Церковный календарь
Новости


2017-06-29 / russportal
"Страшный Судъ". Бесѣда святителя Іоанна (Максимовича), архіеп. Шанхайскаго (1996)
2017-06-29 / russportal
Слово въ день прославленія свт. Іоанна Шанхайскаго, произн. въ Вильмуассонѣ (1994)
2017-06-29 / russportal
Слово въ день прославленія свт. Іоанна Шанхайскаго, произн. въ Парижѣ (1994)
2017-06-29 / russportal
Торжество прославленія и краткое житіе святителя Іоанна Шанхайскаго (1994)
2017-06-28 / russportal
Манифестъ о милостяхъ по случаю бракосоч. Имп. Николая Александровича (1894)
2017-06-28 / russportal
Манифестъ о бракосоч. Имп. Николая II съ Вел. Кн. Александрой Ѳеодоровной (1894)
2017-06-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 22-е (1908)
2017-06-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 21-е (1908)
2017-06-27 / russportal
П. Н. Красновъ. "Павлоны". Часть 1-я. Глава 12-я (1943)
2017-06-27 / russportal
П. Н. Красновъ. "Павлоны". Часть 1-я. Глава 11-я (1943)
2017-06-27 / russportal
"Книга Русской Скорби". Выпускъ 1-й: Вел. Кн. Сергій Александровичъ (1908)
2017-06-27 / russportal
"Книга Русской Скорби". Выпускъ 1-й: Государь Имп. Александръ II (1908)
2017-06-27 / russportal
Высочайшій Манифестъ о введеніи всеобщей воинской повинности (1874)
2017-06-27 / russportal
Высочайшій Манифестъ о прекращеніи Восточной (Крымской) войны (1856)
2017-06-27 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. На слова: "вонми себѣ", 12 главъ (1895)
2017-06-27 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О добродѣтели, 10 главъ (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 29 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Церковная письменность

С. И. Смирновъ († 1916 г.)

Сергѣй Ивановичъ Смирновъ (1870-1916), докторъ церковной исторіи, ученикъ В. О. Ключевскаго и Е. Е. Голубинскаго. Родился 8 сентября 1870 года въ селѣ Большая Брембола Переславскаго уѣзда Владимірской губерніи въ семьѣ священника. Окончилъ Переяславское духовное училище (1884), Виѳанскую духовную семинарію (1891) и Московскую духовную академію (1895). Подъ руководствомъ В. О. Ключевскаго написалъ сочиненіе «Рабство въ Древней Руси и отношеніе къ нему Церкви». Въ 1896 г. съ выходомъ Е. Е. Голубинскаго на пенсію зачисленъ въ штатъ каѳедры исторіи Русской Церкви. Магистръ богословія (1906) (диссертація «Духовный отецъ древней восточной церкви: Исторія духовничества на Востокѣ». Сергіевъ Посадъ, 1906). Докторъ церковной исторіи (1914) (степень присуждена за книги «Древнерусскій духовникъ». М., 1913; «Матеріалы для исторіи покаянной дисциплины» М., 1912). Ординарный профессоръ (1914). Помимо преподаванія въ Академіи съ 1907 г. по рекомендаціи В. О. Ключевскаго читалъ лекціи по русской церковной исторіи въ Московскомъ университетѣ, а въ 1912 г. — на Московскихъ Высшихъ женскихъ курсахъ Полторацкой. Съ 25 января 1911 г. состоялъ дѣйствительнымъ членомъ Общества исторіи литературы въ Москвѣ. Въ 1916 г. подалъ прошеніе на увольненіе на пенсію по болѣзни. Скончался Сергѣй Ивановичъ 4 іюля 1916 г. Похороненъ на Академическомъ кладбищѣ.

Сочиненія С. И. Смирнова

С. И. Смирновъ († 1916 г.)
Какъ говѣли въ древней Руси?

(Начало).

«Восияетъ весна постная и цвѣтъ покаянья; очистимъ собе, братья, отъ всякая крови плотьскыя и душевныя» (Поученіе Владиміра Мономаха).

I.
Нравственное значеніе говѣнья. — Количество постовъ-говѣній. — Порядокъ говѣнья. — Великое говѣніе. — Счисленіе постныхъ дней. — Обрядъ прощанія. — Уставы о пищѣ въ постные дни.

Строй церковной жизни въ древней Руси во многомъ отличался отъ современнаго. Въ немъ были черты глубокой христіанской древности, неизвѣстныя теперь. Къ тому же религіозно-нравственныя понятія времени, предписанія церковнаго устава или просто воззрѣнія духовенства отражались въ жизни гораздо ярче, чѣмъ въ настоящее время. Порядокъ говѣнья въ древней Руси одно изъ многознаменательныхъ явленій этого отжившаго строя церковно-бытовой жизни. Говѣнье обставлено было цѣлой системой требованій, обрядовъ и обычаевъ, которые, какъ звенья неразрывной цѣпи, охватывали вѣрующаго въ дни поста. Нѣкоторые остатки этихъ обычаевъ живы въ народѣ и доселѣ, но истолкованія ихъ надо искать въ русской древности. И возстановивъ древніе обычаи говѣнья, мы /с. 267/ увидимъ, что ни въ чемъ иномъ не выражалась такъ замѣтно сильная зависимость русскаго человѣка отъ церкви, отъ ея устава, отъ ея служителя, какъ въ говѣньѣ, т. е. въ приготовленіи къ исповѣди и къ достойному принятію святыхъ Таинъ. Это было и у нашей древней церкви могущественнымъ средствомъ добраго вліянія на народъ.

Съ глубокой древности на Руси появляется рядъ поученій (можетъ быть, южно-славянскаго происхожденія) на воскресные дни великаго поста и недѣль приготовительныхъ. Эти поученія съ вставкой новыхъ поученій на промежуточные дни недѣль поста составляютъ учительный сборникъ «Златоустъ постный». Изъ «Златоуста постнаго» развился очень распространенный у насъ въ древности сборникъ «Златоустъ», содержащій поученія на дни великаго поста съ недѣли мытаря и фарисея, а также на дни пасхальной седмицы и на воскресные дни остального періода церковнаго года. Эти сборники во время говѣнья читались въ церкви и дома и представляли, такъ сказать, Четію-Тріодь постную. Слушая или читая ихъ, древне-русскій христіанинъ поучался тѣмъ нравственнымъ требованіямъ, которыя предъявляла церковь къ вѣрующимъ во время говѣній, а мы теперь узнаемъ изъ нихъ, какой нравственный смыслъ соединялся съ говѣньемъ въ древней Руси.

Судя по поученіямъ, собраннымъ преимущественно въ «Златоустѣ» изъ твореній отцевъ церкви и изъ произведеній русскихъ авторовъ, церковь наша требовала отъ говѣющаго не только раскаяться въ содѣянномъ злѣ и остановиться грѣшить, но и обнаружить положительное добро во всѣхъ стороцахъ жизни и дѣятельности [1]. Вотъ какъ описываются религіозно-нравственныя требованія нашей древней церкви къ говѣющимъ: «того ради и сія дни постныя на оцѣщеніе грѣховъ нашихъ положи, да елико есмы во все лѣто согрѣшили, то сими деньми постными да очистимся, тружающе тѣлеса своя постомъ и бдѣніемъ и молитвами къ Богу приближающеся, слезами омывающе своя грѣхи и милостынями двери царствія небеснаго отверзающе, миръ и любовь межю собою имѣюще». Митрополитъ Фотій поучаетъ: «и приходящая посты честно и чисто держите и прилежно препровожайте покаяніемъ, исповѣданіемъ и слезами и теплою и горящею вѣрою, и теплымъ воздыханіемъ и милостынею и любовь стяжите еже другъ къ другу»(Русской истор. библіотеки VI томъ, 493-494 стб.).

Почвой, на которой возрасталъ весь этотъ «цвѣтъ покаянія», былъ постъ, и у нашихъ древнихъ проповѣдниковъ недостаетъ словъ для похвалъ посту. «Постъ душу очищаетъ, и тѣло просвѣщаетъ, и на небо взводить, и ангеламъ равна творить, и къ Богу приближаетъ, и въ рай святый вводить». Въ сущности постъ не былъ добродѣтелью самъ по себѣ и не имѣлъ никакого нравственнаго значенія безъ добродѣтели, «Постъ безъ добрыхъ дѣлъ непріятенъ есть». «Постъ ничтоже не успѣетъ безъ добрыхъ дѣлъ». «Кій успѣхъ человѣку алкати плотію, умирати жъ дѣлы»? «Яко утелъ сосудъ (дырявая посудина) не пріемлетъ воды, тако безъ добрыхъ дѣлъ постъ ничтоже есть». «Аще бо кто не піетъ питія, ни мясъ ястъ, а всяку злобу держитъ, то не пуще есть скота; всякъ бо скотъ не ястъ мясъ и питія не піетъ. Аще ли кто на земли лежитъ, зло мыслитъ на друга, то ни тако хвалися, скотъ бо постели не требуетъ, ни постелющаго имать». Та же /с. 268/ самая мысль выражается и въ положительной формѣ. «Постъ съ добрыми дѣлами честенъ есть»; «съ добродѣтелями постъ спасетъ человѣка»; «не постъ единъ избавляетъ отъ бѣды, но житія премѣненіе»... «Аще постишися, рече, покажи дѣла добрая: убога видя — помилуй, съ кѣмъ зло имѣеши — смирись, никому жъ завиди, низла твори, блуда брезись, да не точію ти уста постятся, но и очима не уязвляйся на доброту чюжю и уши отвращай отъ слышанія неподобныхъ, руцѣ отъ грабленіа и лихоимства оцыщай, нозѣ отъ хожденіа на позоры (зрѣлища). Не яси ли мясъ? не насытись зла дѣла; уста да поститеся отъ кощунъ и укоръ и срамныхъ словесъ».

Но, не будучи добродѣтелью самъ по себѣ, постъ является необходимымъ условіемъ соотвѣтствующаго настроенія для говѣющаго христіанина и всѣхъ добродѣтелей его: покаянія, молитвы и милостыни. «Покаяніе безъ поста праздно есть», заявляетъ древній русскій проповѣдникъ. «Никтоже да не мнитъ безъ болѣзни очистити грѣхи, говоритъ митрополитъ Никифоръ, и безъ поста омыти скверны». «Оружіе чистоты» — постъ одухотворяетъ человѣка. — Для наивысшаго проявленія религіозной жизни въ молитвѣ постъ является самой удобной основой. «Постъ на небо молитву посылаетъ». По прекрасному образу древняго оратора, онъ окрыляетъ молитву. «Алчьба молитву на небо възносить, аки крилѣ ей бывающи къ горнему шествію... Аще бо не створиши крилу молитвѣ, не взлетитъ къ Богу; крилѣ же еста: алчьба и милостыни».

Милостыня, царица добродѣтелей по понятіямъ древне-русскаго человѣка, являлась необходимымъ условіемъ поста, ибо «аще кто постится не творя милостыни, то неуспѣетъ ничтоже». Вся постная доброта, вся брачная одежда обновляющейся говѣньемъ христіанской души, развалится на свои составныя части безъ милостыни, какъ безъ нитокъ. «Постъ на небо ведетъ человѣка, а милостыня въ царство вселитъ». Но и эта главнѣйшая добродѣтель получаетъ свою спасительность отъ поста. «Милостыни бо совокуплена съ пощеніемъ отъ смерти избавляета человѣкы рекше вѣчныамуки», говоритъ древній проповѣдникъ.

Въ древнѣйшее время русскіе христіане были обязаны говѣть трижды въ годъ — въ три поста, которые тогда строго соблюдались въ нашей церкви: въ великій постъ, въ Петровъ и Филипповъ. Въ одномъ древнемъ поученіи говорится: «аще (іерей) переходитъ постъ и не комкавъ (т. е. не причастившись), то яко и скотина есть... Такоже кто отъ простыхъ человѣкъ, аще кто не комкаетъ трижды отъ года до года, то всуе нарицается крестьянинъ, а ни теплъ ни студенъ». «О, человѣче, говоритъ другой проповѣдникъ, не мози плоти угожати святыни лишатися, аще бо крестьянинъ трижды лѣтомъ не причащается, таковый скотскы живетъ, — о душѣ не радитъ». Время трехъ предписанныхъ говѣній пріурочивалось къ тремъ постамъ, которые и назывались говѣньями. «Говѣнья же три съ чистотою пребывати речено Господомъ и взаконено Апостолы и святыми Отцы: говѣнье Христово одино, а два апостольска: петрово и филиппово». Въ словѣ Іоанна Златоуста о великомъ постѣ и апостольскомъ говорится: «три свѣтила мѣнитъ (считаетъ, упоминаетъ): перьвіе святый великій постъ, второе петрово говѣнье, третіе филиппово. Сими треми оцыщаются человѣцы отъ грѣхъ покаяніемъ и милостынею».

Объ Успенскомъ постѣ молчатъ приведенныя свидѣтельства. Чѣмъ объяснить это? Нѣкоторые изъ современниковъ Никона Черногорца (кон. XI в.) имѣли сомнѣніе объ Успенскомъ /с. 269/ постѣ; въ Константинополѣ, по словамъ Ѳеодора Вальсамона, въ его время, т. е. въ кон. XII и нач. XIII вѣка, о постѣ Богородицы не хотѣли и слышать. Не по этимъ ли сомненіямъ и пререканіямъ и въ нашемъ церковномъ уставѣ тѣхъ столѣтій постъ этотъ не значился? Въ славянскихъ типикахъ онъ появляется только въ XIV-XV вѣкахъ, но переходитъ на Русь не позднѣе первой половины XIV стол. Древнѣйшее упоминаніе объ Успенскомъ постѣ мы встрѣчаемъ въ правилѣ митрополита Максима (1283-1305). Въ лѣтописяхъ и другихъ памятникахъ «Госпожино» или «Богородицыно говѣнье» начинаетъ упоминаться только около половины XIV вѣка (Новгор. лѣт. по Сvнод. сп. 1348 г.; Собр. Гос. Грам. и Дог. 1371 г. I т. 52). Такимъ образомъ, въ половинѣ XIV в. въ русской церкви соблюдаются четыре поста, и церковныя власти стали предписывать христіанамъ говѣть четырежды въ годъ: такъ неразрывно были связаны представленія о постѣ и говѣньѣ. Митрополитъ Фотій въ своемъ пастырскомъ посланіи (ранѣе 1431 г.) перечисляетъ посты: прежде всего «великій первоначальный постъ», потомъ «постъ ко Успенію Божіи Матере», какъ преданный апостолами, наконецъ, какъ установленные богоносными отцами, посты рождественскій и апостольскій. «И въ спасительныхъ тѣхъ временахъ, продолжаетъ митрополитъ, всякъ христіанинъ да припадаетъ къ Богу и покаяніемъ чистымъ пририщущи (т. е. прибѣгающе) къ вамъ, духовнымъ отцемъ, паче же къ могущимъ вамъ, къ искуснымъ врачемъ, язву всякую обнажающихъ врачевати». Патріархъ Адріанъ въ своихъ увѣщаніяхъ къ разнымъ сословіямъ призываетъ христіанъ говѣть четыре раза въ году; то же повторяетъ и Аѳанасій, епископъ Холмогорскій, въ своемъ пастырскомъ посланіи. Мы увидимъ далѣе, что древне-русскіе христіане не исполняли предписанія и о трехъ говѣньяхъ въ годъ; поэтому распоряженія церковной власти о четырехъ обязательныхъ говѣньяхъ являлись не болѣе, какъ отвлеченнымъ выводомъ изъ мысли, что постъ непремѣнно есть время для говѣнья.

При всемъ усердіи къ церкви, съ древняго времени на Руси были, съ одной стороны, уклонившіеся отъ исповѣди и причащенія въ указанные посты, съ другой — небрежно исполнявшіе долгъ исповѣди и безъ должнаго приготовленія къ причащенію. Въ «словѣ Іоанна Златоуста о причастіи Тѣла и Крови Господни» разсказывается о нежеланіи христіанъ древней Руси говѣть каждый постъ: «ей убо молю вы, не погубимъ себе безстудіемъ, но съ страхомъ и чистою совѣстію да пріемлемъ многажды тѣло Христово, многи бо вижу вѣрныя не часто причащающеся, се бо діаволе есть дѣло: то претитъ, дабы не часто тѣло Христово пріимали, токмо въ великій постъ единощи. Проповѣдникъ увѣщеваетъ вѣрующихъ причащаться чаще, чтобы не давать на себя власти діаволу. Въ поученіи, надписанномъ именемъ митрополита Петра, повелѣвается «святые дары имати съ году на годъ». Неизвѣстный русскій проповѣдникъ оказывается снисходительнымъ къ слабости вѣрующихъ и разсуждаетъ такъ: «подобаетъ убо всякому христіанину трижды въ лѣто причащатися пречистыхъ Таинъ Христовыхъ; а по нашей слабости хотя и единожды въ лѣто въ великій постъ и то много очищеніе есть». Домострой считаетъ обязательнымъ говѣнье въ какой-нибудь изъ постовъ.

Въ настоящее время все говѣнье продолжается у насъ одну недѣлю: сюда входятъ и дни приготовленія къ таинствамъ, и дни ихъ принятія. Но такой порядокъ есть результатъ ослаб/с. 270/ленія древней, гораздо болѣе строгой, дисциплины, когда временемъ приготовленія къ принятію таинствъ не только считался, но и былъ на дѣлѣ цѣлый постъ, когда вѣрующіе приступали къ таинствамъ въ концѣ постовъ или уже послѣ ихъ окончанія: послѣ Филиппова или Рождественскаго говѣнья пріобщались въ праздники Рождества и Крещенія, послѣ Петрова поста въ день апостоловъ Петра и Павла. Здѣсь надо видѣть порядки древней христіанской церкви; тѣ же великіе праздники были временемъ принятія Христовыхъ Таинъ и у христіанъ восточныхъ. Въ тѣ же три срока въ древней Руси духовные отцы пріобщали и тѣхъ вѣрующихъ, которые несли епитимію. Митрополитъ Кипріанъ пишетъ Псковскому духовенству (послѣ 1395 года): «А духовнымъ своимъ дѣтямъ, кто достоинъ причастью, — а хочете дати причастье о Велицѣ дни (т. е. о Пасхѣ), или о Рожествѣ Христовѣ, или о которомъ святку (праздникѣ), какъ посмотрите достойнаго».

Великій постъ былъ главнымъ говѣньемъ, онъ проводился наиболѣе строго, и предписаній о немъ сохранилось гораздо больше, чѣмъ о другихъ постахъ. Согласно съ древне-церковнымъ представленіемъ, и въ древней Руси великій постъ признавался десятиной года, которую вѣрующій платилъ своему небесному Царю. Разсчитывали эту десятину разно. Авторъ одного древняго поученія предлагаетъ такой разсчетъ великаго поста: постъ продолжается семь недѣль, включая страстную; изъ нихъ первыя шесть содержатъ по пяти постныхъ дней, ибо субботы и воскресенья великаго поста, согласно въ церковными канонами (правило Апостол. 64; 6 Всел. Соб. 55), не считались какъ вполнѣ постные дни; всего получалось тридцать дней. Послѣдняя, страстная недѣля содержала шестѣ постныхѣ дней, ибо въ великую субботу полагался постъ (тѣ же правила). Получалось, такимъ образомъ, тридцать шестѣ дней — неполная десятина года. Чтобы она стала полной, предписывалосѣ поститься въ великую субботу до «поздняго» — еще полдня. Всего великій постъ содержалъ 36½ постныхъ дней. По этому разсчету онъ былъ точной десятиной года, но не былъ четыредесятницей [2]. Въ Печерскомъ монастырѣ былъ другой разсчетѣ, по которому великій постъ являлся точной четыредесятницей, но не представлялъ точной десятины года. Преподобный Ѳеодосій Печерскій говорилъ братіи предъ началомъ великаго поста: «се есть десятина даема отъ лѣта Богу... еже есть постъ четыредесятный, въ няже дни очистившіися душа, празднуетъ свѣтло на Воскресенье Господне, веселящися о Бозѣ». Подвижникъ на великій постъ затворялся въ пещерѣ и возвращался къ братіи въ концѣ шестой недѣли, «вѣ пятокъ на канунъ Лазаревъ, въ сей бо день, объясняетъ лѣтописецъ, кончается постъ сорока дней». Очевидно въ Печерскомъ монастырѣ великопостный періодъ разсчитывали такъ: шесть седмицъ считали сплошь постными, не исключая субботъ и воскресеній, а чтобы не получилось 42 дня въ постѣ, его кончали ранѣе — въ пятницу шестой недѣли, предъ Лазаревой субботой. Страстная недѣля не входила въ счетъ поста.

Въ великомъ постѣ большая часть седмицъ и воскресеній носили особенныя календарныя названія, которыя сохранились отчасти въ народномъ говорѣ и до настоящаго времени. Воскресенье передъ масленой недѣлей (мясо/с. 271/пустъ) называлось «мясное заговѣнье». Воскресенье послѣ масленицы звалось «недѣля сыропустная», «недѣля маслопустная». Самую масленицу именовали «сырной», «масленой» и «молочной недѣлей». Названіе «масленица» не встрѣчается ранѣе XVI вѣка. Первая седмица великаго поста именуется въ лѣтописяхъ «чистой», «Ѳедоровой». Воскресенье послѣ этой недѣли носило названіе «сборъ», «зборъ», «честной сборъ», или «недѣля сборная», потому что древніе священники въ этотъ день обыкновенно съѣзжались на ежегодный епархіальный соборъ къ епископу. Четвертая недѣля извѣстна въ лѣтописяхъ подъ именемъ «средокрестной», «средоговѣнія»; пятая — подъ именемъ «похвальной». Шестая носитъ названія «вербниця», «цвѣтная», «цвѣтоносная».

Приходилъ великій постъ. Не сразу затихалъ разгулъ масленичнаго веселья. Вотъ древнее свидѣтельство объ этомъ изъ посланія митрополита Фотія во Псковъ (въ 1422 или 1425 гг.): «да еще слышанье мое, что заговѣвъ великій святый постъ, еже есть Божіе одесятованіе всего лѣта, и простіи де людіе бой и плищъ (шумъ, крикъ) створяютъ и позорища (зрѣлища) безчинная, еже суть Богу мерѣзкая и ненавидима» (кулачные бои въ первые дни великаго поста кой-гдѣ держатся и до настоящаго времени). Но наступленіе говѣнья ужь давало себя знать. И теперь въ монастыряхъ и въ народѣ держится обычай торжественнаго прощанья въ сыропустное воскресенье, которое поэтому называется еще «прощенымъ днемъ», или «цѣловальникомъ». Народный обычай прощанья заключается въ слѣдующемъ. Послѣ вечерней молитвы младшіе члены дома, съ земными поклонами. просятъ прощенья у старшихъ; старшіе, прощая ихъ, кланяются въ поясъ. Ходятъ прощаться съ знакомыми, со священниками — своими духовными отцами. Посѣщаютъ могилы, прощаясь съ умершими родственниками, и плачутъ надъ тѣми, которые померли этимъ годомъ.

Въ началѣ XVII вѣка, по описанію Маржерета, прощанье въ Москвѣ происходило такъ. «На масленицѣ Россіяне... посѣщаютъ другъ друга, цѣлуются, прощаются, мирятся, если оскорбили одинъ другого словомъ или дѣломъ; встрѣчаясь даже на улицѣ, — хотя бы никогда прежде не видались, — цѣлуются приговаривая: прости меня, пожалуй; другой отвѣчаетъ: Богъ тебя проститъ».

При дворѣ Московскихъ государей обрядъ прощанія развился въ сложную и торжественную церемонію. Съ половины масленой недѣли царь объѣзжалъ Московскіе монастыри и прощался съ братіей, а иногда ѣздилъ и къ Троицѣ. Потомъ ходилъ прощаться съ царицей. Въ самое воскресенье послѣ обѣдни посѣщалъ его для прощанья патріархъ и во дворцѣ совершался обрядъ прощанія съ чинами дворовыми и служилыми. Вечеромъ прощаніе происходило «по чину» въ Успенскомъ соборѣ, а оттуда царь шелъ къ патріарху въ сопровожденіи придворнаго штата. Здѣсь пили прощальныя чаши. Отъ патріарха государь ществовалъ въ Чудовъ и Вознесенскій монастыри, въ Архангельскій и Благовѣщенскій соборы, въ которыхъ прощался у святыхъ мощей и у гробовъ родителей.

Въ прощальный день русскіе цари наблюдали еще одинъ достопамятный обычай: утромъ или вечеромъ начальники всѣхъ приказовъ докладывали государю «о колодникахъ, которые въ какихъ дѣлахъ сидятъ многія лѣта». По этому докладу государь освобождалъ весьма многихъ преступниковъ и особенно тѣхъ, которые «сидѣли не въ большихъ винахъ».

Обычай прощанія принадлежитъ глубокой древности и получилъ свое /с. 272/ начало въ восточныхъ монастыряхъ. Онъ описывается въ житіи преподобной Маріи Египетской. Въ воскресенье предъ великимъ постомъ въ монастырѣ совершалась литургія, за которою всѣ пріобщались святыхъ Таинъ. Затѣмъ, послѣ трапезы всѣ собирались въ церковь и послѣ продолжительной молитвы съ колѣнопреклоненіемъ старцы цѣловали настоятеля и другъ друга, прося прощенія и молитвъ на предстоящій подвигъ. Монастырскія ворота отворялись, и братія, за исключеніемъ больныхъ, стариковъ да нѣсколькихъ лицъ, оставшихся въ монастырѣ для надзора, выходили изъ монастыря при пѣніи псалма: «Господь просвѣщеніе мое и Спаситель мой, кого убоюся»... И расходились по пустыни въ разныя стороны.

Обрядъ прощанія мы встрѣчаемъ и въ русскихъ монастыряхъ, ранѣе всего въ Печерскомъ монастырѣ. Преподобный Ѳеодосій вечеромъ въ масленое воскресенье поучалъ всю братію и, «цѣловавъ всю братію», «цѣловався по имени» (т. е. простившись съ каждымъ въ отдѣльности), удалялся въ затворъ на весь великій постъ. Обычай отпущенія въ прощеный день осужденныхъ также очень старъ. Митрополитъ Никифоръ пишетъ Владиміру Мономаху въ началѣ великаго поста посланіе и, печалуясь князю за осужденныхъ, проситъ имъ прощенія.

Обычай мірянъ посѣщать своихъ духовниковъ въ началѣ великаго поста описывается въ одномъ поученіи глубокой древности, хотя здѣсь и не упоминается о прощаніи.

Наконецъ, что касается обычая ходить для прощанья на могилы своихъ родныхъ, для царей — посѣщенія гробницъ предковъ, то онъ, по общему предположенію, идетъ изъ дохристіанской древности и стоитъ въ связи съ совершавшимися въ это время языческими поминками умершихъ, остатки чего существуютъ и теперь въ обычаѣ сожженія масленицы; только очевидно подъ вліяніемъ церкви обычай потерялъ свое языческое значеніе и получилъ содержаніе христіанское.

Дисциплинарная сторона великаго говѣнья, разработанная уставами, была далеко не однообразна. Разнообразіе замѣчается еще въ Греціи, гдѣ оно обусловливалось различіемъ въ направленіяхъ монашества разныхъ странъ Востока, различіемъ образовъ монашеской жизни, наконецъ, правомъ игумена или ктитора давать свой уставъ подчиненному монастырю. Три главныхъ устава опредѣляли обрядовую жизнь восточной церкви: студійскій — преподобнаго Ѳеодора Студита — болѣе снисходительный, іерусалимскій или преподобнаго Саввы Освященнаго, наиболѣ строгій, аѳонскій или святогорскій преподобнаго Аѳанасія, представлявшій нѣчто среднее между ними, но болѣе близкій къ студійскому. Въ русской церкви господствующее значеніе имѣли два первые устава: сначала студійскій, потомъ іерусалимскій. Замѣна одного устава другимъ, совершаясь путемъ неофиціальнымъ, произошла постепенно съ XIII столѣтія до XV. Это обстоятельство вноситъ прежде всего разнообразіе въ русскіе уставы о говѣньѣ. Въ то же время на славянскій языкъ переводились разныя отрасли главныхъ уставовъ, иногда совершенно несходныя между собою. Наконецъ, русскіе монастыри по примѣру греческихъ пользовались правомъ держаться того или иного устава, такъ или иначе примѣнять его требованія. Оттого въ нашей древней церкви не было времени, когда бы существовалъ опредѣленный, однообразный и общеобязательный уставъ относительно порядковъ провожденія постовъ. И совершенно понятными намъ становятся слова древняго славянскаго проповѣдника къ говѣю/с. 273/щему христіанину: «поищи крѣпльшаго устава о молитвѣ и о алчьбѣ и буди ему дѣломъ свершитель». Вѣрующій, слѣдовательно, самъ долженъ былъ выбирать между наличными уставами и искать «крѣпльшаго».

Начнемъ съ пищи. Постъ по уставу, во-первыхъ, не есть безразличное употребленіе постной пищи, а извѣстныхъ, предписанныхъ родовъ ея; во-вторыхъ, онъ есть невкушеніе пищи ранѣе положеннаго времени и болѣе опредѣленнаго числа разъ. Русская церковь, первоначально содержавшая студійскій уставъ, а потомъ принявшая уставъ іерусалимскій, шла отъ менѣе къ болѣе строгому. Извѣстно, что преподобный Ѳеодоръ Студитъ полагалъ цѣль поста не въ удрученіи тѣла голодомъ, а въ возстановленіи гармоническаго соотношенія между душою и тѣломъ. Поэтому прежде всего онъ не возводитъ въ обязательное правило невкушеніе пищи въ теченіе нѣсколькихъ дней сряду. Потомъ онъ не дѣлаетъ строгаго различія между предметами питанія; отсюда у него нѣтъ строгаго разграниченія между постными и мясоѣдными періодами. Главное значеніе поста преподобный Ѳеодоръ видѣлъ во времени принятія пищи: въ количествѣ разъ и въ часѣ дня. Поэтому студійскія предписанія о пищѣ великимъ постомъ довольно снисходительны даже для иноковъ, которыхъ и имѣютъ только они въ виду, въ приложеніи же къ мірянамъ предписанія эти еще болѣе ослаблялись.

Студійскій уставъ сохранился только въ записяхъ послѣ преподобнаго Ѳеодора; главнѣйшія изъ нихъ — краткая запись въ Студійскомъ монастырѣ (не позднѣе конца X в.) и болѣе подробный уставъ Константинопольскаго патріарха Алексія, данный своему монастырю (второй четверти XI в.) [3]. Въ подробностяхъ эти записи несогласны. Общее правило о срокахъ принятія пищи такое: вкушать ее въ 9 часовъ дня, по нашему счету въ 3 по полудни, въ обычные дни пища принимается одинъ разъ, въ праздники, субботы и воскресенья дважды. Наиболѣе строго проводятся первая и средняя недѣли (по уставу Алексія одна первая): сухояденіе, т. е. сушеные и неразваренные плоды, и безъ масла. Вино запрещается, а вмѣсто него «благосмѣшеніе» (εὔκρατον) изъ перца, тмина и аниса или (по уставу Алексія) ривлонная уха изъ укропа и перца, — исключая, впрочемъ, больныхъ и старыхъ, которымъ давалась одна чаша вина. Въ пятницу, наканунѣ памяти великомученика Ѳеодора Тирона, постъ ослаблялся, а въ самый день его дозволялась праздничная трапеза. На прочихъ недѣляхъ положены горячія блюда, приправленныя медомъ, уксусомъ и масломъ. Только среды и пятки проводились въ сухояденіи, какъ первая недѣля. Страстная седмица, по записи монастыря, проводилась какъ первая, но великій четвергъ и великая суббота имѣютъ свой уставъ. По уставу патріарха Алексія, каждый день страстей Господнихъ имѣетъ свое росписаніе блюдъ и притомъ довольно снисходительное. Кромѣ понедѣльника (сухояденіе) и пятка (сочиво съ уксусомъ) полагаются на остальные дни вино и масло. Въ великую субботу, впрочемъ, вина, нѣтъ, но любопытно, что, по записи Студійскаго монастыря, въ этотъ день въ 11 часовъ (5 по полудни) полагалось розговѣнье — инокамъ сыръ, рыба, яйца и три чаши вина. Въ древнѣйшихъ славянскихъ уста/с. 274/вахъ статья эта исправлена. Постъ ослаблялся въ субботы и воскресенья каждой недѣли великаго поста: тогда было положено ѣсть дважды и пить по три чаши на обѣдѣ и по двѣ на ужинѣ. Надо сказать, что патріархъ Алексій разрѣшаетъ употребленіе вина великимъ постомъ гораздо чаще, чѣмъ монастырская запись. По этой послѣдней разрѣшалось инокамъ вино, кромѣ великой субботы, еще въ праздникъ Благовѣщенія, когда полагалась и рыба. У патріарха Алексія болѣе такихъ Праздниковъ: 40 мучениковъ 9 марта, Іоанна Предтечи 24 февраля, Алексія, Божія человѣка 17 марта, святаго Лазаря и Благовѣщенія [4].

Русскіе иноки древнѣйшаго времени должны были точно исполнять приведенныя предписанія студійскаго устава. Для мірянъ же надо было этотъ уставъ примѣнять, до нѣкоторой степени ослабляя. И вотъ изъ древнѣйшаго времени дошло до насъ нѣсколько подобныхъ уставныхъ статей [5]. Въ этихъ статьяхъ не переводъ студійскаго устава, а переработка его примѣнительно къ мірскому образу жизни, къ нашей сѣверной природѣ и національной кухнѣ. Срокомъ принятія пищи великимъ постомъ былъ назначенъ полдень и однажды, кромѣ субботъ и воскресеній. Въ первую недѣлю не пить вина, вмѣсто него одну чашу кваса, — квасъ житный и медъ прѣсной (но не хмѣльной), по предписанію митрополита Климента Смолятича, въ пищѣ — сухояденіе: хлѣбъ съ капустой, рѣдька, горохъ пряженый... Въ остальныя недѣли великаго поста до вербной на понедѣльники [6], среды и пятки хлѣбъ, капуста и грибы; во вторникъ и четвергъ «горохъ съ яглы» (родъ мха), икра, которая тѣмъ же митрополитомъ разрѣшается мірянамъ на весь постъ; пить — медъ прѣсной и квасъ житный. На страстной недѣлѣ: въ понедѣльникъ и среду хлѣбъ и капуста, во вторникъ и четвергъ «горохъ съ яглы», въ великій пятокъ сочиво, а масло запрещено, въ субботу варенаго не ѣсть вплоть до вечера, потомъ вкусить и мало пить. Въ субботы и воскресенья дозволяется ѣсть дважды и притомъ рыбу, пить по три чаши вина какъ на обѣдѣ, такъ и на ужинѣ; впрочемъ, одна статья разрѣшаетъ это только больнымъ. Праздничными днями, когда разрѣшается рыба, признаются или одинъ праздникъ Благовѣщенія, если не падетъ на страстную субботу, или кромѣ него обрѣтеніе главы Іоанна Предтечи и 40 мучениковъ, если не случится на Ѳедоровой недѣлѣ; наконецъ, третья статья, очевидно подъ вліяніемъ Алексіевской редакціи студійскаго устава, разрѣшаетъ рыбу въ день Алексія Божія человѣка, а въ Благовѣщенье рыбу, если оно будетъ даже въ великій пятокъ. Но во всѣ эти праздники по данной статьѣ можно было ѣсть рыбу только однажды въ день. Больнымъ «вельми» рыба разрѣшается, кромѣ среды и пятка, во всѣ дни всѣхъ недѣль. Родильницы также пользовались этимъ разрѣшеніемъ, но должны были давать милостыню.

Мало извѣстно о томъ, какъ исполнялись древнѣйшими русскими христіанами приведенные уставы о постѣ. Но изъ этихъ извѣстій получается вы/с. 275/водъ, что церковная дисциплина прививалась къ народной жизни съ большими усиліями. Двоевѣрные христіане, по свидѣтельству митрополита Іоанна II (конца XI в.), совершенно не соблюдали великаго поста, а и болѣе близкіе къ церкви христіане лѣнились поститься. Одинъ древній проповѣдникъ обращается съ укоромъ къ своимъ слушателямъ, которые говорили: «начну отселѣ поститися, погубль недѣлю, ли двѣ, ли три въ нерадѣніи». Проведя строго первую недѣлю, великаго поста, Новгородская знать половины XII в. выпрашивала у духовниковъ своихъ послабленія, и послѣдніе разрѣшали своимъ дѣтямъ духовнымъ по вторникамъ и четвергамъ ѣсть дважды въ день. Тогдашній архіепископъ Илія признаетъ это нарушеніемъ устава и заявляетъ: «но, аче кто хочетъ рыбы ѣсти въ та два дни, но обаче одиною днемъ; токмо въ субботу и въ недѣлю дважды днемъ ясти повелѣно». Сообразно съ правиломъ Іоанна Постника, Новгородскій архіепископъ признаетъ дозволеннымъ такое ослабленіе устава только для малолѣтнихъ, больныхъ и рабовъ. Очевидно, онъ стоитъ на точкѣ зрѣнія преподобнаго Ѳеодора Студита, который гораздо строже охранялъ сроки употребленія пищи, чѣмъ ея роды.

Но, кажется, еще тяжелѣе для русскаго человѣка было требованіе устава пить великимъ постомъ только квасъ житный. Преподобный Ѳеодоръ Студитъ строго настаивалъ на запрещеніи вина великимъ постомъ, и русскіе истолкователи слѣдовали за нимъ. Новгородскій архіепископъ Илія довольно долго останавливается на этомъ предписаніи устава, потому что новгородцы любили выпить, «Видите бо обычай въ градѣ семъ, оже насиливо (сильно) пьютъ», говоритъ владыка, обращаясь къ священникамъ. Владыка настойчиво увѣщеваетъ пастырей самимъ воздерживаться отъ питья и не позволять пить своимъ духовнымъ дѣтямъ. «А вы священники... лишайтеся пьянства въ говѣйно (постомъ)», говорится въ поученіи, надписанномъ именемъ митрополита Петра; «а который священникъ учнетъ пити до обѣда, ино быти ему безъ ризъ».

Мы встрѣчаемъ примѣры, когда низшее духовенство старается отрезвлять и мірянъ. Одинъ духовникъ налагаетъ на своего знатнаго духовнаго сына заповѣдь не пить во все время великаго поста до велика дня, т. е. до Пасхи, и ссылается при этомъ на уставъ. И этотъ примѣръ не исключительный. Одно древнее поученіе хорошо изображаетъ то уныніе, которое нападало на русскихъ людей, любившихъ выпить, при наступленіи поста. «Егда время питвяное, піаницы радуются; егда постъ будетъ, оскорбляются піаницы, а вѣрніи радуются душами».

Такъ проводился великій постъ, въ періодъ студійскаго устава. Предписанія устава іерусалимскаго гораздо строже, хотя мы знаемъ о нихъ мало — главнымъ образомъ по правиламъ Никона Черногорца. Рыба великимъ постомъ полагается только въ Благовѣщеніе и въ недѣлю Ваій. Въ праздникъ Іоанна Предтечи и 40 мучениковъ не позволяется даже масло. Въ первую недѣлю порядки студійскіе — сухояденіе и безъ масла (такъ выходитъ по Никону). Въ великій четвергъ тоже сухояденіе, въ страстную пятницу и субботу совѣтуется вовсе не ѣсть. — Обстоятельно разрабатываетъ этотъ уставъ одна статья, нерѣдкая въ нашихъ рукописяхъ съ XVI в., — и въ приложеніи къ мірянамъ и къ монахамъ [7]. Срокъ принятія пищи по /с. 276/ этой статьѣ прежній 9 часовъ (3 по полудни). Первую недѣлю монахи должны проводить отъ понедѣльника до среды безъ пищи, въ среду на трапезу хлѣбъ съ теплой водой, потомъ снова безъ пищи до субботы. Крѣпкимъ совѣтъ не вкушать пищи до субботы, для не могущихъ поститься разрѣшается хлѣбъ съ водой въ пятокъ вечеромъ. Тяжко больнымъ позволяется такой столъ во вторникъ и четвергъ по захожденіи солнца; «изнемогшимъ зѣло» — каждый день. Мірянамъ на первой недѣлѣ сухояденіе однажды днемъ [8]. На остальныхъ недѣляхъ инокамъ пять дней сухояденіе, при чемъ въ понедѣльники, среды и пятки запрещается всякое вариво, а вмѣсто него сочиво моченое и сырое; мірянамъ — масло и вино въ субботы и воскресенья, три дня ѣсть однажды, остальные дни два раза. Страстная недѣля должна была проводиться и мірянами и иноками такимъ образомъ: ѣсть хлѣбъ, зеліе неварено, пить воду и съ воздержаніемъ. Если можно, ѣсть не каждый день, а какъ на первой недѣлѣ; въ великій четвергъ разрѣшается вариво, но безъ масла, великій пятокъ проводить безъ пищи, въ великую субботу поститься до 3 часовъ ночи (9 вечера), потомъ хлѣбъ и вода. Въ воскресенья и субботы мірянамъ и инокамъ разрѣшалось вино и масло. Рыба полагалась мірянамъ четыре раза: въ недѣли православія, крестопоклонную, ваій и въ Благовѣщеніе, — инокамъ одинъ разъ — въ Благовѣщеніе, если не случится оно на страстной, а въ этомъ случаѣ рыба въ вербное воскресенье.

Кромѣ всего этого статья приглашаетъ мірянъ исполнять иноческій уставъ и во всякомъ случаѣ руководиться разсужденіемъ своего духовнаго отца, который наказывалъ вѣрующаго и за нарушеніе этихъ строгихъ предписаній.

Если начинать періодъ іерусалимскаго устава на Руси со времени митрополита Кипріана, то мы увидимъ, что суровыя его предписанія не сразу были приняты на Руси. Преемникъ Кипріана митрополитъ Фотій разрѣшаетъ великимъ постомъ рыбу, кромѣ двухъ праздниковъ, въ субботу и воскресенье, т. е. держится еще студійскихъ порядковъ. Но остальные дни великаго поста, очевидно подъ вліяніемъ іерусалимскаго устава, онъ совѣтуетъ проводить въ сухояденіи. Въ Домостроѣ, который составлялся съ XV и до половины XVI вѣка, мы видимъ ту же самую смѣсь уставовъ. Изъ подробнаго расписанія блюдъ на великій постъ, помѣщеннаго здѣсь, можно заключать, что въ Ѳедорову недѣлю было сухояденіе, какъ и въ страстную. По воскресеньямъ и субботамъ подавалась рыба. Но теперь ужь замѣтно усиленіе строгости. Наиболѣе благочестивые, «подвижные люди къ Богу», не ѣли свѣжей рыбы, а просольную, дозволяя свѣжую только по праздникамъ Благовѣщенія и Вербнаго воскресенія. Въ XVI и XVII столѣтіи строгость поста на Руси очень усилилась, но порядки стараго, болѣе снисходительнаго, устава и тогда держались по мѣстамъ; напримѣръ, въ Спасо-Каменномъ монастырѣ во второй половинѣ XVII вѣка по субботамъ великимъ постомъ ѣли рыбу. Вѣроятно, эти остатки прежняго устава и были главной причиной того, что уставы о постѣ иногда нарушались, или, какъ свидѣтельствуетъ одна записка, поданная на Стоглавомъ соборѣ: «въ /с. 277/ великій постъ и въ апостольскій постъ заповѣданое ядятъ».

Но справедливость требуетъ сказать, что предписанія устава о пищѣ, даже требованія, усиленныя противъ устава, въ XVI и XVII вѣкахъ привились къ русскому обществу, стали, какъ замѣчаютъ иностранные писатели о Россіи, какъ бы составною частью самой религіозной жизни русскаго народа. Русскіе поражали путешественниковъ строгостью своихъ постовъ. Герберштейнъ пишетъ, что постомъ русскіе воздерживались даже отъ рыбы (исключая путешествующихъ). «Нѣкоторые принимаютъ пищу въ воскресенье и субботу, а въ остальные дни воздерживаются отъ всякой пищи; другіе принимаютъ пищу въ воскресенье, вторникъ, четвергъ и субботу, а въ остальные три дня воздерживаются. Также весьма многіе довольствуются кускомъ хлѣба съ водой въ понедѣльникъ, среду и пятницу». Впрочемъ, сдѣлавъ такое описаніе русскаго поста, путешественникъ прибавляетъ: «однако нынѣ всѣ эти законы и постановленія падаютъ и нарушаются». Но Герберштейнъ былъ бы болѣе справедливъ, еслибы замѣтилъ, что эти постановленія еще не успѣли войти въ силу, что въ его время — начало XVI вѣка — іерусалимскій уставъ о пищѣ въ посты привился не вездѣ, чѣмъ, можетъ быть, отчасти и объясняются противорѣчія иностранцевъ въ описаніи постнаго стола у Москвитянъ. Изъ этихъ описаній ясно одно, что высшіе классы общества были болѣе усердными исполнителями устава, чѣмъ народъ. По извѣстію Павла Алеппскаго, ратники, бѣдняки и крестьяне постомъ ѣли рыбу. Въ Москвѣ же этого времени во всю первую недѣлю поста ѣли не болѣе трехъ разъ и только медъ и овощи. Изъ домовъ не выходили вовсе. Царь Алексѣй Михайловичъ, его царица и взрослыя дѣти не принимали пищи въ первые три дня Ѳедоровой недѣли, усердно посѣщали церковь ночью и днемъ, предавались молитвенному бдѣнію, отсчитывая положенные поклоны. Только въ среду царь разговлялся сладкимъ компотомъ и разсылалъ его боярамъ. Послѣ того онъ не ѣлъ ничего до субботы, когда пріобщался. На первой недѣлѣ царь Алексѣй Михайловичъ никого не принималъ, никуда не выходилъ. Подобнымъ образомъ проводили первую недѣлю и вельможи. Во все продолженіе поста, кромѣ Благовѣщенія, царь ѣлъ безъ масла — капусту, грибы и ягоды. По воскресеньямъ, вторникамъ, четвергамъ и субботамъ ѣлъ онъ однажды въ день и пилъ квасъ. Въ остальные три дня недѣли не ѣлъ вовсе, развѣ когда случались именины царицы или царевенъ. Такъ говѣлъ благочестивый царь Алексѣй Михайловичъ.

На первую недѣлю великаго поста громадная русская столица точно засыпала. Никто не показывался на улицѣ, развѣ только пробираясь въ приходскую церковь къ службѣ. Въ первые три дня, или даже во всю недѣлю, лавки были закрыты, такъ что торговля прекращалась. Въ слѣдующія недѣли на улицахъ появлялись люди, но весьма просто одѣтые, какъ будто въ траурѣ. Торговля возобновлялась, но были такія лавки или учрежденія, которыя стояли запертыми и даже запечатанными царской печатью вплоть до пасхальной среды: это кабаки. Страстная недѣля проводилась какъ первая или еще строже. Постъ былъ знаменемъ русскаго благочестія. Москвитяне называли собаками иностранцевъ, ѣвшихъ скоромное въ посты, а сами старались какъ можно строже поститься. Нѣкоторые доходили до того, что во весь постъ не вкушали ничего приготовленнаго на кухнѣ, довольствуясь сухояденіемъ, другіе принимали пищу только по закатѣ солнца. /с. 278/ Поститься заставляли даже младенцевъ. По русскимъ предписаніямъ младенецъ могъ питаться грудью матери только два говѣнья, т. е. менѣе года, а потомъ былъ обязанъ соблюдать посты. Впрочемъ, иностранцы говорятъ, что младенцевъ заставляли исполнять посты съ двухъ лѣтъ. Если дитя было слабо и не могло перенести поста, за него по церковнымъ постановленіямъ постилась мать. Однако, царь Алексѣй Михайловичъ ослаблялъ постъ для малолѣтнихъ царевичей и царевенъ: «а меншимъ царевичамъ и царевнамъ въ посты и постные дни готовятца яства рыбныя и пирожныя съ масломъ, пишетъ Котошихинъ, — для того, что имъ еще въ младыхъ лѣтехъ посту содержати не мочно».

О строгости постовъ у Москвитянъ въ XVI и XVII вѣкахъ мы узнаемъ главнымъ образомъ изъ отзывовъ иностранцевъ. Эти отзывы можно бы считать преувеличенными, такъ какъ у протестантовъ постовъ нѣтъ совсѣмъ, а въ католической церкви они значительно легче, чѣмъ въ православной, и можно бы предполагать, что русскіе посты казались такими строгими только инославнымъ авторамъ. Но съ ними не расходятся и русскіе источники. Въ такихъ же чертахъ описывается строгость русскихъ постовъ и у путешественниковъ съ православнаго востока. Діаконъ Павелъ Алеппскій, посѣтившій Москву съ своимъ отцомъ Макаріемъ, патріархомъ Антіохійскимъ, при Алексѣѣ Михайловичѣ и патріархѣ Никонѣ, удивляется на Москвитянъ и на ихъ царя. Сами путешественники едва переносили посты, проживая въ Москвѣ, такъ какъ наши овощи имъ пришлись не по вкусу. «Въ этотъ постъ мы переносили съ ними большое мученіе, подражая имъ противъ воли особливо въ ѣдѣ: мы не находимъ иной пищи, кромѣ размазни (?), похожей на вареный горохъ и бобы, ибо въ этотъ постъ вообще совсѣмъ не ѣдятъ масла. По этой причинѣ мы испытывали великую, неописуемую муку... Какъ часто мы вздыхали и горевали по кушаньямъ нашей родины и заклинали великою клятвой, чтобы никто впредь (въ Сиріи) не жаловался на постъ». Итакъ, несомнѣнно требованія строгаго іерусалимскаго устава о пищѣ великимъ постомъ, даже требованія усиленныя противъ устава, были проведены въ жизнь весьма успѣшно.

Требованіе устава о воздержаніи въ питіи было для русскаго человѣка гораздо тяжелѣе и нарушалось чаще, чѣмъ предписанія на счетъ пищи. Чтобы прекратить пьянство и разгулъ во время великаго поста, понадобилось вмѣшательство гражданской власти. Павелъ Алеппскій разсказываетъ, что въ началѣ великаго поста царскіе ратники (т. е. стрѣльцы) обошли питейные дома, гдѣ продаютъ вино, водку и прочіе опьяняющіе напитки, и всѣ ихъ запечатали, и они оставались запечатанными до истеченія пасхальной среды. Особенно строгій надзоръ бываетъ зажителями въ теченіе первой недѣли поста, по средамъ и пятницамъ, на страстной недѣлѣ и въ первые четыре дня Пасхи, чтобы люди не пьянствовали, а «то ихъ стегаютъ безъ всякаго милосердія и жалости». Духовенство съ своей стороны боролосъ съ этимъ народнымъ порокомъ: «а кто не хочетъ постити и ѣстъ рыбу и упивается виномъ и инымъ питьемъ, говоритъ Котошихинъ, и такихъ отъ того не унять (разумѣются больные или потерянные люди), а иныхъ унимаютъ, смиряютъ и отлучаютъ власти и попы отъ церкви Божіи и возлагаютъ епитимію». Русскіе люди не усвоили мысли устава, что вино не менѣе скоромно, чѣмъ мясо. Иностранцы свидѣтельствуютъ, что если великимъ постомъ случался какой-нибудь празд/с. 279/ никъ, когда вино разрѣшалось уставомъ, то русскіе до того напивались, что валялись по улицамъ, и это не считалось у нихъ и грѣхомъ. Тѣмъ не менѣе, несомнѣнно, что постъ имѣлъ великое отрезвляющее значеніе для русскаго народа.

(Продолженіе слѣдуетъ).

Примѣчанія:
[1] Нижеслѣдующія выдержки заимствованы главнымъ образомъ изъ Златоуста и изъ многочисленныхъ поученій о постѣ, помѣщавшихся въ другихъ сборникахъ — въ Измарагдѣ, Златой Цѣпи и др.
[2] Такъ разсчитываются дни великаго поста, въ греческой кормчей книгѣ — Πηδάλιον, см. примѣчаніе къ 69 апост. правилу.
[3] Запись Студійскаго монастыря переведена въ «Исторіи Русской Церкви» проф. Е. Е. Голубинскаго I, 2, стр. 671-684. Уставъ п. Алексія содержится въ рукописи XII-XIII в. Моск. Сvн. Б-ки № 380 (Описанія, III, I, стр. 358-362). Обстоятельныя свѣдѣнія объ уставахъ въ посты можно читать въ статьѣ Мансветова, О постахъ православной восточной церкви. Прибавленія къ Твореніямъ св. Отцовъ ч. 36 и 37. Этой статьей мы пользуемся въ настоящемъ отдѣлѣ.
[4] По уставу патр. Алексія инокамъ запрещается великимъ постомъ баня.
[5] «Правило бѣльцамъ» по Солов. Кормчей 1493 года № 412 (858) л. 310 об.– 311 обор. «Уставъ людямъ о великомъ постѣ». Той же рукописи, л. 368 об.– 370 об. Также рукоп. Волокол. Б-ки № 523, 156 об. № 560, 54 об.– 58 об. «Заповѣдь св. отецъ ко исповѣдающимся сыномъ и дщеремъ» по изд. Е. Е. Голубинскаго, въ Исторіи I, 1, стр. 509 слѣд. §§ 2, 3, 4 и 7. Вопрошаніе Кирика, по изд. А. С. Павлова въ IV т. Рук. Ист. Б-ки, стб. 32, § 36 (Отвѣтъ Кирику митр. Климента Смолятича).
[6] Въ постѣ понедѣльника надо видѣть вліяніе Аѳонскаго устава чрезъ покаянный номоканонъ Іоанна Постника или устава Іерусалимскаго.
[7] «Се о святомъ постѣ великой четыредесятницы, еже божественными правилы установлено есть съблюдати сію инокамъ же и мирскымъ Іоанна митрополита никейскаго». Волок. Б-ки № 511, л. 71 и слѣд. Ср. Опис. ркп. Сvнод. Б-ки, III, 1, стр. 321, 325-326, 350; II, 3, 734.
[8] Ср. того же описанія III, 1, 338 стр. «отъ правилъ святыхъ отецъ и отъ преданій апостольскихъ». Здѣсь указаны самые предметы питанія на среду первой недѣли: «въ первые дни великаго поста не ѣсть хлѣба, не пить воды; въ среду хлѣбъ и вариво, или грибы и капуста и рѣдька» и снова поститься до субботы.

Источникъ: С. Смирновъ. Какъ говѣли въ древней Руси? (Часть 1-я) // «Прибавленія къ Церковнымъ Вѣдомостямъ», издаваемымъ при Святѣйшемъ Правительствующемъ Сѵнодѣ. Еженѣдельное изданіе. № 8. — 24 Февраля 1901 года. — СПб.: Сѵнодальная Типографія, 1901. — С. 266-279.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.