышитъ. Еще Господь Богъ въ отношеніи къ нашей душѣ — то же, что внѣшній воздухъ въ отношеніи къ ртути термометра, съ тѣмъ различіемъ, что расширеніе и стояніе, повышеніе и пониженіе ртути бываетъ вслѣдствіе перемѣны въ состояніи атмосферы, а тамъ — Богъ остается неизмѣннымъ, вѣчнымъ, вѣчно благимъ и праведнымъ; душа же, измѣняющаяся въ отношеніяхъ своихъ къ Богу, терпитъ перемѣны въ /с. 16/ себѣ, именно, она неизбѣжно расширяется, покоится въ сердцѣ вслѣдствіе приближенія къ Богу вѣрою и добрыми дѣлами и неизбѣжно сжимается, безпокоится, томится вслѣдствіе удаленія своего отъ Бога маловѣріемъ, невѣріемъ истинѣ Божіей и дѣлами противозаконными.

Молиту старается лукавый разсыпать, какъ песчаную насыпь, слова хочетъ сдѣлать, какъ сухой песокъ, безъ связи, безъ влаги, т. е. безъ теплоты сердечной. Молитва — то бываетъ храмина на песцѣ, то — храмина на камнѣ. На пескѣ строятъ тѣ, которые молятся безъ вѣры, разсѣянно, съ холодностію, — такая молитва сама собою разсыпается и не приноситъ пользы молящемуся; на камнѣ строятъ тѣ, которые во все продолженіе молитвы имѣютъ очи вперенныя въ Господа и молятся Ему, какъ живому лицемъ къ лицу бесѣдующему съ ними.

Слово благодатное, писанія св. отцевъ, молитвы, особенно же слово Самого Ѵпостаснаго Слова — истинно вода живая; вода текуча, и слово течетъ, какъ вода: вода освѣжаетъ и оживляетъ тѣло, и слово благодатное оживляетъ, проникаетъ миромъ и радостію въ душу или умиленіемъ и сокрушеніемъ о грѣхахъ.

Наша надежда на полученіе просимаго во время молитвы основывается на вѣрѣ въ благость и щедроты Божіи, яко Богъ милости и щедротъ и Человѣколюбецъ есть, и при этомъ мы вспоминаемъ о прежнихъ безчисленныхъ опытахъ благости и милости какъ на другихъ людяхъ (въ св. писаніи и въ житіяхъ святыхъ), такъ и въ насъ. Потому для успѣха молитвы надобно также, чтобы молящійся уже получалъ прежде просимое и твердо вѣровалъ /с. 17/ въ это сердцемъ. Часто мы получаемъ по молитвѣ свое просимое, особенно же ко спасенію душъ нашихъ прошенія; надо восписывать это прямо Господу, Его благодати, а не случаю какому-либо. Гдѣ можно дать мѣсто случаю въ царствѣ Вседержавнаго Бога? Безъ Него ничто по истинѣ не бываетъ, какъ безъ Него ничтоже бысть, еже бысть (Іоан. 1. 3). Многіе не молятся потому, что имъ кажется, будто они не получили отъ Бога молитвою никакихъ даровъ, или считаютъ молитву ненужнымъ дѣломъ; Богъ говорятъ, все знаетъ, прежде нашего прошенія, и забываютъ, что сказано: просите и дастся вамъ; ищите и обрящете; толцыте и отверзется вамъ (Мѳ. 7, 7). Наши прошенія (молитвы) нужны именно для усиленія нашей вѣры, которою одною мы и спасаемся: благодатію есте спасени чрезъ вѣру (Ефес. 2, 8); о жено, велія вѣра твоя (Мѳ. 15, 28)! Спаситель для того и заставилъ женщину усиленно просить, чтобы возбудить ея вѣру, усилить ее. Такіе люди не видятъ того, что они не имѣютъ вѣры — самаго драгоцѣннаго достоянія христіанина, которое необходимо какъ жизнь, — что они лжа творятъ Бога невѣріемъ и суть чада діавола, недостойные никакихъ милостей Божіихъ; что они — погибающіе. Нужно также, чтобы сердце горѣло во время молитвы желаніемъ благъ духовныхъ, любовію къ Богу, ясно созерцаемому сердцемъ въ Его крайней благости къ человѣческому роду и готовому слушать съ отеческой любовію всѣ его молитвы. Аще убо вы лукави суще, умѣете даянія блага даяти чадомъ вашимъ, кольми паче Отецъ вашъ небесный дастъ блага просящимъ у Него (Мѳ. 7, 11)?

Богъ, какъ вѣчная Истина, не терпитъ въ насъ и мгновенія сомнѣнія въ истинѣ. Богъ, какъ вѣч/с. 18/ная Благость, хощетъ всѣмъ человѣкомъ спастися и въ разумъ истины пріити (1 Тим. 2, 4). И мы, какъ чада благого Бога, также должны отъ всего сердца желать всѣмъ, даже врагамъ своимъ спасенія и заботиться объ этомъ.

Слѣди за своимъ сердцемъ всю жизнь и присматривайся и прислушивайся къ нему, что препятствуетъ къ соединенію его съ всеблаженнымъ Богомъ? Это да будетъ наука наукъ, и ты при помощи Божіей легко можешь замѣчать, что тебя отдаляетъ отъ Бога и что приближаетъ къ Нему, соединяетъ съ Нимъ. Объ этомъ сказываетъ самое сердце, то соединяющееся съ Богомъ, то отторгаемое отъ Него. Больше всего лукавый стоитъ между нашимъ сердцемъ и Богомъ: — онъ-то отдаляетъ отъ насъ Бога разными страстями или похотію плоти, похотію очесъ и гордостію житейской.

Что удивительнаго если, Самъ Богъ-Слово, Творецъ всего видимаго и невидимаго претворяетъ, пресуществляетъ хлѣбъ и вино въ пречистое Тѣло и въ пречистую Кровь Свою? Въ этихъ — хлѣбѣ и винѣ воплощается Сынъ Божій не вновь, потому что Онъ однажды воплотился — и этого довольно на всѣ безконечные вѣки, — но воплощается тѣмъ самымъ тѣломъ, которое прежде воплотилось, — по подобію того, какъ умножилъ Онъ пять хлѣбовъ и сими пятью хлѣбами напиталъ нѣсколько тысячъ. Множество тайнъ въ природѣ, коихъ не можетъ постигнуть даже въ вещахъ мой разумъ: однакоже вещи существуютъ съ своими тайнами. Такъ и въ этомъ Таинствѣ животворящаго Тѣла и Крови — тайна для меня, какъ хлѣбъ и вино дѣла/с. 19/ются Тѣломъ и Кровію Самого Господа; — но Тайны Тѣла и Крови на самомъ дѣлѣ существуютъ, хотя и непонятно для меня. У Творца моего (я скудельникъ Его — или изъ плоти и крови Господь и меня сотворилъ и вложилъ въ меня духъ) — какъ у Бога премудраго, безконечно всемогущаго — множество тайнъ: я самъ для себя, тайна, какъ дѣло рукъ Его. Для души моей — духъ Господа, для души и тѣла моего — Его тѣло и кровь.

Подобно тому, какъ душа носитъ тѣло свое: такъ Богъ носитъ всю вселенную, всѣ міры, будучи необъемлемъ ими; душа наполняетъ все тѣло, — и Духъ Господень исполни вселенную (Примудр. Сол. 1, 7); только душа ограничивается тѣломъ, хотя и несовершенно, потому что можетъ носиться вездѣ; а Духъ Господень не ограничивается міромъ и не заключается въ мірѣ, какъ въ тѣлѣ.

Христосъ, введенный въ сердце вѣрою, возсѣдаетъ въ немъ миромъ и радостію. Недаромъ говорится о Богѣ: Святъ еси и во святыхъ почиваеши.

Не засматривайся на красоту лица человѣческаго, а смотри на душу его; не смотри на одѣяніе его (тѣло — одежда временная), а смотри на того, кто ею одѣвается; не смотри на великолѣпіе дома, а смотри на жильца, кто живетъ въ немъ и каковъ, — иначе ты оскорбишь образъ Божій въ человѣкѣ, обезчестишь царя, поклонившись рабу его, а ему не воздавъ ни малѣйшей, ему подобающей, чести. Также — не смотри на красоту печатнаго шрифта книги, а смотри на духъ книги; иначе духъ уничижимъ, а тѣло возвы/с. 20/симъ; потому что буквы — тѣло, а содержаніе книги — духъ. Не обольщайся мелодическими звуками инструмента или голоса, а по впечатлѣнію ихъ на душу или по словамъ узнай, каковъ духъ ихъ; если звуки навѣваютъ на душу твою чувства тихія, цѣломудренныя, святыя, — слушай и питай ими душу твою; если же черезъ нихъ вливаются въ душу твою страсти, — оставь слушать, брось и тѣло и духъ музыки.

Внутренній человѣкъ изъ-подъ суеты свѣта, изъ-подъ мрака плоти своей, несвязанный искушеніями лукаваго, выглядываетъ свободнѣе утромъ, по пробужденіи, какъ рыба, выбрасывающаяся иногда на поверхность воды. Все остальное время онъ покрытъ почти непроницаемою тьмою; на его очахъ лежитъ болѣзненная повязка, скрывающая отъ него истинный порядокъ вещей духовныхъ и чувственныхъ. Ловите же утренніе часы, это — часы какъ бы новой, обновленной временнымъ сномъ жизни. Они указываютъ намъ отчасти на то состояніе, когда мы возстанемъ обновленные въ общее утро невечерняго дня воскресенія, или когда разрѣшимся отъ этого смертнаго тѣла.

И на молитвѣ человѣкъ большею частію не сынъ свободы, а рабъ необходимости и долга. Взгляните на какого угодно человѣка, хотя бы на священника. Многіе ли молятся съ свободнымъ, пространнымъ сердцемъ, съ живою вѣрою и любовію?

Во время молиты бываютъ иногда минуты убійственнаго мрака и стѣсненія сердечнаго, происходящихъ отъ невѣрія сердца (невѣріе — мракъ). Не малодушествуй въ эти минуты, но вспомни, что если пресѣкся свѣтъ божественный въ тебѣ, то онъ сіяетъ /с. 21/ всегда во всемъ блескѣ и величіи въ Богѣ, въ Церкви Божіей, небесной и земной, и въ мірѣ вещественномъ, въ которомъ видимы Его присносущная сила и Божество (Рим. 1, 20). Не думай что изнемогла истина: она никогда не изнеможетъ, потому что истина — Самъ Богъ, и все существующее въ Немъ имѣетъ свое основаніе и причину, — изнемогаетъ въ истинѣ только твое слабое, грѣшное, темное сердце, которое не всегда можетъ переносить напряженіе свѣта ея и не всегда способно вмѣстить чистоту ея, — только тогда, какъ оно очищается или очищено отъ грѣха, какъ первой причины духовнаго мрака. Доказательство тому всего ближе взять отъ тебя самого. Когда свѣтъ вѣры или истины Божіей живетъ въ твоемъ сердцѣ, тогда оно покойно, твердо, сильно, живо; а когда онъ пресѣчется, тогда оно безпокойно, слабо какъ трость, вѣтромъ колеблемая, безжизненно. Не обращай вниманія на этотъ сатанинскій мракъ. Прогоняй его отъ сердца знаменіемъ животворящаго Креста.

Не жалѣй себя для сердечной молитвы, даже тогда, когда ты весь день провелъ въ трудахъ. Не вознеради нимало на св. молитвѣ, всю скажи Господу отъ сердца, виждь, она — дѣло Божіе. Взялся за гужъ, не говори, что не дюжъ; возложивъ руку на рало, не зри вспять (Лк. 9, 62). Допустивши молитву нерадивую, не отъ всего сердца, не заснешь (если на ночь молитвы), пока не выплачешь своего грѣха предъ Богомъ. Не со всѣми это бываетъ, а съ усовершившимися. Смотри же, выше Бога плоти своей не ставь, а пренебреги для Него и покоемъ тѣлеснымъ. Какое молитвенное правило взялся исполнить (если длинное молитвенное правило, то исполняй хорошо все /с. 22/ правило; если короткое — тоже), исполни его со всею добросовѣстностію, и не исполняй дѣла Божія сердцемъ раздвоеннымъ, такъ чтобы одна половина принадлежала Богу, а другая плоти своей. Ревность Господа Бога не потерпитъ твоего лукавства, твоего самосожалѣнія. Предастъ Онъ тебя діаволу, и діаволъ не дастъ покоя сердцу твоему за пренебреженіе къ Тому, Кто есть истинный покой твоего сердца и Кто будетъ всегда дѣлать это для твоей же пользы, для того чтобы удержать твое сердце въ близости къ Богу потому что каждая неискренняя молитва удаляетъ сердце отъ Бога и вооружаетъ его на самого человѣка, и, напротивъ, каждая искренняя молитва приближаетъ сердце человѣческое къ Богу и дѣлаетъ его приснымъ Богу. Итакъ вѣрь слову: поторопишься на молитвѣ для покоя тѣлеснаго, чтобы отдохнуть скорѣе, а потеряешь и тѣлесный покой и душевный. Ахъ! какими трудами, пóтомъ и слезами достигается приближеніе сердца нашего къ Богу; и неужели мы опять будемъ самую молитву свою (небрежную) дѣлать средствомъ удаленія отъ Бога, и Богъ ли не возревнуетъ объ этомъ? Вѣдь ему жаль и насъ и нашихъ трудовъ прежнихъ: и вотъ Онъ хочетъ заставить насъ непремѣнно обратиться къ Нему опять отъ всего сердца. Онъ хочетъ, чтобы мы всегда принадлежали Ему.

Безъ Бога (безъ Его вездѣприсутствія) не можетъ быть ни одного движенія моей мысли и сердца: есть дѣйствіе — должна быть причина, есть слѣдствіе — должно быть начало. Потому-то Апостолъ говоритъ: не довольни есмы отъ себе (неспособны) помыслити что, яко отъ себе, но довольство наше отъ Бога (2 Кор. 3, 5). Живъ Богъ, потому именно и жива душа моя.

/с. 23/ Если бы жизнь моя продолжилась нѣсколько мгновеній, положимъ десять — и пять изъ нихъ были мгновеніями спокойствія, а другія пять — томленія и муки; и тогда я съ несомнѣнностію долженъ бы былъ говорить: да, несомнѣнно есть и у меня Жизнодавецъ и промышляетъ о мнѣ Жизнодавецъ мой; также несомнѣнно долженъ былъ бы сказать, что есть существо въ мірѣ, имущее державу смерти; потому что пять неблагопріятныхъ мгновеній должны происходить отъ противоположнаго Богу существа; потому что одна и таже причина не можетъ производить противоположныхъ дѣйствій. А я, грѣшный, въ духовной жизни моей имѣю изъ 100 частей по крайней мѣрѣ 70 принадлежащими Богу, а только 30 — діаволу. Какъ же не видѣть предъ собою постоянно Благодѣтеля, колебаться мысленно въ живой вѣрѣ въ Него!

И время течетъ не останавливаясь, и тѣло мое при жизни еще постоянно мѣняется и преходитъ и міръ весь, какъ видно по его движенію, тоже преходитъ, и какъ будто поспѣшаетъ къ предположенному концу своему, какъ заведенная машина. Гдѣ же постоянное? Постоянное — то, что все это движетъ и направляетъ къ своимъ цѣлямъ; постоянна первая причина всего сложнаго и сотвореннаго, которая сама не сложна и потому не преходяща, вѣчна; постоянны еще созданные по образу первой вины духи Ангеловъ и человѣковъ. Все остальное — мыльный пузырь. Не унижаю этими словами творенія, но говорю такъ о немъ сравнительно съ Творцемъ и съ блаженными духами.

Цѣни по достоянію величайшее чудо Іисуса Христа, Сына Бога живаго, являемое въ причащеніи съ вѣ/с. 24/рою Его божественнымъ Тайнамъ. Какое же чудо? Упокоеніе и оживотвореніе твоего сердца, умерщвленнаго грѣхомъ, столь явное послѣ предшествующаго часто причащенію сердечнаго безпокойства и духовной смерти. Отъ привычки не почитай его никогда за нѣчто обыкновенное и маловажное: такія мысли и расположенія сердца навлекаютъ на тебя гнѣвъ Господень, и ты не будешь послѣ причащенія вкушать мира и жизни. Живѣйшею сердечною благодарностію за дары оживотворенія стяжавай жизнь отъ Господа, и вѣра твоя да возрастаетъ болѣе и болѣе. Боязнь и безпокойство отъ невѣрія происходятъ. Возникновеніе ихъ во время причащенія почитай за вѣрный знакъ, что ты удаляешься невѣріемъ отъ Жизни, предлежащей въ Чашѣ, и не обращай на нихъ вниманія. О вѣра! вѣра! ты сама еси чудо для насъ! Ты-то насъ спасаешь: вѣра твоя спасе тя (Мрк. 5, 34). И послѣ живой вѣры въ истину Божію мы всегда отходимъ отъ Господа въ мирѣ; напротивъ, послѣ маловѣрія — всегда безъ мира. Ахъ! сатана входитъ часто послѣ недостойнаго причащенія св. Таинъ, и онъ-то всячески старается поселить въ нашемъ сердцѣ свою ложь, т. е. невѣріе, потому что невѣріе все равно, что ложь. Человѣкоубійца искони, онъ всячески старается и нынѣ убить человѣка своею ложью и разными помыслами и, прокравшись въ сердце въ видѣ невѣрія или какой-либо страсти, послѣ оказываетъ достойнымъ себя образомъ, больше — нетерпѣніемъ и злобою. И видишь, что онъ въ тебѣ, да не вдругъ-то часто избавишься отъ него, потому что обыкновенно старается запереть въ сердцѣ всѣ пути къ выходу изъ него — невѣріемъ, ожесточеніемъ и другими порожденіями своими. Всуе ты трудишься во мнѣ, падшій архистратигъ. Я рабъ Го/с. 25/спода моего Іисуса Христа. Ты, вознесенная гордыня, унижаешь себя, такъ усиленно борясь со мною слабымъ. Такъ мысленно говори злому духу, лежащему тяжкимъ бременемъ на сердцѣ твоемъ и нудящему тебя ко злу разнаго рода. Гордому духу какъ бичъ огненный эти слова, и онъ, посрамленный твоею твердостію и мудростію духовною, убѣжитъ отъ тебя. Ты это сейчасъ увидишь, осяжешь и удивишься чудной въ себѣ перемѣнѣ: тяжкаго, убійственнаго для души бремени въ сердцѣ не станетъ, сдѣлается такъ легко, легко, и убѣдишься ты осязательно, что есть духи злобы поднебесные, ищущіе постоянно погибели нашей, ядомъ мрачныхъ и злобныхъ помысловъ, отравляющіе сердце наше, усиливающіеся разрушить любовь къ людямъ и общительность съ ними.

Всѣ мои бѣды происходятъ въ невидимой моей мысли и въ невидимомъ сердцѣ моемъ, потому невидимый же нуженъ мнѣ и Спаситель, вѣ́дущій сердца наша. О крѣпость моя, Іисусе, Сыне Божій! О свѣте ума моего! мире, радосте, широта сердца моего — слава Тебѣ! Слава Тебѣ, Избавителю отъ невидимыхъ враговъ моихъ, ратующихъ умъ и сердце мое и убивающихъ меня въ самомъ источникѣ моей жизни, въ самомъ чувствительномъ моемъ мѣстѣ.

Крѣпко наблюдай за проявленіями гордости: она проявляется незамѣтно, особенно въ огорченіи и раздражительности на другихъ изъ за самыхъ неважныхъ причинъ.

Всячески несомнѣнно, осязательно увѣряетъ насъ чудесное дѣйствіе Креста животворящаго на нашу душу, угрызенную ядомъ зла, увѣряетъ насъ въ томъ: 1) что въ насъ точно есть душа, существо духовное, /с. 26/ 2) что есть злые духи, убійственно касающіеся нашей души, 3) что есть Богъ и Господь нашъ Іисусъ Христосъ, и всегда Онъ съ нами по Своему Божеству и 4) что Онъ точно совершилъ на крестѣ спасеніе наше Своими крестными страданіями и смертію и разрушилъ крестомъ державу діавола. Сколько доказательствъ въ пользу нашей вѣры отъ чудеснаго дѣйствія надъ нами одного Креста животворящаго! Слава вѣрѣ христіанской!

Веду́щіе духовную жизнь видятъ сердечными очами, какъ кознодѣйствуетъ діаволъ, какъ руководятъ Ангелы, какъ Господь державно попускаетъ искушенія и какъ утѣшаетъ.

Чтобы провести день весь совершенно свято, мирно и безгрѣшно, — для этого единственное средство — самая искренняя, горячая молитва утромъ по возстаніи отъ сна. Она введетъ въ сердце Христа со Отцемъ и Духомъ Святымъ и такимъ образомъ дастъ силу и крѣпость душѣ противъ прираженій зла; только хранить сердце свое надобно.

Ты въ горести души своей желаешь иногда умереть. Умереть легко, недолго; но готовъ ли ты къ смерти? Вѣдь за смертію слѣдуетъ судъ всей твоей жизни (Евр. 9, 27). Ты не готовъ къ смерти, и если бы она пришла къ тебѣ, ты затрепеталъ бы всѣмъ тѣломъ. Не трать же словъ по-пустому, не говори: лучше бы мнѣ умереть, а говори чаще: какъ бы мнѣ приготовиться къ смерти по христіански — вѣрою, добрыми дѣлами и великодушнымъ перенесеніемъ случающихся со мною бѣдъ и скорбей и встрѣтить смерть безъ страха, мирно, не/с. 27/постыдно, не какъ грозный законъ природы, но какъ отеческій зовъ безсмертнаго Отца небеснаго, святаго, блаженнаго въ страну вѣчности. Вспомни старца, который, утрудившись подъ своимъ бременемъ, захотѣлъ лучше умереть, чѣмъ жить, и сталъ звать къ себѣ смерть. Явилась — не захотѣлъ, а пожелалъ лучше нести тяжкое бремя свое.

Мысленными очами сердца вижу я, какъ мысленно вдыхаю въ сердце свое Христа, какъ Онъ входитъ въ него и вдругъ упокоеваетъ и услаждаетъ его. О, да не пребуду я единъ, безъ Тебя Жизнодавца, дыханія моего, радованія моего! Худо мнѣ безъ Тебя.

Можно ли молиться съ поспѣшностію, не вредя своей молитвѣ? Можно тѣмъ, которые научились внутренней молитвѣ чистымъ сердцемъ. Въ молитвѣ надобно, чтобы сердце искренно желало того, чего проситъ; чувствовало истину того, о чемъ говоритъ, — а чистое сердце имѣетъ это какъ бы въ природѣ своей. Потому оно можетъ молиться и съ поспѣшностію и въ тоже время богоугодно, такъ какъ поспѣшность не вредитъ истинѣ (искренности) молитвы. Но не стяжавшимъ сердечной молитвы надо молиться неспѣшно, ожидая соотвѣтствующаго отголоска въ сердцѣ каждаго слова молитвы. А это не всегда скоро дается человѣку, не привыкшему къ молитвенному созерцанію. По этому рѣдкое произношеніе словъ молитвы для такихъ людей должно быть положено за непремѣнное правило. Ожидай, пока каждое слово отдастся въ сердцѣ свойственнымъ ему отголоскомъ.

Въ сердцѣ человѣка происходитъ то приближеніе его къ Богу, то отдаленіе отъ Бога, и вмѣстѣ съ этимъ — то покой и радость, то смятеніе, страхъ, тѣ/с. 28/снота, то жизнь, то смерть духовная. Приближеніе большею частію бываетъ въ скорби, когда никто не можетъ избавить насъ кромѣ Господа, къ Которому мы обращаемся всѣмъ сердцемъ и такимъ образомъ сердечно приближаемся къ Нему, а удаленіе — въ довольствѣ и изобиліи благъ земныхъ, которыя надмеваютъ плотскаго ветхаго человѣка и именно тогда, когда человѣкъ жаждетъ богатства, славы, знатности, и когда достигая этого, онъ теряетъ вѣру изъ сердца и забываетъ о Богѣ, Судіи и Мздовоздаятелѣ, о безсмертіи души своей, о своемъ долгѣ — любить всѣмъ сердцемъ Бога и каждаго человѣка, какъ самого себя.

Какъ человѣкъ недобрый, приходя съ просьбою къ человѣку доброму, кроткому и смиренному, для лучшаго успѣха своей просьбы, самъ старается уподобиться ему, такъ христіанинъ, приступая съ молитвою къ Господу или Пречистой Его Матери или Ангеламъ или святымъ — для успѣха своей молитвы долженъ уподобиться, по возможности, Самому Господу или Пречистой Его Матери или Ангеламъ или святымъ. И вотъ въ этомъ-то и состоитъ тайна приближенія и скораго услышанія молитвъ нашихъ.

Видитъ и слышитъ меня Трисіятельный Богъ: вотъ самая животворная для сердца увѣренность, проникающая миромъ и радостію мое сердце. Видитъ меня и Благосердная Матерь Бога-Слова и слышитъ мои молитвы и воздыханія къ Ней — другая утѣшительная увѣренность, оправдывающаяся постоянно на дѣлѣ. Буду же я ходить въ чувствѣ вездѣприсутствія и всевѣдѣнія Божія!

Рательнѣйшее доказательство того, что есть въ мірѣ діаволъ — составляетъ то, что люди не чувству/с. 29/ютъ или весьма мало чувствуютъ (хотя иные и стараются) милости Божіи въ твореніи, промышленіи, искупленіи: есть сильный противодѣйствователь всему доброму, праведному.

Задача нашей жизни — соединиться съ Богомъ, а грѣхъ совершенно препятствуетъ этому; поэтому бѣгайте грѣха, какъ страшнаго врага, какъ убійцы души, потому что безъ Бога — смерть, не жизнь. Поймемъ же свое назначеніе, будемъ помнить непрестанно, что общій Владыка зоветъ насъ къ соединенію съ Собою.

Христіанамъ особенно потребно имѣть чистое сердце, потому что сердечными очами нужно зрѣть Бога, яко же Онъ есть — съ Его любовію къ намъ и со всѣми Его совершенствами, красоту Ангеловъ, всю славу Владычицы, красоту Ея души и величіе Ея, какъ Матери Бога, красоту душъ святыхъ Божіихъ и ихъ любовь къ намъ; нужно зрѣть какъ они есть сами въ себѣ; нужно зрѣть истины христіанской вѣры со всѣми ея таинствами и чувствовать ихъ величіе; нужно зрѣть состояніе душъ своихъ, особенно грѣхи свои. Сердце же нечистое, т.-е. занятое пристрастіемъ къ земному, питающее въ себѣ похоти плотскія, похоти очесъ и гордости житейской, не можетъ видѣть этого ничего, что мы указали.

Молитва есть возношеніе ума и сердца къ Богу. Отсюда очевидно, что молиться не можетъ тотъ, кого умъ и сердце крѣпко привязаны къ чему-либо плотскому, напримѣръ къ деньгамъ, къ чести, или кто имѣетъ въ сердцѣ страсти: ненависть, зависть къ другимъ, потому что страсти обыкновенно связываютъ /с. 30/ сердце, какъ Богъ расширяетъ его, доставляетъ ему истинную свободу.

Непостижимо, какъ Самъ Христосъ соединяется съ знаменіемъ крестнымъ и даетъ ему чудесную силу прогонять страсти, демоновъ и успокоивать возмущенную душу. Точно такъ же непостижимо, какъ Духъ Господа нашего Іисуса Христа соединяется съ хлѣбомъ и виномъ, претворяетъ его въ плоть и кровь и явно очищаетъ нашу душу отъ грѣховъ, внося въ нее небесный миръ и спокойствіе, дѣлаетъ ее благою, кроткою, смиренною, полною сердечной вѣры и упованія. Это объясняется отчасти тѣмъ, что вездѣ всемогущій, творческій Духъ Господа нашего Іисуса Христа и вездѣ Онъ можетъ даже несущая нарицати, яко сущая (Рим. 4, 17), тѣмъ болѣе изъ сущаго дѣлаетъ другое сущее. А чтобы маловѣрное сердце не помыслило, что крестъ или имя Христово чудесно дѣйствуютъ сами по себѣ, а не Христомъ, — эти же крестъ и имя Христово не производятъ чуда, когда я не увижу сердечными очами или вѣрою Христа-Господа и не повѣрю отъ сердца во все то, что Онъ совершилъ нашего ради спасенія.

Съ вами есмь во вся дни до скончанія вѣка (Мѳ. 28, 20). Такъ, Владыко, Ты съ нами — во вся дни, ни одинъ день мы безъ Тебя, безъ Твоего соприсутствія не живемъ. Ты съ нами особенно въ Таинствѣ Тѣла и Крови Своей. О, какъ истинно и существенно находишься Ты въ Тайнахъ! Ты облекаешься, Владыко, каждую литургію въ подобострастное намъ, кромѣ грѣха, тѣло и питаешь насъ животворящею Своею плотію. Чрезъ Тайны Ты всецѣло съ нами, и плоть Твоя соединяется съ /с. 31/ нашею плотію и духъ Твой соединяется съ нашею душею: — и мы ощущаемъ, чувствуемъ это животворное, премирное, пресладкое соединеніе, чувствуемъ, что, прилѣпляясь Тебѣ въ Евхаристіи, мы становимся одинъ духъ съ Тобою, какъ сказано: прилѣпляяйся Господеви, единъ духъ есть съ Господемъ (1 Кор. 6, 17). Мы дѣлаемся, какъ Ты, благими, кроткими и смиренными, какъ Ты сказалъ о Себѣ: кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ (Мѳ. 9, 29). Правда, часто лукавая и слѣпая плоть или живущій въ нашей грѣшной плоти князь вѣка сего шепчетъ намъ, что въ Тайнахъ только хлѣбъ и вино, а не самое Тѣло и Кровь Господа и лукавыми свидѣтелями посылаетъ для этого зрѣніе, вкусъ и осязаніе. Но мы не дозволяемъ себѣ слушать его клеветы и разсуждаемъ такъ: для Тебя, Господи, все возможно; Ты творишь плоть людямъ, животнымъ, рыбамъ, птицамъ, гадамъ — всей твари; для Себя ли Ты, вездѣ Сый и вся исполняяй, не сотворишь плоти? Какой ваятель, дѣлая изваянія для другихъ, не въ состояніи сдѣлать его для себя? Мало того, Ты превращаешь мертвое вещество въ живое существо, напримѣръ, посохъ Моисея въ змѣя, и нѣтъ ничего для Тебя невозможнаго. Себѣ ли Ты не сотворишь плоти изъ хлѣба и вина, которые такъ близки къ нашей плоти, будучи употребляемы въ пищу и питіе и превращаемы въ нашу плоть и кровь? Ты не даешь вѣрѣ нашей искуситься паче, еже можетъ она понести, не пресуществляешь Ты глыбы земной въ пречистое Тѣло и Кровь Свою, а бѣлый, мягкій, чистый, пріятный на вкусъ хлѣбъ; не воду сотворяешь Кровію Своею, но подходящее къ цвѣту крови вино (которое называется кровію гроздовою въ св. писаніи, Сир. 50, 17), пріятное на вкусъ и веселящее сердце человѣка; Ты знаешь немощь нашу, /с. 32/ слабость нашей вѣры и потому благоизволилъ употребить для Таинства Своего Тѣла и Крови самыя подходящія къ нимъ вещества. Будемъ же твердо вѣрить, что подъ видомъ хлѣба и вина мы причащаемся истиннаго Тѣла и истинной Крови Христовой, что въ Таинствѣ причащенія Господь пребудетъ съ нами во вся дни до скончанія вѣка (Мѳ. 28, 20).

Душа наша есть, такъ сказать, отраженіе лица Божія; чѣмъ яснѣе, больше это отраженіе, тѣмъ она свѣтлѣе, покойнѣе, чѣмъ меньше — тѣмъ темнѣе, безпокойнѣе. А какъ душа наша — сердце наше, — то надобно, чтобы въ немъ отражалась чрезъ чувство, чрезъ благодарность всякая истина Божія, а отраженія лжи чтобы вовсе не было. Чувствуй любовь Божію въ пречистыхъ Тайнахъ, чувствуй истину всѣхъ молитвъ. Наше сердце — зеркало; истина, какъ предметы міра внѣшняго въ обыкновенномъ зеркалѣ, должна отражаться со всею точностію въ нашемъ сердцѣ.

Хорошо, очень хорошо быть добродѣтельнымъ. Добрый человѣкъ и самъ покоенъ и Богу пріятенъ и людямъ любезенъ. Добродѣтельный невольно привлекаетъ на себя взоры всѣхъ. Отчего? Оттого, что благоуханіе невольно заставляетъ остановить на себѣ вниманіе и подышать имъ. Посмотрите на самую наружность добродѣтельнаго, на его лице. Что это за лице? Это — ангельскій ликъ. Кротость и смиреніе разлиты по нему и плѣняютъ невольно всѣхъ своею красотою. Обратите вниманіе на рѣчь его; отъ ней еще больше благоуханія: тутъ вы какъ бы лицемъ къ лицу съ его душею — и таете отъ его сладкой бесѣды.

/с. 33/ Любовь покоитъ и пріятно расширяетъ сердце, оживотворяетъ его, а ненависть мучительно стѣсняетъ и тревожитъ его. Кто ненавидитъ другихъ, тотъ мучитъ и тиранитъ самъ себя, — тотъ глупѣе всѣхъ глупцовъ.

Когда видите болѣзненное разрушеніе тѣла, не ропщите на Господа, а говорите: Господь даде, Господь отъятъ... буди имя Господне благословенно (Іов. 1, 21). Вы привыкли смотрѣть на тѣло свое, какъ на неотъемлемую собственность, но это крайне несправедливо, потому что ваше тѣло — Божіе зданіе.

Что это за высокое лице — священникъ? Постоянно у него рѣчь съ Господомъ и постоянно отвѣчаетъ на его рѣчь Господь; что ни треба, что ни молитва, то рѣчь съ Господомъ; что ни треба, что ни молитва, то отвѣтъ на нее Господа. Какъ при находѣ страстей не помнить священнику, что страсти низки, нечисты, особенно для него, чтобы допускать ихъ до своего сердца, которое всегда долженъ наполнять всецѣло единъ Іисусъ Христосъ. Священникъ — ангелъ, не человѣкъ; все житейское онъ долженъ далеко оставить за собою. Господи Іисусе! священницы Твои да облекутся въ правду, да помнятъ они всегда о высотѣ своего званія и да не запутываются они въ сѣтяхъ міра и діавола, да отбѣжитъ отъ сердецъ ихъ печаль вѣка сего, лесть богатства и о прочихъ похоти входящія въ ихъ сердце (Мр. 4, 19).

Многочисленны и разнообразны пути, которыми діаволъ входитъ въ нашу душу и удаляетъ ее отъ Бога, налегаетъ на нее всѣмъ существомъ своимъ — /с. 34/ мрачнымъ, ненавистнымъ, убивающимъ. Что ни движеніе страсти, то путь для него, и онъ не пропускаетъ ни малѣйшаго случая войти въ нее. Равнымъ образомъ многочисленны и разнообразны пути Духа Святаго: путь искренней вѣры, сердечнаго смиренія, сердечной любви къ Богу и ближнихъ и прочая. Но то бѣда, что эти пути всячески силится загородить для насъ исконный человѣкоубійца. Болѣе обыкновенный для насъ грѣшныхъ, удаляющихся отъ Бога на страну далече, путь къ Богу есть путь злостраданія и горькихъ слезъ. И св. писаніе и опытъ удостовѣряютъ, что для приближенія къ Богу надо пострадать грѣшнику, слезить и плакаться и исправить двоедушное сердце свое. Приближитеся, постраждите и слезите и плачитеся (Іак. 4, 9). Слезы имѣютъ силу очищать скверну сердца нашего, а страданія нужны потому, что чрезъ страданіе спасительно стѣсняется грѣховная широта сердца, и отъ стѣсненія сердца всего легче льются слезы.

Когда діаволъ въ нашемъ сердцѣ, тогда необыкновенная, убивающая тяжесть и огонь въ груди и сердцѣ; душа чрезвычайно стѣсняется и помрачается; все ее раздражаетъ; ко всякому доброму дѣлу чувствуетъ отвращеніе; слова и поступки другихъ въ отношеніи къ себѣ криво толкуетъ и видитъ въ нихъ злоумышленіе противъ себя, противъ своей чести, и потому чувствуетъ къ нимъ глубокую, убійственную ненависть, ярится и порывается къ мщенію. Отъ плодъ его познаете его (Матѳ. 7, 20). Бываютъ дни, когда злой духъ меня тревожитъ.

Люди впали въ безвѣріе оттого, что потеряли совершенно духъ молитвы или вовсе не имѣли и не /с. 35/ имѣютъ его, короче — оттого, что не молятся. Князю вѣка сего просторъ для дѣйствія въ сердцахъ такихъ людей; онъ господинъ въ нихъ. Молитвою они не испрашивали и не испрашиваютъ себѣ у Господа росы благодати Божіей (а только просящимъ и ищущимъ подаются дары Господни), и вотъ сердца, испорченныя по природѣ, безъ живительной росы Духа Святаго пересохли и отъ крайней сухоты наконецъ запылали адскимъ пламенемъ невѣрія и различныхъ страстей, а діаволъ знаетъ только воспламеняетъ страсти, поддерживающія этотъ ужасный огонь, и торжествуетъ при видѣ погибели несчастныхъ душъ, искупленныхъ кровію Того, Кто попралъ его державу.

Молитва утренняя. Боже! Творче и Владыко міра! призри милостиво на созданіе Твое, украшенное Твоимъ божественнымъ образомъ въ сіи утренніе часы: да живитъ, да просвѣтитъ Твое Око, тьмами темъ кратъ свѣтлѣйшее лучей солнечныхъ, мою душу темную и умерщвленную грѣхомъ. Отыми отъ меня уныніе и лѣность, даруй же мнѣ веселіе и бодрость душевную, да въ радованіи сердца моего славлю Твою благость, святость, Твое безпредѣльное величіе, безконечныя Твои совершенства на всякій часъ и на всякомъ мѣстѣ. Ты бо еси Творецъ мой и Владыко живота моего, Господи, и Тебѣ подобаетъ слава отъ разумныхъ созданій Твоихъ на всякій часъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Съ тѣхъ поръ какъ человѣкъ по своей волѣ отпалъ отъ Бога, онъ, какъ животное, бывшее нѣкогда домашнимъ, но потомъ одичавшее въ дремучихъ лѣсахъ, неохотно смотритъ на мѣсто прежняго жительства своего, любитъ больше мракъ лѣса, т.-е. здѣшняго міра, чѣмъ свѣтъ прежняго мѣста, т.-е. рая Бо/с. 36/жія. Трудно соединяется съ Богомъ и по соединеніи часто отпадаетъ отъ Него; трудно вѣруетъ искренно въ Бога и во все, что Онъ открылъ ему, не заботится постоянно о сохраненіи въ сердцѣ небеснаго дара вѣры.

Если Богъ не оставляетъ Своимъ благопомышленіемъ травку, цвѣтокъ или листочекъ на деревѣ, то оставитъ ли насъ? О, убѣдись всѣмъ сердцемъ каждый человѣкъ въ томъ, что вѣренъ Господь Самъ Себѣ въ Своемъ промыслѣ о всякой даже малѣйшей Своей твари. Уразумѣй, что каждой твари невидимо присущъ Творецъ. По словамъ Спасителя Богъ одѣваетъ цвѣты полевые (Мѳ. 6, 30), питаетъ птицъ небесныхъ (Мѳ. 6, 26). Чѣмъ Богъ не веселитъ насъ Своихъ тварей? Даже цвѣточками. Какъ нѣжная мать, по присносущной Своей силѣ и премудрости, Онъ каждое лѣто изъ ничего творитъ намъ эти великолѣпныя растенія. Будемъ ими забавляться, да и благость Творца, Отца нашего небеснаго, не забудемъ прославлять; будемъ и сами на Его любовь къ намъ отвѣчать своими любящими сердцами.

Кто не вѣруетъ въ Бога, спасающаго въ трудныхъ обстоятельствахъ, и малодушествуетъ, тотъ не хочетъ дать славы Богу, представляетъ Его не бодрствующимъ, а спящимъ или не всесильнымъ и не благимъ, лжа творитъ Бога истины и черезъ это согрѣшаетъ тяжко; особенно не извинительно малодушіе, невѣріе въ человѣкѣ, который удостоивался часто получать чудесную помощь отъ Бога-Спасителя. О, я многогрѣшный!

Невидимый, всеисполняющій Богъ часто и ощутительно касается невидимой души моей, которая /с. 37/ отъ Его прикосновенія вкушаетъ чудное спокойствіе и небесную радость. Не глаза передаютъ мнѣ вѣсть о моемъ Богѣ (чувства для низшихъ предметовъ бытія), не слухъ только посредствомъ словъ и звуковъ голоса доноситъ до меня вѣщаніе о Непостижимомъ, но сама душа, такъ сказать, срастворяется съ Богомъ.

Когда смущаетъ тебя и повергаетъ въ уныніе сердце твое злоба людей, вспомни, какъ безпредѣльно любитъ тебя всемогущій и всеправедный Господь Богъ, Который до времени терпитъ злобу и потомъ во время свое достойнымъ образомъ наказываетъ ее. Ты не можешь справиться съ собою, съ своимъ языкомъ, съ однимъ членомъ своего тѣла. Посуди по этому, каковъ Тотъ, Кто правитъ цѣлымъ міромъ, Кто держитъ его въ такомъ изумительномъ порядкѣ, Кто управляетъ всѣмъ родомъ человѣческимъ, злобнымъ, развращеннымъ, готовымъ всегда къ тому, чтобы истреблять другъ друга и между тѣмъ болѣе благоденствующимъ подъ Его державою, чѣмъ бѣдствующимъ. Какъ Онъ всесиленъ и премудръ въ управленіи такимъ разнороднымъ множествомъ! Положись же на Него совершенно.

Когда идетъ дѣло о Тайнахъ Божіихъ, не спрашивай внутренно: какъ это бываетъ? Ты не знаешь, какъ Богъ сотворилъ весь міръ изъ ничего; не можешь, да и не долженъ знать и здѣсь, какъ что-либо Богъ дѣлаетъ тайно. Тайна Божія тайною и должна для тебя остаться, потому что ты не Богъ, не можешь знать всего, что безконечно-премудрому, всемогущему Богу извѣстно. Ты — дѣло рукъ Его, ничтожная тварь Его. Помни, что было время, когда не было ничего, а потомъ все, что есть теперь, со/с. 38/творено изъ ничего Словомъ Божіимъ. Безъ Него ничтоже бысть, еже бысть (Іоан. 1, 3).

Отдайте, молельщики, Богу ваше сердце, то любящее, искреннее сердце, которымъ вы любите своихъ дѣтей, родителей, благодѣтелей, друзей, въ которомъ вы ощущаете сладость непритворной, чистой любви.

Иногда въ продолжительной молитвѣ только нѣсколько минутъ бываютъ истинно угодны Богу и составляютъ истинную молитву и истинное служеніе Богу. Главное въ молитвѣ — близость сердца къ Богу, свидѣтельствуемая сладостію Божьяго присутствія въ душѣ.

Да будетъ такъ, какъ Я хочу, и не какъ ты. Вотъ какой державный голосъ Бога слышитъ всегда душа наша, падшая въ грѣхъ и желающая выйти изъ состоянія душевной грѣховной скорби. Да будетъ такъ какъ Я хочу: или принеси соразмѣрное грѣху покаяніе въ глубинѣ сердца и возвратись на путь жизни Мною указанный, или неси соотвѣтствующее грѣху наказаніе, отъ Моего правосудія опредѣленное: иначе грѣхъ твой будетъ мучить тебя, какъ уклоненіе отъ законовъ Моихъ. И душа наша тогда только вкуситъ покой, когда дѣйствительно принесетъ въ глубинѣ сердца соотвѣтствующее грѣху раскаяніе или же понесетъ должное отъ Бога наказаніе. О всесильная и всеправедная держава Бога нашего, правящая невидимо невидимыми нашими душами, всякая слава Тебѣ! Слава Тебѣ, Боже, Спасителю нашъ! Да будетъ воля Твоя надъ нами!

/с. 39/ Какъ удобно и скоро можетъ спасать насъ Господь! Мгновенно, неожиданно, непримѣтно. Часто днемъ я бывалъ великимъ грѣшникомъ, а вечеромъ послѣ молитвы отходилъ на покой оправданнымъ и паче снѣга убѣленнымъ благодатію Святаго Духа, съ глубочайшимъ миромъ и услажденіемъ на сердцѣ! Какъ легко Господу спасти насъ и въ вечеръ нашей жизни, при закатѣ дней нашихъ! О, спаси, спаси, спаси меня, преблагій Господи, пріими мя во царствіе Твое небесное! Все возможно Тебѣ. Своему Господеви стоимъ или падаемъ, станемъ же: силенъ бо есть Богъ поставити насъ (Рим. 14, 4).

Что особенно важно и составляетъ жизнь какого либо существа, то Творецъ положилъ, сокрылъ далеко — въ глубинѣ, внутри того существа; это мы видимъ вездѣ. Такъ и въ человѣкѣ: душа находится въ самой срединѣ его существа — въ сердцѣ, почему и называется часто душа сердцемъ, а сердце — душою. Уны во мнѣ духъ мой, во мнѣ смятеся сердце мое (Пс. 142, 4). Сердце чисто созижди во мнѣ, Боже, и духъ правъ обнови во утробѣ моей (Пс. 50, 12).

Богъ нашъ есть Богъ милости и щедротъ и человѣколюбія (Пс. 102, 8 и др.), а не Богъ мученія и наказанія. Мученія — плоды грѣховъ нашихъ и безплотныхъ отступниковъ отъ Бога. Потому, если ты скорбишь сердечно, вини въ томъ единственно грѣхъ и діавола, а лучше себя, потому что и діаволъ не причинитъ тебѣ никакого зла, если не найдетъ въ тебѣ ничего, къ чему бы можно было пристать.

/с. 40/ Азъ есмь Богъ ревнитель... (Исх. 20, 5). Славы Моея иному не дамъ (Исаіи 42, 8). Эти слова Господа славы исполняются каждый разъ, когда я славу дѣлъ Бога моего, во мнѣ производимыхъ Св. Дарами, отношу въ сердцѣ другому кому или чему, а не приношу отъ всего сердца Ему. Онъ мгновенно возревнуетъ тогда о славѣ Своихъ Таинствъ, всегда чудныхъ, животворящихъ, и праведнымъ судомъ Своимъ накажетъ душу мою отеческимъ жезломъ Своимъ! О, душа моя ясно слышитъ тогда слова Господа своего: славы Моея иному не дамъ. За то, что ты не восписуешь Мнѣ подобающей Мнѣ славы, столь очевидной для тебя самого въ Тайнахъ Моихъ, Я бью внутренняя твоя жезломъ правды Моей и этимъ даю тебѣ знать и сердечно вѣровать, что славы Моея иному кому-либо Я никогда не отдамъ. Я очищаю грѣхи твои и паче снѣга убѣляю душу твою Кровію Моею; Я миромъ и радостію посѣщаю душу твою; Я грѣю и нѣжу тебя, какъ мать младенца, и вселяю въ тебя Мою кротость, смиреніе; Я изливаю любовь въ сердце твое; Я всего тебя преобразую, претворяю — на удивленіе тебѣ самому — въ новаго человѣка, — и кому же другому Я отдамъ славу дѣлъ моихъ? Нѣтъ, я вѣчно неизмѣняемъ; не яко человѣкъ, Я колеблюсь, ниже яко сынъ человѣческій измѣняюсь (Чис. 23, 19).

Невидимый Господь дѣйствуетъ на мою душу, какъ бы видимый, притомъ, какъ предо мною выну находящійся, знающій всѣ мои мысли и чувства; всякая внутренняя лѣность, или строптивость, или страсть сопровождается для меня всегда соотвѣтствующимъ наказаніемъ. Вообще, если внутреннее мое расположеніе недостойно Бога, Его святости, тогда я /с. 41/ терплю въ сердцѣ наказаніе, огнь попаляющій, а когда достойно, тогда я веселъ, спокоенъ.

Нѣтъ, что ни говорите, «человѣкъ бываетъ иногда слишкомъ раздражителенъ и золъ не самъ по себѣ, а при самомъ усердномъ пособіи діавола. Вы только наблюдайте за собою или за другими во время раздражительности и злобы, когда вамъ или другому кому хотѣлось бы уничтожить лицо вамъ враждебное истинно или мнимо; сравните слѣдующее за этимъ (иногда въ скоромъ времени — по дѣйствію Ангела-Хранителя) спокойствіе, кротость и доброту характера вашего или человѣка, за которымъ вы наблюдаете, съ минувшимъ противоположнымъ состояніемъ, и вы скажете себѣ: нѣтъ, это, кажется, совсѣмъ не тотъ человѣкъ, который незадолго передъ этимъ злился и ярился — это человѣкъ, изъ него же бѣси изыдоша, сѣдящій при ногу Іисусову (Лук. 8, 35) (кроткій и смиренный) оболченный и смыслящій. Въ немъ нѣтъ и тѣни прежней злости и прежняго безсмыслія? Нѣкоторые отвергаютъ бытіе злыхъ духовъ: но подобныя явленія въ жизни людей ясно могутъ свидѣтельствовать объ ихъ бытіи. Если всякое явленіе имѣетъ соотвѣтствующую причину и отъ плодовъ познается дерево, то кто не увидитъ въ безумно ярящемся человѣкѣ дѣйствующаго внутри его злаго духа, который не можетъ являть себя иначе, какъ достойнымъ себя образомъ! Кто въ изліяніи злобы человѣческой не увидитъ начальника злобы? Кромѣ того, человѣкъ, подверженный раздражительности и дышущій злобою, весьма ясно ощущаетъ въ груди своей присутствіе враждебной, злой силы; она производитъ въ душѣ совершенно противное тому, что говоритъ Спаси/с. 42/тель о Своемъ присутствіи: иго Мое благо и бремя Мое легко есть (Мѳ. 11, 30). При томъ присутствіи чувствуешь себя ужасно худо и тяжело — и душевно и тѣлесно.

Вы слышите въ церкви больше всего гласы священнослужителей, чтецовъ и пѣвцовъ, поющихъ о помилованіи насъ. Что это значитъ? Это значитъ, что всѣ мы, сколько насъ ни есть въ храмѣ Божіемъ, по грѣхамъ своимъ достойны казней Божіихъ и что прежде всего — по пришествіи нашемъ въ храмъ — мы должны помнить, что мы — грѣшники, что пришли къ Господу неба и земли, Творцу и Благодѣтелю. ежедневно и ежечастно прогнѣвляемому нашими неправдами, умолять Его каждый за себя и даже — по христіанской любви — за другихъ о помилованіи. Моленія о помилованіи бываютъ то великія, то малыя, то сугубыя. Такъ какъ въ церкви нѣтъ ни одного лишняго слова, то при пѣніи сугубой ектеніи нужно особенно сильно молиться Богу, изъ самой глубины души, отъ сердца самаго сокрушеннаго, какъ и говорится объ этомъ въ начальной ектеніи: рцемъ вси отъ всея души, и отъ всего помышленія нашего рцемъ. Въ это время отложить нужно и малѣйшую холодность, малѣйшее невниманіе сердечное, и горя духомъ смиреннымъ, ставши весь вниманіемъ, возносить Создателю теплѣйшую молитву о помилованіи насъ грѣшныхъ. Но что мы видимъ при возглашеніи священнослужителя и пѣніи пѣвцовъ сугубой ектеніи и великой? Большею частію — обыкновенную невнимательность и равнодушіе молящихся.

Какъ послѣ недостойнаго причащенія, такъ и послѣ недостойной, холодной молитвы, бываетъ одинаково худо на душѣ. Это значитъ: Господь не вхо/с. 43/дитъ въ наше сердце, оскорбляемый нашимъ сердечнымъ невѣріемъ и холодностію и попускаетъ въ сердцѣ нашемъ возгнѣздиться духамъ злымъ, дабы дать намъ почувствовать разницу между Своимъ и ихъ игомъ.

Страшная истина. Нераскаянные грѣшники послѣ смерти теряютъ всякую возможность измѣниться къ лучшему и, значитъ, неизмѣнно остаются преданными вѣчнымъ мученіямъ (грѣхъ не можетъ не мучить). Чѣмъ доказать это? Это съ очевидностію доказывается настоящимъ состояніемъ нѣкоторыхъ грѣшниковъ и свойствомъ самаго грѣха — держать человѣка въ плѣну своемъ и заграждать ему всѣ исходы. Кто не знаетъ, какъ трудно безъ особенной благодати Божіей обратиться грѣшнику съ любимаго имъ пути грѣха на путь добродѣтели! Какъ глубоко грѣхъ пускаетъ въ сердцѣ грѣшника и во всемъ существѣ его корни свои, какъ онъ даетъ грѣшнику свое зрѣніе, которое видитъ вещи совсѣмъ иначе, чѣмъ какъ онѣ есть въ существѣ своемъ, представляясь ему въ какомъ-то обаятельномъ видѣ. Потому мы видимъ, что грѣшники весьма часто и не думаютъ о своемъ обращеніи и не считаютъ себя великими грѣшниками, потому что самолюбіе и гордость ослѣпляютъ имъ глаза; если же почитаютъ себя грѣшниками, то предаются адскому отчаянію, которое разливаетъ глубокій мракъ въ ихъ умѣ и сильно ожесточаетъ ихъ сердце. Если бы не благодать Божія, кто бы изъ грѣшниковъ обратился къ Богу, такъ какъ свойство грѣха — омрачать насъ, связывать насъ по рукамъ и по ногамъ. Но время и мѣсто для дѣйствія благодати: — только здѣсь: послѣ смерти — только молитвы Церкви и то на раскаянныхъ грѣшниковъ могутъ дѣйствовать, на тѣхъ, у которыхъ есть пріемлемость /с. 44/ въ душахъ, свѣтъ добрыхъ дѣлъ, унесенный ими изъ этой жизни, къ которому можетъ привиться благодать Божія или благодатныя молитвы Церкви. Нераскаянные грѣшники — несомнѣнные сыны погибели. Что говоритъ мнѣ опытъ, когда я бываю въ плѣну грѣха? Я цѣлый день иногда только мучусь и не могу обратиться всѣмъ сердцемъ, потому что грѣхъ ожесточаетъ меня, дѣлая для меня недоступнымъ Божіе помилованіе: я горю въ огнѣ и добровольно остаюсь въ немъ, потому что грѣхъ связалъ мнѣ силы, и я — какъ закованный въ цѣпи внутренно — не могу обратиться къ Богу, пока Богъ, видя мое безсиліе и мое смиреніе, и мои слезы не умилосердится надо мною и не пошлетъ мнѣ благодать Свою! Недаромъ человѣкъ, преданный грѣхамъ, называется связаннымъ пленицами грѣхопаденій (2 Петр. 2, 4).

Жизнь твоя духовная, видимо, раздѣляется на два рѣзко различающіяся между собою состоянія: на состояніе мира, радости, широты сердечной и на состояніе скорби, страха и тѣсноты души. Причиною перваго состоянія всегда бываетъ согласное дѣйствованіе души моей съ законами Творца; а причиною послѣдняго — нарушеніе Его святыхъ законовъ. Я всегда могу примѣчать и дѣйствительно примѣчаю, начало того и другаго состоянія; въ сознаніи моемъ всегда бываетъ то и другое. Потому всегда бываетъ такъ, что уничтоживши начало, отъ котораго произошло состояніе скорби и тѣсноты, уничтожаешь и слѣдствіе, т.-е. самую скорбь и тѣсноту души.

Или не знаете себе, яко Іисусъ Христосъ въ васъ есть, развѣ точію чимъ неискусни есте (2 Кор. 13, 5)? Воистину /с. 45/ Христосъ во мнѣ живетъ. Между тѣмъ я до сихъ поръ былъ неискусенъ: не помышлялъ и не зналъ твердо, что Господь во мнѣ. Это Онъ, Всесвятый, такъ чутокъ во мнѣ къ малѣйшей нечистотѣ сердечной; это Онъ побуждаетъ меня самый зародышъ грѣха въ сердцѣ гнать вонъ изъ души. Но увы! и сатана тутъ же, готовый пожрать меня на каждомъ шагу, оспариваетъ меня у Господа.

О оставленіи согрѣшеній другихъ молись такъ, какъ молишься объ оставленіи своихъ согрѣшеній, когда они, поражая скорбію и тѣснотою душу твою, побуждаютъ тебя съ болѣзнованіемъ, сокрушеніемъ сердца и со слезами умолять Бога о помилованіи; равно и о спасеніи другихъ молись такъ, какъ о своемъ собственномъ. Если достигнешь этого и обратишь это въ навыкъ, то получишь отъ Господа обиліе даровъ духовныхъ, даровъ Духа Святаго, Который любитъ душу, сочувствующую спасенію другихъ, потому что Самъ Онъ, Всесвятый Духъ, всячески хочетъ спасти всѣхъ насъ, только бы мы не противились Ему, не ожесточали сердецъ своихъ. Самъ Духъ ходатайствуетъ о насъ воздыханіи неизглаголанными (Римл. 8, 26).

Мы отъ другихъ часто слышимъ или читаемъ нерѣдко въ сочиненіяхъ другихъ то, что Богъ положилъ на наши умы и сердца, что мы сами лелѣяли, т.-е. часто мы встрѣчаемъ свои любимѣйшія мысли у другихъ и мечтаемъ, какъ будто бы онѣ у насъ взяты и будто онѣ новыя и составляютъ исключительно нашу собственность. Мысли самолюбивыя! Какъ? развѣ не единъ Господь Богъ разумовъ, развѣ не /с. 46/ единъ Духъ Его во всѣхъ ищущихъ истины? Развѣ не единъ Просвѣтитель нашъ, просвѣщающій всякаго человѣка, грядущаго въ міръ (Іоан. 1, 9)? Слава Единому, слава всѣхъ любящему и всѣмъ неоскудно подающему дары свои духовные и тѣлесные! Слава не зрящему на лица и открывающему тайны Своей любви, всемогущества, премудрости — младенцамъ (Лк. 10, 21).

Святые Божіи близки къ вѣрующимъ сердцамъ и, какъ самые искренніе и добрые друзья въ минуту готовы на помощь вѣрнымъ и благочестивымъ, призывающимъ ихъ вѣрою и любовію. За земными помощниками надобно большею частію посылать и ожидать иногда долгое время, когда они придутъ, а за этими духовными помощниками не нужно посылать и долго выжидать: вѣра молящагося въ мгновеніе можетъ поставить ихъ у самаго сердца твоего, равно какъ и принять по вѣрѣ нужную помощь, разумѣю, духовную. То, что говорю, говорю съ опыта. Я разумѣю частое избавленіе отъ скорбей сердечныхъ предстательствомъ и заступленіемъ святыхъ, особенно же предстательствомъ Владычицы нашея Богородицы. Можетъ быть, скажутъ на это нѣкоторые, что тутъ дѣйствуетъ простая вѣра или твердая, рѣшительная увѣренность въ своемъ избавленіи отъ скорби, а не заступленіе святыхъ предъ Богомъ. Нѣтъ. Изъ чего это видно? Изъ того, что если я не призову въ сердечной молитвѣ извѣстныхъ мнѣ (не различая никого) святыхъ, если не увижу ихъ очами сердца, то и помощи никакой не получу, сколько бы ни питалъ увѣренности спастись безъ ихъ помощи. Я сознаю, чувствую ясно, что помощь я получаю о имени тѣхъ святыхъ, коихъ призываю, ради живой моей вѣры /с. 47/ въ нихъ. Это дѣло бываетъ такъ, какъ и въ обыкновенномъ порядкѣ вещей земныхъ. Я сначала увижу своихъ помощниковъ сердечною вѣрою, потомъ, видя, прошу ихъ тоже сердцемъ, невидимо, но внятно самому себѣ; затѣмъ получивъ невидимую помощь совершенно непримѣтнымъ образомъ, но ощутительно для души, я вмѣстѣ съ тѣмъ получаю сильное убѣжденіе, что эта помощь именно отъ нихъ, какъ больной, исцѣленный врачомъ, бываетъ убѣжденъ, что онъ получилъ исцѣленіе именно отъ этого врача, а не отъ другаго и не самъ собою, а именно отъ врача. Все это дѣлается такъ просто, что нужны только глаза — видѣть.

Я человѣкъ, и во мнѣ непрерывно дѣйствуетъ милость, истина и правда Божія. Богъ то милуетъ и утѣшаетъ, то наказываетъ и опечаливаетъ меня скорбями за внутреннія, противныя Ему душевныя движенія. Но подобныхъ мнѣ людей — полна земля. Значитъ, и въ нихъ Господь являетъ Свою милость, истину и правду, подобно какъ во мнѣ. Онъ дѣйствуетъ вся во всѣхъ (1 Кор. 12, 6).

Никто да не думаетъ, что грѣхъ есть нѣчто маловажное; нѣтъ, грѣхъ страшное зло, убивающее душу нынѣ и въ будущемъ вѣкѣ. Грѣшникъ въ будущемъ вѣкѣ связывается по рукамъ и по ногамъ (говорится о душѣ) и ввергается во тьму кромѣшную, какъ говоритъ Спаситель: связавше ему руцѣ и нозѣ, вверзите во тму кромѣшную (Мѳ. 22, 13), т. е. онъ совершенно теряетъ свободу всѣхъ силъ душевныхъ, которыя, будучи созданы для свободной дѣятельности, терпятъ черезъ это какую-то убійственную /с. 48/ бездѣйственность для всякаго добра: въ душѣ сознаетъ грѣшникъ свои силы и въ то же время чувствуетъ, что силы его связаны нерасторжимыми какими-то цѣпями; пленицами своихъ грѣховъ кійждо затязается (Притч. 5, 22); къ этому прибавьте страшное мученіе отъ самыхъ грѣховъ, отъ сознанія безразсудства своего во время земной жизни, отъ представленія прогнѣваннаго Творца. И въ нынѣшнемъ вѣкѣ грѣхъ связываетъ и убиваетъ душу; кто изъ богобоящихся не знаетъ, какая скорбь и тѣснота поражаетъ ихъ душу, какой мучительно палящій огонь свирѣпѣетъ въ груди ихъ, когда сдѣланъ ими какой-либо грѣхъ? Но связывая и убивая душу временно, грѣхъ убиваетъ ее и вѣчно, если мы здѣсь не раскаемся отъ всего сердца въ нашихъ грѣхахъ и беззаконіяхъ. Вотъ и опытное доказательство того, что грѣхъ убиваетъ душу временно и вѣчно. Если случится кому-либо изъ богобоязненныхъ людей отойти ко сну, не раскаявшись въ томъ грѣхѣ, или въ тѣхъ грѣхахъ, которые сдѣланы днемъ и мучили душу, то мученіе это будетъ сопровождать человѣка цѣлую ночь дотолѣ, пока онъ сердечно не покается въ грѣхѣ и не омоетъ своего сердца слезами. (Это опытъ). Мученіе грѣха будетъ пробуждать его отъ сладкаго сна, потому что душа будетъ въ тѣснотѣ, связанная пленицами грѣха. Теперь положимъ, что человѣка, отшедшаго ко сну въ какомъ-нибудь грѣхѣ и мучимаго грѣхомъ постигнетъ ночью смерть: не явно ли, что душа отойдетъ въ тотъ вѣкъ въ мученіи, и такъ какъ послѣ смерти нѣтъ мѣста покаянію, то она будетъ мучиться тамъ смотря по мѣрѣ своихъ грѣховъ. Объ этомъ свидѣтельствуетъ и священное писаніе (Мѳ. 25, 46; Рим. 2, 6. 9; 2 Кор. 5, 10 и др.).

/с. 49/ Замѣчай за собою — за своими страстями, особенно въ домашнемъ быту, гдѣ онѣ свободно проглядываютъ, какъ кроты въ безопасномъ мѣстѣ; внѣ дома однѣ наши страсти обыкновенно прикрываются другими страстями болѣе благовидными, а тамъ нѣтъ возможности выгнать этихъ черныхъ кротовъ, подкапывающихъ цѣлость нашей души.

Въ душѣ благочестиваго, богобоящагося человѣка происходитъ невидимо духовное общеніе съ Богомъ. Какъ отецъ или какъ строгій наставникъ, Господь Богъ то одобряетъ, то осуждаетъ наши мысли, желанія и намѣренія; то говоритъ, что это — хорошо, а это худо, и за добро награждаетъ, а за зло наказываетъ; и все это такъ явно для души — тутъ же на мѣстѣ.

Начинай исполнять заповѣди, касающіяся малаго, и ты исполнишь заповѣди, касающіяся великаго: малое вездѣ ведетъ къ великому. Начни исполнять хотя заповѣдь о постѣ въ среды и пятницы, или десятую заповѣдь, касающуюся худыхъ помысловъ и желаній, ты исполнишь всѣ заповѣди. А невѣрный въ малѣ и во мнозѣ невѣренъ есть.

Человѣкъ, мечтающій о жизни тлѣнной и не помышляющій о жизни безконечной, небесной! Разсуди: что такое временная жизнь твоя? Это — постоянное подкладываніе дровъ (разумѣю пищу) для того, чтобы огонь нашей жизни горѣлъ и не оскудѣвалъ, чтобы въ домѣ нашемъ (разумѣю тѣло) было тепло и чтобы постоянно преходящая жизнь нашего тѣла была возстановляема питающими началами изъ организмовъ другихъ живыхъ тварей, лишаемыхъ жизни для жизни /с. 50/ нашего тѣла. Въ самомъ дѣлѣ, какая ничтожная паутина — жизнь твоя, человѣкъ: ты ежедневно два раза утверждаешь внутрь ея подставки для ея прочности (т. е. дважды подкрѣпляешь себя пищею и питіемъ) и каждую ночь разъ запираешь душу свою въ тѣлѣ, закрывая всѣ чувства тѣла, какъ ставни дома, чтобы душа не жила внѣ тѣла, а въ тѣлѣ, и согрѣвала и оживотворяла его. Какая паутина жизнь твоя и какъ легко разорвать ее! Смиряйся и благоговѣй предъ жизнію безконечною!

Истина — основа и многоразличіе всего, что ни сотворено, и въ твоихъ дѣлахъ (внутреннихъ и наружныхъ) истина да будетъ основою всего, особенно — основою молитвы; пусть на истину, какъ на основу, нанизывается вся жизнь твоя, всѣ дѣла твои, всѣ мысли и желанія твои.

Возьмите трудъ — хотя одинъ день провести по заповѣдямъ Божіимъ, и вы увидите сами, вы испытаете сердцемъ, какъ хорошо исполнять волю Божію (а воля Божія по отношенію къ намъ — жизнь наша, блаженство наше вѣчное). Возлюбите Господа всѣмъ сердцемъ, хотя такъ, какъ вы любите своихъ родителей и благодѣтелей; оцѣните по силѣ своей Его любовь и благодѣянія къ вамъ (переберите ихъ умомъ въ своемъ сердцѣ: какъ Онъ далъ вамъ бытіе и съ нимъ всѣ блага, какъ Онъ безконечно много терпитъ на васъ грѣхи ваши, какъ Онъ безконечно много прощаетъ ихъ ради вашего искренняго раскаянія въ силу крестныхъ страданій и смерти Сына Своего единороднаго, какое блаженство обѣщалъ Онъ вамъ въ вѣчности, если вы будете вѣрны Ему), благодѣянія, которыя безконечно велики и многочисленны. Далѣе, возлюбите всякаго человѣка, какъ /с. 51/ самихъ себя, т.-е. не желайте ему ничего, чего себѣ не желаете; мыслите, чувствуйте для него такъ, какъ мыслите и чувствуете для себя; не желайте видѣть въ немъ ничего, чего не хотите видѣть въ себѣ; пусть ваша память не удерживаетъ зла, причиненнаго вамъ другими, какъ вы желаете, чтобы забыто было другими сдѣланное вами зло; не воображайте намѣренно ни въ себѣ, ни въ другомъ ничего преступнаго или нечистаго, представляйте другихъ благонамѣренными, какъ себя; вообще, если не видите явно, что они неблагонамѣренны, дѣлайте для нихъ, что дѣлаете для себя, или хоть не дѣлайте имъ того, чего не дѣлаете для себя — и вы увидите, что у васъ будетъ на сердцѣ, какая тишина, какое блаженство! Вы будете прежде рая въ раю, прежде рая на небеси — въ раю на землѣ. Царствіе Божіе, говоритъ Спаситель, внутрь васъ есть (Лк. 17, 21). Пребываяй въ любви, учитъ Апостолъ, въ Бозѣ пребываетъ, и Богъ въ немъ пребываетъ (1 Іоан. 4, 16).

Духомъ и истиною покланяйтеся Богу. Истиною — напримѣръ, ты говоришь: да святится имя Твое. Есть ли въ тебѣ дѣйствительно желаніе, чтобы имя Божіе святилось добрыми дѣлами людей и твоими? ты говоришь: да пріидетъ царствіе Твое; желаешь ли ты въ самомъ дѣлѣ наступленія царствія Божія, желаешь ли быть селеніемъ Духа Божія, а не селеніемъ грѣха; не охотнѣе ли ты желаешь жить во грѣхахъ? говоришь: да будетъ воля Твоя, яко на небеси и на земли; не ищешь ли ты скорѣе своей воли, чѣмъ Божіей? Ей, такъ! говоришь: хлѣбъ нашъ насущный даждь намъ днесь; не говоришь ли ты въ сердцѣ своемъ другое: мнѣ не нужно просить у Тебя этого; я имѣю безъ прошенія, пусть такъ взываютъ неимущіе; или /с. 52/ съ жадностію ищемъ многаго и не довольствуемся малымъ или тѣмъ, что Богъ далъ намъ, не благодаримъ за то, что имѣемъ, а — надо благодарить; просишь въ молитвѣ Бога: и остави намъ долги наша, якоже и мы оставляемъ должникомъ нашимъ; а самъ не думаешь ли: я, не Богъ знаетъ какой грѣшникъ; я, кажется, живу не хуже другихъ и нѣтъ мнѣ нужды просить оставленія долговъ моихъ или грѣховъ; или, молясь, не имѣешь ли ты какого неудовольствія, гнѣва и, такимъ образомъ, ты нагло лжешь въ молитвѣ къ Богу; говоришь: не введи насъ во искушеніе; а самъ не натыкаешься ли, не устремляешься ли безъ искушеній на всякіе грѣхи? говоришь: избави насъ отъ лукаваго; а самъ не живешь ли въ содружествѣ съ лукавымъ, или со зломъ всякаго рода, котораго начальникъ — діаволъ? — Смотри же, чтобы языкъ твой не былъ въ разногласіи съ сердцемъ; не лги же, смотри, Господу на молитвѣ твоей. Это имѣй всегда въ виду, какъ тогда, когда читаешь молитву Господню, такъ и тогда, когда читаешь другія молитвы; наблюдай, согласно ли сердце твое съ тѣмъ, что произноситъ языкъ?

Чѣмъ чище сердце, тѣмъ оно просторнѣе, тѣмъ болѣе вмѣщаетъ въ себѣ любимыхъ; чѣмъ грѣшнѣе, тѣмъ оно тѣснѣе, тѣмъ менѣе оно способно вмѣщать въ себѣ любимыхъ — до того, что оно ограничивается любовію только къ себѣ и то ложною: любимъ себя въ предметахъ, недостойныхъ безсмертной души: въ сребрѣ и златѣ, въ любодѣяніи, въ пьянствѣ, и прочемъ подобномъ.

Если Господь сообщаетъ непобѣдимую, непостижимую, Божественную силу Животворящему Кресту, то, что удивительнаго, если Онъ сообщаетъ непости/с. 53/жимую силу возсозидать нашу природу — Своимъ, Пречистымъ, Страшнымъ и Животворящимъ Тайнамъ Тѣла и Крови Своей? О, коль велій еси Господи! и коль чудны дѣла Твои! Какъ безконечно Твое всемогущество! Къ чему прикоснется сила Твоя и благодать Твоя, то само дѣлается животворящимъ.

Если хочешь исправить кого отъ недостатковъ, не думай исправить его одними своими средствами: сами мы больше портимъ дѣло своими собственными страстями, напримѣръ гордостію и происходящею оттуда раздражительностію; но возверзи печаль на Господа (Пс. 54, 23) и помолись Ему, испытующему наши сердца и утробы (Псал. 7, 10) отъ всего сердца, чтобы Онъ Самъ просвѣтилъ умъ и сердце человѣка; если Онъ увидитъ, что молитва твоя дышетъ любовію и исходитъ отъ всего сердца, то непремѣнно исполнитъ желаніе твоего сердца и ты вскорѣ же скажешь, увидѣвши перемѣну въ томъ, за кого молишься: сія измѣна десницы Вышняго (Пс. 76, 11).

Кто это въ цвѣтахъ такъ премудро, тонко, прекрасно устрояетъ, образуетъ безобразное, т.-е. безвидное, безформенное вещество земли? Кто даетъ ему такую удивительную форму? Творецъ, дай намъ лобызать въ цвѣтахъ Твою премудрость, Твою благость, Твое всемогущество.

Наши душевныя расположенія, даже не выражаемыя внѣшними знаками, сильно дѣйствуютъ на душевное расположеніе другихъ, Это бываетъ сплошь и рядомъ, хотя не всѣ замѣчаютъ это. Я сержусь или имѣю неблагопріятныя мысли о другомъ: и онъ чувствуетъ это и равнымъ образомъ начинаетъ имѣть /с. 54/ неблагопріятныя мысли обо мнѣ. Есть какое-то средство сообщенія нашихъ душъ между собою, кромѣ тѣлесныхъ чувствъ; что же касается дѣйствія души на другихъ черезъ чувства, то черезъ чувство зрѣнія душа удивительно дѣйствуетъ на другаго человѣка, хотя бы онъ былъ вдали отъ насъ, но только былъ бы доступенъ нашему зрѣнію и былъ на этотъ случай, когда мы устремляемъ на него свой взоръ, одинъ. Такъ мы можемъ зрѣніемъ привести другаго въ неловкое положеніе, въ замѣшательство. Случалось мнѣ не разъ пристально смотрѣть изъ окна своего дома на проходящихъ мимо дома — и они, какъ бы привлекаемые какою-то силою къ тому самому окну, изъ котораго я смотрѣлъ, оглядывались на это окно и искали въ немъ лицо человѣческое; иные же приходили въ какое-то замѣшательство, вдругъ ускоряли поступь, охорашивались, поправляли галстукъ, шляпу и прочее. Есть тутъ какой-то секретъ.

Различай въ себѣ Духа Животворящаго и духа мертвящаго, убивающаго твою душу. Когда въ душѣ твоей мысли добрыя тебѣ благо, легко; когда на сердцѣ спокойствіе и радость, тогда въ тебѣ духъ благій, Духъ Святый; а когда въ тебѣ недобрые помыслы или недобрыя сердечныя движенія, тогда — худо, тяжело; когда ты внутренно смущенъ, тогда въ тебѣ духъ злой, духъ лукавый. Когда въ насъ духъ лукавый, тогда при сердечной тѣснотѣ и смущеніи мы обыкновенно чувствуемъ трудность дойти сердцемъ до Господа, потому что злой духъ связываетъ душу и не допускаетъ ее возвышаться къ Богу. Духъ лукавый есть духъ сомнѣнія, невѣрія, страстей, тѣсноты, скорби, смущенія; а духъ благій есть духъ несомнѣнной вѣры, духъ добродѣтелей, духъ свободы духовной и широты, духъ мира и радости. По этимъ /с. 55/ признакамъ знай, когда въ тебѣ — Духъ Божій и когда — духъ злой, и какъ можно чаще возвышайся благодарнымъ сердцемъ къ Всесвятому Духу, оживотворяющему и освящающему тебя, и всѣми силами бѣги сомнѣнія, невѣрія и страстей, съ которыми вползаетъ въ нашу душу духовный змій, тать и убійца нашихъ душъ.

Бываютъ въ жизни христіанъ благочестивыхъ часы оставленія Богомъ — часы тьмы діавольской, и тогда человѣкъ отъ глубины сердечной взываетъ къ Богу: зачѣмъ Ты отринулъ меня отъ лица Твоего, Свѣте незаходимый? Ибо вотъ покрыла меня, всю мою душу чуждая тьма окаяннаго, злобнаго сатаны; тяжко душѣ быть въ мучительной тьмѣ его, дающей предчувствовать муки мрачнаго ада; обрати же меня, Спаситель, къ свѣту заповѣдей Твоихъ и исправь духовный путь мой, усердно молюсь Тебѣ.

Не испытаешь на себѣ дѣйствій злыхъ козней духа злаго, не узнаешь и не почтишь, какъ должно благодѣяній, даруемыхъ тебѣ Духомъ благимъ; не узнавши духа убивающаго, не узнаешь и Духа Животворящаго. Только по причинѣ прямыхъ противоположностей добра и зла, жизни и смерти — мы узнаемъ ясно ту и другую; не подвергаясь бѣдамъ и опасностямъ смерти тѣлесной или духовной, не узнаешь сердечно и Спасителя, Жизнодавца, избавляющаго отъ этихъ бѣдъ и отъ духовной смерти; о, Іисусъ есть утѣшеніе, радость, жизнь, покой и просторъ нашихъ сердецъ! Слава Богу, Премудрому и Всеблагому, что Онъ попускаетъ духу злобы и смерти искушать и мучить насъ! Иначе, какъ бы мы стали цѣнить утѣшенія благодати, утѣшенія Духа Утѣшительнаго, Животворящаго!

/с. 56/ Господь Богъ, какъ Само-Животъ и преизбытокъ жизни, Самъ отъ вѣчности, какъ говоритъ св. Григорій Богословъ, подвигся въ Три Лица и остановился на Трехъ, т.-е. Богъ есть Отецъ, Слово и Духъ. Ты спросишь, какъ въ Богѣ — три Лица? Отвѣчаю: не понимаю — какъ, но знаю, что такъ быть должно и иначе быть не можетъ. Ты еще спросишь: отчего въ Богѣ третье Лице называется Духомъ и отчего Онъ — особое Лице, когда Богъ безъ того есть Духъ? — Отвѣчаю: Духъ Божій названъ Духомъ по отношенію къ твари: Господь дхнулъ Ѵпостаснымъ Духомъ Своимъ — и явилось, по манію Его, Животворящаго Духа, безчисленное множество духовъ: Духомъ устъ Его вся сила ихъ (Пс. 32, 6); дхнулъ Духомъ Своимъ въ составъ человѣческій: и бысть человѣкъ въ душу живу (Быт. 2, 7), и отъ этого дыханія доселѣ рождаются люди и будутъ рождаться до скончанія вѣка по заповѣди: раститеся и множитеся (Быт. 1, 28). Если столько личныхъ отдѣльныхъ существъ Господь сотворилъ Духомъ Своимъ, то какъ же не быть Лицемъ или личнымъ творящимъ Существомъ Самому Духу Божію? Духъ, идѣже хощетъ, дышетъ (Іоан. 3, 8). Видите, Духъ называется Духомъ, какъ Ѵпостась Божія. Если есть безчисленное множество сотворенныхъ личныхъ духовъ, то Самому ли Богу оставаться безъ Духа, какъ безъ Своего Лица — Самостоятельнаго, Ѵпостаснаго? А Сынъ, Премудрость Отца, Личная, Живая не необходима ли въ Богѣ? Посмотри на себя. Ты — тварь; и въ тебѣ бываетъ такая премудрость, что тебѣ удивляются весьма многіе; ты творишь иногда подлинно удивительныя вещи и тебя величаютъ творцомъ этихъ вещей. Но вѣдь это ты — маленькое, немощное созданіе. — Какъ же, посуди теперь, въ Богѣ /с. 57/ не быть Премудрости само-личной, какъ въ Богѣ не быть Творцу, какъ Ему не имѣть Своей живой, само-сущей Премудрости? Посмотри ты на все въ мірѣ, какъ все премудро! Какъ во всемъ самомалѣйшемъ видна изумительная премудрость, удивительное, выполненіе всепремудрой мысли съ изумительною точностью, чистотою безукоризненною! Какъ въ Богѣ не быть Личной премудрости? Сообрази: какъ Богъ, создавъ множество разумныхъ, личныхъ, мудрыхъ, живыхъ существъ, Самъ не родилъ изъ Себя личную Премудрость? Лѣпо ли это? Возможно ли это? Сообразно ли это съ совершенствами Творца? — Такъ въ Богѣ должна быть Ѵпостасная Премудрость, или Ѵпостасное Слово Отца, равно какъ и Духъ Животворящій отъ Бога-Отца исходящій и въ Сынѣ почивающій. Въ тебѣ есть дыханіе, вещественное, неличное, а у Бога, какъ Само-Живота, оно — Духъ личный, не разливающійся, но простый, все оживотворяющій.

Противоестественное господство плоти надъ духомъ выражается, между прочимъ, въ томъ, что духъ какъ будто погребенъ въ плоти, связанъ плотію. Это особенно видно тогда, когда дѣло касается служенія Богу: тогда человѣкъ скорѣе приближается къ Богу только устами, плотію, ложно, а не сердцемъ, не духомъ, не истиною кланяется Ему. Въ самомъ дѣлѣ мы часто живемъ такъ, какъ будто нѣтъ въ насъ духа и высшая степень человѣческаго развращенія обнаруживается тѣмъ, что духъ совсѣмъ подавляется и человѣкъ становится какъ бы одною плотію. Не имать Духъ Мой пребывати въ человѣцѣхъ сихъ во вѣкъ, зане суть плоть (Быт. 6, 3). Присмотритесь хорошенько къ дѣламъ Богопочтенія человѣческаго: вы увидите, какъ тутъ плоть уси/с. 58/ливается взять перевѣсъ надъ духомъ. Въ святыхъ перевѣсъ духа надъ плотію виденъ въ томъ, что они живутъ духомъ и во всемъ мірѣ видятъ духъ, во всемъ — премудрость, всемогущество и благость Божію; во всѣхъ явленіяхъ, во всѣхъ дѣлахъ они видятъ отпечатокъ духа; въ людяхъ чувственныхъ перевѣсъ плоти надъ духомъ открывается изъ того, что они во всемъ видятъ только то, что представляется ихъ чувствамъ и дальше своего носа, какъ говорится, не видятъ; человѣкъ чувственный, плотяный смотритъ на міръ и видитъ его, почти какъ животное неразумное, не удивляется въ немъ премудрости, присносущной силѣ и благости Творца; читаетъ священную книгу — и видитъ въ ней только букву; молится ли: механически пробѣгаетъ умомъ молитвы и не проникаетъ въ духъ ихъ, не знаетъ искусства кланяться духомъ и истиною. Плоть господствуетъ и въ образованіи людей. (Смотрите, научаются ли въ заведеніяхъ важнѣйшему христіанскому дѣлу — молитвѣ, научаются ли зрѣть Бога?) Плоть будетъ господствовать въ мірѣ до скончанія вѣка, такъ что Господь, пришедъ судить, обрящетъ ли си вѣру на земли (Лк. 18, 8)? (а невѣріе — дѣло плоти), какъ у людей перваго міра.

Богу угодно то, что человѣкъ замѣчаетъ дѣйствія Его въ сердцѣ, потому что Онъ есть Свѣтъ и Истина, а діаволъ всячески опасается этого, потому что онъ тьма, ложь; а тьма не приходитъ къ свѣту, чтобы не обличились дѣла ея. Діаволъ черезъ тьму, черезъ обманъ и ложь только силенъ: обличи его ложь, выведи ее на свѣтъ и все исчезнетъ. Онъ обманомъ вовлекаетъ человѣка во всѣ страсти, черезъ обманъ /с. 59/ онъ усыпляетъ людей и не даетъ имъ видѣть вещей въ настоящемъ ихъ видѣ. Діавольское покрывало лежитъ на весьма многомъ.

Отчего душа грѣшная не прежде получаетъ отпущеніе своихъ грѣховъ, какъ когда восчувствуетъ всѣмъ сердцемъ все безразсудство ихъ, всю гибельность ихъ, всю ложность ихъ? Оттого, что сердце есть душа наша; какъ она совершала грѣхи, признавала ихъ пріятными, благовидными, такъ она же должна раскаяться въ нихъ, признать ихъ гибельными, совершенно ложными. Это раскаяніе и совершается именно болѣзненно въ сердцѣ, какъ и желаніе грѣха обыкновенно также въ сердцѣ.

Не смущайся отъ ревущей въ тебѣ злобы и порывающейся излиться въ словахъ горечи, а повелѣвай ей молчать въ тебѣ, замирать. Иначе, привыкши видѣть твое повиновеніе и течь съ твоего языка, она одолѣетъ тебя. Какъ вода, стоящая за земляною плотиною, нашедши себѣ скважину, размываетъ ее больше и больше и просачивается черезъ нее, если мы не закрѣпляемъ или слабо закрѣпляемъ ее и, наконецъ, при возрастающемъ послабленіи съ нашей стороны и при частыхъ прорывахъ вода сильно проторгается, и чѣмъ дальше, тѣмъ сильнѣе и сильнѣе, такъ что, наконецъ, дѣлается весьма труднымъ, даже невозможнымъ заградить ее, — такъ и съ злобою, скрывающеюся въ сердцѣ человѣка: если мы дадимъ ей пробиться разъ и другой, и третій, она будетъ все сильнѣе и сильнѣе вытекать и, наконецъ, можетъ прорвать совсѣмъ и затопить твою плотину. Знай, что въ душѣ стоятъ воды злобы, какъ говоритъ Псалмопѣвецъ: внидоша воды до души моея (Пс. 68, 2).

/с. 60/ Когда согрѣшишь противъ Бога, и грѣхи твои будутъ мучить, жечь тебя, ищи тогда скорѣе Единой Жертвы о грѣхахъ, вѣчной и живой, и повергай свои грѣхи предъ Лице этой Жертвы. Иначе тебѣ нѣтъ ни откуда спасенія. Самъ по себѣ спастись не думай.

Господь могъ бы цѣлый міръ — небо и землю — сотворить тѣломъ Своимъ, или не творивши міра, вмѣсто его создать себѣ храмъ тѣла; но только для тебя благоволилъ создать Себѣ, подобное твоему, тѣло, чтобы спасти тебя, и, сотворивши изъ ничего міръ, творитъ только изъ небольшаго вещества его — тѣло Свое для оживотворенія тебя, оставляя міръ быть тѣмъ, чѣмъ Онъ создалъ его. О, благость и милосердіе Божіе! Мы — отъ плоти Его и отъ костей Его (Ефес. 5, 30) по причинѣ причащенія Животворящихъ Его Тайнъ!

Міръ, какъ произведеніе Живаго, Премудраго Бога, полонъ жизни: вездѣ и во всемъ жизнь и премудрость, во всемъ видимъ выраженіе мысли, какъ въ цѣломъ, такъ и во всѣхъ частяхъ. Это — настоящая книга, изъ которой можно, хотя, и не такъ ясно, какъ изъ откровенія, учиться Богопознанію. Прежде чѣмъ сталъ міръ, былъ только живой безпредѣльный Богъ; когда міръ изъ небытія воззванъ къ бытію, Богъ конечно не сдѣлался ограниченнымъ, вся полнота жизни и безпредѣльности осталась при Немъ; но эта полнота жизни и безпредѣльности выразилась и въ тваряхъ, живыхъ и органическихъ, которыхъ безмѣрно много и всѣ одарены жизнію.

Ограниченность міра и особенно — человѣка. Міръ, какъ точка опоры для тѣлесныхъ тварей, чтобы онѣ не исчезали въ безпредѣльности.

/с. 61/ Письмена Слова Божія вѣрнѣе и яснѣе говорятъ о мірѣ, чѣмъ самый міръ или расположеніе слоевъ земныхъ: письмена природы внутри ея, какъ мертвыя и безгласныя, ничего опредѣленнаго не выражаютъ. Гдѣ былъ еси, человѣче, егда основахъ землю (Іов. 38, 4)? Развѣ ты былъ при Богѣ, когда Онъ устроялъ вселенную? Кто уразумѣ умъ Господень, или кто совѣтникъ Ему бысть (Исаіи 40, 13)? А вы, геологи, хвалитесь, что уразумѣли въ построеніи слоевъ земли умъ Господень и утверждаете это на перекоръ священному бытописанію! Вы болѣе вѣрите мертвымъ буквамъ слоевъ земныхъ, бездушной землѣ, чѣмъ боговдохновеннымъ словамъ великаго пророка и Боговидца Моисея.

Ты недоумѣваешь, какъ внимаютъ намъ съ небесъ святые, когда мы молимся имъ. А какъ лучи солнечные съ небесъ преклоняются къ намъ и всюду — по всей землѣ свѣтятъ? Святые — тоже въ духовномъ мірѣ, что лучи солнечные въ мірѣ вещественномъ. Богъ, — вѣчное, животворящее Солнце, а святые — лучи умнаго Солнца. Какъ очи Господни постоянно призираютъ на землю и на земнородныхъ, такъ и очи святыхъ не могутъ не обращаться туда, куда обращенъ промыслительный взоръ Господа твари и гдѣ ихъ сокровище (тѣла ихъ, дѣла ихъ, мѣста священныя, лица имъ преданныя). Идѣже бо есть сокровище ваше, ту будетъ и сердце ваше (Мѳ. 6, 21). Ты знаешь, какъ сердце видитъ быстро, далеко и ясно (особенно предметы міра духовнаго); замѣть это во всѣхъ познаніяхъ, особенно въ духовныхъ, гдѣ весьма многое усвояется только вѣрою (видѣніемъ сердца). Сердце — око существа человѣческаго; чѣмъ оно чище, тѣмъ быстрѣе, дальше и яснѣе видитъ. Но у святыхъ Бо/с. 62/жіихъ это око душевное еще при жизни доведено до возможной для человѣка чистоты, а по смерти ихъ, когда они соединились съ Богомъ, — оно благодатію Бога стало еще свѣтлѣе и обширнѣе въ предѣлахъ своего зрѣнія. Потому-то святые видятъ весьма ясно, широко и далеко; видятъ наши духовныя нужды; видятъ и слышатъ всѣхъ призывающихъ ихъ отъ всего сердца, т.-е. тѣхъ, которыхъ умныя очи прямо устремлены къ нимъ и не омрачаются, не затмеваются во время устремленія сомнѣніемъ и маловѣріемъ, когда очи сердца молящихся совпадаютъ, такъ сказать, съ очами призываемыхъ. Здѣсь таинственное зрѣніе! Опытный понимаетъ, что говорится. Поэтому, какъ легко имѣть сообщеніе съ святыми! Надобно только очистить зрѣніе сердца, устремить его твердо къ извѣстному святому, просить о нужномъ — и будетъ. А что Господь въ отношеніи зрѣнія? Онъ — весь зрѣніе, весь свѣтъ, весь — знаніе. Онъ наполняетъ всегда небо и землю и на всякомъ мѣстѣ все зритъ. На всякомъ мѣстѣ Очи Господни сматряютъ злыя же и благія (Притч. 15, 3).

Сердечная вѣра въ міръ духовный, особенно въ духовное всепросвѣщающее и всеоживляющее Солнце, радуетъ, живитъ душу, имѣющую непорочную совѣсть. Вѣра должна доходить до сердечнаго зрѣнія. Это значитъ, что душа должна стать какъ бы выше чувственности, выше тѣлеснаго, мрачнаго естества своего и проникнуть собою, — возможно чистымъ зрѣніемъ сердца — въ міръ духовный. Тутъ-то ей будетъ хорошо, тутъ-то ея истинная жизнь, ея успокоеніе и радость. Опытъ.

Воображеніе представленіе есть зрѣніе сердца, или души, созидающей или воспроизводящей извѣст/с. 63/ный предметъ: оттого оно быстро, мгновенно, носитъ характеръ духовный. Это — дагерротипъ или фотографія, дѣлаемая душею съ извѣстнаго предмета. Разсудокъ — живописецъ, снимающій съ этой фотографіи.

Если бы не былъ Господь человѣколюбивъ и долготерпѣливъ, то сталъ ли бы Онъ терпѣть отъ насъ такія величайшія оскорбленія, воплотился ли бы, пострадалъ ли бы, умеръ ли бы за тебя, далъ ли бы тебѣ Свое пречистое Тѣло и Кровь, на которое со страхомъ и трепетомъ взираютъ Ангелы? Сталъ ли бы избавлять тебя отъ грѣховъ и отъ смерти духовной такъ безконечно много разъ? Онъ сказалъ бы тогда: мучься, если ты такъ злонравенъ, Я не избавлю тебя болѣе, избавлявши доселѣ такъ много. Но теперь Онъ всю жизнь терпитъ отъ насъ безчисленное множество оскорбленій и все ждетъ отъ насъ обращенія. Прославь же Его любовь и долготерпѣніе. Вообрази, что было бы безъ Него, безъ Его спасенія! Ужасъ и трепетъ обнимаетъ душу. Но нераскаянныхъ грѣшниковъ постигнетъ, наконецъ, самымъ дѣломъ гнѣвъ Божій въ день гнѣва и откровенія праведнаго суда Божія (Римл. 2, 5).

Приступая молиться Царицѣ Богородицѣ, прежде молитвы будь твердо увѣренъ, что ты не уйдешь отъ Ней, не получивши милости. Такъ мыслить и такъ быть увѣреннымъ относительно Ея — достойно и праведно. Она — Всемилостивая Матерь Всемилостиваго Бога-Слова и о Ея милостяхъ, неизсчетно великихъ и безчисленныхъ, возглашаютъ всѣ вѣка и всѣ Церкви христіанскія; Она точно есть бездна благостыни и щедротъ, какъ говорится о Ней въ канонѣ Одигитріи (Кан. пѣснь 5, ст. 1). Потому приступать къ Ней /с. 64/ въ молитвѣ безъ такой увѣренности было бы неразумно и дерзко, а сомнѣніемъ оскорблялась бы благость Ея, какъ оскорбляется благость Божія, когда приступаютъ въ молитвѣ къ Богу и не надѣются получить отъ Него просимаго. Какъ спѣшатъ за милостію къ какому-либо высокому и богатому человѣку, милости коего всѣ знаютъ, который милость свою доказалъ многочисленными опытами? Обыкновенно съ самою покойною увѣренностію и надеждою получить отъ него, чего желаютъ. Такъ надо и въ молитвѣ не сомнѣваться, не малодушествовать.

Какъ мать младенца учитъ ходить, такъ Господь учитъ насъ живой вѣрѣ въ него. Поставитъ мать младенца, оставитъ его самому себѣ, а сама отойдетъ, потомъ велитъ идти къ себѣ младенцу. Младенецъ плачетъ безъ матери, хочетъ идти къ ней, но боится сдѣлать попытку шагнуть, усиливается подойти, дѣлаетъ шагъ и падаетъ. Такъ и христіанина Господь учитъ вѣрѣ въ Него, какъ ходьбѣ (вѣра — духовный путь); такъ слаба наша вѣра, такъ начальна, какъ младенецъ, учащійся ходить. Оставляетъ его Господь Своею помощію и предаетъ діаволу или разнымъ бѣдствіямѣ и скорбямъ, а потомъ, когда будетъ крайне нужна помощь — избавиться отъ нихъ (когда намъ нѣтъ нужды въ спасеніи, дотолѣ мы готовы не ходить къ Нему), какъ бы велитъ смотрѣть на Себя (непремѣнно смотри на Него) и идти къ Нему за этою помощію; христіанинъ усиливается это дѣлать, раскрываетъ сердечныя очи (какъ младенецъ разставляетъ ноги), усиливается ими увидѣть Господа, но сердце, не наученное лицезрѣнію Божію, боится своей смѣлости, спотыкается и падаетъ: врагъ и прирожденная испорченность грѣховная /с. 65/ закрываютъ его открывающіяся сердечныя очи, отрѣваютъ его отъ Господа, и онъ не можетъ подойти; а Господь близко, готовъ взять къ Себѣ, какъ бы на руки, только подойти къ Нему вѣрою, и — когда сдѣлаешь усиліе совсѣмъ увидѣть Его сердечными очами вѣры, попадешь на Него сердечнымъ зрѣніемъ, — тогда Онъ простираетъ Самъ руку помощи, какъ бы беретъ на руки и прогоняетъ враговъ, и чувствуетъ христіанинъ, что попалъ на руки къ Самому Спасителю. Слава благости и премудрости Твоей, Господи! Такъ въ насиліяхъ отъ діавола и во всѣхъ скорбяхъ надо живо узрѣть сердцемъ, какъ бы предъ глазами находящуюся, человѣколюбивую Утробу Спасителя; смотрѣть смѣло въ эту Утробу, какъ въ неистощимую сокровищницу благости и щедротъ, и молить Его всѣмъ сердцемъ, чтобы онъ удѣлилъ и намъ отъ этого неизсякающаго источника благости и помощи духовной: и тотчасъ просимое будетъ получено. Главное: вѣра или сердечное зрѣніе Господа и надежда получить отъ Него, какъ Всеблагаго, все. Истинно! Съ опыта! Этимъ также учитъ Господь сознавать свою крайнюю нравственную немощь безъ Него, сокрушаться сердцемъ и быть въ постоянномолитвенномъ расположеніи духа!

Никакого основанія не имѣетъ христіанъ въ сердцѣ имѣть какую-либо злобу на кого-либо; злоба, какъ злоба, есть дѣло діавола; христіанинъ долженъ имѣть въ сердцѣ только любовь; а такъ какъ любовь не мыслитъ зла, то не должно мыслить касательно другихъ никакого зла, напримѣръ: я не долженъ думать о другомъ безъ явной причины, что онъ золъ, гордъ и прочее, или — если я, напримѣръ, сдѣлаю ему уваженіе, то онъ возгордится, — если прощу обиду, то снова изобидитъ меня, посмѣется надо мною. На/с. 66/добно, чтобы зло не гнѣздилось въ насъ ни подъ какимъ видомъ; а злоба обыкновенно слишкомъ многовидна.

Миръ и избытокъ жизни сердца послѣ причащенія есть величайшій, неоцѣнимый даръ Господа Іисуса Христа, превосходящій всѣ дары, относящіеся къ тѣлу и вмѣстѣ взятые. Безъ душевнаго мира — при тѣснотѣ и мученіи сердца — человѣкъ не можетъ пользоваться никакими благами, ни вещественными, ни духовными, для него тогда не существуетъ наслажденій, происходящихъ отъ чувства истины, добра и красоты, потому что подавлено и убито самое средоточіе его жизни — сердце, или внутренній человѣкъ.

Соединимся съ Богомъ душею своею посредствомъ сердечной вѣры и все можешь сдѣлать. Борютъ тебя сильные, невидимые, неусыпающіе враги? Побѣдишь. Враги видимые, внѣшніе? Побѣдишь. Терзаютъ страсти? Одолѣешь. Подавляютъ скорби? Отвратишь. Унываешь духомъ? Получишь мужество. Все съ вѣрою возможешь побѣдить и самое царство небесное получишь. Вѣра — величайшее благо въ земной жизни: она соединяетъ человѣка съ Богомъ и въ немъ дѣлаетъ его сильнымъ и побѣдоноснымъ. Прилѣпляяйся Господеви, единѣ духъ есть съ Господемъ (1 Кор. 6, 17).

Далъ намъ Господь по близости Своей незаслуженно съ нашей стороны видѣть солнце и свѣтъ солнечный и наслаждаться имъ, дастъ насладиться и Своимъ неприступнымъ свѣтомъ. Свѣтъ солнечный да будетъ тебѣ въ томъ залогомъ, но особенно свѣтъ тихій святыя славы Отца небеснаго — Сынъ Его еди/с. 67/нородный, данный намъ, и Духъ любви, данный въ сердца наши.

Смотря на міръ Божій, что я вижу? Вижу вездѣ необыкновенную широту, игривость жизни: въ царствѣ животномъ, между четвероногими, между гадами, насѣкомыми, птицами, между рыбами. Теперь спрашивается отчего же тѣснота и скорбный путь жизни у человѣка и особенно у людей, ревнующихъ о благочестіи? Господь разлилъ вездѣ жизнь, довольство и радость съ просторомъ, и всѣ твари, кромѣ человѣка, прославляютъ Творца довольствомъ, жизнію и игривою радостію. Отчего же во мнѣ разногласіе съ общею жизнью? Развѣ я не твореніе того же Творца? Разгадка простая. Наша жизнь отравляется то нами самими грѣхомъ, то врагомъ безплотнымъ, особенно имъ и преимущественно у тѣхъ людей, которые подвизаются въ благочестіи. Жизнь человѣка — истиннаго христіанина — впереди, въ будущемъ вѣкѣ; тамъ откроются для него всѣ радости, полное блаженство. А здѣсь онъ изгнанникъ и подъ наказаніемъ; здѣсь иногда вся природа вооружается на него за грѣхъ, не говоря объ исконномъ врагѣ, который, какъ левъ рыкая ходитъ, искій кого поглотити (1 Пет. 5, 8). Итакъ не смущаюсь тѣмъ, отчего въ мірѣ вездѣ радость и довольство, а во мнѣ часто нѣтъ радости и я смотрю угрюмо на радость и просторъ Божіихъ тварей. У меня есть палачъ за грѣхъ, этотъ палачъ всегда со мною и бьетъ меня. Но и для меня настанутъ радости, только не здѣсь, а въ другомъ мірѣ.

Смотря на міръ Божій, я вездѣ вижу необыкновенную щедрость Божію въ дарахъ природы: поверх/с. 68/ность земли — это какъ бы богатѣйшая трапеза, приготовленная въ изобиліи и разнообразіи самымъ любящимъ и щедрымъ хозяиномъ; нѣдра водъ также служатъ насыщенію человѣка. Что говорить о животныхъ четвероногихъ и птицахъ? И здѣсь сколько щедрости въ доставленіи пищи и одежды человѣку! Шедротамъ Господнимъ нѣтъ числа. Смотрите, чего не доставляетъ земля лѣтомъ и осенью. Такъ всякій христіанинъ, особенно священникъ, подражай щедротамъ Господа, да будетъ трапеза твоя открыта всякому, какъ трапеза Господня. Скупой — врагъ Господа.

Дерево, утвержденное корнями въ землѣ, растетъ и приноситъ плоды. Душа человѣческая, утвержденная вѣрою и любовію въ Богѣ, какъ корнями духовными, также живетъ, возрастаетъ духовно и приноситъ плоды добродѣтелей богоугодныхъ, коими душа живетъ и будетъ жить въ будущемъ вѣкѣ. Дерево, вырванное изъ земли съ корнемъ, прекращаетъ жизнь, которую получало отъ земли черезъ корни. Такъ и душа человѣческая, потерявшая вѣру и любовь въ Бога и не пребывающая въ Богѣ, въ Которомъ вся жизнь ея, умираетъ духовно. Что для растеній — земля, то для души — Богъ.

Чтобы не раболѣпствовать ежедневно страстямъ и діаволу, надо задать себѣ цѣль, постоянно имѣть ее въ виду и стремиться къ ней, побѣждая именемъ Господнимъ всѣ препятствія. Какая же это цѣль? Небесное царство, божественный чертогъ славы, уготованный вѣрующимъ отъ сложенія міра. Но какъ цѣль достигается извѣстными средствами, то необходимо имѣть въ своемъ распоряженіи и эти средства. Какія же это средства? Вѣра, надежда и любовь, особенно же любовь. Вѣруй, надѣйся, люби, особенно /с. 69/ люби, несмотря ни на какія препятствія, Бога больше всего, а всякаго ближняго, какъ себя. Нѣтъ силъ у тебя сохранить въ сердцѣ эти безцѣнныя сокровища духа человѣческаго, припадай чаще къ Богу любви, проси, ищи, толцы: пріимешь, обрѣтешь, отверзется (см. Мѳ. 7, 7. 8), — вѣренъ Обѣщавшій. Ходя, сидя, лежа, собесѣдуя, занимаясь, во всякое время, молись сердцемъ о дарованіи вѣры и любви. Ты не просилъ еще, какъ слѣдуетъ, съ жаромъ и постоянствомъ, не имѣлъ твердаго намѣренія стяжать ихъ. Отселѣ скажи: се начахъ.

Когда на пути къ Богу будешь встрѣчать препятствія, поставляемыя діаволомъ: сомнѣніе и невѣріе сердца, также сердечную злобу иногда къ лицамъ заслуживающимъ безусловное почтеніе и любовь, равно и другія страсти, не возмущайся ими, но знай, что онѣ — дымъ и смрадъ врага, который пройдетъ отъ единаго манія Господа Іисуса Христа.

При образованіи юношества о чемъ надо больше всего стараться? О томъ, чтобы стяжать ему просвѣщенна очеса сердца (Еф. 1, 18). Не замѣчаете ли, что сердце наше — первый дѣятель въ нашей жизни и во всѣхъ почти познаніяхъ нашихъ, зрѣніе сердцемъ извѣстныхъ истинъ (идея) предшествуетъ умственному познанію. Бываетъ такъ при познаніяхъ: сердце видитъ разомъ, нераздѣльно, мгновенно, потомъ этотъ единичный актъ зрѣнія сердечнаго передается уму и въ умѣ разлагается на части, являются отдѣлы: предыдущее, послѣдующее: зрѣніе сердца въ умѣ получаетъ анализъ свой. Идея принадлежитъ сердцу, а не уму, — внутреннему человѣку, а не внѣшнему. Поэтому весьма важное дѣло — просвѣщенна очеса серд/с. 70/ца (Ефес. 1, 18), при всѣхъ познаніяхъ, но особенно при познаніи истинъ вѣры и правилъ нравственности.

Будущая жизнь — совершенная чистотѣ постепенно очищаемаго нынѣ сердца, которое чаще всего закрыто, омрачено грѣхомъ и діавольскимъ дыханіемъ, а иногда — по дѣйствію благодати Божіей — проясняется и зритъ Бога, соединяясь съ Нимъ пріискреннѣ, въ молитвѣ и Таинствѣ причащенія.

Какъ праздновать праздники? Мы празднуемъ или событіе (вникнуть въ величіе событія, цѣль его, плоды его для вѣрующихъ), или лицу, какъ напримѣръ: Господу, Божіей Матери, Ангеламъ и святымъ (вникнуть въ отношеніе того лица къ Богу и человѣчеству, въ благодѣтельное вліяніе его на церковь Божію вообще). Надобно вникнуть въ исторію событія или лица, приближаться къ событію или лицу сердцемъ, впитать ихъ въ себя, иначе праздникъ будетъ несовершенный, небогоугодный. Праздники должны имѣть вліяніе на нашу жизнь, должны оживлять, возгрѣвать нашу вѣру (сердца) въ будущія блага и питать благочестивые добрые нравы. А они проходятъ больше съ грѣхомъ, какъ и встрѣчаются неразумно маловѣрнымъ, холоднымъ сердцемъ, часто вовсе не приготовленнымъ къ чувству тѣхъ великихъ благодѣяній Божіихъ, которыя Богъ даровалъ черезъ извѣстное празднуемое лице или событіе.

Мало ли какое зло бываетъ у тебя на душѣ, но «не все, что есть въ печи, на столъ мечи». Да будетъ оно одному Богу извѣстно, вѣдущему все тайное и сокровенное, а людямъ не показывай всѣхъ /с. 71/ своихъ нечистотъ, не заражай ихъ дыханіемъ сокрытаго въ тебѣ зла, затвори печь: пусть дымъ зла замретъ въ тебѣ. Богу повѣдай печаль свою, что душа твоя полна зла и жизнь твоя близка къ аду, а людямъ являй лице свѣтлое, ласковое. Что имъ до твоего безумія? Или же объяви свою болѣзнь духовнику или другу своему, чтобы они тебя вразумили, наставили, удержали.

Взирая на небо, созерцай въ высотахъ его Господа Іисуса, откуда явился Онъ первомученику Стефану и Савлу, и умоляй Его о спасеніи. Явленіе Его значитъ не то, что Онъ тогда только будто бы открылъ небеса и взиралъ на нихъ изъ отверстыхъ небесъ, но то, что Онъ всегда съ небесъ всѣхъ насъ видитъ, всѣ дѣла наши, слова, мысли и намѣренія, какъ и ты удостовѣрился въ этомъ многими опытами, возводя очи на небо ко Господу и получая отъ Него чудную и великую помощь: это значитъ только, что Онъ въ указанныхъ случахъ открылся, явилъ Себя въ небесахъ.

Грѣшить — великая невыгода и безуміе; ибо человѣкъ-грѣшникъ презираетъ самого себя и отвращается сообщества человѣческаго, потому что внутренняя сердечная тѣснота и червь сердца дѣлаютъ для него тяжелымъ всякое общество, не соотвѣтствующее ему по пространству, широтѣ своей жизни. Грѣшнику тѣсно въ обширномъ мірѣ Божіемъ, потому что міръ — дѣло Всесвятаго и праведнаго Бога; а грѣшникъ не повинующійся законамъ Божіимъ, законамъ любви и мира, есть извергъ Божія творенія, которому не мѣсто въ мірѣ; вотъ отчего ему тѣсно; его преслѣдуетъ Богъ, его собственная совѣсть, преслѣдуетъ все Его твореніе.

/с. 72/ При помыслахъ сомнѣнія, невѣрія, хулы — кто страдаетъ: тотъ ли предметъ, о которомъ сомнѣваются, коему не вѣрятъ, который хулятъ, или — тѣ, которые сомнѣваются, не вѣрятъ, хулятъ? Эти послѣдніе. Они боятся тогда страха, идѣже не бѣ страхъ (Пс. 13, 5), они мучатся своимъ сомнѣніемъ, невѣріемъ, хулою; а предметъ ихъ агоніи остается твердъ, недвижимъ и беретъ надъ ними очевидный верхъ тѣмъ, что ихъ же заставляетъ перемѣнить свои мысли объ немъ для ихъ собственнаго спокойствія и дотолѣ не даетъ имъ успокоиться, пока они не раскаются въ прежнихъ, ложныхъ своихъ мысляхъ касательно его и не воспримутъ мыслей благопріятныхъ, истинныхъ. Потому безразсудно колебаться и возмущаться, тѣмъ больше — малодушествовать и унывать духомъ, когда приходятъ на молитвѣ или въ другое время мысли сомнѣнія, невѣрія, хулы и другое подобное. Это — все прелесть сатанинская.

Злоба или другая страсть какая, поселяясь въ сердцѣ, стремится — по непремѣнному закону зла — излиться наружу. Оттого обыкновенно говорятъ о зломъ или разгнѣванномъ человѣкѣ, что онъ выместилъ свою злобу на томъ-то, или выместилъ гнѣвъ свой на томъ-то. Въ томъ и бѣда отъ зла, что оно не остается только въ сердцѣ, а силится распространиться во-внѣ. Изъ этого уже видно, что виновникъ зла самъ великъ и имѣетъ обширную область, въ которой онъ царствуетъ. Міръ весь во злѣ лежитъ (1 Іоан. 5, 19). Какъ пары или газы, во множествѣ скопившись въ запертомъ мѣстѣ, усиливаются извергнуться вонъ, такъ страсти, какъ дыханіе духа злобы, /с. 73/ наполнивши сердце человѣческое, также стремятся изъ одного человѣка разлиться на другихъ и заразить своимъ смрадомъ души другихъ.

Если Богъ даровалъ намъ бытіе — самый великій даръ благости, если послѣ того, какъ мы отпали отъ Него и пали изъ жизни въ смерть, Онъ даровалъ намъ для возрожденія насъ, для приведенія къ жизни — Сына Своего, то какъ малы всѣ другія блага, которыхъ мы просимъ у Него въ молитвѣ, чтобы по первому искреннему слову вѣры даровать намъ ихъ, если они существенно для насъ необходимы, и какъ неизвинительны мы, когда сомнѣваемся получить ихъ отъ Бога въ молитвѣ! Прямо сказалъ Спаситель: просите, и дастся вамъ (Мѳ. 7, 7).

Здѣсь, въ мірѣ суеты, въ мірѣ прелюбодѣйномъ и грѣшномъ, непрестанно и часто незамѣтно души и тѣла наши червь и тля плитъ, патіе мысленные подкапываютъ и крадутъ сокровища (Мѳ. 6, 19) души, правду и миръ и радость о Дусѣ Святѣ (Рим. 14, 17). Какое же вѣрное средство отъ этого постояннаго растлѣнія грѣховнаго, отъ этихъ мысленныхъ татей? Молитва покаянія и вѣры. Она оживляетъ, воскрешаетъ истлѣвающую въ обольстительныхъ похотяхъ душу нашу, прогоняетъ мысленныхъ татей; она бичъ ихъ, а для насъ — источникъ силы, жизни и спасенія. — Слава о семъ Господу! Молитва и предохраняетъ, и избавляетъ насъ отъ грѣха. Съ молитвою вѣры хорошо живется, ибо при молитвѣ живемъ съ Господомъ, Который просящимъ обѣщалъ всякія блага: просите, и дастся вамъ; ищите, и обрящете; полцыmе, и отверзется вамъ. Всякъ бо просяй пріемлетъ, и ищай обрѣтаетъ, и толкущему отверзется (Мѳ. 7, 7. 8). — Слава, Господи, /с. 74/ словесемъ Твоимъ всеистиннымъ. Господи! даждь всѣмъ просящимъ у Тебя, чрезъ мое недостоинство благъ различныхъ, прошенія сердецъ ихъ. Аминь — буди!

Если хочешь, чтобы Господь давалъ скорѣе сердечную вѣру твоей молитвѣ, старайся отъ всего сердца все говорить и дѣлать съ людьми искренно и отнюдь не будь съ ними двоедушенъ. Когда будешь прямодушенъ и довѣрчивъ съ людьми, тогда Господь подастъ тебѣ прямодушіе и искреннюю вѣру и по отношенію къ Богу. Того, кто непрямосердеченъ съ людьми, Господь неудобно принимаетъ на молитвѣ, давая ему почувствовать, что онъ неискрененъ въ отношеніи къ людямъ, а потому не можетъ быть совершенно искрененъ и въ отношеніи къ Богу, безъ душевнаго злостраданія.

Человѣкъ страстямъ подверженный, что тебѣ нужно? Жизнь, говоришь ты. Изъ-за чего ты хлопочешь? Изъ-за жизни. Но живешь ли ты истинною жизнію? Разумъ и опытъ заставляютъ сказать, что нѣтъ. Итакъ, что же составляетъ твою жизнь? Вѣра, надежда и любовь — разумъ и опытъ говорятъ мнѣ. Жизнь души нашей — Богъ, живая вѣра въ Него и любовь къ Нему, любовь къ подобнымъ мнѣ людямъ, — они покой и широта моего сердца, безъ нихъ я мученикъ грѣха, рабъ, невольникъ страстей; въ скорби и тѣснотѣ проходитъ живнь моя.

Я и здѣсь упокоеваюсь во Христѣ и со Христомъ; какъ же мнѣ не вѣрить, что послѣ смерти меня ожидаетъ вѣчное въ Немъ упокоеніе послѣ борьбы со врагами земными! Мнѣ и здѣсь безъ Христа тяжело, мучительно; какъ же мнѣ не вѣрить, что тѣмъ болѣе будетъ для меня мучительно безъ Него тамъ, /с. 75/ когда Онъ окончательно отвергнетъ меня отъ Лица Своего! Такъ здѣшнее состояніе нашихъ душъ предъизображаетъ будущее. Будущее будетъ продолженіемъ настоящаго состоянія внутренняго, только въ измѣненномъ видѣ относительно степени его: для праведниковъ оно обратится въ полноту вѣчной славы, для грѣшниковъ — въ полноту вѣчныхъ мученій.

Мнѣ прилѣплятися Богови благо есть, говоритъ Давидъ (Пс. 72, 28), испытавшій сладость въ молитвѣ и хваленіи Бога. Тоже подтверждаютъ другіе люди, а также и я грѣшный. Замѣтьте: еще здѣсь — на землѣ — прилѣпляться Богу благо, хорошо (когда мы въ грѣшной плоти, у которой много своего пріятнаго или непріятнаго). Какъ же благо будетъ соединиться съ Богомъ тамъ — на небѣ! А блаженство прилѣпленія Богу здѣсь на землѣ, есть образецъ и залогъ блаженства прилѣпленія Богу послѣ смерти — въ вѣчности. Видишь, какъ благъ, милосердъ, истиненъ Творецъ; чтобы увѣрить тебя въ будущемъ блаженствѣ, происходящемъ отъ соединенія съ Нимъ, Онъ даетъ тебѣ испытывать начатокъ этого блаженства здѣсь — на землѣ, когда ты искренно приступаешь къ Нему. Да, невидимая душа моя дѣйствительно еще здѣсь упокоевается въ невидимомъ Богѣ, значитъ, тѣмъ больше по отрѣшеніи отъ тѣла она упокоится въ Немъ.

Духъ силенъ, мощенъ, оттого онъ легко носитъ тяжелое вещество; а плоть косна, безсильна, и потому ее легко подавляетъ родное ей вещество. Поэтому Богъ, яко ничтоже, носитъ весь міръ сильнымъ Словомъ Своимъ (Евр. 1, 3); потому же и духъ человѣка благодатствованнаго легко, съ Божіей помощію, покоряетъ /с. 76/ свою плоть, даже плоть другихъ — ихъ духу (какъ видимъ на святыхъ), легко на молитвѣ справляется съ буквой слова, претворяя ее всю въ духъ; а плотской человѣкъ на каждомъ шагу подчиняется своей плоти и тяготится буквою молитвы, которой онъ не въ силахъ обратить въ духъ, будучи самъ плоть, или — проникнуть нечистымъ, оплотянившимся духомъ своимъ въ чистый, святой духъ ея.

Человѣкъ постоянно погибаетъ отъ грѣха, и ему нуженъ постоянный ежедневный спаситель. Этотъ спаситель — Іисусъ Христосъ, Сынъ Божій; воззови только къ Нему внутренно съ живою, ясновидящею вѣрою о спасеніи, и Онъ спасетъ тебя! Такъ Онъ чудесно спасалъ меня безчисленное множество разъ; это спасеніе было такъ явно, какъ напримѣръ явно приходитъ въ темницу какой-либо избавитель и изводитъ изъ ней заключеннаго. Священнику нужно самому испытать и силу вѣры, и сладость молитвы, и оставленіе грѣховъ, и то, когда она бываетъ безуспѣшна, и скорби душевныя, когда онѣ постигаютъ, и утѣшенія благодатныя, чтобы въ молитвѣ къ Богу о вѣрующихъ говорить такъ: даруй имъ такое же благо, какъ даруешь Ты его всегда мнѣ недостойному, — чтобы обо всемъ просить съ собственнаго опыта.

Онъ близокъ его сердцу, говорится о двухъ неравныхъ лицахъ, изъ коихъ одно покровительствуетъ другому. И тотъ, кто удостоился покровительства высшаго и близости къ его сердцу, знаетъ объ этомъ и взаимно самъ близокъ къ нему по своему сердцу. Такъ бываетъ между Богомъ и служащими ему отъ чистаго сердца людьми: сердцу этихъ людей близокъ бываетъ всегда Богъ и Божію сердцу близки они. /с. 77/ Такъ должно быть и при молитвѣ всякаго христіанина: молясь, мы должны быть непремѣнно близки къ Богу сердцемъ. Хорошія, искреннія отношенія наши съ людьми должны быть перенесены и на Бога.

Помни, что ты всегда ходишь предъ лицемъ Сладчайшаго Іисуса. Говори себѣ чаще: я хочу жить такъ, чтобы жизнь моя радовала Любовь мою, распятую ради меня на крестѣ. Особенно же я возьму себѣ спутницу и подругу жизни моей Любовь святую, всѣхъ, вмѣщающую въ моемъ сердцѣ, жаждущую спасенія всѣхъ, радующуюся съ радующимися и плачущую съ плачущими: это особенно утѣшитъ моего Утѣшителя Христа.

Родители и воспитатели! остерегайте дѣтей своихъ со всею заботливостію отъ капризовъ предъ вами, иначе дѣти скоро забудутъ цѣну вашей любви, заразятъ свое сердце злобою, рано потеряютъ святую, искреннюю, горячую любовь сердца, а по достиженіи совершеннаго возраста горько будутъ жаловаться на то, что въ юности слишкомъ много лелѣяли ихъ, потворствовали капризамъ ихъ сердца. Капризъ — зародышъ сердечной порчи, ржа сердца, моль любви, сѣмя злобы, мерзость Господу.

Въ храмѣ особенно совершается тайна очищенія грѣховъ. Благоговѣй же къ мѣсту, гдѣ совершается очищеніе твоихъ душевныхъ сквернъ, гдѣ ты примиряешься съ Богомъ, гдѣ получаешь истинную жизнь духа. Сколько разъ Господь подавалъ мнѣ здѣсь очищеніе грѣховъ моихъ, безъ котораго я не могъ бы наслаждаться дарами Божіими; величайшимъ даромъ жизни, дарами мира и радости и благами веществен/с. 78/ными! Слава Тебѣ Іисусе, Сыне Божій! Ты очищеніе о грѣсѣхъ нашихъ, не о нашихъ же точію, но и о всего міра! (1-е посланіе Іоанна. Гл. 2, 2).

Нѣтъ ничего измѣнчивѣе вещества; оно измѣняется въ милліоны видовъ естественнымъ образомъ, по законамъ Творца: не говоря о чудныхъ измѣненіяхъ, напримѣръ, огня въ росу, воды въ кровь, воды въ вино, посоха въ змія, даже человѣкъ иногда въ тысячи видовъ измѣняетъ вещество. Что же сказать о Богѣ, создавшемъ всяческая? Свойство вещества — измѣняемость. Съ духомъ разумнымъ Господь этого не дѣлаетъ и не хочетъ дѣлать: свойство духа есть неизмѣняемость. Но совершенствованіе въ добрѣ — дѣло разумнаго, сотвореннаго духа. То торжество духа надъ веществомъ, что духъ измѣняетъ его въ тысячи видовъ. Замѣтьте, напримѣръ, какъ этотъ духъ измѣняетъ вещество въ растительномъ царствѣ, какъ до безконечности разнообразны формы растеній и все изъ одной земли: одинъ свѣтъ солнца, одинъ воздухъ, одна вода, одна земля. А тѣла животныхъ, — какъ они разнообразны! Итакъ, свойство вещества — измѣняемость; при этомъ условіи и міръ сотворенъ со всѣмъ разнообразіемъ. Слава Единому вѣчно неизмѣняемому Богу — всесильному Творцу! Если бы вещество было неизмѣняемо, тогда не былъ бы Богъ всесиленъ. Слава духовной природѣ! Да покоряетъ она всегда вещественную природу! Проси Бога, чтобы далъ тебѣ неизмѣняемость въ добрѣ.

Отчего это мы обиды человѣческія помнимъ и на обидящихъ гнѣваемся и злобимся, а обиды діавольскія, самыя злѣйшія, зловреднѣйшія и непрерывныя, /с. 79/ весьма скоро забываемъ, хотя бы изобижены были отъ него тысячу разъ въ день; между тѣмъ какъ одну обиду какого-либо человѣка держимъ на сердцѣ, иногда не одинъ день? Это прелесть діавольская! Діаволъ ловко умѣетъ насъ обманывать: обижая насъ самъ, онъ прикрывается всегда нашимъ же самолюбіемъ, какъ бы желая угодить намъ по началу посредствомъ движенія извѣстной страсти, хотя послѣ всегда убиваетъ, и горько достается намъ отъ него за наше глупое, наразумное самолюбіе. Обиды же, причиненныя намъ другими, онъ всегда увеличиваетъ въ сто разъ и представляетъ ихъ въ ложномъ видѣ: и опять и здѣсь прикрывается нашимъ самолюбіемъ, какъ бы ревнуя о нашемъ благосостояніи, которое другіе будто бы думаютъ разрушить своими обидами.

Двѣ силы, совершенно противоположныя между собою, вліяютъ на меня: сила добрая и сила злая, сила жизненная и сила смертоносная. Какъ духовныя силы, обѣ онѣ невидимы. Добрая сила, по свободной и искренней молитвѣ моей, всегда прогоняетъ силу злую, и сила злая сильна только зломъ, во мнѣ скрывающимся. Чтобы не терпѣть непрерывныхъ стуженій злаго духа, надо постоянно имѣть въ сердцѣ Іисусову молитву: Іисусе, Сыне Божій, помилуй мя. Противъ невидимаго (діавола) — невидимый Богъ, противъ крѣпкаго — Крѣпчайшій.

Если люди — существа слабыя, скоропреходящія, смертныя — дѣлаютъ такъ много великихъ и дивныхъ дѣлъ богодарованными имъ силами и способностями, если слову одного человѣка повинуется иногда много милліоновъ людей, то чего не сдѣлаетъ Всевиновникъ жизни человѣческой, что не повинуется Его /с. 80/ слову? Вспомните слова сотника: я, говоритъ, и подвластный человѣкъ, но, имѣя въ подчиненіи воиновъ, скажу одному: иди, и идетъ, и другому: приди, и приходитъ, и третьему: сдѣлай это, и дѣлаетъ (Лк. 7, 8). Далѣе, если многія животныя одарены искусствомъ дѣлать разныя удивительныя вещи, которыхъ не сдѣлать и человѣку, — животныя, которыхъ мы попираемъ ногами, которыя такъ ничтожны и слабы, — то чего не сдѣлаетъ Творецъ всего, всѣхъ щедро одарившій всякимъ искусствомъ, всякими способностями и силами! Если растенія бездушныя, днесь сушія и утрѣ въ пещь вметаемы (Мѳ. 6, 30), по Его слову образуются въ такія нѣжныя и прекрасныя формы, если вещество всякое мы видимъ подчиненнымъ Его слову и видоизмѣняющимся до неизмѣримости (до безконечности) по Его манію (при посредствѣ только пяти стихій), то кто еще, видя все это, станетъ требовать залоговъ Его всемогущества! Дивны дѣла Твои, Господи! на каждомъ шагу въ каждое мгновеніе жизни. Исполнь небо и земля славы премудрости Твоея, славы благости Твоей, славы всемогущества Твоего! Ты не только Самъ премудрый Творецъ и постоянно являешь Себя премудрымъ Творцемъ, но Ты тварямъ Твоимъ даровалъ творческую способность и они творятъ по Твоему слову данными имъ силами вещи удивительныя и полезныя. О, въ какую велелѣпоту Ты облекся! Какъ мы унизили себя, свою природу грѣхами; но какъ мы дóроги, высоки въ очахъ Божіихъ! Богъ не пощадилъ для насъ Сына Своего, но облекъ Его въ плоть нашу, во всю природу нашу — для нашего спасенія; уготовалъ намъ отъ сложенія міра вѣчное царство, о нашемъ обращеніи радуются добрые по существу своему Ангелы; — а мы что же? /с. 81/ Мы и знать того не хотимъ и все больше и больше унижаемъ, губимъ свою душу разными пороками и житейскими пристрастіями. Жалко, невыразимо жалко смотрѣть на человѣка — эту тварь, по образу Божію созданную, особенно на христіанина, удостоеннаго такого высокаго призванія, такъ много почтеннаго, облагодѣтельствованнаго отъ Бога.

Молитва принужденія развиваетъ ханжество дѣлаетъ неспособнымъ ни къ какому занятію, требующему размышленія, и дѣлаетъ человѣка вялымъ ко всему, даже къ исполненію должностей своихъ. Это должно убѣдить всѣхъ, такимъ образомъ молящихся, исправить свою молитву. Молиться должно охотно, съ энергіей, отъ сердца. Ни отъ скорби, ни отъ нужды (принужденно) молись Богу, — доброхотна бо дателя любитъ Богъ (2 Кор. 9, 7).

Во всѣхъ нерукотворенныхъ храминахъ тѣлъ благочестивыхъ христіанъ есть свѣтъ умный — душа, и свѣтъ тотъ отъ умнаго Солнца — Бога, Который видимъ въ мірѣ такъ, какъ душа въ тѣлѣ. — Я замѣчаю, какъ входитъ и сіяетъ мысленное Солнце — Богъ въ душѣ моей: ибо тогда мнѣ бываетъ легко, и тепло, и свѣтло, и какъ удаляется изъ ней и оставляетъ ее во мракѣ и страданіи. Какъ въ вещественной природѣ причиною мрака служитъ удаленіе или сокрытіе солнца, такъ въ духовной природѣ мракъ происходитъ отъ удаленія мысленнаго Солнца отъ души нашей и отъ покрытія ея тьмою окаяннаго. Какъ въ вещественной природѣ бываетъ всегда нѣкоторый остатокъ свѣта и по захожденіи солнца, по причинѣ несравненной величины его; такъ и въ душѣ /с. 82/ остается нѣкоторый остатокъ свѣта и по удаленіи духовнаго Солнца, по причинѣ вездѣсущія Его и по причинѣ сравнительнаго безсилія князя тьмы, который безъ Божія попущенія не можетъ совершенно омрачить душу. Но надо и того опасаться, чтобы, какъ сказалъ Спаситель, тьма насъ не объяла совершенно (Іоан. 12, 35).

Когда получить исцѣленіе отъ какой бы то ни было болѣзни, воздай благодареніе Господу слѣдующимъ краткимъ славословіемъ: слава Тебѣ, Господи Іисусе Христе, Сыне единородный безначальнаго Отца, Едине исцѣляяй всякій недугъ и всяку язю въ людѣхъ, яко помиловалъ мя еси грѣшнаго и избавилъ еси мя отъ болѣзни моея, не попустивъ ей развиться и умертвить меня по грѣхамъ моимъ. Даруй мнѣ отнынѣ, Владыко, силу твердо творить волю Твою во спасеніе души моей окаянной и въ славу Твою со безначальнымъ Твоимъ Отцемъ и единосущнымъ Твоимъ Духомъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Что такое сердце чистое? — Кроткое, смиренное, нелукавое, простое, довѣрчивое, нелживое, неподозрительное, незлобивое, доброе, некорыстное, независтливое, непрелюбодѣйное.

Душа моя! помни свое небесное достоинство и не возмущайся изъ-за вещей тлѣнныхъ и ничтожныхъ. Уважай и въ другихъ людяхъ небесное ихъ достоинство и изъ-за чего-либо тлѣннаго не дерзай оскорблять или ненавидѣть ихъ. Всею силою возлюби духовное и небесное и презирай вещественное, земное. Помни слова своего Спасителя: хлѣбъ нашъ насущный даждь /с. 83/ намъ днесь, только днесь. Великая мудрость христіанская сокрыта въ этихъ словахъ. Помни и то, какъ Самъ Господь показалъ въ Своей жизни примѣръ безпопечительности о пропитаніи и довольствовался только добровольными приношеніями: Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшаго Мя, и совершу дѣло Его (Іоан. 4, 34).

Ты ненавидишь врага? Ты глупъ. Почему? Потому что, когда врагъ тебя гонитъ, ты еще самъ себя внутренно гонишь, ибо скажи, не гоненіе ли, не самое ли жестокое гоненіе — мучить себя ненавистью къ врагу? Люби врага — и ты будешь премудръ. О, если бы ты зналъ, какое торжество, какое блаженство — любить врага и дѣлать ему добро! Такъ Сынъ Божій, такъ Богъ во Св. Троицѣ восторжествовалъ и торжествуетъ Своею любовію надъ неблагодарнымъ и злонравнымъ родомъ человѣческимъ; такъ святые Божіи торжествовали надъ врагами своими, любя ихъ и дѣлая имъ добро. Грѣшникомъ сущимъ намъ Христосъ за ны умре. Аще врази бывше, примирихомся Богу смертію Сына Его, множае паче примирившеся спасемся въ животѣ Его (Рим. 5, 8. 10).

Не унывай, борясь со врагомъ безплотнымъ, но прославляй въ самой скорби и тѣснотѣ Господа, удостоившаго тебя за Него терпѣть борьбу съ коварнымъ зміемъ и за Него уязвляться на всякій часъ; ибо, если бы ты не сталъ благочестно жить и усиливаться соединиться съ Богомъ, то врагъ и не нападалъ бы на тебя и не мучилъ бы тебя.

Слава Тебѣ Спасителю, Сила всемогущая! слава Тебѣ Спасителю, Сила вездѣсущая! Слава Тебѣ Утроба /с. 84/ преблагосердая! Слава Тебѣ, Слухъ присноотверзающійся на услышаніе молитвы мене окаяннаго, во еже миловати мене и спасати отъ грѣхъ моихъ! Слава Тебѣ, свѣтлѣйшія Очи, выну на меня зрящіи любезнѣ и прозирающіи вся моя сокровенности! Слава Тебѣ, слава Тебѣ, слава Тебѣ, Сладчайшій Іисусе, Спасе мой!

Сердечная вѣра необходима человѣку, потому что свѣточъ ума нашего очень ограниченный, не много вмѣщаетъ въ себѣ свѣта умнаго, а Господь Богъ есть безпредѣльный Свѣтъ, и міръ есть бездна Его всемогущества и премудрости, тогда какъ въ насъ только ничтожная, такъ сказать, капля Его силы и мудрости, потому что столько, а не больше вмѣстить ихъ могли мы въ своемъ бренномъ тѣлѣ.

Земля — тверда и косна, хотя и она движется около солнца весьма скоро; вода — жидка и быстра и потому говорятъ — быстрое теченіе; воздухъ еще жиже, тоньше и быстрѣе и потому онъ движется, напримѣръ въ вѣтрахъ, весьма скоро; свѣтъ, — свѣтъ еще тоньше и быстрѣе и въ одну секунду онъ проходитъ невѣроятное количество пространства. Если же свѣтъ такъ тонокъ и проходитъ огромное пространство въ самую ничтожную краткость времени, то каковъ долженъ быть сотворенный духъ и какъ онъ долженъ быть легокъ и быстръ; наконецъ, каковъ долженъ быть несотворенный Духъ — Самъ Господь? Какъ Онъ неизмѣримъ? Если свѣтъ въ секунду распространяется съ ужасающею быстротою, то какъ распространяется быстро въ сотворенныхъ разумныхъ духахъ Свѣтъ несотворенный, Источникъ всякаго свѣта и всего сотвореннаго; наконецъ, какъ объемлетъ всѣ свои созданія, всѣ бездны міровъ — Свѣтъ все сотворившій? /с. 85/ Слава Тебѣ, невещественный, несозданный Свѣте, просвѣщающій всякаго человѣка прядущаго въ міръ (Іоан. 1, 9).

Большая часть людей носятъ добровольно въ сердцѣ своемъ тяжесть сатанинскую, но такъ привыкли къ ней, что часто и не чувствуютъ ея и даже увеличиваютъ ее незамѣтно. Иногда, впрочемъ, злобный врагъ удесятеряетъ въ нихъ свою тяжесть, и тогда они страшно унываютъ, малодушествуютъ, ропщутъ, хулятъ имя Божіе. Обыкновенное средство прогонять тоску у людей вѣка сего — вечера, карты, танцы, театры. Но эти средства послѣ еще болѣе увеличиваютъ скуку и томленіе сердца. Если же по счастію обратятся они къ Богу, тогда спадаетъ съ сердца ихъ тяжесть, и они видятъ ясно, что прежде на ихъ сердцѣ лежала величайшая тяжесть, хотя они часто и не чувствовали ея. О, какъ много людей, которые оставиша Господа, Источника воды живы, и ископаша себѣ кладенцы сокрушенныя, иже не возмогутъ воды (живой) содержати (Іерем. 2, 13). Весьма много у людей этихъ разбитыхъ колодцевъ, — почти у всякаго свой. Кладенцы сокрушенные — сердца наши, страсти наши.

Когда видишь въ ближнемъ недостатки и страсти, молись о немъ; молись о каждомъ даже о врагѣ своемъ. Если видишь брата гордаго и строптиваго, горделиво съ тобою или съ другими обращающагося, молись о немъ, чтобы Богъ просвѣтилъ его умъ и согрѣлъ его сердце огнемъ благодати Своей, говори: Господи, научи раба Твоего, въ діавольскую гордость впадшаго, кротости и смиренію и отжени отъ сердца его мракъ и бремя сатанинской гордыни! — Если видишь злобнаго, молись: Господи, блага сотвори /с. 86/ раба Твоего сего благодатію Твоею! — Если — сребролюбиваго и жаднаго, говори: Сокровище наше нетлѣнное и богатство неистощимое! даруй рабу Твоему сему, сотворенному по образу и подобію Твоему, познать лесть богатства, и яко вся земная суета, сѣнь и соніе. Яко трава дни всякаго человѣка, или яко паутина, и яко Ты единъ богатство, покой и радость наша! — Когда видишь завистливаго, молись: Господи, просвѣти умъ и сердце раба Твоего сего къ познанію великихъ, безчисленныхъ и неизслѣдимыхъ даровъ Твоихъ, ихже пріятъ отъ неизсчетныхъ щедротъ Твоихъ, во ослѣпленіи бо страсти своея забы Тебе и дары Твои богатые, и нища себя быти вмѣни, богатъ сый благами Твоими, и сего ради зритъ прелестнѣ на благая рабовъ Твоихъ, имиже, о, пренеизглаголанная Благостыня, ущедряеши всѣхъ, коегождо противу силы его и по намѣренію воли Твоея. Отыми, всеблагій Владыко, покрывало діавола отъ очію сердца раба Твоего и даруй ему сердечное сокрушеніе и слезы покаянія и благодаренія, да не возрадуется врагъ о немъ, заживо уловленномъ отъ него въ свою его волю и да не отторгнетъ его отъ руки Твоея. Когда видишь пьянаго, говори сердцемъ: Господи, призри милостиво на раба Твоего, прельщеннаго лестію чрева и плотскаго веселія, даруй ему познати сладость воздержанія и поста и проистекающихъ отъ него плодовъ духа. — Когда видишь страстнаго къ брашнамъ и блаженство свое въ нихъ полагающаго, говори: Господи, сладчайшее Брашно наше, никогда же гиблющее, но пребывающее въ животъ вѣчный! очисти раба Твоего сего отъ скверны чревообъяденія, всего плоть сотворившагося и чуждаго Духу Твоему и даруй ему познати сладость Твоего животворящаго духовнаго брашна, еже есть Плоть и Кровь Твоя и святое, живое и дѣйственное слово Твое. — Такъ, или /с. 87/ подобнымъ образомъ, молись о всѣхъ согрѣшающихъ и не дерзай никого презирать за грѣхъ его, или мстить ему, ибо этимъ увеличились бы только язвы согрѣшающихъ, — исправляй совѣтами, угрозами и наказаніями, которые служили бы средствомъ къ прекращенію или удержанію зла въ границахъ умѣренности.

Изъ дѣйствія въ нашемъ сердцѣ двухъ противоположныхъ силъ, изъ коихъ одна крѣпко противится другой и насильно, коварно вторгается въ наше сердце, всегда убивая его, а другая цѣломудренно оскорбляется всякою нечистотою, тихо удаляется отъ малѣйшей сердечной нечистоты, а когда въ насъ дѣйствуетъ, тогда умиряетъ, услаждаетъ, оживляетъ и радуетъ наше сердце, т.-е. изъ двухъ личныхъ противоположныхъ силъ, — легко! — убѣдиться, что несомнѣнно существуетъ и діаволъ, какъ всегдашній человѣкоубійца, и — Христосъ, какъ всегдашній Жизнодавецъ и Спаситель; одинъ — мракъ, смерть, другой, — Свѣтъ и жизнь. Потому, боголюбецъ, если ты иногда замѣчаешь въ умѣ и сердцѣ крайній мракъ, скорбь, тоску, тѣсноту и невѣріе, какъ силу, крѣпко противящуюся вѣрѣ Божіей, тогда знай, что въ тебѣ сила, враждебная Христу — діавольская. Эта сила темная и убивающая, прокравшись въ наше сердце черезъ какой-либо грѣхъ сердца, часто не даетъ призывать Христа и святыхъ, скрываетъ ихъ за мглою невѣрія. Для чего? Для того, чтобы терзать человѣка, потому что вѣра спасаетъ насъ отъ его козней. Но этимъ-то она и доказываетъ, что есть противная ей державная сила Христа-Бога, къ которой она не допускаетъ насъ чрезъ мерзость невѣрія и которая посредствомъ нашей вѣры сокрушаетъ ее и саму ее содержитъ узами мрака для будущаго суда (Іуд. 1, 6). Поэтому и нужно упот/с. 88/ребить всѣ усилія, чтобы съ вѣрою призывать Христа-Спасителя. Каждому христіанину необходимо стяжаніе навыка поспѣшно обращаться къ Богу съ прошеніемъ обо всемъ (какъ немощь къ Источнику всякой силы и всякаго блага); съ благодареніемъ прошенія ваша да сказуются къ Богу (Филип. 4, 6), о всемъ благодарите (1 Сол. 5, 17) и съ славословіемъ, по подобію Ангеловъ, взывающихъ выну: аллилуіа.

Величайшее дарованіе Божіе, въ коемъ мы больше всего нуждаемся и которое получаемъ весьма часто отъ Бога вслѣдствіе нашей молитвы, есть сердечный миръ, какъ говоритъ Спаситель: пріидите ко Мнѣ вси труждающіися и обремененніи, и Азъ упокою вы (Мѳ. 11, 28). И радуйтесь и считайте себя богатыми, имѣющими все, когда получили миръ.

Всякій да памятуетъ постоянно, что онъ Божій душею и тѣломъ и во всѣхъ нуждахъ душевныхъ и тѣлесныхъ зависитъ во всякое мгновеніе своего бытія отъ Бога, а потому къ Нему да обращается всякій разъ, когда чувствуетъ въ чемъ-либо нужду (души и тѣла), когда, напримѣръ, стѣсняется его бытіе душевное или тѣлесное, т.-е. когда поражаютъ его скорби (болѣзни душевныя) или страсти (болѣзни тѣлесныя), тогда, когда ему угрожаютъ стихіи своимъ непостоянствомъ (огонь, вода, воздухъ, буря), когда онъ предпринимаетъ что-либо дѣлать. Да помнитъ онъ тогда Единаго Содѣтеля, все изъ небытія создавшаго и тварямъ Своимъ даровавшаго разнообразныя силы — дѣлать многія и различныя дѣла.

Всякая добрая мысль предполагаетъ въ насъ доброе, высшее начало, священно научающее нашу душу. /с. 89/ Это очевидно изъ того, что въ насъ какъ будто скрывается куда-то всякое добро, и мы тщетно усиливаемся вмѣстить въ сердцѣ то, что прежде было какъ бы его достояніемъ. Какъ истинны слова Апостола: что имаши, егоже нѣси пріялъ? (всякую добрую мысль, всѣ естественные дары) аще же и пріялъ еси, что хвалишися яко не пріемь (1 Кор. 4, 7)?

Мы замѣчаемъ въ себѣ борьбу вѣры съ невѣріенъ, доброй силы со злою, а въ свѣтѣ — духа церковности съ духомъ міра. Тамъ по духу различите вы явно двѣ противоположныя стороны: сторону свѣта и сторону тьмы, добра и зла, церковности, религіозности и свѣтскости, безвѣрія. Знаете отчего это? — отъ борьбы двухъ противоположныхъ силъ: силы Божіей и силы діавольской. Господь дѣйствуетъ въ покорныхъ Себѣ сынахъ, а діаволъ — въ сынахъ противленія (духъ иже нынѣ дѣйствуетъ въ сынѣхъ противленія — Ефес. 2, 2). И я чувствую въ себѣ нерѣдко борьбу двухъ противоположныхъ силъ. Когда я стану на молитву, то иногда злая сила давитъ мучительно и погружаетъ мое сердце, чтобы не могло оно возноситься къ Богу.

Чѣмъ вѣрнѣе и сильнѣе средство, соединяющее насъ съ Богомъ (молитва и покаяніе), тѣмъ больше направляетъ противъ него разрушительныхъ дѣйствій противникъ Божій и нашъ, который употребляетъ для этого все: и расположенное къ лѣни тѣло наше, и слабость души, ея привязанность къ земнымъ благамъ и заботамъ, сомнѣніе такъ близкое всѣмъ, маловѣріе, невѣріе, скверныя, лукавыя и хульныя помышленія, тяжесть сердечную, помраченіе мысли — все направлено бываетъ у невнимательныхъ, дѣйствіемъ врага, къ тому, чтобы запнуть на молитвѣ, /с. 90/ на этой лѣствицѣ, къ Богу насъ возводящей. Оттого весьма мало молитвенниковъ искреннихъ, усердныхъ; оттого весьма рѣдко и говѣютъ — каются и причащаются христіане; можетъ быть на половину не говѣли бы, если бы законъ гражданскій не повелѣвалъ ежегодно быть всѣмъ у исповѣди и св. причащенія. Испытавшіе знаютъ все это.

Сила наша, душа наша невидима; въ животныхъ также невидима душа ихъ; въ растеніяхъ также сила ихъ, жизнь ихъ невидима; весь вещественный міръ существуетъ и движется невидимою силою (законами природы). Въ горнихъ селеніяхъ есть небесныя силы чистыя, чуждыя всякой вещественности. Все небесное и земное, горнее идольнее приводится къ единой всемогущей Силѣ, произведшей всякую силу на небѣ и на землѣ. Итакъ, всякая сила да хвалитъ Единую въ Трехъ Лицахъ Силу — Отца и Сына и Святаго Духа. А земнородные, да восхваляютъ ее по преимуществу всесвязующею силою любви, всюду распространяющею жизнь и блаженство.

Долго я не зналъ во всей ясности, какъ необходимо укрѣпленіе нашей души отъ Духа Святаго. А теперь Многомилостивый далъ мнѣ узнать, какъ оно необходимо. Да, оно необходимо каждую минуту нашего бытія, какъ дыханіе, — необходимо на молитвѣ и во всей жизни; безъ укрѣпленія Его, душа наша постоянно склонна ко всякому грѣху и, значитъ, къ смерти духовной; она разслабѣваетъ, совершенно обезсиливаетъ отъ входящаго въ сердце зла и немощна становится для добра; безъ укрѣпленія отъ Духа Святаго чувствуешь, какъ сердце подмывается отъ различнаго зла и готово ежеминутно потонуть въ безднѣ /с. 91/ его. Тутъ-то надобно, чтобы сердце наше стояло на камнѣ. А камень этотъ — Духъ Святый: Онъ укрѣпляетъ наши силы и, если человѣкъ молится, Онъ укрѣпляетъ сердце его въ вѣрѣ и надеждѣ на полученіе просимаго; Онъ воспламеняетъ душу его любовію къ Богу; Онъ навѣваетъ на душу мысли свѣтлыя, благія, укрѣпляющія умъ и сердце; если человѣкъ совершаетъ различныя дѣла, Онъ укрѣпляетъ сердце его сознаніемъ важности и необходимости труда его и терпѣніемъ несокрушимымъ, которое всѣ трудности преодолѣваетъ; Онъ, при обращеніи съ людьми разныхъ состояній и обоихъ половъ, вдыхаетъ въ него уваженіе къ лицу человѣка, который есть равнообразъ Божій, кто бы онъ ни былъ, искупленный кровію Христа-Бога, и отвлекаетъ его сердце и вниманіе отъ его, иногда очень неблаговидной внѣшности тѣла и одежды, его грубости въ словѣ и обращеніи. Онъ-то соединяетъ всѣхъ насъ любовію, какъ чадъ Отца небеснаго и во Христѣ Іисусѣ учитъ насъ молиться: Отче нашъ, иже еси на небесѣхъ...

Вообразите, что вы видите неприступный Свѣтъ, отъ котораго произошли свѣтъ солнца, мѣсяца и звѣздъ, — что вы видите ту безконечную Любовь, которая послала въ міръ Сына Своего единороднаго, да спасется Имъ міръ (Іоан. 3, 16. 17) отъ мученій вѣчныхъ, — что вы видите ту начальную Красоту, отъ которой всякое разнообразіе и красота въ мірѣ, разнообразіе и красота растеній, камней, раковинъ, рыбъ, птицъ, животныхъ, всякой человѣческой красоты! Вообразите, что вы видите любящаго, сіяющаго неприступнымъ свѣтомъ совершенствъ Своихъ, Творца неба и земли. Что вы тогда почувствуете? А вѣдь вѣра христіанская всѣхъ насъ подготовляетъ къ этому видѣнію. /с. 92/ Замѣтьте о растеніяхъ: въ растеніяхъ очевиденъ 1) премудрый Умъ, проглядывающій во всѣхъ частяхъ растенія; 2) сила оживляющая, скрѣпляющая и содержащая въ надлежащихъ отношеніяхъ всѣ части растенія и 3) всемогущество, съ которымъ безконечная Премудрость видоизмѣняетъ само по себѣ безобразное вещество, съ такою легкостью заставляя его служить безконечнымъ намѣреніямъ и цѣлямъ Своимъ. Яко возвеличишася дѣла Твоя, Господи (Пс. 91, 6)! Яко удивися разумъ Твой отъ мене (Пс. 138, 6).

Какъ въ отдаленномъ разстояніи находящіеся предметы на землѣ, хотя они и большіе, но если не отражается въ нихъ солнце, издалека не видны вовсе, а если отражается солнце, то бываютъ видимы и издалека даже и тѣ, которые малы; такъ и между людьми: тѣ, въ которыхъ не отражается Своими совершенствами вѣчное Солнце правды — Богъ, бываютъ замѣтны только на близкомъ разстояніи для весьма немногихъ, а если отражается въ нихъ Солнце Правды, тогда всѣми бываютъ видимы издалека, всѣ прославляютъ ихъ, люди всѣхъ мѣстъ и временъ (святые), и одни изъ нихъ сіяютъ какъ солнце, другіе какъ луна, иные какъ звѣзды.

Разсматривая тварей Божіихъ и видя безконечное множество ихъ, я вижу себя превознесеннымъ надъ всѣми сонмами ихъ образомъ и подобіемъ Божіимъ, разумомъ и свободою, способностію разсматривать умомъ моимъ всѣхъ и удивляться въ нихъ премудрому и всеблагому Творцу! О, какъ возблагоговѣю я предъ Творцемъ моимъ! О, какъ почтенны должны быть для меня виновники моего бытія — отецъ мой и мать моя. /с. 93/ Они дали мнѣ бытіе во времени — для времени и вѣчности; ввели меня, по волѣ Бога, создавшаго меня въ утробѣ матери, въ великолѣпный чертогъ міра — для того, чтобы въ опредѣленное время Творецъ ввелъ меня въ чертогъ небесный.

Государство или какое-либо общество есть тѣло. Какъ въ тѣлѣ всѣ члены вмѣстѣ и каждый порознь поставлены на своемъ мѣстѣ Богомъ, такъ и въ тѣлѣ общественномъ каждый поставленъ на его мѣстѣ Богомъ, при чемъ и собственныя дѣла каждаго бываютъ причиною того или другаго мѣста.

Всякій видитъ, что свѣтъ льется на землю съ неба, ибо солнце, мѣсяцъ, звѣзды свѣтятъ намъ съ небеснаго круга. Это указываетъ намъ на то, что и несозданный умный Свѣтъ — Господь Богъ нашъ обитаетъ преимущественно на небесахъ и отъ Него нисходитъ къ намъ всякій свѣтъ и вещественный, и духовный, свѣтъ ума и сердца. Бѣ свѣтъ истинный, иже просвѣщаетъ всякаго человѣка, грядущаго въ міръ (1, 9). Богъ есть любовь (1 Іоан. 4, 16). Всѣ мысли, чувства и расположенія сердца, клонящіеся къ разрушенію любви и къ насажденію вражды, — отъ діавола; напиши это на сердцѣ своемъ и всячески держись любви. Держитеся любве (1 Кор. 14, 1). Внимай: что противно плотскому, ветхому, грѣховному человѣку, то ты и дѣлай, иди всю жизнь наперекоръ ему. Это — цѣль твоей жизни и вмѣстѣ твоя слава о Христѣ Іисусѣ. Иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24). Утверди еще въ сердцѣ слѣдующую истину: одно стоитъ всей нашей ненависти — это грѣхъ или порокъ, а къ людямъ исключительно питай любовь. /с. 94/ Ясенъ законъ царскій: возлюбиши искренняго твоего яко самъ себе (Мѳ. 22, 39).

Когда во время молитвы овладѣетъ твоимъ сердцемъ уныніе и тоскливость, знай, что это приходитъ отъ діавола, всячески старающагося запнуть тебя въ молитвѣ. Крѣпись, мужайся и памятію о Богѣ прогоняй убійственныя ощущенія. Замѣчайте: если не въ мысляхъ, то въ сердцѣ врагъ часто усиливается хулить имя Вседержавнаго Бога. Въ чемъ сердечная хула на Бога? Сомнѣніе, невѣріе, уныніе, нетерпѣніе Божіихъ наказаній и ропотъ, — всѣ страсти. Невѣріемъ въ истину и благость Божію врагъ изрыгаетъ хулу на истину, благость и всемогущество Божіе: уныніемъ — также на Его благость, вообще порывомъ страстей человѣческихъ хулитъ всеблагій Промыслъ и истинность Божію.

Утверди ты въ умѣ и въ сердцѣ твоемъ ту истину, что невидимое играетъ первую роль во всемъ мірѣ, во всѣхъ существахъ, и когда невидимое оставляетъ извѣстное существо, это послѣднее теряетъ жизнь и разрушается, такъ что видимое въ существахъ составляетъ безъ невидимаго одну массу земли. Я и всѣ люди живемъ невидимымъ началомъ.

Людей покрываетъ тьма невѣдѣнія о Богѣ, о себѣ самихъ и о врагахъ своего спасенія, которые потому легко обкрадываютъ мысленный домъ души нашей, его мысленное богатство.

Когда говорится внутреннему человѣку: возстани спяй и воскресни отъ мертвыхъ (Ефес. 5, 14), тогда разумѣется /с. 95/ дѣйствительный сонъ души, весьма похожій на обыкновенный тѣлесный сонъ. Также, когда говорится: душе моя, возстани, что спиши, разумѣется дѣйствительный сонъ души, а не говорится только иносказательно. Когда спитъ тѣло, оно разслабѣваетъ отвсюду и становится нечувствительнымъ: такъ и душа, спящая грѣховнымъ сномъ, разслабѣваетъ въ силахъ и бываетъ нечувствительна ко всему, что касается вѣры, надежды и любви. Говори ей, напримѣръ, что Сынъ Божій сошелъ для тебя на землю и сталъ Человѣкомъ, чтобы спасти тебя отъ вѣчной смерти, толкуй ей о спасительномъ ученіи Его, о чудесахъ Его, о страданіяхъ Его, о смерти крестной, о воскресеніи и вознесеніи на небо, о второмъ пришествіи Его — она не вмѣщаетъ этого, не чувствуетъ благодѣяній Божіихъ, спитъ, совершенно спитъ для вѣры, надежды и любви. Не страшится она Судіи праведнаго, будущихъ мученій, червя неусыпающаго, огня неугасающаго. Спитъ — не слышитъ, не видитъ не чувствуетъ. Замѣчательно, что и сонъ тѣлесный начинается отъ сердца; сердце засыпаетъ прежде всего, потомъ и тѣло. У спящаго очи закрыты и не видятъ, уши не слышатъ, и у души, спящей грѣховнымъ сномъ, тоже; а душа всегда должна зрѣть сердечными очами, даже во время сна, по писанному: азъ сплю, а сердце мое бдитъ (Пѣс. Пѣсн. 5, 2).

Вы не могли не замѣтить, что вся сила въ сердцѣ; легко на сердцѣ — и всему человѣку легко, хорошо; тяжело на сердцѣ — и всему худо; но это облегченіе вы можете найти только въ вѣрѣ и, значитъ, особенно въ Церкви, какъ мѣстѣ вѣры по преимуществу; здѣсь Богъ касается очищающею благодатію /с. 96/ Своею сердецъ вашихъ и даетъ вамъ носить Свое благое иго. Вотъ великій секретъ, который узнать стоитъ всѣмъ. При легкости на сердцѣ, человѣкъ готовъ бѣгать, скакать: оттого Давидъ скакаше играя предъ сѣннымъ ковчегомъ (1 Парал. 13, 8).

Когда тебя злословятъ и ты оттого смущаешься и болѣзнуешь сердцемъ, то это значитъ, что у тебя есть гордость, ее-то и надобно уязвлять и выгонять изъ сердца безчестіемъ внѣшнимъ. И такъ, не раздражайся насмѣшками и не питай ненависти къ ненавидящимъ и злословящимъ, а полюби ихъ, какъ твоихъ врачей, которыхъ послалъ тебѣ Богъ для того, чтобы вразумить тебя и научить смиренію, и помолись о нихъ Богу. — Благословите кленущія вы (Мѳ. 5, 44), — говори: они не меня злословятъ, а мою страсть, не меня бьютъ, а вотъ эту змѣйку, которая гнѣздится въ моемъ сердцѣ и сказывается больно въ немъ при нанесеніи злословія; утѣшаюсь мыслію, что, быть можетъ, добрые люди выбьютъ ее оттуда своими колкостями, и не будетъ тогда болѣть оно. Благодари же Бога за внѣшнее безчестіе: потерпѣвшій безчестіе здѣсь, не подвергнется ему въ томъ вѣкѣ. Пріятъ сугубы грѣхи своя (Ис. 40, 2). Твой миръ даждь намъ, вся бо воздалъ еси намъ (Ис. 26, 12).

Когда молишься о прощеніи грѣховъ своихъ, укрѣпляйся всегда вѣрою и упованіемъ на милосердіе Божіе, готовое всегда прощать наши грѣхи по искренней молитвѣ, и всячески бойся, какъ бы не запало въ сердце отчаяніе, выражающееся тяжелымъ уныніемъ сердца и принужденными слезами. Что твои грѣхи противъ милосердія Божія, каковы бы они ни /с. 97/ были, лишь бы только искренно ты каялся въ нихъ! А бываетъ часто, что человѣкъ молится и внутренно сердцемъ не надѣется, что грѣхи его будутъ прощены, считая ихъ какъ бы выше Божія милосердія. За то, дѣйствительно, и не получаетъ прощенія, хотя и источники невольныхъ слезъ прольетъ, и съ скорбнымъ, стѣсненнымъ сердцемъ отходитъ отъ щедраго Бога, — того онъ и достоинъ: вѣруйте, яко пріемлете, говоритъ Господь, и будетъ вамъ (Мр. 11, 24). Неувѣренность въ полученіи просимаго у Бога — хула на Бога.

При невѣріи чему-нибудь истинному, святому умъ обыкновенно затмѣвается, сердце невѣрное поражается страхомъ и тѣснотою, а при искренней вѣрѣ — ощущаетъ радость, спокойствіе, широту или расширеніе въ себѣ жизни, такъ что и умъ дѣлается свѣтлымъ и далеко зрящимъ. Не явно ли истина торжествуетъ надъ безуміемъ сердца? Не явно ли сердце лживо? Да, страданія сердца при невѣріи во что-либо истинное, святое есть вѣрный признакъ истины того, во что оно не вѣруетъ. Сердце само умираетъ, подвергая сомнѣнію истину, посягая на уничтоженіе того, чего нельзя уничтожить, тогда какъ расширеніе сердца, при искренней вѣрѣ, есть тотъ же вѣрный признакъ истины того, во что ты вѣруешь, потому что предметъ, въ который мы вѣруемъ, сообщаетъ жизнь нашему сердцу и обновляетъ, усиливаетъ эту жизнь. Сердце наше, зараженное грѣхомъ, есть ничтожное хранилище жизни, потому-то грѣхъ — смерть, а не жизнь, полнота жизни — внѣ насъ. Но какъ эта жизнь духовная невидима и сообщается намъ по нашей вѣрѣ въ невидимую, личную жизнь — Бога, то проводникъ жизни въ наше сердце есть живая, искренняя вѣра /с. 98/ наша въ Бога. Безъ вѣры сердце естественно должно чувствовать стѣсненіе, скорбь, какъ сокращеніе, умаленіе жизни. Но при вѣрѣ должно быть еще и согласіе нашей духовной дѣятельности съ предметомъ вѣры, такъ какъ это есть — существо нравственное.

Мудрованіе плотское, смерть есть: а мудрованіе духовное, животъ и миръ (Рим. 8, 6). Какой человѣкъ не согласится съ этими словами Апостола? Мудрованіе плоти, дѣйствительно есть смерть. Приди сюда человѣкъ сребролюбивый, любостяжательный, завистливый, самолюбивый, гордый, честолюбивый и дай намъ взглянуть на тебя, на твои поступки, на твою жизнь! Раскрой намъ, если хочешь, свои помышленія сердечныя! Мы увѣримся тобою — живымъ примѣромъ, что мудрованіе плотское — смерть есть: ты не живешь истинною жизнію, ты мертвецъ духовный, ты при свободѣ связанъ внутренно; при умѣ — какъ безумный, потому что свѣтъ, иже въ тебѣ, тьма есть (Мѳ. 6, 23); ты получилъ отъ Бога сердце, способное наслаждаться чувствами всего истиннаго, святаго, добраго и прекраснаго; но ты мудрованіемъ плотскимъ подавилъ въ немъ благородныя чувства, благородные порывы, ты мертвецъ, ты живота неимаши въ себѣ (Іоан. 6, 53). Но мудрованіе духовное — животъ и миръ. Какой угодно человѣкъ-христіанинъ, провождающій жизнь по вѣрѣ, истребляющій въ себѣ страсти и помышляющій елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродѣтель и аще кая похвала (Филип. 4, 8), — приди къ намъ и повѣдай намъ, что ты ощущаешь въ душѣ отъ мудрованія духовнаго: — я, скажешь ты намъ, ощущаю въ сердцѣ всегдашній миръ и радость о Дусѣ Святѣ (Рим. 14, 17), я чувствую распространеніе сердца, /с. 99/ преизбытокъ жизни, посмѣваюсь всему плотскому, дивлюсь, какъ оно имѣетъ такую великую силу надъ сердцами людей плотяныхъ, и занимаюсь непрестаннымъ созерцаніемъ небесныхъ, духовныхъ, невидимыхъ благъ, уготованныхъ любящимъ Бога.

Увы! многихъ соблазняетъ даръ свободы, данный человѣку отъ Бога, и возможность человѣка быть добрымъ и злымъ, а по паденіи въ грѣхъ — удобопреклонность человѣка болѣе ко злу, чѣмъ къ добру. Винятъ Творца и говорятъ: зачѣмъ насъ Богъ сотворилъ такими, почему не сотворилъ насъ такъ, чтобы мы не могли падать и дѣлать зло? А иные относятъ поврежденіе человѣка грѣхомъ къ несовершенству природы, обходя Бога въ мысляхъ своихъ и признавая міръ весь, со всѣми его явленіями и предметами, какимъ-то безличнымъ, несамостоятельнымъ, несвободнымъ существомъ, коего они — части. Вотъ что дѣлаетъ удаленіе отъ Церкви! Вотъ въ какое невѣжество вы впадаете, суемудренные! Между тѣмъ дѣти у насъ знаютъ ясно, отчетливо, твердо то, чего вы не знаете. — Вы вините Творца; да виноватъ ли Онъ въ томъ, что вы, по невнимательности къ гласу Его, по злонравію своему и неблагодарности своей, употребили во зло величайшій даръ Его благости, премудрости и всемогущества, — разумѣю свободу, которая есть неотъемлемая черта образа Божія! Не тѣмъ ли больше Его надо признать благимъ, что Онъ далъ этотъ даръ, не поколебавшись неблагодарностію получившихъ даръ, чтобы яснѣе солнца свѣтила всѣмъ благость Его? И не доказалъ ли Онъ самымъ дѣломъ безмѣрной любви Своей и безконечной премудрости Своей въ дарованіи намъ свободы, когда, по паденіи нашемъ въ грѣхъ и удаленіи отъ Него и духовной погибели, Онъ послалъ въ міръ Сына Своего едино/с. 100/роднаго, въ подобіи образа тлѣнна человѣка (Рим. 1, 23), и отдалъ Его на страданія и смерть за насъ? Кто послѣ этого станетъ винить Творца въ томъ, что Онъ даровалъ намъ свободу! Да будетъ убо Богъ истиненъ, всякъ же человѣкъ ложь (Рим. 3, 4). Спасайся каждый, борись, побѣждай, но не высокомудрствуй и не обвиняй Творца въ неблагости и немудрости; не хули Бога Всеблагаго.

Въ тѣлѣ нашемъ всю жизнь воюютъ между собою начало жизни и смерти, добро и грѣхъ, болѣзни и здоровье. Начала смерти, долго побораемыя началами жизни (жизненностію), наконецъ берутъ верхъ надъ началами жизни, потому что тѣло наше, какъ стихійное и грѣховное, не имѣетъ въ себѣ самомъ началъ жизни, заимствуя ихъ отъ души, которая черезъ грѣхъ сама много носитъ въ себѣ началъ смерти, — и слишкомъ слабо для того, чтобы противодѣйствовать началамъ смертности, находящимся въ самой душѣ. Кромѣ того, внутренній человѣкъ обновляется на счетъ тлѣнія внѣшняго. Бодрый, постоянно дѣятельный духъ наконецъ самымъ усиліемъ дѣятельности своей разрушаетъ слабое, бренное тѣло. Сверхъ того, наслѣдственныя тѣлесныя болѣзни съ теченіемъ времени все болѣе и болѣе усиливаются и тоже разрушаютъ организмъ тѣлесный. Такимъ образомъ жизнь человѣка на землѣ есть постепенное, ежедневное умираніе. А страсти наши? Какъ онѣ уносятъ наше здоровье! А неумѣренность, а непорядокъ въ употребленіи пищи, питія, сна, удовольствій? Какъ все это разстраиваетъ тѣло! Итакъ, если постоянно тѣло наше разрушается и видимо близится къ концу, то будемъ презирать его, какъ преходящее и прилѣжать всѣми силами о душѣ безсмертной. Тѣло — невѣрный, преходящій другъ.

/с. 101/ У насъ есть вѣрный барометъ, который показываетъ возвышеніе или пониженіе нашей духовной жизни, это — сердце. Его можно назвать и компасомъ, коимъ мы руководимся въ плаваніи по морю этой жизни. Онъ показываетъ, куда мы идемъ: къ востоку ли духовному — Христу, или къ западу — къ темной державѣ имущаго державу смерти — діаволу. Только смотри со вниманіемъ на этотъ компасъ, — не обманетъ и укажетъ истинный путь. Аще сердце наше не зазритъ намъ, дерзновеніе имамы къ Богу (1 Іоан. 3, 21), т.-е. приближаемся къ Востоку.

Что полюбитъ человѣкъ, въ чемъ будетъ обращаться, то и найдетъ: полюбитъ земное, — земное и найдетъ, и поселится у него на сердцѣ это земное и сообщитъ ему свою земляность и свяжетъ его; полюбитъ небесное, — небесное и найдетъ, и поселится оно въ его сердцѣ и будетъ животворно имъ двигать. Ни къ чему земному не нужно прилагать сердца, ибо со всѣмъ земнымъ, когда мы неумѣренно и пристрастно имъ пользуемся, срастворяется какъ-то духъ злобы, оземленившій себя безмѣрнымъ сопротивленіемъ Богу.

Когда Богъ будетъ во всѣхъ мысляхъ, желаніяхъ, намѣреніяхъ, словахъ и дѣлахъ человѣка, тогда приходитъ, значитъ, къ нему царствіе Божіе; онъ во всемъ видитъ тогда Бога: въ мірѣ мысли, въ мірѣ дѣятельности и въ мірѣ вещественномъ; для него тогда яснѣйшимъ образомъ открывается вездѣсущіе Божіе, и страхъ чистѣйшій Божій вселяется въ сердце; онъ каждую минуту ищетъ благоугождать Господу и каждую минуту опасается, какъ бы въ чемъ не согрѣшить противъ Господа, сущаго одесную его. Да пріидетъ царствіе Твое!

/с. 102/ Испытаній себя чаще: куда зрятъ очи твоего сердца — къ Богу ли и къ жизни будущаго вѣка, къ премирнымъ, блаженнымъ и свѣтоноснымъ силамъ небеснымъ и святымъ, водвореннымъ на небесахъ, или — къ міру, къ земнымъ благамъ: пищѣ, питью, одеждѣ, жилищу, къ людямъ грѣшнымъ и суетнымъ ихъ занятіямъ? О, если бы очи наши были устремлены выну къ Богу! А то мы только въ нуждѣ и бѣдѣ обращаемъ очи свои ко Господу, во время же благоденствія очи наши обращены къ міру и суетнымъ его дѣламъ. А что принесетъ мнѣ, скажешь, это взираніе ко Господу? Глубокій миръ и спокойствіе твоему сердцу, свѣтъ уму твоему, святое рвеніе волѣ твоей и избавленіе отъ сѣтей вражіихъ. Очи мои выну ко Господу, говоритъ Давидъ и приводитъ причину того: яко Той, говоритъ, исторгнетъ отъ сѣти нози мои (Пс. 24, 15). Господь речетъ миръ на обращающія сердца къ Нему (Пс. 84, 9).

Когда усумнишься въ истинѣ какого-нибудь лица или событія, описываемаго въ священномъ писаніи, тогда вспомни, что все свящ. писаніе Боговдохновенно есть (2 Тим. 3, 16), какъ говоритъ Апостолъ, значитъ истинно и въ немъ нѣтъ вымышленныхъ лицъ, басней и сказокъ, хотя есть притчи, а не собственное сказаніе, гдѣ всякій видитъ, что идетъ рѣчь приточная. Все Слово Божіе есть единая истина, цѣлостная, нераздѣльная, и если ты признаешь за ложь одно какое-нибудь сказаніе, изреченіе, слово, ты погрѣшишь противъ истины всего священнаго писанія, а первоначальная истина его есть Самъ Богъ. Азъ есмь Истина (Іоан. 14, 6), говоритъ Господь; слово Твое Истина есть (Іоан. 17, 17), говоритъ Іисусъ Христосъ Богу Отцу. — Итакъ, все /с. 103/ священное писаніе почитай истиною; какъ о чемъ говорится, такъ то и было, или бываетъ.

Не поддавайся мрачнымъ, злобнымъ на ближняго расположеніямъ сердца, но овладѣвай ими и искореняй ихъ силою вѣры, при свѣтѣ здраваго разума — и будешь благодушенъ. Азъ не злобою моею ходихъ (Пс. 25, 1). Такія расположенія часто появляются въ глубинѣ сердца. Кто не научился овладѣвать ими, тотъ будетъ часто мраченъ, задумчивъ, тяжелъ себѣ и другимъ. Когда они приходятъ, принуждай себя къ душевному расположенію, веселости, невиннымъ шуткамъ: и какъ дымъ они разсѣются. — Опытъ.

Странное и дикое явленіе въ поврежденной грѣхомъ природѣ нашей иногда ненавидѣть благодѣтельствуемыхъ и за свое благодѣяніе платить имъ нерасположеніемъ! О, какъ тѣсно, скудно любовію и милостію сердце наше! Какъ оно самолюбиво! Врагъ сильно посмѣвается надъ нами; онъ хочетъ уничтожить плоды нашихъ добрыхъ дѣлъ. Но ты тѣмъ болѣе люби, чѣмъ болѣе кому благотворишь, зная, что получающій отъ тебя милость служитъ и для тебя залогомъ помилованія твоего отъ Бога.

Прося Господа или Пречистую Матерь Божію, или Ангеловъ, или святыхъ, нужно имѣть такую вѣру какую имѣлъ капернаумскій сотникъ (Лк. 7, 6 и слѣд.). Онъ вѣровалъ, что, какъ слушались его воины и исполняли его слова, такъ тѣмъ болѣе, по всемогущему слову Всеблагаго Господа, исполнится его просьба. Если твари своею ограниченною силою исполняли то, о чемъ онъ ихъ просилъ, то не исполнитъ ли Самъ Владыка Своею /с. 104/ всемогущею силою прошенія рабовъ Своихъ, съ вѣрою и надеждою къ Нему обращающихся! Не исполнятъ ли нашихъ прошеній, съ вѣрою, надеждою и любовію приносимыхъ, и вѣрные, сильные благодатію и ходатайствомъ къ Богу, слуги Его — Пречистая Матерь Божія, Ангелы и святые человѣки! Воистину, и я вѣрую съ сотникомъ, что если буду просить какъ должно и о чемъ должно какого-либо святаго: подай сіе — и подастъ, приди ко мнѣ на помощь — и придетъ, сотвори сіе — и сотворитъ. Вотъ какую простую и сильную вѣру надо имѣть!

Всякая ложная мысль въ самой себѣ носитъ доказательство своей ложности. Это доказательство — смертельность ея для сердца; мудрованіе плотское, смерть есть (Рим. 8, 6). Равно всякая истинная мысль заключаетъ въ себѣ самой доказательство своей истины. Это доказательство — животворность ея для сердца; мудрованіе духовное — животъ и миръ (Тамъ же), говоритъ Апостолъ.

Тебѣ же самой душу пройдетъ оружіе: яко да открыются отъ многихъ сердецъ помышленія (Лк. 2, 35). Было это съ Божіею Матерью во всей силѣ сказанныхъ словъ, бываетъ это и съ другими людьми добрыми и богобоязненными, и ихъ сердце проходитъ оружіе для того, чтобы обнаружились сердечныя помышленія прикосновенныхъ къ нимъ людей, т.-е. Господь поставляетъ ихъ иногда въ такія отношенія къ людямъ, скрывающимъ въ душахъ своихъ множество зла, но не обнаруживающимъ его, что они невольно высказываются отъ избытка внутренняго зла, уста ихъ начинаютъ говорить, и это зло, какъ нечистый потокъ, или какъ цѣлая рѣка, течетъ изъ ихъ устъ. Тогда-/с. 105/ то они начинаютъ дѣлать дѣла, не достойныя человѣческаго имени, и только тогда люди узнаютъ, каковы были сами въ себѣ эти люди, считавшіеся прежде умными, образованными и почтенными.

Да пріидетъ царствіе Твое, т.-е. царство жизни, ибо нынѣ продолжается царство смерти подъ владычествомъ, большею частію, имущаго державу смерти — діавола. Какъ приходитъ къ человѣку царствіе Божіе въ этой жизни? Черезъ сердечное покаяніе. Покайтеся, приближибося царство небесное (Мѳ. 3, 2). Да оставитъ нечестивый совѣты свои, сребролюбивый — сребролюбіе свое, обманщикъ — обманы свои, пьяный — пьянство, чревоугодникъ — чревоугодіе свое, блудный — свое блудодѣяніе, гордый — гордость свою, тщеславный — тщеславіе свое, завистникъ, ненасытимый — зависть и ненасытимость свою, нетерпѣливый и ропотный — нетерпѣніе и ропотъ свой; и да научатся всѣ дѣламъ любви христіанской, особенно же — немощи немощныхъ носити (Рим. 15, 1).

Наружная молитва нерѣдко исполняется насчетъ внутренней, а внутренняя — насчетъ наружной, т.-е. если я молюсь устами или читаю, то многія слова не ложатся на сердце, я двоюсь, лицемѣрю; устами выговариваю одно, а на сердцѣ — другое; уста говорятъ истину, а сердечное расположеніе не согласуется съ словами молитвы. А если я молюсь внутренно, сердцемъ, то не обращая вниманіе на выговариваніе словъ, я сосредоточиваю его на содержаніи, на силѣ ихъ, пріучая сердце постепенно къ истинѣ, и вхожу въ то самое расположеніе духа, въ какомъ написаны молитвенныя слова, а такимъ образомъ пріучаюсь мало-по-малу молиться духомъ и истиною, по сло/с. 106/вамъ вѣчной Истины: иже кланяется Богу, духомъ и истиною достоитѣ кланятися (Іоан. 4, 24). Когда человѣкъ молится наружно вслухъ, тогда ему не всегда можно услѣдить за всѣми движеніями сердечными, которыя слишкомъ быстры, такъ что ему по необходимости надо заняться выговоромъ, внѣшнею формою слова. Такимъ образомъ, у многихъ причетниковъ, бѣгло читающихъ, образуется совершенно ложная молитва; устами, они какъ будто молятся, по всему зришь ихъ аки благочестивыхъ, а сердце спитъ и не знаетъ, что уста говорятъ. Это происходитъ оттого, что они торопятся и не размышляютъ сердцемъ о томъ, что говорятъ. Надо молиться о нихъ, какъ они для насъ молятся; нужно молиться, чтобы ихъ слова доходили до сердца ихъ и дышали его теплотою. Они для насъ молятся словами святыхъ людей, а мы объ нихъ.

Мы грѣшимъ помышленіемъ, словомъ и дѣломъ. Чтобы сдѣлаться чистыми образами Пресвятой Троицы, мы должны стараться о святости своихъ помышленій, словъ и дѣлъ. Мысль соотвѣтствуетъ въ Богѣ — Отцу, слова — Сыну, дѣла — Духу Святому всесовершающему. Грѣхи помышленія въ христіанинѣ — немаловажное дѣло, потому что все угожденіе наше Богу заключается, по свидѣтельству св. Макарія Египетскаго, въ помышленіяхъ: ибо помышленія суть начало, отъ нихъ происходятъ слова и дѣятельность, — слова, потому что они или даютъ благодать слышащимъ, или бываютъ словами гнилыми и служатъ соблазномъ для другихъ, растлѣваютъ мысли и сердца другихъ; дѣла тѣмъ болѣе, потому что примѣры сильнѣе всего дѣйствуютъ на людей, увлекая къ подражанію имъ.

/с. 107/ Господь твой есть Любовь; люби Его и въ Немъ всѣхъ людей, какъ чадъ Его во Христѣ. Господь твой есть Огнь; не будь холоденъ сердцемъ, но гори вѣрою и любовію. Господь твой есть Свѣтъ; не ходи во тьмѣ и не дѣлай ничего въ темнотѣ разума, безъ разсужденія и пониманія или безъ вѣры. Господь твой есть Богъ милости и щедротъ; будь и ты для ближнихъ источникомъ милости и щедротъ. Если ты будешь такимъ, то улучишь спасеніе со славою вѣчною.

Кто поспѣшно, безъ сердечнаго пониманія и сочувствія, читаетъ молитвы, побѣждаемый своею лѣнивою и сонною плотію, тотъ служитъ не Богу, а плоти своей, самолюбію своему, и ругается Господу своимъ невниманіемъ, безучастіемъ своего сердца въ молитвѣ; ибо Богъ есть Духъ: и поклоняющіеся Богу, должны покланятися Ему въ духѣ и истинѣ (Іоан. 4, 24) — нелицемѣрно. Какъ бы ни лѣнива и не разслабленна была твоя плоть, какъ бы ни клонила она тебя ко сну, преодолѣй себя, не пощади себя для Бога, отвергнись себя, да будетъ даръ твой для Господа совершенъ, дай Богу твое сердце.

Небеса повѣдаютъ славу Божію, и твердь вѣщаетъ, что она твореніе рукъ Его, день дню преемственно передаетъ объ этомъ сказаніе и ночь — ночи, чтобы всѣ разумѣли это (Пс. 18, 2. 3). Такое безмолвное, но очевидное преданіе небесъ о сотвореніи ихъ Всемогущимъ дошло и до насъ, и нѣтъ языка или нарѣчія, которому не было бы понятно это преданіе. Теперь же, со времени воплощенія Сына Божія, всю славу Божію, славу любви Его къ роду человѣческому, какъ и славу творенія, повѣдаетъ Евангеліе и св. Церковь; гласы про/с. 108/повѣдниковъ Евангелія, совершителей Таинъ и молитвъ — пастырей, чтецовъ и пѣвцовъ; гласы колоколовъ; не исключается и проповѣдь неба съ его свѣтилами. Но проповѣдь живымъ голосомъ живѣе, внятнѣе, поразительнѣе. О славѣ Господа вѣщаетъ и вся земля, все бытіе земное.

Ни при какомъ дѣлѣ, домашнемъ и служебномъ, не забывайте, что сила ваша, свѣтъ вашъ, успѣхъ вашъ есть Христосъ и Крестъ Его; поэтому не премините взывать къ Господу предъ начатіемъ дѣла: Іисусе, помоги мнѣ! Іисусе, просвѣти меня! Такимъ образомъ будетъ поддерживаться и возгрѣваться въ сердцѣ вашемъ живая вѣра и надежда ваша на Христа; ибо Его сила и слава во вѣки вѣковъ.

Смотри, не забудь, христіанинъ, и не потеряй когда-либо сердечной вѣры въ Того, Кто есть невидимый Животъ твой, покой твой, свѣтъ твой, сила твоя, дыханіе твое, т.-е. — во Христа Іисуса. Не вѣрь сердцу твоему, когда оно одебелѣетъ, помрачится, обневѣрится и охладѣетъ отъ пищи и питія, отъ мірской разсѣянности, или наконецъ оттого, что ты будешь жить умомъ, а не сердцемъ, — когда умъ будешь упражнять, а сердце оставишь въ пренебреженіи, — когда сѣть будешь увеличивать и украшать, а самого ловца оставишь въ бѣдности и нищетѣ: ибо сердце есть сравнительно, ловецъ или рыбакъ, а разсудокъ — сѣть рыбака. При покоѣ, просторѣ, услажденіи плоти, плоть оживаетъ со всѣми своими страстями и наклонностями, а при тѣснотѣ, озлобленіи, томленіи — умерщвляется со всѣми своими страстями; вотъ почему премудрость и благость Отца небеснаго подвергаетъ и душу и тѣло наше тяжкимъ скорбямъ и бла/с. 109/годушно терпѣть скорби и болѣзни, но и радоваться въ нихъ больше, чѣмъ въ состояніи душевнаго спокойствія, простора и тѣлеснаго здоровья, ибо несомнѣнно худо душевное состояніе того человѣка, который не подвергается душевнымъ скорбямъ или тѣлеснымъ болѣзнямъ, особенно при обиліи благъ земныхъ; сердце его непримѣтнымъ образомъ плодитъ изъ себя всѣ виды грѣховъ и страстей и подвергаетъ его духовной смерти.

Помни, что Господь въ каждомъ христіанинѣ. Когда приходитъ къ тебѣ ближній, имѣй къ нему всегда великое уваженіе, ибо въ немъ Господь, Который чрезъ него часто выражаетъ волю Свою. Богъ есть дѣйствуяй въ насъ, и еже хотѣти и еже дѣяти о благоволеніи (по благой волѣ Божіей) (Филип. 2, 13). Не жалѣй для брата ничего, какъ для Господа, тѣмъ болѣе, что ты не знаешь, въ комъ Господь приходитъ посѣтить тебя; ко всѣмъ будь нелицепріятенъ, для всѣхъ добръ, искрененъ, радушенъ. Помни, что и чрезъ невѣрныхъ Господь иногда говоритъ, или располагаетъ ихъ сердца къ намъ, какъ это случилось въ Египтѣ съ темничнымъ стражемъ, коего сердце Господь расположилъ къ Іосифу (Быт. 39, 21).

Покой моего сердца въ горнемъ и духовномъ, а не въ дольнемъ и вещественномъ. Даруй же мнѣ, Господи, присно горняя мудрствовать и совершенно отвергнуть дольнее мудрствованіе. Надѣюсь на благость Твою! Возведохъ очи мои въ горы, отнюдуже пріидетъ помощь моя (Псал. 120, 1).

Какъ слово человѣческое открываетъ, что есть на умѣ и на сердцѣ человѣка (открываетъ умъ — незри/с. 110/мый, владычественный, творящій), и чрезъ слово, открывающее умъ или мысль, исходитъ изъ человѣка дыханіе, такъ нѣсколько подобно, Слово Божіе являетъ намъ Отца, — этотъ великій, всесотворившій Умъ и чрезъ Слово же вѣчно исходитъ и является людямъ отъ Отца Духъ Святый Животворящій, Который есть сила Вышняго (сила Вышняго осѣнитъ Тя) (Лк. 1, 35). Теперь понятны слова Спасителя: никтоже знаетъ Сына, токмо Отецъ: ни Отца кто знаетъ, токмо Сынъ, и емуже аще волитъ Сынъ открыти (Мѳ. 11, 27). Видишь? Только Сынъ открываетъ людямъ Отца, какъ наше слово — сокровенную въ душѣ мысль нашу. Вотъ какое тѣснѣйшее единеніе между Отцемъ и Сыномъ! И каждому Лицу свойственно владычество и свое, такъ сказать, дѣло. Потому Спаситель говоритъ ученикамъ: аще не иду Азъ, Утѣшитель не пріидетъ къ вамъ: аще ли же иду, послю Его къ вамъ (Іоан. 16, 7). Слава Тебѣ, Сыне Божій, открывый намъ таинство Пресвятыя Троицы — Отца, Сына и Святаго Духа! Слово Твое — истина; всѣми и каждымъ порознь словами Твоими мы живемъ. Они намъ сладость, покой, жизнь; особенно же слово объ Утѣшителѣ.

Укрѣпляйся въ несомнѣнномъ призываніи Утѣшителя Духа, — Онъ весьма извѣстенъ тебѣ. Ты такъ часто призываешь Его на св. Дары, Онъ, по твоей молитвѣ, непремѣнно и непрестанно пресуществляетъ ихъ всегда, и ты вкушаешь самъ многократно плоды Его божественныхъ дѣйствій.

Съ величайшей осторожностью нужно держать въ своемъ скудельномъ сосудѣ, въ сердцѣ, сокровище Духа, рѣки во чревѣ своемъ воды живой (Іоан. 7, 38); нужно бодр/с. 111/ствовать надъ своимъ сердцемъ, быть кроткимъ, удерживаться отъ раздражительности и движеній самолюбія, привязанности къ земному, отъ нечистыхъ возстаній плотскихъ; въ противномъ случаѣ, безцѣнное сокровище Духа мгновенно оставитъ насъ: вдругъ исчезнутъ изъ сердца миръ и радость, — это чувство необыкновенной, ангельски-духовной легкости души, парящей на свободѣ сердца и мысли; исчезнутъ и эти рѣки воды живой, которыя предъ тѣмъ только текли и напояли обильно бразды души; душу наполнитъ чуждый огнь, мучительно палящій внутренности, лишающій ее мира и радости и наполняющій ее чувствомъ скорби и тѣсноты и подстрекающій къ раздражительности и хулѣ. Такъ явно, такъ рѣзко обозначаются и смѣняются въ насъ царство Божіе и царство врага, царство жизни и царство смерти! Христіанинъ видитъ это внутренними очами и удивляется Божіей правдѣ и святости, удивляется и недремлемости врага, всегда яко левъ рыкающаго и ищущаго кого поглотити (1 Петр. 5, 8).

Богъ Отецъ — жизнь, Богъ Сынъ — жизнь, Богъ Духъ Святый — жизнь: Троица Святая — жизнь. Жизнь въ имени Отца и Сына и Святаго Духа: отвергни сердцемъ Отца — отвергнешь жизнь твоего сердца; отвергни Сына — отвергнешь жизнь свою; отвергни Духа Святаго — отвергнешь жизнь свою — такъ-таки и отзовется твое сомнѣніе смертію въ твоемъ сердцѣ, скорбію, тѣснотою мучительною, а Богъ останется Богомъ жизни въ Трехъ Лицахъ; отвергнешь сомнѣніе сердца, признаешь всѣмъ сердцемъ всѣ Три Лица за Бога, за жизнь свою, и жизнь опять войдетъ въ сердце. Богъ въ Троицѣ покланяемый, въ Самомъ Себѣ есть — ей и аминь.

/с. 112/ При чтеніи или слушаніи священныхъ произведеній, почти сердечно въ людяхъ, которые произвели ихъ, образы Бога-Слова, или Самого Бога-Слова, вѣщающаго чрезъ нихъ. Помни всегда, при чтеніи книги духовнаго или свѣтскаго содержанія, что человѣкъ есть образъ Божій, и этотъ образъ Божій — въ его мысли, словѣ и духѣ, которымъ онъ говоритъ. Пріучи себя всегда смотрѣть на всякаго человѣка съ высокимъ почтеніемъ, какъ на образъ Божій, но особенно когда онъ говоритъ, и преимущественно когда онъ говоритъ о Богѣ. О, тогда онъ божественъ. Отъ привычки къ людямъ, отъ знакомства съ ними, съ ихъ обыденною жизнію, отъ привычки къ дару слова въ себѣ и въ людяхъ, мы мало цѣнимъ даръ слова, даже иногда презираемъ его въ другихъ, — и такимъ образомъ діаволъ чрезъ наше самолюбіе и невнимательность хулитъ въ людяхъ образъ Божій; всячески смиряться надо сердцемъ и гордый умъ свой попирать, чтобы не быть намъ подобными современникамъ пророковъ, смотрѣвшимъ на нихъ, какъ на пѣснопѣвцевъ сладкогласныхъ — не больше; они не хотѣли исполнять ихъ велѣній, даже презирали, преслѣдовали, били и убивали ихъ; чтобы намъ не уподобиться тѣмъ людямъ, для которыхъ пророкъ непріятенъ въ отечествіи своемъ (Лук. 4, 24). Сколько бы ни былъ человѣкъ, повидимому, малъ и незначителенъ, почти въ немъ образъ Божій, особенно, когда онъ говоритъ съ любовію, преимущественно когда говоритъ и дѣлаетъ дѣла любви.

Ты написалъ книгу, положимъ, о Святой Троицѣ, и отпечаталъ ее въ тысячѣ экземпляровъ, а можешь и столько, сколько тебѣ угодно. И во всѣхъ этихъ /с. 113/ книгахъ у тебя не только одинъ духъ, но одни и тѣ же слова, одна и та же форма. Такъ и съ приношеніемъ Тѣла Христова. По вселенной, въ безчисленномъ множествѣ церквей приносится оно, на всѣхъ алтаряхъ христіанскихъ церквей дѣйствуетъ одна и та же Троица, во всѣхъ агнцахъ одинъ и тотъ же Христосъ и Духъ Его (какъ въ книгѣ содержаніе ея), вездѣ одна и та же форма приношенія, — и выходитъ, что это Святѣйшее Таинство есть какъ будто единая великая священная книга любви Господа къ роду человѣческому, которая въ безчисленномъ количествѣ пріуготовляется по вселенной по одной и той же формѣ съ однимъ и тѣмъ же живущимъ въ ней Духомъ любвеобильнымъ, взявшимъ на себя грѣхи міра, духомъ Христовымъ. Еще подобіе: какое множество на землѣ отдѣльныхъ личностей человѣческихъ: у всѣхъ одна форма тѣла, у всѣхъ одинаковая душа, съ едиными, хотя не съ одинаковыми способностями, и всѣмъ этимъ личностямъ одно названіе — человѣкъ. Всѣ люди — какъ одинъ человѣкъ, и отъ одного начала всѣ произошли: первоначально отъ Бога-Отца и Сына и Духа Его, а потомъ отъ одной четы. Поэтому, между прочимъ, и повелѣваетъ заповѣдь Божія любить каждаго, какъ себя, по тождеству т.-е. нашей природы. Итакъ, видишь много лицъ, и они одно по тождеству природы души и тѣла. Такъ и Господь въ животворящихъ Тайнахъ Своихъ, гдѣ бы они ни приносились, есть вѣчно единый и нераздѣльный Создатель отъ единыя крови всего рода человѣческаго (Дѣян. 17, 26). Чрезъ единый Духъ Свой, живущій въ Тайнахъ Тѣла и Крови, совершаемыхъ во всѣхъ церквахъ міра, хочетъ Онъ соединить съ Собою насъ, отпадшихъ чрезъ грѣхъ и покорность діаволу отъ /с. 114/ соединенія съ Нимъ, и то, что во всѣхъ насъ есть разъединяющаго съ Нимъ и между собою, отсѣчь и очистить: да вси едино будутъ: якоже Ты, Отче, во Мнѣ, и Азъ въ Тебѣ, да и тіи въ Насъ едино будутъ (Іоан. 17, 21). Вотъ цѣль причащенія!

Что удивительнаго, что хлѣбъ и вино бываютъ Тѣломъ и Кровію Христовою и въ нихъ Христосъ почиваетъ, какъ душа въ тѣлѣ? Что удивительнаго, когда и діаволъ гнѣздится въ ничтожномъ зародышѣ (въ сердцѣ) младенца, вмѣстѣ съ возрастаніемъ тѣла усиливается, такъ что потомъ является на свѣтъ младенецъ съ сокрытымъ и гнѣздящимся въ сердцѣ его діаволомъ? О, какая безконечная благость и премудрость Господа открывается въ дарованіи намъ пречистыхъ Тайнъ Тѣла и Крови Его, въ томъ, что они принимаются христіаниномъ въ самое сердце! Замѣтьте, въ сердце, — туда, гдѣ гнѣздится діаволъ, имущій державу грѣха и смерти (Евр. 2, 14) — въ совершенное противоядіе ему, въ дарованіе намъ святости и жизни и въ прогнаніе грѣха и смерти! Какъ несомнѣнно, что въ сердцѣ нашемъ гнѣздится часто діаволъ и всякій грѣхъ, — такъ несомнѣнно же, что въ сердца наши вселяется Христосъ Жизнодавецъ, святыня наша. Болій есть Господь нашъ діавола, если же діаволъ живетъ и дѣйствуетъ въ нашихъ сердцахъ чрезъ разныя привязанности наши къ предметамъ земнымъ, то какъ не входить въ сердце наше Христу, чрезъ вѣру и покаяніе, когда оно и создано Имъ быть храмомъ Божіимъ, — какъ не входить въ сердца наши Христу, именно въ плоти и крови Своей, въ соотвѣтствіе нашей духовности и вмѣстѣ плотяности? Еще: если діаволъ можетъ давать духъ и слово иконѣ звѣ/с. 115/риной (Апок. 13, 14), то какъ Христосъ не вселится въ хлѣбъ и вино и не претворитъ ихъ, не усвоитъ ихъ совершенно Себѣ, какъ плоть и кровь?

Зажигательное стекло тогда зажигаетъ дерево или бумагу, или другое что удобосгораемое, когда мы наведемъ его на предметъ такъ, что лучи солнечные, сосредоточенные въ фокусѣ стекла, всѣ сосредоточиваются на одной точкѣ зажигаемаго предмета, всею своею совокупностію дѣйствуютъ на него, и, такимъ образомъ, какъ бы все солнце въ уменьшенномъ видѣ помѣщается на предметѣ. Такъ и въ молитвѣ, тогда душа наша согрѣвается, оживляется и воспламеняется умнымъ Солнцемъ — Богомъ, когда умомъ своимъ, какъ зажигательнымъ стекломъ, мы наведемъ на сердце, какъ на духовную точку въ нашемъ существѣ, это мысленное Солнце и когда Оно будетъ дѣйствовать на сердце всею Своею простотою и Своею силою. То же и о Богоматери, и объ Ангелахъ и святыхъ. Наведи на свое сердце ихъ образы такъ, какъ они есть, со всею силою и святынею, пусть сердце приметъ озареніе ихъ на себя съ возможною полнотою и силою, и оно воспламенится ихъ любвеобильнымъ, какъ бы огненнымъ дѣйствіемъ: ихъ чистота, святость, благость, сила сообщатся твоему сердцу, и оно будетъ само очищаться, само укрѣпляться въ вѣрѣ и любви, и чѣмъ далѣе, чѣмъ рѣшительнѣе и постояннѣе ты будешь имѣть сердце свое обращеннымъ къ Богу и къ Его святымъ, тѣмъ болѣе будетъ сердце твое просвѣщаться, очищаться и оживотворяться.

Если призываешь какого-либо святаго съ сомнѣніемъ въ близости его къ тебѣ и въ слышаніи имъ /с. 116/ тебя, и сердце твое поразится тѣснотою, — переломи себя, или лучше сказать, тотчасъ же преодолѣй, съ помощію Господа Іисуса Христа, гнѣздящагося въ сердцѣ клеветника (діавола), призови святаго съ сердечною увѣренностію, что онъ близъ тебя въ Духѣ Святомъ и слышитъ твою молитву: и тебѣ сейчасъ станетъ легко. Тяжесть и томленіе сердца на молитвѣ происходятъ отъ неискренности, отъ лживости и лукавства нашего сердца, подобно тому, какъ въ обыкновенной рѣчи съ людьми мы чувствуемъ себя внутренно неловко, когда говоримъ съ ними не отъ сердца, неистинно, неискренно. Жестоко ти есть противу рожна прати (Дѣян. 26, 14). Будь всегда и вездѣ истиненъ сердцемъ, и всегда и вездѣ будешь имѣть миръ въ сердцѣ, но особенно будь истиненъ въ бесѣдѣ съ Богомъ и со святыми: ибо Духъ есть Истина (1 Іоан. 5, 6).

Во время молитвы каждое слово нужно произносить сердцемъ съ тою силою, какая содержится въ каждомъ изъ нихъ, какъ и лѣкарства принимаются, обыкновенно, съ соотвѣтствующею каждому изъ нихъ лѣкарственною, данною имъ отъ Творца, силою. Если выпустимъ силу или эссенцію лѣкарства, тогда оно не будетъ дѣйственно и набьетъ только оскомину; такъ точно, если на молитвѣ будемъ произносить слова безъ силы ихъ, не чувствуя ихъ истины сердцемъ, мы не получимъ пользы отъ молитвы, потому что истинная, плодотворная молитва должна быть въ духѣ и истинѣ. Слова молитвы соотвѣтствуютъ лѣкарственнымъ составамъ или спеціямъ, имѣющимъ каждая свою силу и вмѣстѣ составляющимъ цѣлебный для тѣла пріемъ. Какъ аптекари берегутъ силу ароматичныхъ составовъ лѣкарственныхъ, держа ихъ /с. 117/ крѣпко закупоренными въ сткляницахъ или въ другомъ какомъ сосудѣ, такъ и мы должны хранить крѣпко силу каждаго слова въ своемъ сердцѣ, какъ въ сосудѣ, и не иначе произносить его, какъ съ соотвѣтственною ему силою.

Молясь нужно все твореніе представлять какъ ничто предъ Богомъ, и единаго Бога — всѣмъ, вся содержащимъ какъ каплю воды, во всемъ сущимъ, дѣйствующимъ и все оживляющимъ.

Молитва — златая связь человѣка-христіанина, странника и пришельца на землѣ, съ міромъ духовнымъ, коего онъ членъ, и паче всего съ Богомъ — Источникомъ жизни; отъ Бога изшла душа, къ Богу и да грядетъ всегда чрезъ молитву. Отъ молитвы великая польза для молящагося; она упокоеваетъ душу и тѣло; она упокоеваетъ не только душу самого молящагося (Азъ упокою вы) (Мѳ. 11, 28), но и часто души преставльшихся праотецъ, отецъ и братій нашихъ. Видите, какъ важна молитва!

Какъ дымъ отъ горящаго дерева идетъ въ воздухъ, такъ душа изъ тѣла, предавшагося горѣнію тлѣнія. Совѣсть въ людяхъ есть ничто иное, какъ гласъ ходящаго въ сердцахъ человѣческихъ Бога вездѣсущаго. Какъ все создавшій и единъ Сый, Господьзнаетъ всѣхъ, какъ Себя, — всѣ мысли, желанія, намѣренія, слова и дѣла людей настоящія, прошедшія и будущія. Какъ бы я ни забѣжалъ впередъ своими мыслями, своимъ воображеніемъ, Онъ тамъ прежде меня, и я всегда, неизбѣжно въ Немъ совершаю свой бѣгъ, всегда имѣю Его свидѣтелемъ путей моихъ. /с. 118/ Очи Его отверзты на вся пути сыновъ человѣческихъ (Іерем. 32, 19). Камо пойду отъ Духа Твоего, и отъ лица Твоего камо бѣжу (Пс. 138, 7)?

Вотъ предъ нами живой человѣкъ: его глаза устремлены на насъ, его уши отверзты къ слушанію, предъ нами тѣло и душа его, но тѣло мы видимъ, а душу нѣтъ: не видимъ его помышленій, его желаній, намѣреній, между тѣмъ какъ нѣтъ мгновенія, въ которое бы душа его не мыслила и не жила соотвѣтственнымъ ей образомъ. Такъ точно предъ нами, около насъ и въ насъ природа видимая, весь прекрасный міръ Божій; мы видимъ въ немъ вездѣ жизнь, стройный порядокъ, дѣланіе, но не видимъ Виновника жизни и порядка, не видимъ Художника, а между тѣмъ Онъ во всякое время есть на всякомъ мѣстѣ, какъ душа въ тѣлѣ, хотя и не ограничивается имъ; нѣтъ ни краты мгновенія, въ которую бы Онъ, какъ Духъ Всесовершеннѣйшій, Премудрый, Всеблагій, Всевѣдущій, Всемогущій, Вездѣсущій, немыслилъ, не изливался въ благости и премудрости на тварей Своихъ; нѣтъ и краты мгновенія, въ которую Онъ не прилагалъ бы къ дѣлу Своей премудрости и всемогущества, ибо Богъ есть Существо самодѣятельнѣйшее, въ безконечность производящее. Итакъ, ты видишь міръ: но виждь, примѣчай въ немъ вездѣ Виновника Его Бога, вездѣ въ немъ сущаго, вся исполняющаго и вся дѣйствующаго и устрояющаго.

Совѣсть каждаго человѣка — это лучъ свѣта отъ единаго, всѣхъ просвѣщающаго духовнаго Солнца — Бога. Чрезъ совѣсть Господь Богъ державствуетъ надъ всѣми, какъ Царь Праведный и Всемогущій. И какъ /с. 119/ могущественна Его держава чрезъ совѣсть! Никто не силенъ совершенно заглушить ея голоса! Она говоритъ безъ лицепріятія всѣмъ и каждому, какъ гласъ Самого Бога! Чрезъ совѣсть мы всѣ у Бога, какъ одинъ человѣкъ, потому и Десятословіе обращено какъ бы къ одному человѣку: «Азъ есмь Господь Богъ твой, да не будутъ тебѣ... Не сотвори кумира; не пріемли... помни день субботный... чти отца и матерь; не убій; не прелюбы сотвори; не укради; не лжесвидѣтельствуй; не пожелай...» (Исх. 20, 1-17). Или: возлюби Бога твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ и ближняго якоже самъ себе (Мр. 12, 30. 31), потому что «онъ» совершенно то же, что «я».

Тщащеся блюсти единеніе духа въ союзѣ мира (Ефес. 4, 3). Великая заповѣдь! Необходимо исполненіе ея. Блюсти единеніе духа. Этого и желалъ всегда и желаетъ, объ этомъ молился и молится Сынъ Божій ко Отцу. Отче святый! соблюди ихъ во имя Твое, молился Онъ объ ученикахъ, ихъ же далъ еси Мнѣ, да будутъ едино, яко же и Мы... не о сихъ же молю токмо, но и о вѣрующихъ словесе ихъ ради въ Мя: да вси едино будутъ; да и міръ вѣру иметъ, яко Ты Мя послалъ еси (Іоан. 17, 11. 20. 21). Видишь ли, что единство наше по духу, по жизни, громко доказываетъ и Божественность Основателя нашей вѣры! — Господа Іисуса Христа? Кто желаетъ всѣхъ соединить, сдѣлать какъ бы одной душей, и дѣлаетъ такъ, тотъ, значитъ, изшелъ отъ единаго Бога, все сотворившаго все соединившаго подъ Собою и отторгшихся отъ единства преслушаніемъ опять хотящаго возвести къ единству съ Собою чрезъ вѣру и послушаніе. Учители, приходящіе не отъ Бога, не званные отъ Него, не посылаемые Имъ (не посылахъ ихъ, /с. 120/ а они течаху (Іерем. 23, 21); никтоже самъ себѣ пріемлетъ честь, но званный отъ Бога, якоже и Ааронъ) (Евр. 5, 4), обыкновенно вносятъ въ общество людей разъединеніе, разногласіе, и этимъ ясно изобличаютъ себя, что они не отъ Бога. Таковъ Лютеръ, таковы расколоучители, таковы всѣ еретики. Они разъединили единую Церковь Божію, разсѣкли несѣкомую, множественную единицу, соединенную подъ единымъ Главою Церкви — Христомъ, одушевленную единымъ Духомъ Божіимъ, и этимъ доказали, что они были орудія діавола, который о томъ и заботится, чтобы разъединить, расточить и разсѣять овецъ Господнихъ. Волкъ расхититъ ихъ и распудитъ овцы (Іоан. 10, 12). Слава вѣрѣ христіанской — православной! Истинный плодъ ея всегда былъ и есть единеніе вѣрующихъ между собою чрезъ любовь и общеніе благъ духовныхъ и вещественныхъ. Чѣмъ болѣе удаляются христіане отъ духа вѣры своей, тѣмъ болѣе они разъединяются самолюбіемъ, тѣмъ болѣе заключаются въ себѣ, тѣмъ менѣе имѣютъ общенія въ благахъ духовныхъ и матеріальныхъ — особенно въ матеріальныхъ — съ нуждающимся, тѣмъ болѣе изсякаетъ въ нихъ любовь и тѣмъ болѣе бѣдствуетъ человѣчество. Истинное христіанство и на землѣ водворяетъ благополучіе, потому что оно смотритъ на христіанъ, какъ на одно великое тѣло, въ которомъ есть члены благородные и неблагородные не по природѣ, а по мѣсту и по дѣлу, сильные и слабые, богатые и бѣдные, и Духъ Божій ходатайствуетъ въ душахъ сильныхъ или богатыхъ о помощи слабымъ или нуждающимся, — чрезъ общеніе духовныхъ и матеріальныхъ благъ. Народу вѣровавшему бѣ сердце и душа едина (Дѣян. 4, 32).

/с. 121/ Нелюбовь, вражда или ненависть не должны быть и извѣстны между христіанами даже по имени. Развѣ можетъ быть нелюбовь между христіанами? Вездѣ ты видишь любовь, вездѣ обоняешь благоуханіе любви. Богъ нашъ — Богъ любви; царство Его — царство любви; изъ любви къ намъ Онъ не пощадилъ для насъ Сына Своего единороднаго и на смерть предалъ Его за насъ (1 Іоан. 4, 9): дома ты видишь любовь на домашнихъ (потому что они запечатлѣны въ крещеніи и мѵропомазаніи крестомъ любви и носятъ крестъ, вкушаютъ съ тобою въ церкви вечерю любви). Въ церкви вездѣ сѵмволы любви: кресты, крестныя знаменія, святые, угодившіе любовію къ Богу и ближнимъ, и Сама воплощенная Любовь. На небѣ и на землѣ вездѣ любовь, Она покоитъ и услаждаетъ сердце, какъ Богъ, тогда какъ вражда убиваетъ душу и тѣло. И ты всегда и вездѣ обнаруживай любовь! Еще ли ты будешь не любить, когда вездѣ ты слышишь проповѣдь о любви, когда только человѣкоубійца діаволъ есть вражда вѣчная!

Иже Своего Сына не пощадѣ... како убо не и съ Нимъ вся намъ дарствуетъ (Рим. 8, 32)? Главное величайшее дано, все прочее, чего ни просимъ, безконечно меньше Сына Божія. Потому благонадежно можемъ просить у Бога всего о имени Іисуса Христа, — всякаго блага, о какомъ только можемъ помыслить. Еще аще что просите отъ Отца во имя Мое, то сотворю; да прославится Отецъ въ Сынѣ (Іоан. 14, 13). Прощенія ли грѣховъ и упокоенія просишь усопшимъ? Онъ есть очищеніе о грѣсѣхъ всего міра (1 Іоан. 2, 2). Кровь его очищаетъ насъ отъ всякаго грѣха (1 Іоан. 1, 7). Онъ можетъ простить и усопшимъ вся/с. 122/кое согрѣшеніе, содѣянное ими словомъ, дѣломъ или помышленіемъ. «Онъ есть воскресеніе и животъ и покой усопшихъ рабовъ Своихъ»... Просишь ли благъ живымъ людямъ и себѣ? Егоже аще хощете, просите, говоритъ Онъ, и будетъ вамъ (Іоан. 15, 7).

Какъ извѣстно Господу число звѣздъ небесныхъ, такъ Ему извѣстно число Ангеловъ небесныхъ и число ихъ мыслей; какъ извѣстно Ему число песка морскаго и число песка и тварей всей земли съ ихъ органами и составными ихъ частями, великими и до безконечности малыми; какъ извѣстно Ему число атомовъ всѣхъ стихій въ безконечную безконечность малыхъ, такъ извѣстно ему число всего рода человѣческаго, который былъ, который есть и который будетъ, число мыслей всѣхъ бывшихъ людей, всѣхъ настоящихъ и всѣхъ будущихъ, число всѣхъ ихъ сердечныхъ движеній, словъ и дѣлъ. Какъ въ природѣ чувственной ничто не сокрыто отъ Него, ни малѣйшій атомъ не пропадаетъ, потому что какъ можетъ уничтожиться безъ Бога, безъ Его воли то, что приведено Имъ въ бытіе, — такъ и въ природѣ духовной не пропадаетъ для Него ни одна мысль. ни одинъ помыслъ, ни одно сердечное движеніе, желаніе и дѣло: все въ своихъ сокровищницахъ блюдется числомъ и мѣрою, т.-е. въ томъ количествѣ и въ той степени и силѣ, какъ что было, кромѣ худыхъ помысловъ, желаній, словъ и дѣлъ, исповѣданныхъ или заглаженныхъ исправленіемъ жизни. Число всѣхъ атомовъ земныхъ и атомовъ тварей земныхъ, какъ число мыслей и движеній человѣческаго духа, въ этомъ отношеніи стоятъ въ совершенной параллели. Въ самомъ дѣлѣ, если сотворенное, орудное, /с. 123/ мертвое само по себѣ не уничтожается, то уничтожится ли то, что само получило отъ Господа способность творчества, господственное, живое? — разумѣю мысль, облекающуюся въ слово и самую виновницу мысли — душу? Итакъ невозможно, готовьтесь къ отвѣту смертные. Васъ ожидаютъ на судѣ всѣ ваши помыслы, желанія, слова, дѣла добрыя и худыя, предпосланныя вами туда съ земли, — добрыя — всѣ, худыя — неисповѣданныя или не заглаженныя противоположными имъ мыслями, желаніями и дѣлами. О всѣхъ ихъ приведетъ тя Богъ на судъ. Благоутробне Господи! не вниди въ судъ съ рабы Твоими (Псал. 142, 2). Аще беззаконія назриши, Господи, Господи, кто постоитъ (Псал. 129, 3)?

Величайшее свѣтило отражается въ безконечно малыхъ тѣлахъ земныхъ, въ безчисленномъ множествѣ ихъ, и образъ человѣка отражается въ малыхъ зрачкахъ глазъ: — такъ мысленное Солнце — Христосъ изображается въ малыхъ существахъ — людяхъ, въ безконечномъ множествѣ ихъ, также въ самыхъ малыхъ частицахъ Тѣла и Крови Своей, потому что Первая-Вѣчная Жизнь препроста и единична. Солнце отражаясь во множествѣ малыхъ и великихъ тѣлъ, освѣщаетъ весь міръ, покрывая собою всего его: такъ и Господь.

Вѣтеръ одинъ и тотъ же, но въ безчисленно-многихъ мѣстахъ производитъ силы: такъ и Духъ Божій одинъ и тотъ же, но въ безчисленныхъ соборахъ ангельскихъ являетъ силу и крѣпость Свою, во всѣхъ святыхъ человѣкахъ, дышетъ, идѣже хощетъ, и гласъ Его слышиши (Іоан. 3, 8).

/с. 124/ Господь хранитъ не только вся кости (Псал. 33, ), но и образа св. угодниковъ, не давая имъ погибать въ тлѣніи, пренебреженіи и долу-лежаніи, взыскуя ихъ чудесно, какъ это мы знаемъ изъ описанія явленій чудотворныхъ иконъ, особенно иконъ Пречистой Матери Божіей — Владычицы нашей. Такъ Господу дорогъ образъ человѣка, особенно святаго человѣка, сосуда благодати. Чрезъ образъ Онъ и чудеса творитъ, или подаетъ невидимыя силы исцѣленій и утѣшенія.

Болій есть Богъ сердца нашего, — и вѣсть вся (1 Іоан. 3, 20). Сердечнымъ окомъ своимъ мы видимъ и знаемъ самомалѣйшія движенія сердечныя, всѣ мысли свои, желанія и намѣренія, вообще почти все, что есть въ душѣ нашей. Но Богъ больше сердца нашего. Онъ въ насъ и около насъ и вездѣ, на всякомъ мѣстѣ, какъ единое, всевидящее, духовное Око, Коего только малымъ образчикомъ служитъ наше сердечное око, и потому знаетъ все, что въ насъ, — лучше, въ тысячу разъ яснѣе насъ самихъ, знаетъ въ одно и то же время все, что есть въ каждомъ человѣкѣ, въ каждомъ Ангелѣ и во всѣхъ силахъ небесныхъ, въ каждой твари одушевленной и неодушевленной, видитъ, какъ на ладони, всю внутренность нашу и внутренность всей твари, будучи всякой изъ нихъ присущъ и всякую изъ нихъ, какъ Творецъ и Промыслитель, содержа въ бытіи и силахъ.

Какъ въ Іисусѣ Христѣ обитаетъ вся полнота Божества тѣлесно (Колос. 2, 9), такъ и въ животворящихъ Тайнахъ Тѣла и Крови Его. Въ маломъ человѣческомъ тѣлѣ — вся полнота безконечнаго, невмѣстимаго Бо/с. 125/жества, и въ маломъ агнцѣ, или хлѣбѣ, въ каждой малѣйшей частицѣ его — вся божественная полнота. Слава всемогуществу и благости Твоей, Господи!

Какъ солнце, хотя само всегда на небѣ, но лучами своими, какъ бы безчисленными руками, досягаетъ земли, всей ея поверхности, и сообщается всѣмъ органическимъ тѣламъ, входя въ нихъ (солнце входитъ въ тѣла лучами своими), разогрѣвая, оживотворяя и возращая ихъ теплотою своею, прозрачныя проходя сквозь, или отражаясь въ нихъ всецѣлымъ кругомъ своимъ (сколько прозрачныхъ тѣлъ, столько и образовъ солнца), непрозрачныя, твердыя и неорганическія нагрѣвая, — такъ мысленное Солнце — Богъ, хотя Самъ преимущественно на небесахъ, но Животворящимъ Духомъ Своимъ, какъ бы лучами Своими, сообщается всей разумной твари — Ангеламъ и человѣкамъ, проникая ихъ духовное существо, освящая, оживляя, укрѣпляя и возращая, подобно солнечнымъ лучамъ, проникающимъ органическія и растительныя тѣла, оживляющимъ и возращающимъ ихъ. Какъ солнце, само будучи на небѣ, освѣщаетъ всю землю, сообщая свѣтъ всякой и самой ничтожной твари и вещи, такъ и Господь ѵпостаснымъ свѣтомъ Своимъ просвѣщаетъ всѣхъ людей, ибо Онъ есть Свѣтъ истинный, просвѣщающій всякаго человѣка, грядущаго въ міръ (Іоан. 1, 9).

Всѣ приступающіе работать Господу въ молитвѣ научитесь быть подобно Ему кроткими, смиренными и истинными сердцемъ; не имѣйте лукавства въ душѣ, двоедушія, не будьте хладны, постарайтесь имѣть Духъ Его, ибо кто Духа Христова не имать, сей /с. 126/ нѣсть Еговъ (Рим. 8, 9); — и Господь подобнаго Себѣ и сроднаго ищетъ въ насъ, къ чему могла бы привиться благодать Его. Помните, что ни одно слово даромъ не пропадетъ въ молитвѣ, если отъ сердца говорится: каждое слово Господь слышитъ и каждое слово у Него на вѣсахъ. Намъ кажется иногда, будто наши слова только воздухъ бьютъ напрасно, раздаются какъ гласъ вопіющаго въ пустынѣ; нѣтъ, нѣтъ! Нужно помнить, что Господь на молитвѣ понимаетъ насъ, если можно такъ сказать, т.-е. наши слова, — точно такъ, какъ себя понимаютъ совершенные молитвенники, ибо человѣкъ есть образъ Божій. Господь отвѣчаетъ на каждое желаніе сердца, выраженное въ словахъ или невыраженное.

Съ вѣрою несомнѣнною причащаясь Животворящихъ Тайнъ, я осязательнымъ образомъ поучаюсь вездѣсущію Христову. Какимъ образомъ? Вотъ какимъ: въ каждой частицѣ тѣла и въ каждой каплѣ крови я принимаю Всецѣлаго Христа и, такимъ образомъ, вижу сердечными очами, что Онъ въ одно и то же время весь во всѣхъ частицахъ и капляхъ, сколько бы ихъ ни было, до безконечности. Такъ же точно Господь весь во всякомъ храмѣ, въ св. Тайнахъ и въ каждой самомалѣйшей частицѣ; а какъ храмы православные находятся по всей землѣ, то Господь не только Божествомъ, но и душею и тѣломъ Своимъ присутствуетъ по всей землѣ, вездѣ сообщаясь вѣрующимъ весь нераздѣльно и производя въ нихъ сладостные плоды: очищеніе грѣховъ, освященіе душъ и тѣлесъ христіанскихъ, праведность, миръ и радость о Дусѣ Святѣ, соединяя всѣхъ съ Собою, со Отцемъ и Святымъ Своимъ Духомъ. Зна/с. 127/емъ, кромѣ того, что Онъ и чрезъ усердную молитву вселяется въ души вѣрующихъ со Отцемъ Своимъ и Духомъ Святымъ. Будучи присущъ всему вещественному міру и разомъ оживляя его весь и каждую часть его порознь, Господь тѣмъ болѣе присущъ людямъ и особенно христіанамъ, живетъ въ нихъ: или не знаете себе, яко Іисусъ Христосъ въ васъ есть, развѣ точію чимъ неискусни есте (1 Кор. 6, 19)? Не вѣсте ли, яко тѣлеса ваша храмъ живущаго въ васъ Святаго Духа (2 Кор. 13, 5)?

Родъ человѣческій есть единое, великое древо Божіе, разросшееся но всей землѣ и вѣтвями своими покрывающее всю землю. Къ прежнему гнилому корню — падшему Адаму, Божіею премудростію и благостію привитъ новый, живой корень — Господь Іисусъ Христосъ, отъ Котораго и ведутъ свое начало христіане, какъ отрасль отъ цѣлаго дерева. Въ деревьяхъ — жизнь земная, органическая; въ родѣ христіанскомъ — жизнь Христова, небесная, духовная, и на душевныя способности и силы истинныхъ христіанъ надобно смотрѣть, какъ на силы Самого Христа Іисуса. Умъ Христовъ имамы (1 Кор. 2, 16), говоритъ Апостолъ объ истинныхъ христіанахъ; равно и на дѣла добродѣтели надо смотрѣть, какъ на плодъ благодати Христовой. Не по-христіански живущіе христіане составляютъ сухія вѣтви на отрасли, идущей отъ корня — Христа, и всякую розгу, не творящую плода, Отецъ небесный отсѣчетъ и броситъ въ огонь (Іоан. 15, 2. 6). Язычники отрасль невозрожденная, неоживленная, идущая отъ гнилаго корня — Адама. Вѣрою и они прививаются къ отрасли живой, здоровой — къ тѣлу Церкви, этому тѣлу Христову (Кол. 1, 18).

/с. 128/ Чьи это листочки у дерева? Божьи. Чьи это благія мысли у тебя? Божьи. Чья способность у деревъ произращать и ткать древесную ткань и производить и развивать листы и плоды? Божья, т.-е. Богомъ данная. Чья у тебя способность мысли и слова? Божья. Употребляютъ ли во вредъ деревья данныя имъ отъ Бога силы? Нѣтъ. Употребляетъ ли человѣкъ во вредъ данныя ему Богомъ способности и силы? Употребляетъ: злоупотребляетъ умомъ, полученнымъ отъ Бога для познанія Бога и Его истины; злоупотребляетъ своимъ сердцемъ, созданнымъ для любви Бога и ближнихъ, для чувствованія блаженства Богообщенія, и — своею свободною волею, данною для безконечнаго усовершенствованія въ добродѣтели.

Въ тѣлѣ нашемъ, въ его естественныхъ отправленіяхъ, дѣйствуетъ Богъ, поддерживая, питая и возращая его. Въ травкѣ или въ деревѣ, или въ животномъ, дѣйствуетъ Онъ же: травку одѣвая (Лк. 12, 28), деревья возращая и украшая листьями и плодами, животныхъ питая и возращая тѣла. Сами мы въ тѣлѣ своемъ не можемъ ничего, ни полъ-іоты, какъ говорится, сотворить, власа единаго не можемъ бѣла или черна сотворити (Мѳ. 5, 36). Въ безконечно великомъ и безконечно маломъ равно есть Господь, не ограничиваемый ни тѣмъ ни другимъ, но сущій весь во всемъ, будучи недѣлимъ и превыше всего.

Могутъ ли быть листья древесные безъ дерева, а дерево можетъ ли быть безъ земли, воздуха, воды и теплоты? Такъ ни одна душа не существуетъ безъ Бога, безъ Сына Его, безъ Духа Его. Богъ — мое бы/с. 129/тіе, мое дыханіе, мой свѣтъ, моя сила, моя вода, мое питаніе. Онъ носитъ меня, какъ мать носитъ на рукахъ младенца, больше: нося меня, душу и тѣло мое, Онъ во мнѣ пребываетъ и срастворяется, такъ сказать, со мною.

Молясь Богу, помните, что Богъ есть Три Лица, а какъ Онъ есть Лицо и Лица, то Онъ въ безконечности имѣетъ всѣ тѣ совершенства, какія мы можемъ вообразить въ совершеннѣйшемъ какомъ-либо, по благодати Божіей, человѣкѣ, напримѣръ въ Пресвятой Дѣвѣ Маріи, въ Николаѣ Чудотворцѣ, въ Іоаннѣ Златоустѣ, въ апостолахъ, пророкахъ, исполненныхъ Духомъ Божіимъ. Человѣкъ есть образъ Божій и подобіе Божіе; по совершенному образу можно отчасти судить о Первообразѣ, каковъ Онъ; все лучшее, привлекающее наши сердечные взоры и сердечное расположеніе въ человѣкѣ — отъ Бога, отъ Сына Его и отъ Духа Его. Напримѣръ, св. Николай былъ и есть сострадательный и милосердный къ людямъ по благодати Божіей. Всегда онъ и нынѣ благопослушливъ искренно его призывающимъ, по тому же благостному сердцу, которое онъ имѣлъ при жизни и нынѣ имѣетъ по благодати Божіей. Теперь, Самъ ли Господь Богъ несострадателенъ и немилосердъ, и сколько сострадательнѣе и милосерднѣе? — Безконечно больше. какъ Самъ безконечно больше св. Николая. Или возьми апостола Павла. Какая утроба человѣколюбивая въ Апостолѣ! О слугѣ Филимона онъ говоритъ господину: ты его, сирѣчь мою утробу, пріими (Филим. ст. 12). Сколько любви въ этихъ словахъ! А какая любовь дышетъ въ его посланіяхъ! Сердце мое распространися, говоритъ онъ Коринѳянамъ, не тѣсно вмѣщается въ насъ (2 Кор. 6, 11. 12). /с. 130/ Описалъ онъ въ одномъ посланіи, въ чемъ состоитъ любовь божественная. Читая это описаніе чувствуешь, что Апостолъ на дѣлѣ исполнилъ все то, что написалъ о любви. Но откуда эта любовь въ Апостолѣ, прежнемъ гонителѣ и досадителѣ Христовомъ, который, входя въ домы, влачилъ мужей и женъ, предавая ихъ немилосердно въ темницы (Дѣян. 9, 1-2; 22; 5; 26, 10-11)? Отъ Господа, Источника любви. Онъ Одинъ есть вѣчная и безпредѣльная Любовь, обнимающая собою всѣхъ тварей.

Какъ Троица — Богъ нашъ Едино Существо, хотя и три Лица, такъ должны быть и мы — едино. Какъ простъ Богъ нашъ, такъ должны быть и мы просты, такъ просты, какъ бы всѣ мы были одинъ человѣкъ, одинъ умъ, одна воля, одно сердце, одна доброта безъ малѣйшей примѣси злобы, — словомъ, одна чистая любовь, какъ Богъ есть Любовь. — Да будутъ едино, якоже мы едино есмы (Іоан. 17, 22).

Всѣ люди, какъ и Ангелы Божіи, — дыханія Божіи, оттого-то Ангелы и называются духами, или, что то же — дыханіями Божества, а человѣческіе духи — душами, потому что сіи произошли отъ дыханія божественнаго и дышутъ Богомъ. Святымъ Духомъ, сказано, всяка душа живится и чистотою возвышается (Степенны 4-го гласа, антифонъ 1-й, «слава»). Но и всѣ прочія твари называются дыханіями: всякое дыханіе, сказано, да хвалитъ Господа (Пс. 150, 6), потому что и онѣ — отъ Духа Божія, хотя и непричастны разума и свободы, поэтому всякую тварь надо беречь, не бить, не изнурять ее. Блаженъ, иже и скоты милуетъ (1 Кор. 9, 9).

/с. 131/ Богъ есть Духъ, простое Существо. А духъ чѣмъ проявляетъ себя? Мыслію, словомъ и дѣломъ. Поэтому Богъ, какъ простое Существо, не состоитъ изъ ряда или изъ множества мыслей, или изъ множества словъ или твореній, но Онъ весь въ одной простой мысли — Богъ-Троица, или въ одномъ простомъ словѣ — Троица, или въ трехъ Лицахъ, соединенныхъ воедино. Но онъ же весь и во всемъ сущемъ, все проходитъ, все наполняетъ Собою. Напримѣръ, вы читаете молитву, и Онъ весь въ каждомъ словѣ, какъ Святый Огнь, проникаетъ каждое слово: — каждый самъ это можетъ испытать, если будетъ молиться искренно, усердно, съ вѣрою и любовію. Но, особенно, Онъ весь въ принадлежащихъ Ему именахъ: Отецъ, Сынъ и Святый Духъ, или — Троица, или Господь, Господи Боже; Господь Саваоѳъ; Господи Іисусе Христе, Сыне Божій; Душе Святый; Царю небесный, Утѣшителю, Душе истины... и прочихъ именахъ Своихъ. Ангелы и святые такъ же въ своихъ именахъ близки къ намъ, какъ близки имена ихъ и вѣра наша въ нихъ — къ сердцу нашему; ибо они не иное что, какъ дыханія Божіи и суть единъ духъ съ Господемъ (1 Кор. 6, 17).

Молятся ли за насъ святые, которыхъ мы призываемъ? Молятся. Если я, грѣшный человѣкъ, холодный человѣкъ, иногда злой и недоброжелательный человѣкъ, молюсь за другихъ, заповѣдавшихъ и не заповѣдавшихъ мнѣ молиться и не сомнѣваюсь, не скучаю терпѣливо перебирать ихъ имена на молитвѣ, хотя иногда и не сердечно, то святые ли Божіи человѣки — эти свѣтильники и пламенники, горящіе въ Богѣ и предъ Богомъ, полные любви къ /с. 132/ собратіямъ своимъ земнымъ, не молятся за меня и за насъ, когда мы съ посильною вѣрою, упованіемъ и любовію призываемъ ихъ? Молятся и они, скорые помощники и молитвенники о душахъ нашихъ, какъ увѣряетъ насъ богопросвѣщенная Мать наша св. Церковь. Итакъ, молись несомнѣнно святымъ Божіимъ человѣкамъ, прося ихъ ходатайства за себя предъ Богомъ. Въ Духѣ Святомъ они слышатъ тебя, только ты молись Духомъ Святымъ и отъ души, ибо когда ты молишься искренно, тогда дышетъ въ тебѣ Духъ Святый, Который есть Духъ истины и искренности, есть наша Истина и искренность. Духъ Святый въ насъ и въ святыхъ людяхъ одинъ и тотъ же. Святые святы отъ Духа Святаго, ихъ освятившаго и въ нихъ вѣчно живущаго.

Господи! Ты, Коего любовь къ намъ превосходитъ безконечно любовь всякаго отца, всякой матери, всякой нѣжнѣйшей жены, помилуй насъ!

Владычице Богородице! Ты, Коей любовь къ христіанамъ превосходитъ любовь всякой матери земной, всякой жены, внемли намъ въ молитвахъ нашихъ и спаси насъ! Да памятуемъ мы о Тебѣ постоянно! Да молимся Тебѣ всегда усердно! Да прибѣгаемъ всегда подъ кровъ Твой нелѣностно и безъ сомнѣнія.

Мы молимся Всеблагой и Всенепорочной Матери Божіей — и Она молится о насъ. Мы прославляемъ Ее — Высшую всякой славы, и Она уготовляетъ намъ самимъ вѣчную славу. Мы говоримъ Ей часто: «радуйся», и Она у Сына Своего и Бога проситъ: Сынъ Мой возлюбленный, дай имъ вѣчную радость за привѣтствіе Меня радостію.

/с. 133/ Такъ несомнѣнно вѣрь, что Богъ видитъ тебя, какъ ты увѣренъ, что видитъ тебя отецъ или другой кто, лицемъ къ лицу съ тобой стоящій, съ тою разницею, что Отецъ небесный видитъ все, что въ тебѣ есть, каковъ ты весь, всѣхъ тварей, Ангеловъ, святыхъ, насъ грѣшныхъ, животныхъ, видитъ разомъ такъ, какъ солнце разомъ освѣщаетъ всѣхъ, впрочемъ очи Господни тьмами темъ кратъ свѣтлѣйшіи солнца суть (Сирах. 23, 27). Живое представленіе предъ лицемъ своимъ Господа есть источникъ мира и радости для души. Сомнѣніе въ Его присутствіи производитъ смущеніе, скорбь и тѣсноту. Сердечная молитва, — источникъ покоя сердечнаго, а безсердечная, поверхностная, невнимательная производитъ уязвленіе сердца.

Іисусъ Христосъ со Отцемъ и Духомъ Святымъ есть неизслѣдимая пучина человѣколюбія. Въ этой пучинѣ милосердія достанетъ съ избыткомъ для всѣхъ милости, только обратитесь къ Богу съ вѣрою, упованіемъ и сердечнымъ болѣзнованіемъ о неправдахъ своихъ, объ оскорбленіяхъ, причиненныхъ нами Господу, Владыкѣ и Благодѣтелю.

Богъ ближе къ намъ всякаго человѣка во всякое время: ближе моей одежды, ближе воздуха, свѣта, ближе моей жены, отца, матери, дочери, сына, друга. Я Имъ живу душевно и тѣлесно, Имъ дышу, Имъ мыслю, чувствую, соображаю, намѣреваюсь, говорю, предпринимаю, дѣлаю. О немъ мы живемъ и движемся и есмы (Дѣян. 17, 28). Богъ есть дѣйствуяй въ насъ, еже хотѣти и еже дѣяти о благоволеніи (Филип. 2, 13). Потому надо всегда предзрѣть Господа предъ собою одесную, да не под/с. 134/вижемся, да не согрѣшимъ, надо такъ поставить себя, чтобы ничто не вытѣсняло Его изъ нашихъ мыслей и сердца, ничто не загораживало Его; никакое пристрастіе къ пищѣ, питію, деньгамъ, одеждамъ, жилищу и его обстановкѣ, къ разнымъ лицамъ, никакія свѣтскія развлеченія и игры не отнимали бы у насъ нашего Пресладкаго, Прелюбимаго Господа, но всякій часъ и минуту принадлежали бы мы Ему и были бы съ Нимъ неотлучно, какъ Онъ неотлучно съ нами, какъ Онъ постоянно о насъ печется и хранитъ насъ. Но когда я грѣшу или имѣю пристрастіе къ чему-либо, тогда Онъ далекъ отъ меня, не по пространству, ибо Онъ во всякое время все наполняетъ, а по моему сердечному удаленію отъ Него, по моему нерасположенію къ Нему, по дѣйствительному оставленію Имъ меня Своею благодатію и Своимъ пребываніемъ въ моемъ сердцѣ, ибо тогда бываетъ во мнѣ Его врагъ — діаволъ.

Какъ въ морѣ, озерѣ или рѣкѣ каждая частица воды находится въ соединеніи съ другими частицами и окружена ими, или какъ въ воздухѣ каждая частица воздуха окружена другими и соединена съ ними, такъ всѣ мы — земнородные окружены Богомъ со всѣхъ сторонъ, при чемъ чистые изъ насъ или очищающіеся соединены съ Нимъ и всюду находятся въ Немъ. Всѣ мы земнородные — точно вода, точно воздухъ, точно дерево многовѣтвистое, составляемъ одно цѣлое, хотя часто расторгаемое по зависти врага самолюбіемъ, раздражительностію, враждою, распрею, гордынею, ересями и расколами, завистію, скупостію, необщительностію, злобою, презорствомъ и другими страстями. Съ другой стороны діаволъ и ангелы его составляютъ одно между собою, какъ темная, злокачественная, ядовитая вода или огненосный, удушливый, убійственный воздухъ. Они окружаютъ насъ и /с. 135/ усиливаются ворваться въ нашу душу при ея невнимательности и разныхъ пристрастіяхъ, чтобы омрачить, возмутить, стѣснить, попалить и всячески мучить насъ. Такъ, напримѣръ, вы идете иногда на чистомъ, благоухающемъ воздухѣ, — и вдругъ зловоніе изъ помойной ямы или отъ изверженій человѣческихъ поражаетъ ваше обоняніе самымъ непріятнымъ образомъ, и вы скорѣе хотите миновать это мѣсто, чтобы опять дышать благораствореннымъ воздухомъ, — подобно этому и зловоніе бѣсовское. Самъ Господь уподобляетъ воздуху и водѣ темныя полчища бѣсовскія, когда говоритъ: сниде дождь, и пріидоша рѣки и возвѣяша вѣтри и нападоша на храмину ту (т.-е. на человѣка, налегли на человѣческую душу), и не падеся: основана бо бѣ на камени (Мѳ. 7, 25).

Говорятъ: какъ бы не смотрѣлъ, такъ не соблазнился бы, какъ бы не услышалъ, такъ и сердце не болѣло бы, какъ бы не вкусилъ, такъ и не хотѣлось бы... Видите сколько соблазна отъ нашихъ глазъ, слуха и вкуса. Какъ много людей страдали и страдаютъ отъ того, что, будучи не тверды сердцемъ въ добрыхъ расположеніяхъ, взглянули неосторожно нечистыми глазами, послушали непривычными къ различенію добра и зла ушами, вкусили жаднымъ вкусомъ. Чувства грѣхолюбивой, жадной плоти, не обузданной разумомъ и Божіими заповѣдями, вовлекли ихъ въ разныя страсти житейскія, помрачили ихъ умъ и сердце, лишили покоя сердечнаго и отняли свободу у воли, сдѣлавъ ихъ рабами своими. Какъ же осторожно нужно смотрѣть, слушать, вкушать, обонять и осязать, или, лучше, какъ нужно беречь свое сердце, чтобы чрезъ чувства внѣшнія, какъ /с. 136/ чрезъ окно, не пробрался грѣхъ и самъ виновникъ грѣха — діаволъ, не омрачилъ и не уязвилъ своими стрѣлами ядовитыми и смертоносными небеснаго птенца — нашей души.

Душа воспріемлетъ въ себя Господа въ Животворящихъ Тайнахъ мыслію вѣры и сердечнымъ сознаніемъ, что въ Тайнахъ присутствуетъ истинно Самъ Господь, а тѣло наше пріемлетъ Господа устами и чревомъ. Когда душа воспріиметъ Господа твердою вѣрою, тогда Господь проходитъ въ одно мгновеніе и душу, какъ простое существо, и тѣло все, всѣ суставы его, по причинѣ наполненія душею всего тѣла и по причинѣ всенаполняемости Божества.

Въ жизни христіанской необходимы искушенія, пробы или испытанія нашего душевнаго состоянія, и какъ жизнь наша по подобію вещей, находящихся въ домѣ, покрывается своего рода нечистотою, то и необходимо очищать ее. Какъ для пробы какихъ-либо вещей, напримѣръ серебра, нужны инструменты, такъ и для пробы или испытанія души нужны люди, для подобнаго подобное же, которые волею или неволею, намѣренно или вовсе неумышленно своими поступками въ отношеніи къ намъ дѣлали бы явнымъ и для насъ и для другихъ, покорны ли мы Божіимъ повелѣніямъ, объявленнымъ намъ въ Евангеліи, или нѣтъ, — по духу ли мы живемъ, умерщвляя дѣянія плотскія, или по плоти, повинуясь, какъ рабы, волѣ плоти и плотскихъ помышленій и страстей, и мы, узнавши, что живемъ не по волѣ Божіей, не по заповѣдямъ Сладчайшаго нашего Спасителя, а по своей грѣховной и слѣпой волѣ, вскорѣ и исправились бы, спѣшно и усердно послѣдовали бы заповѣдямъ божественнаго Евангелія.

/с. 137/ Тѣло наше живетъ тѣми стихіями, изъ которыхъ само составлено, постоянно впитываетъ въ себя воздухъ, воду, органическія тѣла; душа наша живетъ Божественнымъ Духомъ, отъ Котораго она имѣетъ свое начало и постоянно впитываетъ въ себя для поддержанія своей жизни, жизнь Тріѵпостаснаго Бога, чрезъ свѣтъ ума, благорасположенія и желанія сердца и воли и крѣпость въ добрѣ. Какъ тѣло, не питаясь сродными ему началами, не можетъ жить и умираетъ, такъ и душа наша, не питаясь молитвою или добрыми мыслями, чувствами, дѣлами, также умираетъ. Какъ въ тѣлесной нашей природѣ до времени совершается благополучно питаніе и возрастаніе тѣла, но если попадетъ чрезъ пищу или питіе, или дыханіе ядъ или зараза, то вдругъ причиняются тѣлу боли и даже смерть, въ случаѣ неподачи помощи; такъ и въ духовной нашей природѣ течетъ до времени все благополучно, но когда приразится къ ней діаволъ, тогда она тяжко страдаетъ, какъ бы оцѣпенѣваетъ, и ей нужна бываетъ скорая помощь отъ небеснаго Врача, Бога духовъ, которая получится не иначе, какъ чрезъ молитву вѣры. (Діавольскіе прилоги въ душѣ человѣка соотвѣтствуютъ ядамъ въ тѣлесной природѣ; только ядъ вещественной природы рѣдко попадаетъ въ наше тѣло, а эти — всегда съ нами или около насъ). Какъ для питанія и поддержанія жизни нашего тѣла всегда готова та среда (средина), въ которой оно живетъ, именно: свѣтъ, воздухъ, вода, пища, и воздухомъ, какъ болѣе необходимымъ для его жизни, оно постоянно окружено, а вода вездѣ, такъ сказать, находится подъ руками, равно какъ растенія и животныя; такъ и для души нашей всегда готовы въ изобиліи силы для поддержанія ея жизни, ея духовная пища, питье, одежда, — /с. 138/ въ Тріединомъ Богѣ. Находясь весь на всякомъ мѣстѣ, какъ бы воздухъ или какъ мысленный свѣтъ, Господь каждое мгновеніе нашей жизни готовъ, по вѣрѣ нашей и ради постоянно-молитвеннаго настроенія нашей души, поддерживать наши душевныя силы Своею вседѣйствующею благодатію, бываетъ для насъ непрестанно свѣтомъ нашего ума и сердца, воздухомъ, которымъ дышетъ душа наша, пищею, которою она питается и подкрѣпляется, и теплотою животворящею, которою она согрѣвается, и одеждою, которою она не только прикрываетъ свою грѣховную наготу, но и украшается ею, какъ царскою порфирою — это одежда оправданія Христова. Человѣкъ каждое мгновеніе своего бытія находится въ двухъ средахъ — вещественной и духовной, изъ коихъ все получаетъ: одна поддерживаетъ его тѣлесную, другая духовную его природу; одна есть видимая природа, другая — безконечный, Ѵпостасный Духъ Божій, Который, будучи весь вездѣ, есть превыше всего и, содержа все, Самъ ничѣмъ не ограничивается. Такъ ничтоженъ и немощенъ самъ по себѣ всякій человѣкъ, что онъ все получаетъ не изъ себя, а извнѣ для поддержанія своего бытія; самъ онъ — ничто. И какъ тѣло его поддерживается воздухомъ, пищею и питіемъ, такъ душа — молитвою, чтеніемъ Слова Божія и Св. Таинствами. Съ другой стороны, такъ какъ въ царствѣ Всеблагаго и Вседержавнаго Бога имѣютъ мѣсто падшіе злые духи, и мѣстомъ своимъ имѣютъ именно воздухъ и землю, и какъ человѣкъ съ самаго начала былъ ими увлеченъ къ злу, какъ они всегда были и теперь есть и будутъ до скончанія вѣка вмѣстѣ съ родомъ человѣческимъ, то и составляютъ, такъ сказать, среду, которою мы окружены и въ которой мы живемъ. Люди, существа свободныя и притомъ падшія, хотя и возстановленныя Сыномъ Божіимъ и /с. 139/ стоящія въ этой благодати свободно вѣрою, добрымъ расположеніемъ къ Богу и добрыми дѣлами, должны постоянною молитвою къ Богу ограждаться отъ противныхъ силъ, воюющихъ на нашу душу, хотящихъ уловить насъ въ плѣнъ свой и сдѣлать подобными имъ по духу. Нужно всѣмъ крайне остерегаться, чтобы по своему духу и по своимъ дѣламъ не освоиться намъ съ духами злобы поднебесными; чтобы они не сдѣлались дыханіемъ нашей души вмѣсто Бога, чтобы зло, составляющее ихъ природу, не сдѣлалось нашимъ зломъ. Впрочемъ мы должны всегда при этомъ помнить, что болій есть Иже въ насъ, нежели иже въ мірѣ, что Господь и ихъ содержитъ въ полной Своей власти и только попускаетъ, сколько Его правда, благость и премудрость позволяетъ дѣйствовать имъ въ мірѣ, къ вразумленію и исправленію людей. Но есть люди, которые діавола имѣютъ и своею одеждою и пищею, и питіемъ, подобно тому какъ истинные христіане во Христа облекаются, Его Тѣломъ и Кровію питаются. Вездѣ въ мірѣ двойственность — одно противъ другаго: духъ и тѣло, добро и зло. Сатана имѣетъ своихъ клевретовъ и помощниковъ для распространенія въ людяхъ своего владычества; Богъ имѣетъ Ангеловъ, которыхъ даетъ каждому христіанину для охраненія его и для руководства къ блаженному царству Христову.

Не вѣрующій въ вездѣприсутствіе Божіе въ мысляхъ своихъ и въ сердцѣ своемъ клевещетъ на державу Божію, не приписываетъ Ему и того свойства, которое имѣетъ воздухъ, ибо и воздухъ есть вездѣ. Творецъ ли воздуха не вездѣ? Что Богъ вездѣ, этому сильнымъ доказательствомъ служитъ самое невѣріе въ вездѣсущіе, или вообще какой бы то ни было грѣхъ. Такъ, при невѣріи сердце мое стѣсняется, /с. 140/ претерпѣваетъ какое-то жженіе, томится, мучится, умъ помрачается, я нахожусь весь въ безотрадномъ положеніи. Но при живой вѣрѣ, что Богъ вездѣ, на всякомъ мѣстѣ, и, значитъ, всегда со мною и во мнѣ, мое сердце широко, свободно, легко, живо, умъ свѣтелъ, я — въ отрадномъ положеніи. Такимъ образомъ то самое, что меня убиваетъ, служитъ разительнымъ доказательствомъ того, въ бытіи чего я сомнѣваюсь. Невѣріе потому и мучитъ меня, что оно есть клевета сердца моего или злаго духа на Бога, Который есть жизнь моя. Мысленное отрицаніе моею свободною душею Само-Живота есть, естественно и праведно, смерть для нея. Еще: Богъ есть мысленное Существо, и душа моя тоже мысленное существо отъ перваго мысленнаго, потому и общеніе съ Богомъ бываетъ у меня чрезъ мысль, чрезъ вѣру сердца, которая есть не иное что, какъ живая и ясная мысль, что Богъ есть на всякомъ мѣстѣ; когда у меня такой мысли нѣтъ, значитъ, есть мысль противоположная, отрицательная; когда соединительное начало души моей съ Богомъ пресѣчено, тогда нѣтъ для меня и жизни истинной, а есть одинъ призракъ внѣшней, ложной жизни, животной.

Степени блаженства и мученій въ будущемъ вѣкѣ будутъ различны. Это доказывается и настоящимъ состояніемъ душъ у различныхъ людей или у одного и того же человѣка въ различное время, при различныхъ положеніяхъ. Чѣмъ проще, добрѣе, общительнѣе человѣкъ, тѣмъ онъ блаженнѣе внутренно; чѣмъ лукавѣе, злѣе, самолюбивѣе, тѣмъ несчастнѣе; чѣмъ сильнѣе въ немъ вѣра и любовь, тѣмъ блаженнѣе; чѣмъ слабѣе, тѣмъ хуже, такъ что маловѣры, безвѣры, человѣконенавистники — самые несчастные люди. Поэтому разумѣвай и о будущихъ мученіяхъ.

< . . . . . . . . . >

Источникъ: МОЯ ЖИЗНЬ ВО ХРИСТѢ. Или минуты духовнаго трезвенія и созерцанія, благоговѣйнаго чувства, душевнаго исправленія и покоя въ Богѣ. Извлеченіе изъ дневника прот. Іоанна Ильича Сергіева (прав. Іоанна Кронштадтскаго). Томъ 1-й. — [Jordanville]: Изданіе Свято-Троицкаго Монастыря, 1957. — 400 с.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.