Церковный календарь
Новости


2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Соборность и церковное сотрудничество (1976)
2018-12-16 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Существуетъ ли невидимая Церковь? (1976)
2018-12-15 / russportal
Первое посланіе къ Коринѳянамъ св. Климента Римскаго (1860)
2018-12-15 / russportal
О святомъ Климентѣ Римскомъ и его первомъ посланіи (1860)
2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 16 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Церковная письменность

Архіеп. Никонъ (Рождественскій) († 1918 г.)

Вл. Никонъ (въ мірѣ Николай Ивановичъ Рождественскій) (1851-1918), архіеп. Вологодскій и Тотемскій, одинъ изъ ярчайшій церковныхъ и общественныхъ дѣятелей Россіи нач. XX вѣка, духовный писатель, богословъ, издатель, членъ Святѣйшаго Сѵнода, монархистъ, ревностный проповѣдникъ народнаго единства и противникъ революціи. Родился 4 (17) апрѣля 1851 г. въ с. Чашниково Верейскаго уѣзда Московской губерніи въ многодѣтной семьѣ сельскаго дьячка. Окончилъ Московскую Духовную Академію (1874). Поступилъ вначалѣ послушникомъ въ Новоіерусалимскій монастырь (1874), а затѣмъ — въ Свято-Троицкую Сергіеву Лавру. Съ января 1879 г. — въ теченіе послѣдующихъ 25 лѣтъ — редакторъ знаменитыхъ «Троицкихъ листковъ». (Въ 1900 г. за ихъ изданіе былъ удостоенъ Макарьевской преміи). Постриженъ въ монашество (1880). Іеромонахъ (1882). В 1885 г. издалъ книгу «Житіе и подвиги преп. Сергія, иг. Радонежскаго». Архимандритъ (1892). Епископъ Муромскій (1904). Епископъ Серпуховской (1904). Дѣятельный участникъ монархическихъ организацій. Выступалъ противъ бунта 1905 г.; обвинялъ «жидовъ» и «жидовскія газеты» въ сознательныхъ издѣвательствахъ надъ религіозными святынями и народной нравственностью. Епископъ Вологодскій и Тотемскій (1906). Почетный предсѣдатель вологодскаго отдѣла Союза Русскаго Народа. Членъ Государственнаго Совѣта (1907) и членъ Святѣйшаго Сѵнода (1908). Членъ Совѣта Русскаго Собранія (1911-1912). Архіепископъ (1913) и предсѣдатель Издательскаго Совѣта при Святѣйшемъ Сѵнодѣ. Въ 1916 г. отошелъ отъ активной дѣятельности и сосредоточился на служеніи въ Лаврѣ. Въ концѣ жизни издалъ книгу Сергѣя Нилуса «Близъ есть, при дверехъ» (съ «Протоколами Сіонскихъ Мудрецовъ»). Февральскій переворотъ 1917 г. расцѣнилъ какъ «торжество сатаны». Въ посланіи къ Всероссійскому церковному Собору (въ августѣ 1917 г.) писалъ, что если не спасетъ Россію «особенное чудо Божія милосердія, то она въ качествѣ великой державы должна сойти въ могилу всеобщей исторіи, опозоренная клеймомъ измѣны Божію призванію». Скончался 30 декабря 1918 г. (12 января 1919 г.) и былъ погребенъ въ Троице-Сергіевой лаврѣ. По преданію, владыка подвергся нападенію «революціонной черни», былъ жестоко изуродованъ и убитъ. Это случилось за воротами Лавры.

Сочиненія архіеп. Никона (Рождественскаго)

Архіеп. Никонъ (Рождественскій) († 1918 г.)
ЖИТІЕ И ПОДВИГИ ПРЕПОДОБНАГО И БОГОНОСНАГО ОТЦА НАШЕГО СЕРГІЯ,
ИГУМЕНА РАДОНЕЖСКАГО И ВСЕЯ РОССІИ ЧУДОТВОРЦА.
Изданіе 5-е. Сергіевъ Посадъ, 1904.

ГЛАВА IV. БРАТЬЯ ВЪ ПУСТЫНѢ.
Горящее сердце. — Стефанъ и Варѳоломей водворяются въ пустынѣ. — Первая келлія и первая церквица. — Восторгъ юнаго подвижника. — Пустынныя скорби. — Стефанъ оставляетъ брата (1339-1342).

Радуйся, иго Христово благое понесшій измлада; Радуйся, не обративыйся вспять въ шествіи до Горняго града (Акаѳ. 2-й, Ик. 3-й).

Радуйся, вся міра сего красная, яко скоро исчезающая, презрѣвый (Акаѳ. 1-й, Ик. 3-й).

Радуйся, зерцало совершеннаго терпѣнія (Ик. 6-й).

РАЗСТАЛСЯ Варѳоломей съ Радонежемъ и пошелъ въ Хотьковъ, который теперь былъ для него роднѣе Радонежа. Можно ли изъяснить то блаженное состояніе, въ какомъ находилась тогда его чистая душа, вся объятая пламенемъ Божественной любви? Опытные въ духовной жизни подвижники говорятъ, что въ началѣ подвига душа обыкновенно горитъ неизъяснимою жаждою подвига; все кажется возможнымъ, всякій трудъ — легкимъ, всякое лишеніе — ничтожнымъ. Благодать Божія, какъ нѣжная, любящая мать, даетъ новоначальному подвижнику вкусить тѣхъ благъ неизреченныхъ, которыя ожидаютъ его по совершеніи подвига, — даетъ безъ всякой съ его стороны /с. 38/ заслуги, для того, чтобы онъ зналъ, чтó получитъ по очищеніи своего сердца отъ страстей, и потому не ослабѣвалъ въ борьбѣ съ врагами спасенія. И блаженъ, кто не былъ рабомъ своихъ страстей, кто сохранилъ непорочность дѣтства въ юности, и отъ юности взялъ крестъ свой, чтобъ итти за Господомъ! Тогда какъ другіе подвижники всю жизнь свою проводятъ въ тяжкой борьбѣ съ своими страстями, и благодать Божія дѣйствуетъ въ нихъ сокровенно, лишь изрѣдка утѣшая ихъ сладостнымъ ощущеніемъ своего присутствія, и снова скрываясь, дабы они не впали въ высокое о себѣ мнѣніе, — сей избранникъ благодати, за свою дѣтскую простоту, за чистоту своего сердца, незнакомаго съ грязью порока, скоро сподобляется благодатнаго покоя безстрастія. Къ таковымъ, по преимуществу, можно отнести слово Лѣствичника: «изшедшій отъ міра по любви къ Богу въ самомъ началѣ пріобрѣтаетъ огнь, который, бывъ вверженъ въ вещество (страстей), вскорѣ возжжетъ сильный пожаръ» и истребитъ страсти [42]. Къ числу такихъ избранниковъ благодати принадлежалъ и Варѳоломей. Давно горѣлъ въ душѣ его этотъ благодатный огонь, а теперь онъ проникъ все его духовное существо. Его мысль уже витала въ дебряхъ пустынныхъ...

Въ Хотьковѣ, какъ уже знаютъ читатели, смиренно подвизался, вблизи трехъ дорогихъ могилъ, старшій братъ Варѳоломея Стефанъ. Къ нему-то и спѣшилъ блаженный юноша. Скромный, съ дѣтства привыкшій подчинять свою волю волѣ старшихъ, онъ и теперь боялся положиться на себя, и надѣялся имѣть въ братѣ-инокѣ вѣрнаго спутника и опытнаго руководителя на новомъ многотрудномъ жизненномъ пути. Оставаться въ Хотьковѣ у него не было намѣренія, — его душа жаждала безмолвія пустыни: чѣмъ больше представляла труда одинокая жизнь пустынника, чѣмъ больше было въ ней лишеній, тѣмъ для него казалось лучше.

И вотъ, Варѳоломей въ Хотьковской обители. Онъ упрашиваетъ брата итти съ нимъ искать мѣста для /с. 39/ пустынножительства. Стефанъ не вдругъ рѣшается на такой подвигъ. Недавній мірянинъ, поступившій въ монастырь не столько по влеченію чистой любви къ Богу, сколько потому, что его сердце, разбитое семейнымъ горемъ, искало врачеванія въ тишинѣ святой обители, онъ не думалъ принимать на себя подвига выше мѣры своей, и желалъ проходить обычный путь жизни монашеской въ стѣнахъ монастырскихъ. Но Варѳоломей проситъ, умоляетъ, и добросердечный Стефанъ уступаетъ наконецъ неотступнымъ просьбамъ любимаго младшаго брата и — «принуженъ бывъ словесы блаженнаго» — соглашается. Братья оставляютъ гостепріимную обитель и идутъ въ самую глушь сосѣднихъ лѣсовъ...

Въ тѣ времена каждый, желавшій уединенной жизни, могъ одинъ или съ товарищемъ свободно итти въ лѣсъ, на любомъ мѣстѣ строить себѣ хижину или копать пещеру и селиться тутъ. Земли было много свободной, не принадлежавшей частнымъ владѣльцамъ. Когда собиралось около пустынниковъ нѣсколько человѣкъ, то строили церковь, испрашивали у князя право на владѣніе мѣстомъ, а у мѣстнаго святителя — разрѣшеніе освятить церковь, и обитель основывалась. Но Варѳоломей не думалъ строить обитель, не желалъ собирать около себя братію, — у него было одно завѣтное желаніе: укрыться навсегда отъ міра въ глубинѣ непроходимой чащи лѣсной, укрыться такъ, чтобъ міръ никогда не нашелъ его и совсѣмъ позабылъ отшельника.

Долго ходили братья по окрестнымъ лѣсамъ; наконецъ имъ полюбилось одно мѣсто, удаленное не только отъ жилищъ, но и отъ путей человѣческихъ. Это мѣсто было Самимъ Богомъ предназначено къ устроенію обители; надъ нимъ и прежде видали достойные люди — одни свѣтъ, другіе огонь, а иные ощущали благоуханіе [43]. Оно находилось верстахъ въ десяти отъ Хотькова и представляло небольшую площадь, которая возвышалась надъ сосѣднею мѣстностью въ видѣ маковки, почему и названа Маковцемъ или Маковицею. [44] Глубокая /с. 40/ дебрь съ трехъ сторонъ окружала эту Маковицу; густой лѣсъ до котораго еще никогда не касалась рука человѣческая, одѣвалъ ее со всѣхъ сторонъ сплошною чащей, высоко поднимая къ небу свои тихо шумящія вершины... Въ окружающихъ эту возвышенность дебряхъ можно было найти немного и воды, хотя ходить за нею было и неблизко. «Любуясь первобытною красотою мѣстности», говоритъ святитель Платонъ, — «Варѳоломей представлялъ себѣ въ мысли земной рай, въ которомъ жили праотцы рода человѣческаго въ невинномъ состояніи, до грѣхопаденія». — Мы не можемъ представить себѣ того восторга, который наполнялъ тогда душу и сердце молодаго отшельника! Наконецъ-то сбываются его завѣтныя желанія, его задушевныя мечты; вотъ она — давно желанная пустыня, вотъ онъ — дремучій лѣсъ!.. Міръ со всею его суетой, съ его житейскими треволненіями остался тамъ, гдѣ-то далеко позади Варѳоломея; отшельникъ болѣе не вернется туда, — здѣсь онъ найдетъ свой покой, здѣсь поселится навсегда, будетъ бесѣдовать съ Единымъ Богомъ, раздѣляя труды съ своимъ роднымъ не по плоти только, но и по духу братомъ!.. Горячо помолились братья на избранномъ мѣстѣ пустыннаго житія; предавая самихъ себя въ руки Божіи, они призывали Божіе благословеніе и на самое мѣсто своихъ будущихъ подвиговъ. Потомъ стали рубить лѣсъ; съ великимъ трудомъ переносили они тяжелыя бревна на своихъ, хотя и привычныхъ къ труду, но все же боярскихъ плечахъ; мало-по-малу рѣдѣла чаща лѣсная /с. 41/ открывая мѣсто, на которомъ въ послѣдствіи суждено было Богомъ процвѣсти славной Лаврѣ Сергіевой. Отшельники устроили себѣ сначала шалашъ изъ древесныхъ вѣтвей, а потомъ убогую келлійку; наконецъ, подлѣ келліи, поставили и малую церквицу. Все это было сдѣлано руками самихъ братьевъ-трудниковъ; они не хотѣли приглашать постороннихъ людей, потому что тѣлесный трудъ былъ необходимымъ условіемъ самой жизни подвижнической.

Когда церковь была готова къ освященію, Варѳоломей сказалъ Стефану: «по плоти ты мнѣ старшій братъ, а по духу — вмѣсто отца; и такъ, скажи мнѣ: во имя какого Святаго слѣдуетъ освятить нашу церковь? Какой будетъ ея престольный праздникъ?»

— «Зачѣмъ спрашиваешь меня о томъ, что самъ лучше меня знаешь?» отвѣчалъ ему старшій братъ. «Ты, конечно, помнишь, какъ не разъ покойные родители наши, при мнѣ, говорили тебѣ: «блюди себя, чадо: ты уже не наше, а Божіе; Господь Самъ избралъ тебя прежде твоего рожденія и далъ о тебѣ доброе знаменіе, когда трижды возгласилъ ты во чревѣ матери, во время литургіи». И пресвитеръ, тебя крестившій, и чудный старецъ, насъ посѣтившій, говорили тогда, что это трикратное проглашеніе твое предзнаменовало, что ты будешь ученикомъ Пресвятыя Троицы; и такъ пусть церковь наша будетъ посвящена Пресвятому Имени Живоначальныя Троицы; это будетъ не наше смышленіе, а Божіе изволеніе: пусть же благословляется здѣсь имя Господне отнынѣ и во вѣки!»

Вздохнулъ изъ глубины сердца юный подвижникъ и сказалъ брату: «ты высказалъ, господинъ мой, то самое, что давно было у меня на душѣ, чего я всѣмъ сердцемъ желалъ, но не дерзалъ высказать. Любезно мнѣ слово твое: пусть эта церковь будетъ освящена во Имя Пресвятыя Троицы. Ради послушанія я вопрошалъ тебя; не хотѣлось мнѣ имѣть въ семъ волю свою, и вотъ Господь не лишилъ меня желанія сердца моего!»

/с. 42/ «Въ семъ разсужденіи Варѳоломея», замѣчаетъ одинъ его жизнеописатель [45], «открылось его глубокое духовное просвѣщеніе; самымъ наименованіемъ храма онъ проповѣдывалъ всѣмъ главнѣйшую истину Хрістіанства — о Тріѵпостасномъ Божествѣ».

«Его умъ», говоритъ святитель Филаретъ, «устремился тогда къ высочайшему Хрістіанскому догмату, дабы привлечь за собою умы даже младенцевъ вѣры. Посвятивъ храмъ сей имени Пресвятыя Троицы, онъ сдѣлалъ то, что здѣсь, въ его обители, по самому напоминанію имени храма, каждый поклонникъ богословствуетъ, исповѣдуетъ и славитъ Живоначальную Троицу, и богословствуя приноситъ свою молитву».

Затѣмъ оба брата пошли въ Москву, чтобы испросить благословеніе Всероссійскаго Митрополита Ѳеогностана» на освященіе церкви. Святитель милостиво принялъ просителей и послалъ съ ними священнослужителей, которые взяли съ собою святый антиминсъ съ мощами святыхъ мучениковъ и все потребное для освященія храма. Церковь, по желанію братьевъ, была освящена во Имя Пресвятыя и Живоначальныя Троицы. Такъ скромно, по пустынному смиренно было положено основаніе Свято-Троицкія Сергіевы Лавры, столько прославленной въ послѣдствіи именемъ Преподобнаго Сергія! «Справедливо сія церковь», замѣчаетъ при семъ блаженный Епифаній, «наречена во Имя Святыя Троицы: она основана благодатію Бога Отца, милостію Сына Божія и поспѣшеніемъ Святаго Духа».

/с. 43/ Это произошло въ 1340 году, уже при Великомъ Князѣ Симеонѣ Іоанновичѣ Гордомъ [46].

«Какою несказанною радостію радовался юный подвижникъ нашъ, когда увидѣлъ освященнымъ домъ Божій!» говоритъ святитель Платонъ. «Теперь оставалось ему и самого себя всецѣло уготовать въ жилище Духа Святаго». И онъ, дѣйствительно, еще съ большею ревностію сталъ подвизаться въ постѣ и молитвѣ, въ трудахъ и терпѣніи. Міра какъ бы вовсе не было для юнаго отшельника: онъ умеръ для міра и міръ умеръ для него навсегда.

Не то было съ старшимъ братомъ. Суровою, непривѣтливой показалась ему дикая пустыня. Онъ видѣлъ здѣсь одни труды и лишенія. Никакихъ удобствъ для безбѣднаго существованія тутъ не было. Никто не заходилъ къ отшельникамъ; трудно было достать самое необходимое; на далекое разстояніе не было не только селъ или дворовъ, но и пути людскаго; кругомъ ихъ убогой келліи и церквицы — непроходимая чаща лѣсная, съ негостепріимными обитателями — дикими звѣрями...

Не выдержалъ Стефанъ этихъ скорбей пустынныхъ; онъ вовсе не былъ подготовленъ къ нимъ предшествующею жизнію; утѣшаясь семейною жизнію, онъ, вѣроятно, не думалъ не только о пустынныхъ подвигахъ, но и о монашествѣ; тяжкое горе, смерть молодой супруги побудила его удалиться въ обитель, какъ тихую пристань на морѣ житейскомъ; тамъ, быть можетъ, онъ и окончилъ бы дни свои, еслибы не Варѳоломей... Только усердныя просьбы любимаго брата вызвали его оттуда; и вотъ, лишь только онъ встрѣтился со всей суровой обстановкой отшельнической жизни, какъ мужество измѣнило ему, его стала томить тоска нестерпимая, имъ овладѣлъ духъ унынія... Напрасно Варѳоломей утѣшалъ малодушнаго, уговаривалъ, упрашивалъ вооружиться терпѣніемъ противъ этого искушенія: хотя не безъ скорби, Стефанъ оставилъ одинокимъ пустыннолюбнаго брата и ушелъ въ Москву. Здѣсь устроилъ онъ себѣ келлію въ Богоявленскомъ монастырѣ и сталъ подвизаться по мѣрѣ /с. 44/ своихъ силъ. По свидѣтельству блаженнаго Епифанія, который лично зналъ Стефана, онъ любилъ иноческое житіе, много трудился и велъ строгую жизнь. Ходилъ онъ обыкновенно въ убогой одеждѣ. Въ то время въ Богоявленскомъ монастырѣ подвизался еще простымъ инокомъ будущій Святитель Всероссійскій Алексій. Они духовно полюбили другъ друга, рядомъ всегда стояли въ церкви, и вмѣстѣ пѣвали на клиросѣ. Наставникомъ и руководителемъ ихъ былъ старецъ Геронтій, опытный въ жизни духовной. Митрополилъ Ѳеогностъ любилъ Стефана, Геронтія и Алексія, и по временамъ приглашалъ ихъ къ себѣ для духовныхъ бесѣдъ [47]. Сынъ Калиты, Великій Князь Симеонъ Іоанновичъ также отличалъ своимъ вниманіемъ и Стефана и Алексія. По его желанію Митрополитъ Ѳеогностъ рукоположилъ Стефана во пресвитера и назначилъ игуменомъ Богоявленскаго монастыря. Великій Князь избралъ Стефана въ свои духовники. Примѣру Князя послѣдовали тысяцкій столицы Василій, братъ его Ѳеодоръ и другіе знатные бояре [48]. Позднѣе мы опять встрѣтимся съ Стефаномъ въ пустынѣ Радонежской, хотя уже при другихъ обстоятельствахъ. Обращаемся къ юному Варѳоломею.

Хотя и оставилъ его единоутробный, но на сей разъ не единодушный братъ, онъ остался твердъ и непоколебимъ въ своемъ намѣреніи. «Два родные брата», — замѣчаетъ блаженный Епифаній, — «а между тѣмъ какая разность въ произволеніи! Оба совѣщались жить въ пустынномъ уединеніи, но одинъ изъ пустыни ушелъ въ городской монастырь, а другой и самую пустыню обратилъ въ городъ. Что казалось Стефану тяжкимъ и нестерпимымъ, то было легко и пріятно для Варѳоломея, котораго душа съ дѣтства пылала Божественнымъ огнемъ. И Господь хранилъ его Своею благодатію среди пустыни, ограждалъ его Своими Ангелами на всѣхъ его путяхъ, и какъ сердцевѣдецъ, видѣвшій его сердечныя расположенія, уготовлялъ въ немъ начальника многочисленной братіи и отца многихъ обителей».

Примѣчанія:
[42] Лѣствица, сл. 1, гл. 13.
[43] «Глаголетъ же древній, видяху на томъ мѣстѣ прежде свѣтъ, а иніи огнь, а иніи благоуханіе слышаху». 2 Соф. Лѣт. въ П. С. Л. т. VI, стр. 120.
[44] Въ описаніи явленія Пр. Сергія іерею Сѵмону въ 1439 году, Преподобный самъ говоритъ о себѣ: «азъ есмь Сергіе Маковскый». Полное О. Лавры, стр. 3, пр. 1. Въ Лѣтописцѣ, помѣщенномъ въ Русскомъ Временникѣ, 1, 326: «преставись Преподобный Игуменъ Сергіе Радонежскій Маковскій, тихій и кроткій».
[45] П. С. Казанскій въ упомянутомъ выше рукоп. житіи.
[46] Жизнеописатели Пр. Сергія, принимающіе за годъ его рожденія 1314, полагаютъ, что онъ удалился въ пустыню въ 1336 г., а постриженъ въ 1337. Въ подтвержденіе своего мнѣнія они указываютъ на то, что Стефанъ, братъ его, «поживъ съ нимъ годъ или два (замѣтимъ здѣсь же, что Епифаній не говоритъ о годахъ, а выражается неопредѣленно: немного — можетъ быть, три-четыре мѣсяца только), удалился въ Богоявленскій монастырь и здѣсь нѣкоторое время жилъ съ Алексіемъ, впослѣдствіи Митрополитомъ, и пѣвалъ съ нимъ на клиросѣ. Но Алексій за 12 лѣтъ до посвященія своего въ Епископа (въ 1352 г.), оставилъ Богоявленскій монастырь. Стефанъ долженъ былъ немало прожить тутъ, чтобы доброю жизнію обратить на себя вниманіе Князя, чтобы по его указанію М. Ѳеогностъ рукоположилъ его во пресвитера и потомъ игумена монастыря, а Князь избралъ его себѣ въ духовники». Такъ разсуждалъ П. С. Казанскій. Преосв. Филаретъ Черниговскій, /с. 244/ приведя слова Епифанія замѣчаетъ: «ясно, что Епифаній, говоря объ освященіи храма при Кн. Сѵмеонѣ, говоритъ гадательно». Р. Св., сент. стр. 132, прим. 237. Съ этимъ соглашается и А. В. Горскій, въ Полн. Опис. Лавры, ч. I, стр. 2. — Въ оправданіе принятой нами хронологіи замѣтимъ, что 1) для того, чтобы Стефанъ имѣлъ право разсказывать Епифанію въ своихъ воспоминаніяхъ о близкихъ своихъ отношеніяхъ къ св. Алексію еще во время чернечества послѣдняго, довольно было, если Стефанъ жилъ при Алексіѣ въ Богоявленскомъ монастырѣ нѣсколько мѣсяцевъ, а не лѣтъ, особенно если принять во вниманіе, что св. Алексій и по переходѣ во дворъ Митрополита, вѣроятно, часто навѣщалъ свою любимую обитель Богоявленія и по старой памяти иногда становился на клиросъ и пѣвалъ вмѣстѣ съ Стефаномъ. 2) Епифаній объ освященіи церкви выражается такъ: «священа бысть церковь... при В. Кн. Сѵмеонѣ Іоанновичѣ, мню убо еже рещи, въ начало княженія его». Тутъ онъ, дѣйствительно, говоритъ гадательно, но очевидно колеблется въ указаніи года, а не имени В. Князя. 3) Епифаній вовсе не говоритъ, будто Стефанъ поднялся до степени священства и игуменства въ бытность въ Богоявленской обители еще св. Алексія: у него эти обстоятельства, имѣвшія мѣсто гораздо позднѣе, разсказаны тутъ только кстати и къ слову. 4) Разсказъ Епифанія о постриженіи юнаго сына Стефанова гораздо болѣе говоритъ въ пользу нашей хронологіи, которая даетъ возможность отодвинуть это событіе къ 1349-1352 годамъ. — Принимая за годъ рожденія Пр. Сергія 1319, мы располагаемъ событія такъ: 1330 г. переселеніе его родителей въ Радонежъ; 1339 г. (приблизительно — сентябрь, когда празднуется ихъ память) ихъ кончина. Въ концѣ ноября того же года (чрезъ 40 дней по кончинѣ послѣдняго изъ нихъ) — удаленіе Варѳоломея въ пустыню, 20-ти лѣтнимъ юношею. Епифаній разсказываетъ, что отшельники сначала устроили шалашь изъ древесныхъ вѣтвей, вѣроятно, потому, что дѣло было глубокою осенью, и необходимо было имѣть хоть какой-нибудь пріютъ отъ осенней непогоды; потомъ они строятъ келью, необходимую для зимняго пребыванія, и наконецъ уже приступаютъ къ постройкѣ церквицы — вѣроятно уже зимою. Церковь освящается въ 1340 году, раннею весною. Стефанъ, проведя суровую зиму въ лѣсной глуши, весною покидаетъ Варѳоломея. Теперь предположите, что св. Алексій взятъ во дворъ Митрополита осенью, и станетъ понятно, что Стефанъ имѣлъ довольно времени съ нимъ подружиться. А рекомендовать Стефана Князю и Митрополиту Ѳеогносту св. Алексій, конечно, могъ и послѣ, не прерывая своихъ добрыхъ отношеній къ нему и по переселеніи на новое мѣсто. — На окладѣ гробницы Кирилла и Маріи въ Хотьковѣ монастырѣ поставленъ годъ ихъ кончины 7845 – 1337, но ни мѣсяца, ни числа кончины того и другаго не означено. Окладъ устроенъ въ 1827 г. и указаніе на годъ сдѣлано вѣроятно по примѣненію къ хронологіи, принятой въ житіи Пр. Сергія, сост. м. Филаретомъ.
[47] Филаретъ Черн. Р. Св. февр. 12.
[48] Нік. Лѣт. IV, 57-58, 209-210.

Источникъ: Житіе и подвиги Преподобнаго и Богоноснаго отца нашего Сергія, Игумена Радонежскаго и всея Россіи чудотворца. Составлено С. Іеромонахомъ, нынѣ Архимандритомъ Нікономъ. — Изданіе пятое, исправленное и дополненное. — Сергіевъ Посадъ: Свято-Троицкая Сергіева Лавра. Собственная типографія, 1904. — С. 37-44, 243-244.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.